Маргаритки в воде

Глава 5

Крессен

Джуд. Элио вздрогнул. Отшатнулся от меня так, словно ждал, что я причиню ему боль. Я так и остался стоять у кабинки, где мы только что сидели, напуганный и сбитый с толку. Джуд всегда вызывал у меня определенную неприязнь, еще со времен старшей школы. И я был не до конца уверен, не обманывала ли меня интуиция, или я просто чересчур опекал Элио. Тревожные звоночки были и тогда, но им всегда находилось объяснение. В те редкие случаи, когда Элио навещал родителей, он возвращался с синяками и царапинами. Собственно, именно поэтому мама с папой и забрали его к нам. Когда я обращал внимание на что-то странное... например, на синяк в виде отпечатков пальцев или жуткий порез, который он пытался спрятать под рукавами куртки, то Элио говорил, что так с ним поступила его мать, или что он неудачно упал, а мелкие синяки выдавал за игривые засосы. Мне всегда хотелось заявить, что его слова – полная чушь, но я боялся. И страх оказался моей главной ошибкой. Если бы я лез с расспросами слишком настойчиво или слишком часто, Элио бы разозлился и начал доказывать, что может сам о себе позаботиться. Мы и так дали ему крышу над головой, так что телохранитель ему был ни к чему. Я часто задавался вопросом, не из-за моего ли страха наша дружба тогда сошла на нет. Подтверждения я так и не получил, а Элио оборвал все связи так давно, что у меня просто не было возможности спросить. Да и, думаю, он бы все равно мне ничего не сказал. Теперь же страх пожирал душу, а интуиция буквально кричала, умоляя прислушаться, и я знал, что на сей раз не смогу просто остаться в стороне. Элио произнес имя Джуда так, словно оно могло обжечь, задержись на языке хоть на мгновение дольше. И мое собственное сердце вспыхнуло, зажглось пламенем и закипело. Настолько жарким, настолько ярким пламенем, что если Элио действительно страдал, если он застрял в непроглядной тьме, я смог бы вывести его на свет. Я подвел его в старшей школе, но не хотел подвести сейчас. Мы ведь только-только снова нашли друг друга. Глядя на гору мокрых салфеток на столе, я тяжело вздохнул и покачал головой. Краем глаза я уловил надвигающийся силуэт. Темный, едва различимый в тени. Проигнорировав его, я сгреб все салфетки на тарелку. Повернувшись на поиски нашей официантки, я подпрыгнул, издав сдавленный писк. — Ох, блять! — выдохнул я, инстинктивно хватаясь за грудь. — Ох, прости, милый. Не хотела тебя напугать, — виновато произнесла официантка. — Пойдем, я могу рассчитать тебя за стойкой. — Я как раз тут прибирался, — сказал я, указав на беспорядок в кабинке. — Моему… другу срочно нужно было вернуться домой. — Не переживай, я сама все приберу, — она улыбнулась, и на ее щеке проступила легкая ямочка. — Я частенько видела его в парке и не была уверена, что у него вообще есть дом. Мы протиснулись сквозь столики и других посетителей, остановившись у стальной стойки у входа. — Ты кажешься добрым парнем, — она взяла мою карту и провела ей по терминалу. — Я рада, что у него есть ты. — Да, мы давно дружим. Спасибо, — ответил я, неловко переступив с ноги на ногу. — Я Сара, кстати. — Крессен, — я взял протянутый чек, слабо улыбнувшись. — Мне пора бежать, но было приятно познакомиться. И извини за бардак. — Заходи в любое время, милый! — крикнула мне вслед Сара, дружелюбно отмахнувшись. — И не переживай из-за мусора. Надеюсь, с твоим другом все будет в порядке. Выйдя на тротуар, я огляделся в обе стороны, пытаясь высмотреть Элио. Но слишком долго прокопался внутри и понятия не имел, в каком направлении он