Маргаритки в воде

Глава 25

Крессен

Блять. Блять, блять, блять. Слово без остановки крутилось у меня в голове. Элио посапывал на моей груди, почти полностью обвившись вокруг меня. Элио. Элио, мать его, Хэмптон. Тот самый парень, которого я уже успел поцеловать сотню раз и из-за которого кончил в штаны. Мой лучший друг, ставший теперь чем-то гораздо большим, о чем я даже помыслить не мог. Знал ли он, что я раньше ни к кому не прикасался? Что наш первый поцелуй стал вообще моим первым поцелуем? Когда он оседлал меня и заставил кончить – был первый раз, когда я вообще делал что-то подобное хоть с кем-то. Мог ли он догадаться? Твою мать. Иногда, когда мы были порознь или когда он вот так спал, я думал об этом. Много думал. Накручивал себя до такой степени, что начинал паниковать. Прямо как сейчас. Я должен пригласить его на свидание, верно? Ему бы понравилось? Или это чересчур, слишком быстро? Куда нам вообще пойти? Мой мозг работал на скорости тысяча миль в минуту. В голове творился такой хаос, что он заглушал глубокую, непередаваемую тоску, тяжелым грузом таящуюся прямо под поверхностью. Я знал, что затишье продлится недолго, но был рад и легкой передышке. Уши болели от наушников, которые я постоянно носил, но в данный момент в них ничего не играло. Да и бестелесные голоса тоже мне ничего не нашептывали. Потянувшись, я медленно вытащил один наушник. Без него посапывание моего Солнышка стало звучать громче и оттого еще умилительнее. По-особенному. Для меня было честью стать для него тем самым безопасным местом, где он мог так крепко спать прямо в моих объятиях. С тех пор как я проснулся, он даже не шелохнулся. Какое-то время я просто слушал его дыхание, с благоговением разглядывая его лицо. Он выглядел таким умиротворенным. Не было ни тревог, из-за которых между бровей залегала глубокая складка, ни блестящих в глазах слез, ни дрожащих губ, которые он пытался скрыть, думая, что я не замечаю, как ему тяжело. Элио был довольным и расслабленным. Я обожал видеть его таким. Обожал быть тем, кто держит его в своих объятиях. Кажется, я по-настоящему влюбился в него. И это была пугающая мысль. Я любил его как лучшего друга почти всю нашу жизнь, но сейчас все было иначе. Слишком рано, да? Слишком быстро. И определенно слишком рано говорить такие громкие слова. Внезапно зазвонил будильник, напугав меня, что, в свою очередь, заставило вздрогнуть Элио. Потянувшись к тумбочке, я схватил телефон, чтобы выключить. Элио открыл сначала один глаз, потом второй. Ему потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд и он глубоко вдохнул через нос. Его волосы растрепались и торчали во все стороны, несмотря на то что большую часть ночи он проспал на моей груди. Когда он наконец посмотрел на меня и, казалось, осознал, кто перед ним, то улыбнулся. Широкой, светлой, заспанной улыбкой. — Доброе утро. Его улыбка была заразительной. Слышать его голос без наушников было почти физически больно. Осознавать, как много я упустил из-за ебаного расстройства, разрушившего мою жизнь, было мучительно. Но та улыбка, такая нежная, такая теплая, такая... его, была заразительной. И я улыбнулся в ответ, пытаясь прошептать те же слова. Мой разум был переполнен, и у меня едва хватало времени, чтобы озвучить мысли, которые не давали мне покоя. — Хочешь пойти на свидание? Его замешательство было очевидным. Мне даже не нужно было смотреть на то, как смешно он морщит нос, чтобы понять. — Что? — Ну, вообще я хотел пожелать тебе доброго утра в ответ, но мысль меня не отпускала с момента пробуждения. Наверное, просто само вырвалось. Какую-то секунду он молчал. Я уже начал думать, что напугал его своей странностью. Пока он не рассмеялся. — Да, Крес. Я пойду с тобой на свидание. — Правда? — Конечно. Куда именно? — он кивнул, потершись ухом о мою грудь. Замечательный вопрос. — Скажу позже, обещаю. Мне пора вставать и собираться на работу. Сара должна прийти с минуты на минуту. — Ух... не хочу, чтобы ты шел на работу. Еще слишком рано, — то, как