Learn to Breathe

      Сугуру нервно сжимал подарочную упаковку и сразу же убирал руки, чтобы не смять коробку. Он решился.       Решился признаться тому, кем он восхищается на протяжении первого года старшей школы.       Годжо Сатору — альфа, который имеет идеальную родословную, лучшую успеваемость в школе, обладает необычайными небесно-голубыми глазами и белыми волосами. Он тот ещё красавчик, по нему сохнут не только омеги и девчонки, но и альфы не скрывают восхищения.       Сугуру тоже был восхищён его красотой в первый же день учёбы. Он увидел его игру в баскетбол и понял, что безвозвратно влюбился. Вначале они даже не были знакомы. Годжо не замечал его, проходил мимо, а когда Сугуру тихо здоровался, бывало, что он попросту не слышал его. Гето ссылался, что, скорее всего, Годжо постоянно занят, а его влюблённый мозг вырисовывал самые разные оправдания.       Да и Годжо был знаменит тем, что за месяц ему признаются десятки учеников. Кто-то смелый может признаться у всех на виду, а кто-то, как он, тайно подложит записку ему в шкафчик и будет ждать его появления на крыше или под лестницей, которая ведёт туда же.       Гето ждал его, кусал нижнюю губу, переминал ноги — переживал. На самом деле не хотел признаваться. Если Годжо не придёт, то в этом нет ничего страшного… но впереди был выпуск. Годжо выпустится, и уже оставшиеся два года Сугуру проведёт без своего возлюбленного. — Эта мысль заставляла быстрее решиться, ведь что ему уже терять?       Сугуру рассматривал надпись на коробке, вчитывался, лишь бы не думать о лишних ненужных вещах. И когда он уже перечитал состав карамельных конфет, именно тех, которые Годжо обожает и которые вечно выдры у него в руках или торчат из рюкзака, он услышал как железная дверь, ведущая на крышу, раскрылась со скрипом.       Сугуру резко повернулся назад и застыл, увидев высокую фигуру. Годжо Сатору был тут. Эта мысль испугала, хотелось спрятаться, отступить назад, но шанс был один и им нужно пользоваться, поэтому собрав всю свою волю в кулак он посмотрел прямо тому в глаза, пытаясь не показывать весь свой страх и всё своих переживания.       Их взгляды встретились, Сугуру почувствовал его мятный аромат и чуть сжался, осознав, что вдыхает его, как сумасшедший. Он осекся, глядя на то, как Годжо сделал пару шагов вперёд.       — П-привет, – сказал Сугуру сиплым голосом и облизнулся, глотая слюну. Голос предательски дрожал и выдавал его с потрохами.       Сатору в ответ улыбнулся, смело смотря вплотную на него. По его лицу сложно было понять что он испытывает или что сейчас скажет. С одной стороны, было логично, что его отшвырнут как мерзкое насекомое, но с другой, была надежда, пусть и слабая, но такая детская и искренняя.       — П-прошу, прими это, — Сугуру склонился перед ним неловко, вытянул руки, почти насильно всунув тому в руки коробку шоколада. Он хотел убежать, ноги подкашивались. Но он ещё не произнёс главного. — Признание!       Сугуру почувствовал, как вспотел. Под майкой стало жарко, жар поднялся выше, опаляя шею. Хотя на улице стояло начало февраля, и он был без куртки — ему было душно.       Сатору же сначала даже не понял, что к чему, но быстро сориентировался. Он принял шоколад, оглянул его упаковку и усмехнулся про себя. Снова ему дарят карамельные шоколадки — это до жути банально, но он не стал ругаться или возмущаться, лишь с забавой в глазах наблюдал за дальнейшими действиями омеги напротив.       — Ты мне нравишься, сэмпай, прошу, подумай над тем, чтобы встречаться со мной! — Сугуру выпалил на одном дыхании и задышал глубоко, поднимаясь слишком резко. В его голове это явно выглядело лучше. Он думал об этом событии сутками, оно не раз ему снилось, все должно было пройти просто идеально, но в итоге получилось как всегда. В груди поднялось сразу много чувств, которые будто не могли определится кто главнее. От обиды и ощущения ошибки захотелось содрать с себя кожу, он он продолжил просто молча стоять и смотреть в глаза напротив       Светловолосый хотел ответить отказом, что они не смогут встречаться, но когда до его ноздрей дошёл аромат сладкой ванили… Годжо на секунду вдохнул его аромат: омега перед ним разволнованный, немного возбуждённый своим признанием. Его пальчики подрагивают, а ноги еле держат. Сатору всё это заметил сквозь свои круглые чёрные очки и гадко улыбнулся, прикусывая нижнюю губу.       — Держи, — Годжо достал из кармана записку с адресом, мысленно поблагодарив себя за то, что не выкинул эту бумажку ещё полчаса назад. — Приходи на этот адрес где-то к девяти вечера сегодня. Сходим на свидание, — Годжо подмигнул Сугуру, который с дрожащими руками принял бумажку и смял с такой силой, что она помялась.       Сугуру не верил своим ушам.       Сам Годжо Сатору позвал его на свидание… Расскажешь остальным — никто не поверит ведь! Он сглотнул вязкую слюну и закивал, как болванчик, всё ещё не веря услышанному. Это ведь такое счастье, неужели мечты сбываются?       Сугуру стоял недолго, Сатору кивком указал на выход, намекая, чтобы он покинул крышу. Разволнованный, Гето убежал, по пути с грохотом врезаясь в железную дверь. Сатору, наблюдая за этим, глухо рассмеялся, доставая из кармана пачку сигарет.       Ну и ну, — проговорил он, отворачиваясь.       Гето почти перепрыгивал лестницу, сердце его гулко билось в груди. Он кусал нижнюю губу и бежал по коридору, пока один из учеников не сделал ему замечание.       — Нельзя бегать! Ты в каком классе, эй?! — донесся чей-то крик откуда-то издали, но сейчас его это совершенно не волновало, это казалось такой мелочью на фоне произошедшего.       Сугуру глупо хихикнул, поправил чёлку за ухо и убежал от ученика, который, кажется, следил за порядком в школе.       Ему всё же удалось вернуться в свой класс и не быть пойманным. К его счастью, в классе сидели лишь несколько учеников. Одна из них — его подруга, Сёко — девушка-альфа. Она откинулась на спинку стула и покачивалась, смотря в свой телефон.       — Сёко, ты ещё не ушла, — Сугуру говорил и шумно дышал, по его лицу сразу было заметно, что случилось что-то очень хорошее.       Девушка хлопнула раскладушкой и глянула на друга.       — Ты чего бежал? — спросила она, усаживаясь правильнее, и наблюдая за тем, как щёки друга алеют.       — П-просто, ничего, — он отмахнулся, не хотел признаваться, что идёт на свидание с красавчиком школы сегодня вечером, тем более в классе, перед своими одноклассниками. — Потом расскажу. — Он дал ей понять, что разговор не для лишних ушей и лучше не привлекать внимание.       Девушка хмыкнула и кивнула.       Сугуру потом и рассказал. Сёко раскрыла рот, закрыла обратно и снова раскрыла. Она не верила словам своего друга, но бумага с адресом не оставляла лишних сомнений.       — Стой-стой, серьёзно? Ты привлёк внимание короля школы, — шатенка улыбнулась, толкнула своего друга в плечо и рассмеялась радостно. Конечно, она радовалась за своего друга. Этот Сугуру весь год ей уши прожужжал со своей любовью к Сатору.       — Д-да, — он всматривался в этот адрес на записке и улыбался, он до сих пор не верил. Быстрее хотелось, чтобы вечер наступил.       — А что это за место, давай на карте посмотрим, — Сёко любительница гаджетов, в отличие от Сугуру, у которого из телефона был только кнопочный, и то он им редко пользовался, только для звонков с отцом, который пропадал на работе.       Они заинтересованно уставились на экран раскладушки Сёко, и девушка рассматривала картинки.       — Вроде какой-то клуб, вряд ли тебя туда впустят.       — Не говори такие слова, — Сугуру не хотел, чтобы его не впустили. Сатору же будет ждать его, как он может его подвести?       — Смотри, тут написано: «вход с двадцати одного года», — девушка ткнула экраном в лицо друга, который рассмотрел эту информацию ещё с минуту назад. — Тебе ведь только шестнадцать.       — Ладно, может, он просто хочет прогуляться там? — Сугуру всей душой надеялся, что его предстоящее свидание не оборвётся.       Сёко лишь цокнула, но не стала давить. — Ладно. Сугуру уже взрослый мальчик, пусть сам решает, идти ему или не идти. Они болтали не так много, ведь Сёко необходимо было идти на свою вечернюю подработку, а Сугуру вернулся домой.       Дом встретил его тишиной. Сугуру обулся, проговорил громко:       — Я дома.       Он пошёл дальше и повесил свою куртку на крючок в прихожей. У отца сегодня должна быть ночная смена. Догадки Сугуру подтвердились, когда на столе в кухне он увидел ужин и записку со словами:       «Мой любимый сынок, поужинай и обязательно сделай уроки. Буду на ночной смене, приеду утром. Люблю тебя.»       