ушел. Ссутулившись, я мысленно проклял себя. Мне стоило бы признать поражение, но тот загнанный взгляд Элио не давал мне покоя. На мне все еще был надет фартук, скрывавший под собой простую рабочую одежду. Я выглядел неопрятно, и мне уже становилось жарко от сумасшедшего летнего зноя. Вспоминая тот первый вечер, когда мы встретились, я попытался сообразить, в какую сторону он тогда пошел. Мы были на мосту в нескольких милях отсюда, и он направился обратно к городу... Все без толку. Я не знал, живет ли он в городе или в пригороде. А даже если бы и знал, то понятия не имел, на какой улице, и как вообще выглядит его дом. Блять, у меня не было его номера, так что я не мог ему позвонить. Но если я был прав, и там, с Джудом, действительно что-то происходило, мой звонок мог бы навлечь на Элио еще больше неприятностей. Тихо зарычав себе под нос, я направился к машине. Тревога, смешанная с предчувствием неминуемой беды, скрутилась в тугой узел в животе, отдаваясь тошнотворной пульсацией. Сара сказала, что он часто бывает в парке, раз уж она его запомнила, так что, может быть, мне повезет столкнуться с ним там. Да. Завтра я буду ждать его там. Если только он не слишком сильно пострадал. *** Наступило утро, а вместе с ним явились и тени. Они мелькали на краю зрения, насмехаясь надо мной, выкрикивая мое имя и издеваясь. Сегодня у меня был выходной, но я не мог заставить себя поспать подольше, как и не мог отказаться от утреннего кофе. Перелив его в термос, я схватил ключи, контейнер с утренним сэндвичем и легкую куртку, потому что за окном все еще стояла утренняя прохлада. Дорога до парка была недолгой, всего десять минут от моей квартиры. Добраться было проще простого. Заехав на боковую парковку, я забрал свои вещи и занял место на скамейке. Я был готов просидеть здесь с утра до самой ночи, если понадобится. Мне нужно было знать, что с Элио все в порядке, а если нет, то найти способ помочь ему. А может, я все выдумал и просто нагнетаю. Но уж лучше перестраховаться, чем закрыть на все глаза и совершить роковую ошибку. Утром в парке было тихо. По асфальтированной дорожке бегала пара человек, на скамейке в другом конце сидела пожилая пара, а птицы оживляли мир своим щебетанием. Их собственная песня, которую нес ветер сквозь меня и дальше, в раскинувшийся впереди мир. Умиротворение. Вот что было. Я наблюдал за ранним рассветом, раскрасившим горизонт десятками оттенков. Они напомнили мне картину, которую я однажды видел. На самом деле, одну из картин Элио. О, что бы я только не отдал, чтобы снова увидеть, как он рисует. Я смотрел, как солнце поднимается все выше, приветствуя всех великолепными оранжевыми и желтыми лучами. Они почти щекотали кожу, согревая своими нежными прикосновениями. В конце концов, у меня закончилась еда. Да день подходил к концу. Если раннее утро казалось мне тихим, то ночь оказалась еще тише. Даже сверчки не желали петь, оставляя меня наедине с мягким гулом ветра и шелестом травы. Я уже пять раз обошел парк по дорожке. Телефон из последних сил цеплялся за жизнь, заряд батареи едва дотягивал до десяти процентов. Все магазины и рестораны были закрыты, а в животе свирепо урчало. Около десяти вечера я почти сдался. Элио так и не появился. А тревога все нарастала, пока я ждал, прокручивая в голове самые ужасные сценарии. Телефон звякнул дважды. Пришло два новых сообщения от Муна, но они так и остались без ответа. По коже словно забегали фантомные насекомые, пробираясь сквозь каждую вену, каждую клетку моего тела. Они были ненастоящими, лишь физическим проявлением