он нахмурился, было, честно говоря, одним из самых милых зрелищ, что я когда-либо видел. — Я тоже не хочу, малыш. Но должен. Сара отвезет тебя на терапию в десять, а после двух я буду дома. Он обхватил меня руками, зарываясь лицом глубже в мою грудь. Я почувствовал его тихое мычание, вибрацией отдающееся в моей коже. — Ммм, «малыш». Мне нравится. Мне нужно вставать. Блять, мне нужно вставать, собираться и идти на работу. Но как я могу, когда на мне лежит мое Солнышко, такое милое и сонное? — Не успеешь оглянуться, как я вернусь, Солнышко. — Ладно, ладно. Так уж и быть, отпущу тебя. Но сначала я хочу поцелуй. Ради такого можно было и задержаться. Он потянулся ко мне, позволяя прижаться к его губам. Предполагался лишь быстрый, легкий поцелуй, но, похоже, никто из нас не хотел следовать этому негласному правилу. Я целовал его нежно, но с жадностью. Когда дело касалось Элио, мне всегда было мало. Я мог бы потеряться в крошечных складочках на его губах, провалиться в их бездну и с радостью остаться там навсегда. Мы отстранились друг от друга и на наших лицах сияли улыбки. — Иди собирайся, милый. А я, пожалуй, еще немного посплю. Милый. Ах, блять. Мое сердце. Как вообще понять, на месте ли оно? Я был уверен, что к нынешнему моменту оно уже должно было разорваться в клочья. Судя по тому, как отчаянно оно колотилось от одних только его слов, наверное, оно все еще было там, но полной уверенности у меня уже не было. Неохотно я позволил ему выпутаться из безопасных объятий моего тела, а затем и сам спустил ноги, чтобы вылезти из постели. Я искренне не хотел оставлять его. Сегодня утренние сборы дались мне легче, чем в последнее время. Мои наушники заряжались на тумбочке, пока я надевал рабочую одежду, и, казалось, голоса ненадолго решили вести себя смирно и уважительно. К тому моменту, как я подошел к входной двери, Сара уже была там, широко улыбаясь, несмотря на столь ранний час. — Привет, Крес. Элио все еще в постели? — спросила она и, протиснувшись в дверь, скинула сумочку с плеча. — Да, сказал, что, наверное, еще немного поспит. Можешь пока угоститься завтраком, если хочешь. Вам выезжать не раньше половины десятого, так что чувствуй себя как дома. — Договорились! Я прослежу, чтобы он приехал вовремя. У него сеансы раз в неделю? — Пока два раза в неделю, на время адаптации, — ответил я, хватая ключи и ланчбокс, и попытался морально подготовиться к тому, что проведу без Элио долгих девять часов. — А, ну да, логично. Хорошего рабочего дня! — пожелала она, плюхнувшись в кресло с тихим вздохом. Уходить из квартиры казалось настоящим преступлением. Было как-то неправильно вверять Элио в руки Сары, а не заботиться о нем самому. Стоило мне сесть в машину, как я почувствовал, что мое сердце с такой силой рвется к нему, что я едва не поддался порыву вылезти и позволить ногам унести меня обратно. *** Мысли не покидали меня весь день. О том, как ныло и трепетало сердце, изнывая от тоски по нему. За что бы я ни брался, мой разум неизменно сосредотачивался на Элио. Я с головой погружался в фантазии о том, как пройдет наше свидание. Вариантов казалось так много, но в то же время ни одного подходящего. В нашем городке было нечем заняться, кроме походов в парочку ресторанов, раскиданных тут и там, но я боялся, что такое покажется ему слишком скучным. Моя привычная скамейка в парке пустовала, дожидаясь меня. Пять минут назад Элио дал мне зеленый свет, позволив то, что я должен был сделать уже давно. Замерев в предвкушении, я ждал, вслушиваясь в гудки, раздававшиеся в наушниках. Спустя бесконечные пять секунд Мун, наконец, взял трубку. — Надо же, посмотрите, кто решил позвонить старшему брату. Закатив глаза, я фыркнул достаточно громко, чтобы он наверняка услышал. — Да, знаю. Вообще-то я как раз хотел поговорить с тобой. В наушниках раздался характерный шорох одеяла. — О том, почему ты так долго нас игнорировал? — Я не специально, Мун. Просто мой мир… он будто перевернулся с ног на голову. Пожалуйста, будь серьезен хоть