Пять раз, когда жёлтый цвет менял жизнь Азирафаэля

Лондон, 2019 год. Спустя неделю после апокалипсиса

Я тебе посвящаю столько стихов,

Что вокруг тебя вечно смеётся лето

Я тебя вынимаю из всех грехов

И сажаю на трон доброты и света.

— Эдуард Асадов

***

      Не то чтобы Азирафаэль когда-либо смел сомневаться в Кроули, но всё-таки в этот раз сообразительность демона была выше всяких похвал.       Кроули действительно оказался гением. Азирафаэлю было совсем немного завидно по этому поводу: разгадка лежала на поверхности, а он, профессионально расшифровав все пророчества Агнессы, упустил всего лишь одно. «Тоже мне, букинист», — ругал он сам себя, — «одну строчку проворонил». Однако об этом бессмысленно было рассуждать сейчас, когда финал сложился наилучшим для них обоих образом; несмотря на то, что понял пророчество именно Кроули, Азирафаэль тоже приложил руку к тому, чтобы они оба поставили жирную точку в Божественном плане о конкретно этом конце света — безупречно отыграл своего лучшего друга и даже попросил уточку у Михаил. Всегда интересно наблюдать за тем, как вытягивается физиономия начальника, когда ты положил заявление об увольнении по собственному желанию на его стол, верно?       Сегодня шёл восьмой день благоприятного разрешения адско-райского конфликта. Голос разума, подозрительно похожий на голос одного знакомого демона, твердил, что их оставили в покое ненадолго. Азирафаэль в такие моменты предпочитал прикидываться глухим (способность слышать возвращалась сразу же, когда Кроули, поняв, что его рассуждения по теме «Армагеддон: перезагрузка» были проигнорированы, съезжал с неё).       Новая жизнь показалась Азирафаэлю довольно неплохой. Впечатления были отличными от тех, что он в первый раз испытал, ступив в Эдем, но тоже неплохо. Ангел чувствовал себя… как там говорят смертные, когда тяжёлый рабочий день в пятницу заканчивается горячей ванной и сладким сном в объятии свежих хрустящих простыней? Ах да. Переродившимся. Именно это слово.       Особенно радовало то, что теперь книжный, изначально задумывавшийся в Раю как ангельская цитадель, ныне был просто магазином. Условно, разумеется, потому что «А.З.Фэлл и компания» мог похвастаться превосходным достижением: с самого открытия с этой полки не исчезла ни одна книга. А теперь к списку достижений можно было отнести и пожар, и конец света — всё это было преодолено храбрым магазином, который Кроули настоятельно требовал переименовать в музей или нерушимую китайскую стену. Азирафаэль и на этот случай прикидывался глухим, чтобы не тешить самолюбие Кроули принятием его чёртовой безграничной фантазии.       Конец августа радовал жителей Лондона тёплым ветром и в меру ярким солнцем. Азирафаэль мурлыкал себе под нос что-то из репертуара музыкального вкуса Кроули, даже не осознавая этого; он вышагивал по Уикбер-стрит с зажатой подмышкой коробкой панкейков — три самых шоколадных десерта на весь город для Кроули и три с пышной шапкой крем-чиза для себя. Демон сегодня обещал заглянуть на чай.       Солнце медленно ползло по небосводу, утягивая за собой стрелку часов: почти четыре. Азирафаэль щёлкнул золотым корпусом, скрыв раритетный циферблат под узорной крышкой, и втянул носом воздух. «Желтеющие листья, сладкие яблоки и новая жизнь», — с удовольствием разложил запахи ангел, ярко одаривая улыбкой знакомую продавщицу на перекрёстке.       — Мистер Фэлл!       — Добрый день, — поздоровался Азирафаэль, оглядывая на прилавке пожилой женщины скудные товары: семена, пару полевых букетов, жёлтые яблоки и… большой подсолнух.       