Сугуру улыбнулся, поставив записку обратно на стол, и пошёл в свою комнату.       Время будто бы специально тянулось медленно. Сугуру уже успел принять душ, поужинать, сделать уроки на неделю вперёд и сидел в гостиной, смотрел на настенные часы. Шум телевизора не привлекал внимания, лишь разбавлял тишину в квартире.       Одежду он сразу выбрал, как только вернулся домой. Сугуру хотелось показать себя с хорошей стороны, показать, что он умеет одеваться, потому что школьная форма не давала ученикам самовыражаться. Хотелось сразить Сатору своей красотой.       Он чистил зубы перед выходом из дома, ну, мало ли что, вдруг они поцелуются там? Сугуру наивно верит, что на первом свидании и случаются первые поцелуи. Это было очень волнительно.       Брюнет убирал свои чуть длинные волосы назад, смотрел в зеркало и не мог не улыбаться своему отражению. Боже, он слишком сильно светится от счастья. Это смущало его.       Накидывая сверху тёплую куртку, так как вечер февраля выдался прохладным, он вышел из дома.       Сугуру никогда не был в подобных местах.       Здание находилось в переулке, далеко от главной улицы. Вывеска тускло светилась розовым, вход был неприметным, если бы не бумажка с адресом, он прошёл бы мимо. Около входа стояли двое парней в чёрном, которые бегло осмотрели его, и Сугуру на секунду задумался: а что если меня не впустят? Однако охранники молча открыли дверь. Внутри пахло табачным дымом и чем-то приторно-сладким.       Музыка играла негромко, с лёгким регги-ритмом. Свет был приглушённым: красноватые лампы, мягкие диваны, небольшие столики с кальянами. Посетителей было немного: несколько пар, компания взрослых мужчин за дальним столиком.       Гето остановился у входа, сжимая в кармане телефон. Он оглядывался, ища знакомую фигуру. На уме промелькнула мысль, что у него даже нет номера Сатору.       — Искал меня? — знакомый голос раздался прямо над ухом. Сугуру вздрогнул и резко обернулся. Тот, кого надо искать, объявился сам.       Сатору стоял рядом, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Его белые волосы тускло мерцали в розовом свете, на нём не было его привычных очков, создавая немного другой образ, непривычный его взору.       — Привет, сэмпай, — выдохнул Гето, неловко улыбнувшись.       Всё же это не было сном, и это было реальностью. Он, чёрт возьми, на свидании с человеком, который снился ему долгие месяцы, который вызывал бурю эмоций, о котором он будто и мечтать не мог.       Пока Сугуру думал о своём, Сатору не ответил. Он просто обнял младшего за плечи — жест был не нежным, а скорее собственническим, как если бы он показывал всем: «это моё». Прижал к себе, и Гето почувствовал холодный аромат мяты и эвкалипта.       — Пошли, — сказал Сатору, и они направились внутрь.       Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь было тише, чем внизу. На втором этаже находились кабинки, куда и прошёл Сатору, а Сугуру юркнул за ним.       Комната в тёмно-красном свете, приглушённые лампы придавали клубное настроение. За столиком, на мягких диванах, сидели трое парней. Первый был высоким, с небрежно собранными тёмными волосами. Он был одет в чёрную футболку, под которой угадывались мышцы. Острые глаза скользнули по Гето и тут же потеряли интерес.       Сугуру заметил второго парня, его невозможно было не заметить.       Альфа сидел на диване, откинувшись на спинку, и лениво крутил в пальцах зажигалку. Его светлые волосы с чёрными кончиками и тёмными корнями казались неестественными в розовом свете клуба — будто он специально добивался такого контраста. Острые, чуть раскосые глаза смотрели на мир с холодным любопытством, а тонкие губы кривила лёгкая усмешка.       Его красота не обманывала Сугуру, он ощущал от него опасную нотку.       Пирсинг в левом ухе блеснул, когда альфа повернул голову, и Гето поёжился от этого взгляда, оценивающего, раздевающего.       — О, пришли! — третий альфа был не таким массивным, как предыдущие — блондин с длинными волосами захлопал в ладони, увидев их. — А я уж думал, ты не придёшь, Сатору.       — Заткнись, — лениво бросил Сатору, усаживаясь на диван. Он потянул младшего за руку, заставляя сесть рядом. — Знакомьтесь, это Сугуру.       — Привет, — Тоджи даже не повернул головы. Он затянулся кальяном и выпустил дым в потолок.       — Очень приятно! — блондин вытянул шею, пытаясь рассмотреть Гето поближе. — Омега, да? Ты классно пахнешь. Я Харуто.       Названный Харуто облизнул губы, указывая на себя. На фоне остальных серьёзных парней этот Харуто казался главным дурачком компании.       Сугуру сжался, ему стало не по себе, он неловко улыбнулся и кивнул. Третий парень не спешил представляться, он молча оценивал Сугуру своим острым взором и вскоре усмехнулся, отпивая из высокого стакана янтарную жидкость.       — У нашего малыша Годжо хороший вкус, — проговорил он наконец-то, прикусывая губу.       — Не обращай на него внимания, Сугуру, — Годжо усмехнулся, поблагодарив Харуто, когда тот налил ему алкоголя в чистый стакан.       Рука Сатору покоилась на плече Сугуру, он сжимал, не отпуская, и это в какой-то степени успокаивало парня, который всё больше и больше ощущал дискомфорт в подобном месте.       Парни курили кальян, пили алкоголь из стаканов и обсуждали общих знакомых. Гето сидел рядом с Сатору и молчал. Его не включали в разговор. Иногда кто-то из них бросал в его сторону короткую фразу, наподобие: «Ты чего такой напряжённый?», «Выпей, расслабься», и Гето отвечал односложно, чувствуя, как под майкой выступает пот от волнения. Почему-то резко захотелось домой.       Сатору же сидел расслабленно, откинувшись на спинку дивана. Его рука лежала на плече Гето — тяжёлая, горячая, собственническая. Иногда пальцы сжимались, как будто напоминая: «не дёргайся».       Через час парни поднялись, предлагая выйти покурить. Харуто вскочил, едва не опрокинув стакан.       — Мы быстро, — кинул блондин, и дверь закрылась за ними.       В комнате стало тихо. Лишь за дверью слышалась приглушённая музыка. Сатору повернулся к Гето, оставаясь наедине.       — Что ты такой скованный? — спросил он тихо, почти ласково.       — Всё нормально, — голос Гето дрожал. — Просто... я не привык к таким местам.       Сатору усмехнулся. Его рука скользнула с плеча на шею, пальцы коснулись затылка, погладили волосы.       — Расслабься, — прошептал он. — Ты же хотел этого.       Гето не ответил. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что Сатору услышит. Хотя, честно признаться, он хотел спросить что именно ему нужно? Он не понимал… честно не понимал, что от него хочет Сатору.       Рука Сатору опустилась ниже, на грудь, потом на бок. Пальцы гладили через ткань, пробираясь под толстовку. Гето замер, не дыша.       Сатору заметил его мелкую дрожь и про себя усмехнулся, наклоняясь ближе. Сугуру чувствовал его дыхание на своих губах — мятное, холодное, с примесью табака.       — Скажи, — шепнул Сатору, — ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?       Гето не мог говорить. Он просто смотрел в эти глаза напротив и тонул в них. Конечно… конечно, он хочет, чтобы Сатору его поцеловал. Ему не требовалось озвучивать вслух, старший всё и так понял по его блеску в глазах.       — Закрой глаза, — потребовал Сатору, выдыхая в губы. Сугуру послушался, прикрыл тяжёлые веки и замер в ожидании. Он ощутил чужое тёплое дыхание на своих губах и почти фантомное прикосновение губ.       Дверь распахнулась с грохотом.       Гето дёрнулся, отпрянул, вжался в спинку дивана. Его сердце чуть не выскочило из груди.       — О-о-ой, — Харуто застыл в дверях, изображая смущение. — Простите, мы помешали?       Двое парней зашли следом, спокойные, как удавы. Темноволосый прошёл на своё место и плюхнулся туда, пока второй парень окинул Сугуру масляным взглядом, усмехаясь под нос.       — Можете продолжать, — сказал темноволосый, растягивая слова. — Мы не против.       Сатору откинулся на спинку дивана и усмехнулся в ответ.       — Ну ты и ублюдок, Тоджи, — сказал он без злобы. Почти дружелюбно.       Названный Тоджи пожал плечами, налил себе виски. Сделал глоток и посмотрел на Сугуру.       — Хочешь выпить? — предложил он, протягивая напиток из своего стакана. — Расслабишься.       