Фредрицид

Когда они вышли из пещеры, солнце давно перевалило за горы и теперь светило в спину. Ветер нес невесомую пыль и запах доломита. От входа в пещеру вилась едва заметная тропинка: петляя, она шла вверх и пропадала за хребтом горы. Джордж поддерживал Анджелину: она почти не могла идти сама. Её качало, ноги подкашивались при каждом шаге. Но дышала она взахлёб, полной грудью, будто только что вынырнула из жуткого, глубокого омута. Они остановилась в пяти шагах от входа в пещеру и ошарашенно посмотрели друг на друга. Во чреве горы они провели всего час, но, казалось — не виделись несколько лет. Анджелина бессильно опустилась на камень. — Я так хочу пить, — пожаловалась она, и Джордж протянул ей маленькую легкую бутылочку. Бросив на него удивленно-благодарный взгляд, Анджелина принялась утолять жажду. Джордж посмотрел, как она пьёт — и отошел к краю обрыва, поглядеть, что там. Под обрывом расстилались нагромождения песчаного цвета скал. Молодой маг разглядывал их, словно интересную абстрактную картину. Шторм ужаса в его глазах начинал стихать. Анджелина выпила почти всю воду, но спохватилась, остановилась и заклинанием пополнила бутылку. Потом лёгким пассом отправила её Джорджу. Он оглянулся посмотреть, что это постукивает его по плечу, подхватил бутылочку и выпил пару глотков. — Нам нужно как-то возвратиться, — сказала женщина, которая только что, за считанные минуты, стала на год старше. Её муж молчал, глядя куда-то в лазурную пустоту неба. Потом повернулся и спросил, выразительно разведя руки: — Может, ты мне всё же что-нибудь расскажешь? — Он… он просил пощады, Джордж, — голос Анджелины сорвался, но в нем впервые за долгое время прорезалась нормальная человеческая интонация. — Моя скорбь мучает его. Я думала, что моя любовь нужна ему и на том свете, но оказывается, всё не так. Он хочет покоя, а я не даю ему уйти. Джордж закрыл лицо руками и застонал. Ему казалось, что ритуал выпил год жизни из него самого. Анджелина подошла, взяла его за запястья и заставила отнять ладони от лица: — Ты слышал, как я поклялась ему выполнить его просьбу? — И ты выполнишь её? — спросил Джордж, пристально глядя ей в лицо ввалившимися, больными глазами. — Неужели сможешь? Анджелина сжала его руки. — Теперь я обязана. Клятва, данная колдуньей волшебнику, свята. Да еще во время такого ритуала… Джордж с сомнением покачал головой; взгляд его был испытующим и требовательным. — Но мне будет нужна твоя поддержка. Одна я не справлюсь. Джордж сжал челюсти, и сосредоточенно нахмурился, словно взвешивая свой ответ. — Я поддержу, только если ты будешь играть честно. «Как сильно он изменился, — подумала Анджелина, — теперь никто бы его не перепутал с Фредом!» В лучах безжалостного солнца она словно впервые по-настоящему увидела Джорджа Уизли: не «копию» и не «замену», а человека, который готов был отдать годы своей жизни, лишь бы она получила нужный ей ответ. В её сердце, где раньше была только выжженная земля да надгробная плита, вдруг стало чуть просторнее. Словно кто-то невидимый убрал засохшие цветы и открыл окно. Там еще было мало места — лишь маленькое, робкое пространство для неё самой. Для Анджелины, которая когда-то любила танцевать рок-н-ролл соло, а летая на метле, делать опасные пируэты в воздухе. Она понимала: её внутреннее пространство придётся долго освобождать. Горы болезненной памяти, так фанатично, исступлённо хранимые, будут гореть медленно. Но, быть может, за этим едким дымом когда-то покажется горизонт? Анджелина неожиданно для себя обняла Джорджа — не как любовника или друга, а как товарища по команде, который готов разорваться на британский флаг ради победы. Кажется, Джордж почувствовал ее настроение и усмехнулся — знакомой кривой ухмылкой. Они шли молча, хрустя подошвами по сухой каменистой почве. Путь наверх казался бесконечным, словно гора не хотела отпускать их из своих владений, но постепенно тяжелый дух пещеры — запах пыли, копоти и древней некромантии — начал выветриваться. Джордж пропустил Анджелину вперёд. Её черное пальто, припорошенное серой пылью Эйн-Дора, казалось инородным пятном на фоне охристых скал. Он смотрел на это пятно и старался не думать ни о чем. Получалось плохо: глубоко внутри колотилась тревога. Тогда Джордж призвал свою способность к концентрации и заставил себя решать задачку: как вернуться в Лондон, имея два бумажника, полных магловских денег, и наказ не проходить через дверные проемы. Поиск вариантов отвлекал от пустой маеты. То и дело оступаясь и цепляясь за камни, Анджелина целенаправленно поднималась по тропе, что забирала вверх всё