Азирафаэль поудобнее перехватил коробку и с интересом уставился на цветок. Подсолнух и вправду был довольно крупным, с несрезанным толстым стеблем. Практично ли держать дома подсолнухи для каких-либо других целей, кроме как для употребления в пищу?..       — Ваш молодой человек уже приехал, — оповестила задумавшегося ангела женщина. — Как почувствовал, что вас на месте нет, даже в магазин не зашёл, сразу ко мне направился: узнавать, куда вы делись.       — О, как он сегодня рано, — совершенно не заметил оговорки Азирафаэль, всё ещё глядя на заинтересовавший его товар.       Азирафаэлю показалось, что чёрная сердцевина призывно сверкнула под прямым солнечным лучом. Он моргнул, прогоняя наваждение, и машинально отступил в сторону, когда к крохотному подобию прилавка подошла покупательница. Кивнув на прощание продавщице, Азирафаэль сделал несколько шагов по направлению к книжному, но через секунду вернулся обратно, не особо культурно отпихивая бедром ту самую девушку, которую мгновение назад наоборот пропустил к товарам, в сторону.       — Прошу прощения, мисс, подсолнух уже куплен.       — Кем же?       — Боюсь, что… — Азирафаэль вынул из потрёпанного кошелька несколько крупных купюр и протянул удивлённо распахнувшей глаза продавщице. — …мной.       Стебель лёг в ладонь идеально. Азирафаэль ощутил себя ребёнком, разгуливающим по парку с маленьким цветным флюгером — настолько удовольствие от спонтанной покупки затопило всё его существо. Только вот подсолнух крутиться не умел, да и особенностей у него на первый взгляд никаких не было. Ну, кроме уникального размера. Простой цветок с семечками, но Азирафаэль, крепко держа в руке стебель, словно нёс какое-нибудь знамя, почему-то в одну секунду полюбил его больше всех подсолнухов, которые когда-либо попадались ему на глаза.       Он поблагодарил обоих женщин (начудесив каждой ещё по парочке фунтов, чтобы точно никого не обидеть) и зашагал к книжному, щурясь от слепящих в лужах бликов. Не имея возможности открыть дверь рукой, он толкнул её плечом, с облегчением обнаруживая, что Кроули предусмотрительно её не запер. Упомянутый друг тут же показался из-за книжного шкафа, сжимая любимый заварочный чайник Азирафаэля. С подсолнухами.       Азирафаэль потупил взгляд, неуверенной — хах?! — поступью двигаясь по направлению к демону.       — Пришёл? Я чай уже заварил. Ох ты ж, а это у тебя что ещё за веник…       — Это подсолнух, — попытался оскорбиться Азирафаэль.       Именно что попытался, потому что смотреть в ясные глаза Кроули и при этом на него сердиться не получалось. Все угловатости Кроули в стенах этого помещения словно стачивались пилочкой, округляя, смягчая образ, делая из сурового эдемского искусителя вполне себе домашнего ручного питона, который жмурится от удовольствия, если его погладить по носу или почесать под головой.       — Я вижу, что это подсолнух, ангел. — Кроули расслабленно опёрся на одну ногу, непозволительно элегантно выпячивая бедро в сторону. — На кой он тебе? Атаку ангельского-демонского войска будем отбивать плевками шелухи в их напыщенные морды?       Азирафаэль хмуро уставился на своё приобретение, сам задаваясь вопросом о том, зачем он его купил. Сырые семечки никогда ему не нравились, а жарить их самостоятельно — это такая морока… Так почему же он так грубо вырвал товар буквально из рук покупателя, которому он был нужен явно больше, чем импульсивному ангелу? Жареных семян подсолнечника пруд пруди по Лондону, они разлетаются мешками! В самом деле, что за ребячество.       