того, насколько сильно я был взвинчен, но мне все равно хотелось содрать с себя кожу и выпрыгнуть из собственного скелета. Слишком. Все было уже слишком. Достав резинку, я собрал волосы в хвост и бессильно осел на землю, прислонившись к скамейке. Спрятав лицо в ладонях, я судорожно вздохнул, пытаясь заставить кислород наполнить каждую клеточку тела. Слишком. Где он, блять, может быть? Вполне вероятно, уже спал. Он же не приходил сюда каждый день, иначе я бы заметил его раньше. Все могло быть в полном порядке, а мой разум просто снова играл со мной злую шутку. Мы не в старшей школе, и Элио не исчезнет из моец жизни просто так. Во второй раз. Верно? Ох, блять. Неужели я срываюсь? Я не мог постоянно себе доверять. В то время как другие могли быть уверены в своих решениях, воспоминаниях или повседневном опыте, у меня такой возможности не было. Мне приходилось подвергать сомнению абсолютно все. Вцепившись в собственные волосы, я дышал сквозь стиснутые зубы. С трудом я поднялся с земли, медленно подняв голову, готовый развернуться и поехать домой. Я был измотан и, возможно, уже бредил. Но тут я увидел его. Луна освещала его каштановые волосы и точеную фигуру. Элио сидел у того же дерева, прямо передо мной, и скользил своими бледными руками по траве и цветам вокруг. Зрелище заставило меня улыбнуться. Раньше он ненавидел бывать на улице. В детстве часто отказывался сидеть на траве во время перемен, или протестовал, когда мама с папой хотели заниматься йогой на свежем воздухе. Единственный раз, когда он по своей воле соглашался побыть на природе – когда мы напивались в том уединенном поле, которое однажды нашли. Медленно, чтобы не напугать, я подошел к нему. Но чем ближе я подходил, тем быстрее моя улыбка сменялась хмурым выражением. Его футболка была порвана в нескольких местах. Ткань на плече выглядела так, словно ее сначала грубо растянули, а затем разорвали. Я стоял прямо рядом с ним, глядя на его макушку. Он все так же водил ладонью по траве. Казалось, даже не замечал моего присутствия. Словно в трансе, он смотрел прямо перед собой. Сев рядом, я легонько толкнул его в плечо. — Твою ж мать, — ахнул он, резко повернув ко мне голову. — Прости, не хотел тебя напугать. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно, разве нет? — спросил он и, впившись в меня взглядом, изучал каждый дюйм моего лица. Я же изучал его лицо, фиксируя каждую ссадину и порез. Царапина на носу, размазанная по щеке кровь, разбитая губа. При свете одной лишь полной луны разглядеть все было трудно, но я увидел достаточно. Подавшись вперед, я занес руку над его лицом, едва успев остановить себя, когда он вздрогнул. — Элио... — тяжело вздохнул я. — Что? — буркнул он и отвернулся, прячась от меня. — Сам знаешь что, — я попытался сглотнуть, заставляя горло расслабиться вместо того, чтобы перекрывать мне кислород. Но это было бесполезно. Слезы обожгли глаза, словно утягивая меня под воду. — Пустяки. — У тебя больше не получится убедить меня, что во всем виноваты родители, — я судорожно вздохнул, покачав головой. — Не могу принимать твои оправдания или дерьмовые отмазки. Больше не могу притворяться, что все в порядке. Плечи Элио поникли. Он ничего не сказал, только сорвал с земли одуванчик. Поднеся его к губам, он тихонько дунул, а затем стал наблюдать, как пушинки разлетаются по ветру. — Скажи хоть что-нибудь, Эл. Пожалуйста... — умолял я. Я был готов упасть на колени и просить. И хотя мужчине передо мной было двадцать шесть, я видел лишь того семнадцатилетнего мальчишку. Моего лучшего друга. Того, с кем хоть на край света. Мое все, заключенное в оболочку по имени Элио. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — он откашлялся. — Просто признайся, чувак, — я издал короткий, надломленный смешок. — Для начала будет достаточно. — Как? — ответил он и что-то блеснуло на его коже. Вроде не кровь, но я не мог сказать наверняка, пока он не повернулся ко мне. Слеза, скатившаяся по его щеке и остановившаяся у самой щетины. — Как я могу признаться? Что Джуд, в которого я влюбился подростком, не прикасался ко мне с нежностью уже почти девять лет? Что я позволил всему продолжаться, хотя знал, что поступаю неправильно? Что я до сих пор верю, будто у него есть шанс полюбить меня, даже когда все, что он мне показывает – ненависть, боль и всепоглощающая, ебаная безысходность? А? Как, блять, я могу в этом признаться, Кресс? Он горько усмехнулся, запуская руку в волосы. — Я должен был повести себя как мужик. Взять себя в руки, надрать ему задницу в ответ на его побои и уйти. Но я не ухожу. И не ушел. Никогда не мог постоять за себя, потому что всегда только терпел. Мне всегда хотелось быть значимым, вот и все. Я должен хоть что-то значить. Он должен любить меня, иначе все было напрасно. А в итоге я застрял. Застрял, и мне некуда идти, и некому обо мне позаботиться, и клянусь богом, когда-то у меня были крылья, но они сломались давным-давно. Я просто хочу улететь. Улететь и больше никогда никого не видеть. Просто... сделать так, чтобы все исчезло. Новые слезы покатились по его лицу. Я никогда не слышал, чтобы он был в таком отчаянии, чтобы в его голосе было столько боли. Даже из-за родителей он плакал, но в его голосе всегда звучала надежда. Сейчас же ее не было. Не на сей раз. Нахмурившись, я медленно протянул руку так, чтобы он ее увидел. Я подождал, пока он посмотрит на нее, а затем позволил ему наблюдать, как я опускаю ладонь ему на предплечье. — Я здесь. И мне не все равно. — Тебе всегда было не все равно! — его голос дрогнул, полный муки и отчаяния. — Ты только и делал, что заботился обо мне, а я разбил тебе сердце. Как тебе все еще может быть не наплевать? После всего, что я натворил. — Потому что ты мой лучший друг. — Нет, — ответил он, покачав головой. — Нет, я был им. Был твоим лучшим другом, но я всего лишь идиот. Ты не можешь сидеть здесь и говорить, что я не причинил тебе боли. — Ты прав, — сказал я, осторожно сжав его предплечье. — Ты причинил мне боль, но это не важно. Я тоже сделал тебе больно. Именно я игнорировал тревожные звоночки. Позволил собственному неведению взять верх. — Ты был просто ребенком... — Как и ты. Он смотрел на меня, слегка приоткрыв губы. Поднялся ветер и растрепал мои волосы, бросив на лицо несколько непослушных прядей. — Ты тоже был ребенком. И ты не виноват. То, что он причиняет тебе боль – не твоя вина, Эл. Ты не заслуживаешь такого отношения, и мне стоило больше стараться, чтобы ты это понял. Позволь мне помочь тебе сейчас. Всхлип, сорвавшийся с его губ, почти сломал меня. Он опустил глаза на свои колени, разрывая наш зрительный контакт. — Ты не сможешь. Не уверен, что на данном этапе хоть кто-либо сможет. Разбитый и опустошенный, я наклонился так, чтобы снова оказаться в поле его зрения. — Позволь мне попытаться. Я могу отвезти тебя в больницу, ты можешь пожить у меня, мы можем пойти в полицию... — Нет! — вскрикнул он и вырвал руку из моей хватки, тяжело и глубоко дыша. — Нет, мы не можем. Я не могу. Не хочу. Я попытался собраться с мыслями, но оказалось слишком сложно. Все расплывалось, разум затягивало вязким болотом, через