Гето покачал головой. Его начало трясти. Атмосфера в кабинке становилась душной: он только что заметил, что эти альфы даже не сдерживали свои феромоны. И их ароматы превращались в отвратительный кокон, заставляя Сугуру дышать через рот.       — Не хочешь? — Тоджи поставил стакан обратно, не получив внятного ответа. — Ну, хорошо.       Он окинул взором тело омеги. Уголки губ Тоджи приподнялись, а тот так и не понял почему.       Третий же парень, имя которого Сугуру не знал, сделал шаг вперёд к нему и навис над омегой. Сугуру почувствовал запах тяжёлого табачного дыма и алкоголя. Этот парень был слишком близко. Гораздо ближе, чем хотелось бы. Хотелось оттолкнуть его, но он не такой смелый. Он краем глаза посмотрел на Сатору, который затягивался дымом из кальяна и улыбался на слова Тоджи.       — Хорошенький, — сказал третий, разглядывая его. — Позволь вставить, а?       Сугуру пальцами вцепился в кожу дивана, услышав подобное. Сердце испуганно отбило глухой ритм. Это было настолько мерзко и пугающе, что в тот же момент хотелось сбежать и запереться где-то далеко, лишь бы быть в безопасности и не видеть их всех.       — Не трогай его, Наоя, — лениво бросил Сатору, всё ещё не обращая внимания на друга, который навис над лицом Сугуру.       — Я и не трогаю. Пока что, — Наоя выпрямился, отошёл на шаг. — Так что, ты первый? Чёрт возьми, я представляю, какой он там… — Наоя не договорил, его перебил Сатору, раздражённый тем, что его друг торопится.       — Завались, Наоя, — Сатору рыкнул, а Сугуру вжался в диван, опуская взор. Ему жизненно необходимо было выйти отсюда… почему-то голова немного кружилась из-за ароматов альф, которые смешались между собой. Разум бил тревогу, а тело мелко подрагивало от страха перед альфами. Он ощутил себя как товар на аукционе.       Сатору медленно поднялся. Навис над Сугуру, пальцами взяв за подбородок и заставляя младшего смотреть вверх.       — Первый, — сказал он. — Как никак, я единственный здесь, кто ещё не пробовал омегу.       Харуто хихикнул где-то сзади. Наоя закатил глаза на подобную дерзость, а Тоджи даже не двинулся с места, облизывая свои губы в предвкушении.       Гето не хотел понимать, но он всё понял.       — С-сэмпай… я хочу в уборную, — его голос надломленный, он хотел встать, но Сатору толкнул его обратно на диван.       — Ты же хотел свидание? Так вот, считай, мы на свидании, малыш, — шепнул Сатору, наклоняясь. На губах царила лёгкая улыбка, но в ней не было тепла. Только холодное, хищное любопытство. Он поцеловал Гето в уголок губ — почти нежно, почти ласково. Но эта нежность была обманчива. — Будет весело, — шепнул он. — Обещаю.       Сугуру сомневался, он ощущал то, как Сатору снимает его губы, ложится на него, придавливая своим весом. Вроде бы он целуется со своим возлюбленным, тем, на кого пускал слюни весь учебный год, но удовольствия от этого поцелуя он не получал.       Он вздрогнул, когда ощутил тёплую ладонь под футболкой. Сатору рассмеялся прямо во время поцелуя, оценивая его состояние.       – Я… хочу домой, – Сугуру смог проговорить через поцелуй. Сказал сдавленным голосом, чуть дрожащим.       – Конечно, мы отпустим тебя домой, – Сатору облизнул его губы, толкаясь языком между ними. – Только повеселимся немного.       Сугуру набрался сил и оттолкнул его в грудь, но слабо, будто бы силы покинули его тело. Сатору хмыкнул на его жалкие попытки оттолкнуть его и качнул головой.       Сугуру почувствовал, как его руки кто-то взял. Чьи-то пальцы сжали запястья, прижимая к дивану. Он повернул голову: блондин сидел рядом, улыбаясь своей глупой улыбкой, но глаза у него горели азартом.       «Они не отпустят меня», — понял Сугуру. Холод прокатился от макушки до пяток. Он дёрнулся сильнее, отчаяннее. Но Наоя уже навалился с другой стороны, тяжёлый, как каменная глыба. От него пахло табаком и потом.       – Не дёргайся, – сказал он равнодушно. – Больнее будет.       Сугуру перестал дышать, Сатору не переставал целовать и, кажется, получал от этого процесса неимоверное удовольствие.       Он ощутил чьи-то руки у себя на шее, дёрнулся в попытках выбраться, отвернулся, и губы Сатору мазнули по щеке.       – Что же это такое? – Сатору раздражённо выдохнул, крепко сжав его за подбородок и поворачивая голову парня к себе, он снова впился в губы.       