От равнодушия к принятию

Cе Лянь как обычно помогал миру избавиться от мусора и ходил его собирал, ему по-прежнему очень нравилось это занятие. Он с интересом выбирал то, что еще можно где-то как-то применить, ну, или же починить, подлатать и применить. Канги были давно уничтожены, но иногда казалось, что удачу Се Ляня все же что-то сковывает, ведь именно как только он пришел, начался дождь как из ведра и если сначала не сильно мешал, то потом всё же стало некомфортно. Небожитель уже хотел было подкинуть кости и перенестись обратно в Храм, но услышал жалобный, тихий писк. Следуя этому звуку, он нашёл у основания старой сосны крошечный, дрожащий рыжий комочек. Это был котенок. Совсем маленький, с огромными, испуганными глазами, которые смотрели на мир так, будто видели в нем одну сплошную угрозу. Он был промокшим до костей, дрожал от холода и, кажется, от страха. Не было никаких признаков, что животное потерялось, скорее выброшен, забыт, или изначально бездомный. Сердце Се Ляня не могло остаться равнодушным. Его Высочество осторожно поднял котенка. Котенок еще раз мяукнул и прижался к ткани одеяний его спасителя. -Бедное дитя, - прошептал Се Лянь, прижимая питомца к себе. -Как же ты здесь оказался? Придётся тебя взять с собой, надеюсь, что Сань Лан будет не против. Небожитель подкинул кости и оказался на пороге Храма. Так как на день Хуа Чэн отлучился по делам, у его мужа была возможность начать убедительные уговоры не сразу и сначала позаботиться о котенке. Он высушил его с помощью духовной силы. Свернув и обмокнув в молоко ткань, ему удалось накормить это милое создание. Он на скорую руку из меха смастерил лежанку и переместил поближе к печке. Однако, недоверчивое животное в одиночку засыпать не хотело, мало ли что в голове у незнакомого человека. Так что Се Ляню пришлось еще и самому усесться на кресло, взять котика на руки и начать гладить. Кот не мог поверить в свое счастье и быстро уснул в теплых и, вроде как, безопасных объятиях. --------- Утро разлилось по комнате мягким, рассеянным светом. Печка тихонько потрескивала, отдавая остатки тепла. Се Лянь медленно открыл глаза, ощущая лёгкую головную боль от неудобной позы, но при этом - невероятное чувство покоя. Его рука инстинктивно потянулась к боку, где ещё ночью ощущалась тёплая тяжесть спящего котенка. Он осторожно повернул голову. Котенок всё ещё спал, свернувшись клубочком и прижимаясь к боку Се Ляня. Его маленькое тельце ровно вздымалось в такт дыханию. Се Лянь улыбнулся. Этот малыш стал для него настоящим утешением и радостью. Его взгляд скользнул в сторону и замер. На полу, у кресла, на котором он, оказывается, и проспал всю ночь, сидел Хуа Чэн. Он был одет, его алые одежды выглядели безупречно, но его поза выдавала усталость. Хуа Чэн смотрел на Се Ляня и котенка с таким выражением, которое Се Лянь видел нечасто - в нём смешивались нежность, лёгкая печаль и… что-то ещё, похожее на примирение. Хуа Чэн заметил, что Се Лянь проснулся, и мягко улыбнулся. -Гэгэ, ты наконец-то проснулся. Се Лянь немного сменил положение, осторожно придерживая котенка, чтобы не разбудить его. -Сань Лан… ты… ты провёл здесь всю ночь? Хуа Чэн кивнул, его взгляд снова упал на котенка. -А ты думал, я оставлю тебя спать в обнимку с каким-то там бродягой, а сам завалюсь на кровать? - в его голосе прозвучала лёгкая нотка прежней ревности, но без злости. Се Лянь почувствовал, как краснеют его щёки. -Сань Лан, ну ты же знаешь… я не мог его бросить. Он такой маленький… -Да, я вижу, какой он маленький, - Хуа Чэн придвинулся ближе, его взгляд стал более мягким. -Он, конечно, не сравнится с твоей красотой, но… признаю, он довольно милый. Особенно когда спит. Он протянул руку и осторожно погладил котенка по голове. Котенок вздрогнул, но лишь крепче прижался к Се Ляню. -Но всё же, Гэгэ, - продолжил Хуа Чэн, его голос стал серьёзнее. -Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Он может тебя отвлекать, может болеть, приносить