Азирафаэль даже не заметил, как у него утянули коробку капкейков и начали, что-то восхищённо бормоча, её распаковывать — он был слишком занят придирчивой оценкой цветка. Огромный чёрный кругляш в обрамлении солнечных лучей-лепестков, безусловно, выглядел красиво, но в таком и без того нагроможденном книжном смотрелся уж очень не к месту.       С губ сорвался раздражённый вздох, который плавно перетёк в печальный.       — Даже не знаю, зачем я…       Азирафаэль сглотнул. Перестать понимать себя в шеститысячелетнем возрасте — вот дожил-то… А что будет к десяти? Забудет, какой ключ из связки относится к дверям книжного, а какой — к комнате на втором этаже?       — Да ладно, чего ты завис? Захотелось тебе — и купил. Пожарим потом. Или в свою невыносимо цветастую вазу поставишь, в конце концов. Ты же любишь всё это…       Азирафаэль вскинул голову, в упор глядя на размеренно накрывавшего на стол Кроули. Демона раскрепостила несостоявшаяся казнь; он хотя бы перестал скрывать, насколько ему нравятся бытовые глупости жизни. Так вдумчиво освобождать капкейки от бумажных формочек — ну вылитый почти-герцог ада!       Азирафаэль моргнул. Картинка перед глазами сменилась: теперь Кроули, небрежно зачесав выбившуюся прядь волос обратно в прическу, размешивал кубик сахара в своей чашке.       — Что?       — …жёлтое, — закончил свою мысль Кроули, даже не заметив образовавшейся заминки. Он постучал по стеклянному ободку ложкой. — Чай стынет, шевели крыльями.       Азирафаэль перевёл взгляд обратно на зажатый в руке цветок. Лепестки немного пошевелились. Ангел и сам ощутил дуновение ветра — наверное, Кроули открыл форточку. «Жёлтое?..» — подумал Азирафаэль, путаясь в мыслях ещё больше, и снова посмотрел на Кроули, волосы которого немного взъерошил проникнувший в магазин августовский сладкий ветерок.       Их взгляды встретились, и Азирафаэля кольнуло пониманием. От внезапного осознания его немного пошатнуло на месте. Воздух застрял где-то на подходе к дыхательным путям, из-за чего жутко захотелось прокашляться.       Золото в змеиных глазах заплескалось тревожными волнами, а их обладатель свёл брови к переносице. Солнечный свет, горизонтальными полосками проникающий через жалюзи, запутался в огненных вихрах, и на фоне жёлтых стен силуэт в чёрном вдруг стал выглядеть до неприличного уместно.       Из всей коллекции ценных фолиантов настоящее вдоль и поперек изученное золото всегда находилось рядом с его левым плечом, бесконечно тепло его согревая.       — Ангел? Всё нормально?       Азирафаэль опустил взгляд с лица Кроули на его сцепленные на заварочном чайнике пальцы. Чайник с подсолнухами. Целый сервиз с ними.       Первый луч солнца. Первый эдемский цветок. Ложное бракосочетание. Яркий костёр и пышные блинчики. Золотое яблоко на красной подушке. Жёлтые стены, золотое кольцо на мизинце, змеиные глаза.       Ох, блять.       Сердце подскочило к горлу, отчаянно вырываясь наружу, но Азирафаэль сглотнул, попытавшись протолкнуть непослушный орган обратно. Стало только хуже: горло засаднило, во рту пересохло, в душе странно потянуло. Помещение показалось Азирафаэлю невероятно душным, поэтому он попытался оттянуть бабочку от шеи. Легче не стало даже после нескольких расстегнутых пуговиц рубашки, скинутого с плеч пальто и распахнутой жилетки. Азирафаэль небрежно повесил любимую вещь гардероба на спинку дивана и снова посмотрел на озадаченного Кроули, который, вцепившись в заварочный чайник, обеспокоенно поглядывал то на ангела, то на накрытый для скромной чайной церемонии стол.       — Ты точно в норме? Может, тебе не чай нужен, а чего покрепче? — осторожно предложил Кроули, сбитый с толку внезапным восхищённым взглядом.       — Чай, пожалуйста.       — Я налил.       — Он напомнил мне тебя.       Азирафаэль посмотрел на подсолнух и не выдержал: рассмеялся охрипшим голосом, невесомо погладив бархатные жёлтые лепесточки пальцами.       — Ты что, пьяный?       — Ох, Кроули, — Азирафаэль сверкнул любящей улыбкой и протянул свой, как выяснилось, самый любимый цветок демону. — Это тебе. Я купил его для тебя, даже сам этого не осознавая. Мои мысли уже не существуют без привязки к твоему образу.       Кроули наградил подсолнух скептичным взглядом. С глухим стуком он поставил заварочный чайник на стол и, видимо опасаясь пьяной истерики своего друга, всё-таки принял подарок. Кроули покрутил стебель в руке, разглядывая цветок со всех сторон и зачем-то даже понюхал — какие-нибудь змеиные инстинкты, наверное.       — Эм, спасибо?.. А почему подсолнух?       — Он, как и ты, без солнца не растёт.       — Я от солнца прячусь за очками, ангел, — Кроули мимолётно глянул на Азирафаэля, но тут же снова уткнулся глазами в тёмную сердцевину перед своим лицом.       — Ты прячешься не от солнца.       — Так ты, значит, моё солнце? — беззаботно улыбнулся Кроули, хитро сверкнув золотом в глазах.       В считанные секунды Азирафаэль преодолел разъединявшее его с Кроули расстояние и, обхватив рыжую и малость тугодумную, но абсолютно любимую голову ладонями, наклонил её к себе.       — Ан… — пискнул Кроули, но тут же был прерван.       Со всей нежностью, которую он копил в себе с создания вселенной, Азирафаэль трепетно прижался губами сначала к одному, а потом и ко второму веку. Из его горла вырвался — о боже, куда его только понесло — кокетливый смешок, и он заскользил губами по всему лицу Кроули, не в силах остановиться. Он щедро одаривал каждый доступный ему участок смуглой кожи прикосновениями; вероломному нападению влюблённого ангела подверглись скулы, переносица, лоб в едва заметных морщинках, снова веки, щёки, орлиный нос… Пальцы гладили за ушами, зарываясь в волосы, и Азирафаэль почувствовал, как тело Кроули содрогнулось от табуна мурашек.       Тёплый. Какой же он тёплый. Солнце пропитало его, вплавилось лучами в податливое тело, поцеловало широкий лоб ласковыми губами.       — Ладно, ангел, хватит, — сипло пробормотал Кроули, жмурясь и свободной от цветка дрожащей ладонью упираясь в плечо прилипнувшего к нему букиниста.       Жест был явно направлен на то, чтобы оттолкнуть, но сделан был слишком слабо и неуверенно, чтобы Азирафаэль подчинился; он помотал головой и целомудренно поцеловал уголок рта, мимолётом сталкиваясь своими губами с чужими.       — Всё-всё, прекрати, Азирафаэль, ну ты чего… Ох, чёрт возьми, вот же репейник…       — Я очень люблю жёлтый, знаешь ли. — Азирафаэль коснулся губами татуированного виска, случайно захватив стекавшую по витиеватой змейке каплю пота.       — И как мне это понимать?       — Подумай.       — О, извини, это немного проблематично, когда тебя пытаются развопло… — Господиясерьезнопрекрати — …тить.       Азирафаэль нехотя отстранился, но одну руку в волосах Кроули всё-таки оставил, размеренно поглаживая затылок. Лучисто улыбнувшись демону, Азирафаэль понял, что…       Ох, блять. (Уже второй раз за сегодня.)       Азирафаэль поджал губы. Кончики его ушей заалели, но это было ничто, по сравнению с едва не дымящимся демоном напротив. Теперь стачиванию подверглись и острые углы змеиных зрачков — они превратились в овалы. Рука сама по себе выскользнула из огненной шевелюры, и Азирафаэль даже шагнул назад, давая заласканному демону пространство и время прийти в себя.       — Батюшки мои, Энтони, прости! Я совсем не думал, что ты так… Ну, что на тебя это так… Что ты…       — Что я что? — рыкнул Кроули, свободной от подсолнуха рукой пытаясь безуспешно вернуть растрёпанной причёске подобающий вид. — Буду обескуражен, когда на меня набросится небесный воин с намерением сожрать?       — Это называется смущение, — не переставал ехидно улыбаться Азирафаэль, наблюдая за метаниями полыхающего праведным гневом возлюбленного.       Азирафаэль сложил руки за спиной, переживая, что в ином случае снова сгребет Кроули в объятия и уже не выпустит.       — Это называется психофизиологическая реакция.       — Называй это так, если это тебя успокоит, мой дорогой.       — Ас-с-зирафаэль! — между губ мелькнул раздвоенный кончик языка, и это определённо не должно было вызывать у Азирафаэля такой восторг, из-за которого он облизнул собственные губы, но оно вызвало.       Серьёзно, он только что вспомнил, что теперь они могут вернуться к тому разговору перед их казнью, разве можно винить его за переполняющую душу любовь? Эту же мысль он озвучил Кроули, на что демон ощетинился и заворчал:       — Я имел в виду, знаешь, разговоры, свидания, постепенное развитие событий…       — Мы всю жизнь этим занимаемся, — голос шеститысячелетнего существа никогда ещё не звучал так капризно.       — Сатана, дай мне сил…       Кроули избегал смотреть Азирафаэлю в глаза. Его хмурый взор блуждал по подсолнуху, словно он сдерживал в себе инстинкт наорать на растение, насилием потребовав конкретно расписать, в чём их схожесть. Но вдруг его веки медленно сомкнулись и разомкнулись, и Азирафаэль был готов поклясться, что смуглое лицо озарилось пониманием.       Змеиные глаза поочередно обошли все предметы вокруг: начиная с подсолнуха и заканчивая яблоком на подоконнике. Азирафаэль вовремя шагнул к Кроули обратно, позволяя ему спрятать пылающее лицо у себя в плече. Ангел победно усмехнулся, успокаивающими движениями пробегаясь кончиками пальцев по острым лопаткам.       — Ты такая сволочь, Азирафаэль, — прогундел в его рубашку Кроули, свободной рукой притискивая ангела за талию ещё ближе к себе. — Просто невообразимая паскуда.       — Я обожал тебя с первых секунд нашего знакомства, начал боготворить золото ещё до того, как оно разными оттенками появилось на скалах, расписанных первыми людьми. Не ругай старого дурака. И вообще, — Азирафаэль внезапно перешёл на шёпот: — каждому подсолнуху нужно солнце, да?       — Заткнись, я этого не говорил.       — Но я слышал.       — Я ненавижу тебя.       — Чувство, абсолютно противоположное морозу по коже, называется любовью, мой дорогой.       Азирафаэль зарылся носом в рыжие вихры и облегчённо выдохнул. Теперь демон точно никуда не денется: никакой работы в аду, никаких разлук… Может, Кроули переедет в книжный? Азирафаэль весь расцвёл только от мысли о том, как часто он сможет видеть возлюбленного при таком раскладе, и он ещё крепче обнял его, прикрыв глаза.       Кроули смущённо сопел ему в плечо ещё около трёх минут. А на четвёртой он приглушённо поинтересовался:       — У тебя не найдётся куркумы?       — Зачем нам куркума?       — Азирафаэль, ты серьёзно?       Повисло молчание. Азирафаэль ахнул.       — Мой милый мальчик, какой же ты!.. — Азирафаэль радостно расхохотался и шагнул к дивану, утягивая на него Кроули.       На столе медленно обрастал корочкой льда фруктовый чай.