секунду. И я очень прошу, только не сходи с ума и не паникуй, когда услышишь то, что я сейчас скажу. Он на мгновение замолчал, и такое поведение, честно говоря, меня почти напугало. — Ладно. Выкладывай. — Элио здесь. На сей раз молчание затянулось. Я жевал кусок сэндвича, постепенно замедляясь, пока Мун переваривал мои слова. — Тот самый Элио? — Мун откашлялся. — Элио, который жил с нами и был твоим лучшим другом на веки вечные? Наш Элио, давно потерянный сын мамы и папы? Проглотить кусок хлеба оказалось куда труднее, чем должно было быть. Казалось, он вмиг пересох, намертво прилипая к гортани. — Да. Если вкратце... мы теперь живем вместе. Помнишь того его парня из старшей школы? — Эээ, Джуд, верно? — Да. И он оказался полным ублюдком и садистом. Почти десять лет, Мун. Почти десять лет кромешного ебаного ада. Я помог ему сбежать, и с тех пор он живет у меня. — Твою же мать, Крес. — Ага. Даже не могу передать по телефону, что мечтаю сделать с этим уродом, но поверь на слово, что ничего хорошего. Мун шумно и тяжело выдохнул мне прямо в ухо. — Представляю. Хотел бы я сказать, что чувствовал, что с этим парнем что-то не так, но, честно говоря, понятия не имел. Поверить не могу, что Элио все эти годы проходил через такое. Я перевел взгляд на полянку, усыпанную маргаритками. Они напоминали мне об Элио. Каждый крошечный лепесток пробуждал воспоминания о тех днях, что мы провели здесь вместе, прежде чем он переехал ко мне. — У меня есть еще одна новость. Только обещай не сходить с ума, ладно? — Что-то еще более шокирующее? Ничего не обещаю. — Я веду его на свидание. Послышался грохот, как будто Мун швырнул или выронил телефон, или резко подскочил на кровати. Я так и не понял. — Что, прости? Я запихнул в рот последний кусок сэндвича, пытаясь выиграть немного времени. К сожалению, я недооценил степень назойливости брата. Мун продолжал повторять эти два слова снова и снова, пока я, наконец, с трудом не проглотил еду. — Мы… ну, знаешь. Стали ближе. В смысле, ты правда так сильно удивлен? — Мой младший братишка. Младший братишка, который большую часть жизни открещивался от любых отношений. Ты что, сох по Элио все это время? — Думаю, да. — Думаешь?! Покачав головой, я вернул разговор в прежнее русло. — Сейчас не об этом. Он работает с психотерапевтом, вроде бы держится молодцом, и… он сам сказал, что хочет пойти со мной на свидание. Понимаешь? Хотя, признаться, возникает чувство, будто у нас все как-то задом наперед. Мы ведь уже целовались и все такое. Ему потребовалась пара секунд, чтобы переварить информацию. Я чуть ли не вживую слышал, как скрипят шестеренки в его голове. — И все такое, говорит... — Мун. — Ладно, ладно, извини, — он протяжно и шумно вздохнул. — Веди его на свидание. Уверен, дел у вас было по горло, так что понимаю, почему ты пропал с радаров. Но я говорю серьезно, что тебе нужно позвонить маме, папе и Стар. Они волнуются ничуть не меньше моего. — Позвоню. Спасибо, Мун. Слушай… а как вообще эти свидания работают? — О боже мой. Сколько у тебя еще времени до конца обеда? Боюсь, разговор будет долгим. *** Я стоял в дверях, прислонившись к косяку, и наблюдал за тем, как опускается и поднимается кисть в руке Элио. Он выглядел таким счастливым и умиротворенным, с наушниками в ушах, что мне совершенно не хотелось его тревожить. Тем более что картина получалась просто невероятной. Вчера он закончил наш совместный портрет и пока отложил его в сторону. Надо бы придумать, как развесить его работы по всему дому. На его холсте было поле. Прекрасное, бескрайнее поле с высокой травой и чем-то похожим на маргаритки в углу. Нигде не обходится без маргариток. На холсте виднелись карандашные наброски, но я пока не мог их разобрать. По крайней мере, с моего ракурса. Фартук, который я одолжил для него в пекарне, был весь забрызган краской. Элио был прекрасен, находясь в своей стихии. В той самой стихии, для которой он был рожден, но которой его когда-то лишили. — Привет, малыш. — Ох, ты меня напугал, — вздрогнув, он