круче, и чувствовала, как с каждым шагом в груди становится чуть меньше льда. Голос Фреда — тот, настоящий, из подмышки колдуньи — всё еще звенел в её сознании, но теперь он не ранил, а словно отсекал лишнее. «Пощади меня. Живи». Наконец, им удалось вскарабкаться на гребень горы, и Анджелина изумленно замерла, затенив глаза ладонью. Пейзаж сменился так внезапно, словно кто-то перевернул страницу альбома. Бесплодная пыльная пустота осталась за спиной, а впереди, под горой, расстилался мир, который маги Британии могли бы принять за мираж. — Посмотри, какое чудо! — выдохнула Анджелина. Внизу, под их ногами, раскинулось небольшое поселение. В ослепительном мареве клонящегося к закату солнца белели аккуратные домики с красными крышами, окруженные пышной цветущей зеленью. Длинные ряды пальм стояли в почетном карауле, их листья лениво шевелились на ветру, как перья на кирасах. Чуть дальше, в узкой долине, сверкали на солнце ровные зеркала искусственных прудов для рыбы. В них отражалось небо, и эта синева была такой густой, что казалось, окунись в неё — и выйдешь, окрашенный в лазурь. Это была жизнь, отвоеванная у пустыни. Рай, который требовал ежедневного труда, полива и упрямства. Джордж встал рядом с женой. Он чувствовал, как сводит мышцы от непривычной нагрузки, и кружится голова. Но, когда он увидел этот оазис среди камней, то впервые за последний год испытал нечто, похожее на счастье. — Гермиона была права, — тихо сказал он. — Это странное место. Здесь всё... вопреки. Анджелина кивнула. Она смотрела на уютные домики, где наверняка сейчас кто-то обедал, спорил о пустяках на древнейшем из языков мира, или укладывал детей спать. Там была жизнь, обыденная и непостижимая. Та самая, от которой она бежала, прячась в коконе из скорби, иллюзий и лжи. — Вот это правильное слово, — подтвердила Анджелина. — Вопреки. Я думаю взять его себе как творческое кредо. — Она развернулась, взмахнула палочкой, и гряда камней за спиной трансфигурировалась в удобную скамейку, словно прилетевшую из Гайд-парка. Анджелина, а за нею и Джордж, уселись на изящную конструкцию из реек и чугунных завитушек, и подставили лица тёплому ветру. Он доносил до них звуки жилья и аромат жасмина. Джордж смежил веки — безжалостный яркий свет был мучителен для его голубых глаз. — Ты всегда прорывалась к победе вопреки всему, — в его тоне было не то осуждение, не то уважение, Анджелина не поняла, поэтому лишь отбросила волосы с лица и упрямо сказала: — Я верю, что и теперь смогу. Только ты помоги мне выбрать правильную цель. Джордж открыл глаза и недоверчиво всмотрелся в лицо жены. — Новая цель поможет тебе не плакать? Губы Анджелины дрогнули, она прерывисто вздохнула, но ответила честно: — Я буду плакать. Но не от жестокой несправедливости судьбы, а просто… как тот, кто расстался с другом и скучает. Но знает, что всё идет, как должно. Это совершенно разные слёзы. Джордж вынул из кармана бутылку с водой и залпом выпил больше половины. Вытирая губы и пряча остатки воды в карман, спросил нарочито небрежно: — Так что, Джонсон, мы снова команда? Анджелина вдруг кинула на Джорджа прямой и открытый взгляд, так хорошо знакомый ему, но почти забытый. Фред называл его «капитанский»: — Команда всегда доигрывает матч до конца, даже если на табло разгромный счет. Джордж усмехнулся непослушными губами: — Значит, у нас есть будущее? Анджелина резко вдохнула и медленно выдохнула, справляясь с собой, и взвешивая каждое слово, ответила: — Я купила себе право на будущее ценой одного года жизни. И этот остаток — сколько бы его ни было — я больше не хочу тратить на попытки воскресить умершее. — Тогда пошли, — решительно сказал Джордж, вставая. — До заката нам нужно найти кого-то, кто не побоится подвезти двух странных англичан до ближайшего телефона. Анджелина вложила свою ладонь в его протянутую руку — знакомую и твёрдую. Они начали спускаться вниз — к воде, людям и жизни. Меж камней начала появляться трава, и по мере спуска она делалась всё гуще. Воздух становился ароматнее, а рябь на поверхности прудов сверкала ослепительнее. Они молчали, не желая пока думать о том, какая тяжелая работа ждет их в Лондоне, и не гадая, справятся ли они с этой работой. Они просто шли рядом, крепко держась за руки, чтобы не упасть на неровной тропе. Из-под их ног осыпался песок и летели, пощёлкивая, мелкие камешки. Хребет горы над ними становился всё выше и выше, закрывая собой стремительно темнеющее небо, страшную пещеру, безглазую ведьму с именем «Колодец погибели» и их общее прошлое, которое — наконец-то — получило право стать просто историей.