Сугуру мотал головой, умолял его отпустить, и Сатору шептал, что скоро и отпустит. Один только Тоджи не вмешивался, курил кальян с сигаретой, запивал это дело алкоголем и хмыкал. Будто эта картина была для него привычной.       Сугуру ощутил то, как чья-то рука пробралась под футболку. Поднялась выше, а другие, более холодные руки, пробрались под чёрные свободные штаны.       Мерзко... страшно…       Сугуру не сдержал всхлипа, сжал губы в одну линию, лишь бы не целоваться с Сатору.       – Ладно, – но он не стал давить, лишь выпрямился, освобождая себя от ремня. Сугуру наблюдал за ним снизу вверх, хотел оттолкнуть парней, которые напирали по бокам, хотел сбежать.       Он теперь не верит, что это реальность, что это происходит с ним, но звуки, запахи приводили его в чувства.       Сугуру сам не заметил, когда с него стянули бельё, он хотел сжать колени, но Сатору перехватил щиколотки, раздвинул их и закинул на свои крепкие плечи, прикусывая нижнюю губу.       – Поздравляю тебя, пацан, ты будешь тем, с кем я потеряю свою девственность, – Сатору смотрел на него хищным взглядом. Харуто передал ему тюбик смазки и презервативы, и Сатору щедро налил себе на крепкий член смазки, а после своей тёплой ладонью коснулся между ягодиц Сугуру, который пискнул.       – Хватит, пожалуйста, остановитесь, – он прошептал, как в бреду.       С его глаз потекли слёзы, которые обжигали щёки. Вскоре он всхлипнул, застонав от боли, когда Сатору толкнулся безо всякой подготовки. Странная наполненность и жгучая боль стрельнула снизу. Сугуру выгнулся от боли, почти закричал бы, если бы не Наоя, который наклонился к ним и втянул в мокрый поцелуй. Альфа проглатывал его стоны, выдыхал ему в губы, испускал свои феромоны в попытке получить ответное возбуждение омеги.       – Сука, хочу вставить тебе в твой ротик, – Наоя не скрывал своего желания, чуть выпрямился и, собирая языком всю скопившуюся слюну, плюнул Сугуру в рот.       Гето успел лишь зажать губы, но не успел отвернуться. Стало тошно, голова закружилась. Ужин, который он ел часом ранее, просился на выход, и он издал характерный звук, но Харуто сжал его щёки с такой силой, что его губы сомкнулись, сложились в трубочку.       – Не-а, малыш, нельзя, – он отвратительно захихикал, а Наоя рядом нахмурил брови.       – Не трогай его, блядь, – Наоя недовольно смотрел на блондина, который сразу же отпустил щёки пацана и поднял обе руки: мол, сдаюсь. Наоя не хотел, чтобы эта крыса трогала этого мальчишку своими грязными руками, да он даже не планирует его подпускать к нему.       Сугуру вздыхал тяжело, каждое дыхание обжигало горло и лёгкие, боль не прекращалась, и вскоре, когда Сатору вошёл полностью, он прикусил нижнюю губу, откинул голову назад и глухо застонал.       – Слишком хорошо, – Сатору нахмурился, напрягая свой торс, чтобы не кончить сразу же.       – Поздравляю, Сатору, – Наоя едко хмыкнул, взбираясь на диван коленом и освобождая свой полустоящий член.       Он пальцами крепко сжал подбородок Сугуру, прижимая его лицо к своему члену.       – Б-больно… больно, – шептал Сугуру в бреду, он даже не ощущал, когда Наоя водил своим членом по его щеке.       – Привёл бы омегу выносливее, что это? – Наоя раздражённо толкнулся в его рот и зашипел от боли, когда зубы Сугуру задели его плоть. – Эй, открой рот шире, – ему пришлось надавить на челюсть, и Сугуру как в бреду послушался. Он не переставал плакать: от боли, от унижения, от разбитого сердца.       – Да ладно, его запах такой… – Сатору начал двигаться, сперва неловко из-за отсутствия опыта в подобном, но быстро вошёл во вкус.       Сугуру же не понимал, это действительно происходит с ним?       До него доходили звуки шлепков, он ощущал то, как член входил в него, и это было больно, страшно. Ранее проглоченная рвота снова просилась наружу, но его рот был занят кое-чем другим.       Он сомкнул рот и тут же получил по щеке: боль обожгла кожу. Щека сразу же стала красной, и Сугуру снова всхлипнул в навзрыд.       – Не бей его, долбаеб, – Сатору рыкнул, одной рукой схватив своего друга за воротник его футболки.       – Тебе его жалко, что ли? Пусть эта сука научится не задевать зубами, – Наоя вцепился в ответ, рыкнул, смотря злобными глазами.       