повернулся ко мне с широко распахнутыми глазами. — Не заметил тебя. — Прости, мне не хотелось тебя отвлекать, — я переступил порог и подошел ближе, мягко погладив его по руке там, где не было краски. — Все в порядке. Я соскучился, — от улыбки на его лице на душе сразу потеплело. — Дай только сниму фартук и обниму тебя. — Я был бы не против испачкаться, — наклонившись, я запечатлел на его губах мягкий, нежный поцелуй. — Как прошел сеанс? — Очень хорошо. Мы проработали некоторые триггеры. Например, ну… когда меня накрыло на днях, когда ты был сверху. А еще ту ситуацию со стиркой. — Да? — Ага. Я сказал ей, что не вижу никакой логики. В том, насколько сильнее меня триггерит одно по сравнению с другим. Не знаю... — он пожал плечами, развязал тесемки на талии и стянул с себя фартук. — Она ответила, что все нормально. Не все должно задевать меня одинаково. Ведь те домашние правила были каждый божий день. Иногда я мог угадать, каким будет наказание, а иногда даже понятия не имел. Всегда было непредсказуемо. Где-то в глубине души закипал гнев, но я постарался его не показывать. Элио не заслуживал подобной грязи. Он заслуживал только хорошего после всего того кошмара, который ему пришлось пережить. — По-моему, в твоем поведении есть логика. Хоть, так может и не казаться на первый взгляд. — Спасибо, что ты меня понимаешь. Ты звонил Муну? — Да, звонил. А сразу после набрал родителей. Они очень хотят, чтобы я приехал в гости, ну или сами хотят приехать ко мне. Точнее, к тебе. Они безумно рады, что ты вернулся, — я забрал у него фартук и повел за собой по коридору. — Мы можем съездить к ним, если хочешь, — он опустился на диван, закинув ногу на ногу. — Я не против. Честно говоря, и сам бы хотел их повидать. Чего-чего, а такого я не ожидал. — Уверен? — Да. Звучит здорово. — Хорошо. Тогда как-нибудь навестим их, — я оперся на подлокотник дивана, глядя на него сверху вниз. — Как думаешь, ты готов сегодня к свиданию, или лучше отложим на другой день? — Мне только нужно смыть в душе краску, — он закивал, не в силах скрыть восторг, и широкая, довольная улыбка озарила его лицо. — Куда мы пойдем? — Ну, я думал, мы могли бы сходить в тот небольшой итальянский ресторанчик на окраине города, если у тебя есть желание. — Думаю, я буду немного нервничать, — он слегка нахмурился, но лишь на секунду. — Ну, знаешь… бояться, что там объявится Джуд. Но я хочу попробовать, и знаю, что ты будешь рядом. От того, как именно он это сказал, у меня сладко защемило сердце. Теплое, трепетное чувство разлилось прямо в груди. Рядом со мной он чувствует себя в безопасности. — Да, я всегда буду на твоей стороне, Солнышко. Он широко улыбнулся мне и убежал в душ. Мы вымылись по очереди, и Элио вышел из ванной в одном из своих любимых кроп-топов и черных джинсах. Казалось, эта одежда была сшита специально для него, настолько идеально она облегала его тело. — Ты выглядишь просто охренительно, — вместо того чтобы молча им любоваться, я обвил руками его талию и поцеловал прямо в губы. — Ты тоже весьма неплохо выглядишь, милый, — ответил он, отведя взгляд в сторону, а румянец с его щек медленно пополз на шею. С недавних пор наблюдать за тем, как он смущается, стало моим любимым занятием. За все те годы, что мы были знакомы, я даже не подозревал, насколько сильно мне было нужно от него подобное. Но сейчас все казалось правильным. Естественным. Настоящим. Казалось, что все так, как и должно быть. По дороге в ресторан было заметно, что Элио немного нервничает. Я кожей чувствовал напряжение, исходящее с пассажирского сиденья. Хотя, учитывая обстоятельства, он держался весьма неплохо. Всю дорогу я слышал, как он старается глубоко дышать, и периодически подавал голос, подбадривая его и осыпая комплиментами. После того, как прекрасно прошел сегодняшний день, мне хотелось хотя бы раз обойтись без наушников. Только на то время, пока мы с Элио на нашем первом свидании. Мне хотелось слышать его голос, не заглушенный фоновой музыкой. Нам нужно было побыть один