которое невозможно было пробраться. Я не знал, как помочь ему, если он сам не хотел помощи. Мне хотелось выбить из Джуда все дерьмо, и мне хотелось сжать Элио в объятиях, уверяя, что все будет хорошо. Мне хотелось, блять, задушить того ублюдка, который так долго причинял боль моему другу. Другу, которого я однажды потерял и отказывался потерять во второй раз. — Где сейчас Джуд? — Дома, спит, — Элио шмыгнул носом, все еще держась от меня на расстоянии. Сжав пальцы на висках, я слегка помассировал их. Кивнув, я снова поймал его взгляд. Его глаза поблескивали в лунном свете и я знал тот нежный лесной оттенок, который сейчас застилали слезы боли. — Возьми мой номер. Если что-то случится, ты можешь позвонить или написать мне, и я примчусь. — Не получится. — Почему? — Он проверяет мой телефон. У меня буквально сохранен только его контакт, а единственные сообщения – наша с ним переписка или случайный спам. Одних только спам-сообщений чаще всего достаточно, чтобы вывести его из себя, — он вздохнул и вырвал из земли травинку, разрывая ее пальцами. — Знаю, что часто лажаю, но теперь он словно ищет даже малейший повод, лишь бы меня ударить. Я попытался обуздать поднимающуюся изнутри ярость, но с моих губ все равно сорвалось резкое ругательство. — Подожди, у меня есть идея. Я кое-что быстро возьму в машине. Мир был пугающе тих, пока я бежал к своей машине, и звук моих шагов по асфальту казался оглушительным. Я порылся в центральной консоли и достал блокнот с ручкой, которые точно там лежали. Написав на листке бумаги несколько цифр, я оторвал его и направился обратно к Элио, который не сдвинулся ни на дюйм. — Держи, — я протянул ему листок, вполне ожидая увидеть на его лице растерянность.

Продукты

4×2 2+2 12÷2 3+2 4×2 3+3 4+2 3+2 8÷2 4+4

— Что это за хрень? — спросил он, перевернув бумажку вверх ногами, а затем наклонил ее, словно мог разгадать написанное под другим углом. — Мой номер. Если его бесит спам, я даже знать не хочу, что будет, если он найдет бумажку с номером телефона. То есть, я могу написать его нормально, если хочешь, но так мне показалось безопаснее. Элио аккуратно сложил листок и спрятал его в карман брюк. — Нет, я... да, звучит логично. Спасибо. Кивнув, я поднял взгляд к небу. — Позвони мне, если случится что-то экстренное, ладно? Я хочу постараться встречаться здесь как можно чаще, просто чтобы убедиться, что ты в порядке. Сможешь? — Да, попытаюсь. — Хорошо. — Угу. Тишина повисла между нами, такая же тяжелая, как влажный ночной воздух. Если он не позволял мне помочь ему сегодня, я позабочусь о том, чтобы быть рядом, когда он все-таки позволит. Родители учили меня не игнорировать судьбу и внутреннее чутье. Судьба вернула мне Элио, а интуиция подсказывала, что я делаю правильный выбор. На моем телефоне оставалось еще семь процентов заряда. — Ты часто сидишь в Тик-Ток? — Неа, а что? Улыбка тронула мои губы, когда я открыл приложение и смахнул до своих сохраненных видео. — Чувак, ты многое теряешь. Зацени этого кота, бро. Я был готов потратить последние семь процентов заряда телефона, лишь бы заставить его улыбнуться. Сделал бы что угодно, чтобы он улыбнулся, только бы увидеть хоть проблеск того Элио, который, как я знал, все еще существовал. Того Элио, которого я хотел спасти, чего бы мне это ни стоило. Того Элио, который заслуживал весь мир и даже больше. Того Элио, которого я любил так сильно, что однажды это разбило мне сердце, расколов его на такое множество осколков, что даже спустя все эти годы оставшиеся в груди фрагменты все еще складывались в его имя.