И эта картина была такой абсурдной, что Сугуру не сдержался и всё же вырвал на диван рядом.       – О-у-у, – Харуто в отвращении скривился, поднимаясь. Он был лишь мальчиком на побегушках. Конечно, он не рассчитывал, что его более авторитарные друзья позволят вставить или трахнуть рот их игрушки, но он всё же надеялся. Однако стоило ему увидеть неприятную, мерзкую картину, он поднялся. – Ладно, дальше без меня, я подожду снизу, – проговорил он, покидая кабинку.       Сугуру не переставал сжиматься в спазмах, но это было лишь недолго. Он вскоре ощутил то, как кто-то из парней вернул его обратно, и он чуть ли не задохнулся, когда жидкость обожгла кожу холодом. На секунду было подобно ледяному компрессу, а потом пришло жжение. Там, где попал алкоголь, кожа стала липкой и начала гореть, будто её натирали спиртом. Вскоре Гето ощутил то, как его хлопают по щекам.       Взгляд, который ранее размылся, становился чётким, и он увидел Сатору, который раздвинул его ноги по бокам и не переставал двигаться, иногда слишком жёстко, грубо, а иногда медленно и тягуче, будто бы растягивая удовольствие. Он вновь почувствовал то, как по его щеке водят членом, раскрывают его губы и толкаются внутрь. Хотелось сомкнуть губы вновь, но пальцы крепко сжимали челюсть, толкались глубже, вызывая очередной приступ тошноты.       Наоя двигался резче, шипел, когда его член снова и снова задевали зубами, но толкаться в горячий, неумелый ротик омеги было тем ещё явным удовольствием. Он двигался медленно, кусал губу, стонал, пока Сатору сделал пару резких толчков и наконец-то кончил. Оргазм ударил в голову, он застонал низко и вышел из узкого нутра. Небесно-голубые глаза проследили за тем, как дырочка пацана сжимается, становится меньше, и он охнул. Оказывается, секс — это круто.       Он стянул презерватив, завязывая его и бросая на пол. Сатору поспешил за второй пачкой, как Тоджи поднялся и усмехнулся.       – Отойди, – проговорил он томным голосом.       Сатору хмыкнул, толкая Наою, который без какой-либо жалости толкался в рот парня. Сатору опустился на диван рядом с Сугуру, обнял его за талию, заставляя его сесть к нему на колени и лицом к лицу, и чуть надул губы, смотря на его грязные губы.       – Бля, Наоя, ты хоть человек? Принеси воды, я не хочу целовать его грязный рот.       Наоя закатил глаза, хотел было обратиться к блондину, мелкому в его компашке, но не увидел его.       «Чёртова крыса, когда успел слинять?» – подумал он и всё же принёс бутылку, пока Тоджи разорвал презерватив и натягивал его на свой крепкий, толстый член.       Сугуру уткнулся в плечо Сатору, выдохнул его мятный аромат и всхлипнул.       Тоджи вообще любит трахать девственников, но не стал мешать веселью своего друга, который наконец-то почувствовал вкус взрослой жизни. Его грубые пальцы легли на округлые ягодицы пацана и раскрыли их. Он сдержал усмешку, когда увидел там кровь, смешанную с несколькими каплями смазки. Этот пацан даже не истекает природной смазкой.       Он никогда не использовал смазку с девственниками, любил драть их всухую. Так он поступит и сейчас.       Сатору уже вымывал ему лицо, пачкался сам, но не брезговал. Впился губами в его щёки, подбородок и целовал шею, пока Сугуру пришлось откинуть голову на плечи Тоджи, который вошёл в него резко и грубо.       Сугуру лишь молился, чтобы это быстрее закончилось. Он подался вперёд, пытаясь уйти от боли, когда толстый член вошёл в него, но руки Сатору, что покоились на его талии, не дали ему этого сделать. Он дрожал, не переставал плакать, стонать от боли. Он перестал делать одно — перестал просить остановиться. Они просто не слышали. Делали своё дело.       Пара капель крови стекала по бёдрам, жгучая боль притупляла разум. Он мечтал провалиться в бездну, потерять сознание, но ему и этого не давали.       Вскоре после Тоджи Сатору вставил свой член, облизывал его шею и кусал, всё ещё оставаясь под парнем. Наоя вновь толкнулся в его рот, пока Тоджи, кончив, отошёл в сторону покурить.       