на один, чтобы все мое внимание принадлежало только ему, а не глубоким басам или переборам гитарных струн в песне, которую я выбрал бы, чтобы отгородиться от внешнего мира. Пока что все шло отлично. Я слышал и его, и все происходящее вокруг нас без каких-либо помех. Из-за тревоги Элио нам потребовалось немного времени, чтобы заставить себя зайти внутрь, но, как только мы сели за столик, он, казалось, немного расслабился. Меню оказалось отдельным испытанием, ведь в нем были сотни позиций на выбор. Честно говоря, я не до конца продумал, как еда может на него повлиять. В последнее время мы хорошо справлялись, следя за тем, чтобы он прислушивался к своему желудку и не переедал. Однако, в зависимости от размера здешних порций, мне, возможно, придется проследить за тем, сколько он съест, чтобы ему не стало плохо. — Думаю, паста альфредо звучит аппетитно. Что скажешь? — я открыл меню и указал на одну из строчек. — Как думаешь, порция будет большой? — он вгляделся в текст, а затем поднял на меня глаза, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Возможно. Но если что, я помогу тебе вовремя остановиться. Я с тобой, малыш. — Ладно, да. Думаю, неплохой выбор. Элио не сводил с меня глаз, когда к нам подошла официантка, чтобы принять заказ. Казалось, ему не хватало уверенности заговорить самому, поэтому я без лишних вопросов сделал заказ за него. К счастью, как только официантка отошла, он заметно расслабился. Вокруг было не так уж много людей, что, должно быть, тоже сыграло нам на руку. — Так над какой картиной ты сейчас работаешь? — спросил я. — Помнишь то поле, которое мы нашли и куда сбегали тайком выпить? — Да, помню. Там оно и изображено? — я не смог сдержать улыбку от нахлынувших воспоминаний. Одни из самых любимых моих моментов, пусть в памяти они и сохранились лишь как пьяный туман, были связаны с тем полем. — Угу. Наше лучшее укрытие, пока Мун о нем не прознал, — кивнул он, покручивая трубочку в стакане с водой. — Помню, как мы говорили об этом, когда только начали снова видеться. Мы и правда были теми еще хулиганами, да? — Настоящей угрозой обществу, — согласился он. — Но старались не отсвечивать и ни к кому не лезли. Официантка вернулась с заказом и поставила тарелки перед нами. Количество феттучини в них было просто неприличным. Я видел те же мысли в глазах Элио. Он медлил, тревожась обо всем на свете. На первом свидании не должно быть места страху. — Мы со всем справимся, Солнышко. Не переживай, хорошо? — я взял его за руку, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Дай-ка я проверю, не слишком ли горячо, а потом сможешь приступить к еде. Если почувствуешь сытость, постарайся сделать паузу и отодвинуть тарелку. А если не выйдет, то я подстрахую. Он откинулся на спинку стула, позволяя мне подцепить вилкой немного пасты и попробовать. — Теплая, в самый раз. Можешь есть, — произнес я. Как только эти слова слетели с моих губ, он тут же набросился на еду. Как и всегда, словно умирая с голоду, он торопливо запихивал пасту в рот, почти не делая пауз между кусками. Над его поведением нам определенно еще предстояло поработать в будущем, но сейчас главной задачей было просто научить его понимать, когда он наелся. Молча я ел вместе с ним. Когда Элио принимался за еду, его мозг был настолько на ней сосредоточен, что порой ему было трудно слушать или поддерживать беседу. Паста была восхитительной, но видеть перед собой Элио... вот что было лучшей частью этого вечера. Обычно чужое громкое чавканье жутко меня раздражало. Без наушников все звуки казались в разы громче, но сейчас я поймал себя на мысли, что мне абсолютно плевать. На самом деле, мне даже нравилось. Нравилась возможность сфокусироваться на чем-то обыденном. На том, что раньше я принимал как должное, даже не осознавая. Съев добрую половину порции, Элио начал замедляться. Я уже хотел отложить столовые приборы и предложить ему сделать перерыв, чтобы еда улеглась, но он меня опередил. — Кажется, я наедаюсь. Но не совсем уверен. По-моему, я съел очень много, — сказал он, проглотив пережеванную пищу. — Лжец. Поначалу голос напугал меня своей кристальной ясностью. Он прозвучал прямо в левое ухо. Внутренне содрогнувшись, я попытался отмахнуться от него и сосредоточиться на моем Солнышке, сидящем напротив. Происходило нечто хорошее. Даже знаменательное. — Ты лжец. О чем я вообще мог лгать прямо сейчас? Почему они вернулись именно сейчас? Элио смотрел на меня в ожидании ответа, который я все еще не озвучил. — Я ужасно счастлив, что ты сам осознаешь, малыш, — я улыбнулся, испытывая неподдельную гордость, и попытался проигнорировать то, что происходило вокруг меня. И только меня. Никого больше. Потому что все было не по-настоящему. — Правда? — Ну конечно. Давай подождем пару минут и посмотрим, как ты будешь себя чувствовать. Я тут подумал... может, когда вернемся домой, посмотрим «Ван-Пис»? Его лицо было перемазано соусом. У меня не хватило духу указать ему напрямую, поэтому я просто протянул салфетку, чтобы он сам догадался. — Звучит просто потрясающе, — ответил он. — Ты его не заслуживаешь. — Он заслуживает лучшего. — Лжец. — Лжец. — Зачем ты вообще здесь? Изо всех сил я старался их игнорировать. По краям периферийного зрения начали расползаться тени, а некоторые даже осмеливались метаться по комнате. На меня начало накатывать. Почти невыносимая тяжесть тоски, которой не было еще сегодня утром. Липкие, темные щупальца прошлого, с которым, как мне казалось, я уже покончил, намертво вцепились в мои лодыжки. Они тянули меня под стол, отчаянно желая утопить во мраке. Если бы только у меня мог быть один гребаный день, одно гребаное хорошее воспоминание, одна гребаная жизнь без них. В тот день, когда я услышал первый голос, моя жизнь была разрушена. Но я отказывался позволить им разрушить еще и Элио. Когда мы вернулись домой, Элио улыбался до ушей. Он был сыт, но без неприятного чувства тяжести в животе. Я пытался разделить его воодушевление, хотя не был уверен, насколько хорошо у меня получалось. Голоса увязались за мной до самого дома, преследуя всю дорогу и дожидаясь реакции, которую я им не давал. — Не думаю, что в меня влезет еще и попкорн, но я с удовольствием поваляюсь с тобой в обнимку на диване во время нашего маленького марафона, — сказал Элио. Попкорн. Прямо как в прошлый раз. В тот самый последний раз, когда мы смотрели этот сериал вместе, прямо перед тем, как он исчез из моей жизни. — Да, звучит отлично, Солнышко. Мы устроились на диване, я прислонился спиной к подлокотнику, вытянув ноги, а Элио устроился спереди, в кольце моих рук. Поверх его макушки мне едва хватало обзора, чтобы найти нужное приложение и долистать до пятьсот восемьдесят шестой серии. Свет был выключен, и комнату освещало лишь мягкое мерцание экрана. — Помнишь, что тут вообще происходило? — спросил Элио и, немного откинувшись назад, посмотрел на меня снизу вверх. — Ни капельки. — Что ж, по крайней мере, мы вместе будем в неведении. Вместе. Мы будем в неведении вместе. С Элио в моем доме, в моем сердце и в моих объятиях. И не имело значения, что из-за громкого шепота голосов я местами не слышал диалогов на экране. Не имело значения, что депрессия тяжелым свинцом разливалась по костям, вызывая желание просто закрыть глаза и провалиться в сон. И плевать, что я видел как минимум три тени, притаившиеся в углах в ожидании, пока я обращу на них внимание. Все, что у меня было, и все, в чем я нуждался – мое Солнце. Я лишь хотел наслаждаться его присутствием так, как он того заслуживал, без пелены безумия, затуманивающей мой разум. Я мысленно вернулся к тому вечеру, когда мы в последний раз смотрели этот сериал вместе, вспоминая, насколько умиротворенным тогда все казалось. Пряча его глубоко внутри, чтобы черпать из него силы, я цеплялся за это чувство. Я понятия не имел, что будет дальше. И, честно говоря, в тот момент меня это совершенно не волновало. Но знал наверняка, что ни за что не позволю своим внутренним демонам и проблемам все испортить, чего бы мне ни стоило.