Сколько эти ублюдки и насильники развлекались? Сугуру потерял счёт времени, но он чётко помнит боль, унижение. Он помнит, как его распирало там, когда Наоя встал сзади и толкнулся своим членом, несмотря на то, что внутри него был член Сатору. Этих извращенцев подобное заводило. Но проникнуть не удалось, Сугуру оказался слишком узким.       Лишь к раннему утру парни выдохлись, а Сугуру сполз на пол, не переставая дрожать, сжал ладонь к груди и тяжело дышал. Он задыхался: раскрыл свои припухшие губы и ловил ртом воздух, однако лёгкие не получали воздуха, начинали гореть, заставляя Сугуру краснеть.             Он резко выдохнул, закашляв, и снова задыхался.       Сатору одевался, смотрел на бардак, который они устроили, и цокнул.       Аромат омеги был резким, неприятным и был таковым во время всего процесса. Это не так критично, конечно, но его аромат был вкуснее и приятнее, когда он нелепо признавался в любви на крыше.       Белобрысый поправил причёску, натягивая на переносицу свои чёрные очки. Наоя сидел на стуле, выпивал алкоголь вместо воды и с наслаждением вздыхал. Тоджи уже одетый собирал вещи. Они даже не посмотрели на парня, который то ли задыхался в припадке, то ли еще чего-то.       Когда в кабинке стало тихо, парни покинули её, остаётся один Гето, который дрожащими руками тянется за своими штанами на полу. Он натягивает их с трудом, слёзы не перестают стекать по щекам, он смахивал их, отмечал, как было липко на щеках, на губах, и вытер лицо тыльной стороной ладони. Цепляя свою куртку, на дрожащих ногах он покинул кабинку, почти бежал вниз. Ранним утром тут было много народу, музыка гремела, люди на первом этаже танцевали, и казалось, никто не замечал сломленного Сугуру, который расталкивал людей и шёл в сторону выхода.       Он почти выбежал из клуба, жадно хватал ночной холодный воздух ртом и неустанно плакал. Он шёл туда, откуда пришёл, сжимал свои плечи, думал о том, что с ним произошло. Он половину не помнит, зато всё помнит его тело. Между ног было липко, больно, отвратительно, мерзко. Сугуру мог перечислять безустанно, он вытирал слёзы резко, но они не переставали течь. Он натёр глаза до боли, и когда через полчаса перед ним показалась знакомая улица, он ускорил шаг. Позже он и вовсе бежал, поднимался по знакомой лестнице, с дрожащими пальцами набрал пароль пару раз, так как в первых двух попытках его пальцы не слушались, набрали не те цифры. Когда дверь пиликнула, Сугуру вбежал домой, захлопнул дверь, будто боясь, что эти насильники вновь вернутся за ним, повторят весь ужас, что он пережил.       Сугуру снимал с себя толстовку, а после грязную футболку, откидывая их на пол. Он прошёл в душ, сразу же стягивая белье и включая воду. Холодная вода обожгла кожу.       Сугуру сполз по кафелю вниз, обнял свои колени и снова разрыдался. Лишь спустя время он начал натирать кожу мочалкой, натирал мылом, водил между ног, где саднило и зудело. С глаз не переставали идти слёзы, он громко шмыгал, мылся, пытался стереть следы чужих прикосновений.       Он и забыл про свою любовь к Сатору, она стерлась сразу же, когда Сатору переступил черту. Сугуру не помнил их слова, но понимал одно — его просто использовали, как какую-то вещь, как куклу, у которой нет души. Но он человек. И у него есть душа, которая разбилась вдребезги.       Сугуру дёрнулся, когда дверь пиликнула, уведомляя о том, что та открылась.       Сугуру хотел перестать плакать, так как вернулся папа, но слёзы не останавливались, а его плач становился ещё громче, не позволяя скрыть своё состояние.       Мужчина, который вернулся домой с пакетом в руках, нервно оглянулся. В прихожей небрежно лежали кроссовки сына. Сугуру обычно любит порядок и чистоту, но его напрягли сильнее не кроссовки, а запах, который витал в комнате. Ваниль была тяжёлой, неприятной, передавала настроение обладателя, и родительское сердце сжалось. Он проигнорировал одежду на полу, которая была пропитана сразу несколькими новыми ароматами, и прошёл дальше.       Своего сына он нашёл в ванной, под душем. Тот сидел на кафеле и плакал.       – Сугуру, милый, родной, что случилось? – мужчина опустился на пол, выключил воду и коснулся щеки своего сына. Разбитый взгляд своего ребёнка заставил мужчину взвыть.       Сугуру лишь обнял отца, который тоже не сдержал слёз. Отец гладил сына по спине, сидел так столько, сколько понадобится.