всякую заразу… -Сань Лан, пожалуйста, - Се Лянь посмотрел на него с мольбой в глазах. -Не начинай. Я уже подумал о нём. Я позабочусь о нём, обещаю. Он не будет тебе мешать. Он будет просто… жить с нами. Хуа Чэн вздохнул, но этот вздох был уже совсем другим - полным смирения. -Знаешь, Гэгэ, - сказал он, глядя прямо в глаза Се Ляня. -Ты всегда находишь способ меня покорить. Я хотел тебе сказать, что против. Я хотел попросить, чтобы ты отдал его кому-нибудь… А теперь… - он помолчал, затем его губы тронула лёгкая, искренняя улыбка. -А теперь я вижу, как ты счастлив с этим малышом. И это… это самое главное. Так что… ладно. Пусть живёт. Но только если он будет слушаться тебя. Се Лянь облегчённо выдохнул. Он знал, что Хуа Чэн не стал бы спорить, если бы увидел его истинные чувства. Но всё равно, услышать его слова было так приятно. -Спасибо, Сань Лан! - он счастливо улыбнулся и прижал котенка к себе. -Ты самый лучший! -Только потому, что ты меня любишь, Гэгэ, - тихо ответил Хуа Чэн, его взгляд был полон нежности. -А теперь… может, ты тоже хочешь поспать ещё немного? Ты выглядишь очень уставшим. Се Лянь кивнул, снова почувствовав, как веки тяжелеют. -Наверное… - прошептал он, и, прижимая котенка, снова погрузился в сон. Хуа Чэн смотрел на них, на своего дорогого принца и его маленького спутника. Он снова почувствовал лёгкий укол ревности, но на этот раз он был намного слабее. Он знал, что их любовь - это целый мир, который он будет оберегать от любых невзгод. И даже маленький, пушистый котенок не сможет разрушить эту гармонию. Он встал, приготовил что-то лёгкое для завтрака. Хуа Чэн знал, что скоро Се Лянь проснётся, и тогда они смогут поговорить обо всём. Когда Се Лянь окончательно проснулся, солнце уже высоко стояло в небе, заливая комнату тёплым, золотистым светом. Котенок, словно почувствовав, что его «хранитель» очнулся, тут же вытянулся и сладко зевнул, обнажив крошечные розовые дёсны. Он посмотрел на Се Ляня своими большими, любопытными глазами, а затем, не задумываясь ни на секунду, ловко вскарабкался по его груди и уютно устроился у него на плече, уткнувшись мордочкой в шею. Се Лянь невольно рассмеялся. -Ах ты ж, маленький прилипала, - ласково прошептал он, осторожно поглаживая мягкую шёрстку. -Совсем от меня не отходишь, да? Хуа Чэн, который уже успел принести Се Ляню чашку с травяным чаем и лёгкую закуску, наблюдал за этой сценой с нескрываемым умилением, хотя и старался сохранить своё обычное, слегка снисходительное выражение лица. -Похоже, Гэгэ, ты обзавёлся личным телохранителем, - заметил он, ставя чашку на столик рядом с креслом. -Только вот, судя по его размерам, он больше похож на… мини-версию меня. Се Лянь отпил глоток чая, его глаза сияли. -Он просто чувствует себя в безопасности рядом со мной, Сань Лан. Понимаешь? Я его спас. -Я всё понимаю, Гэгэ, - Хуа Чэн подошёл ближе, его взгляд скользнул по котенку, который теперь, кажется, решил исследовать ухо своего нового хозяина. -Но всё же, он явно имеет свои представления о том, кто здесь главный. -Ну и пусть, - махнул рукой Се Лянь. -Главное, что он больше не один. А как мы его назовём? Хуа Чэн задумался, его брови слегка нахмурились. -Назвать? Ты серьёзно, Гэгэ? Это же просто… котёнок. Он не просто котёнок, Сань Лан! Он - новый член нашей семьи. Почти, - поправил себя Се Лянь, чувствуя, как улыбка трогает его губы. -А у каждого члена семьи должно быть имя. Хуа Чэн некоторое время молчал, перебирая в уме различные варианты. Внезапно его взгляд остановился на котенке, который сейчас старательно вылизывал лапу, сидя на плече Се Ляня. -Пусть будет… Миск. -Миск? - переспросил Се Лянь. -Почему Миск? -Потому что он такой же загадочный и немного… своенравный, - ответил Хуа Чэн. -К тому же, когда он мяукает, иногда кажется, что он издаёт звук, похожий на «миск». Се Лянь рассмеялся. -Хорошо, пусть будет Миск. Мне нравится. Котенок, словно услышав своё новое имя, издал тихое «мяу» и ещё сильнее прижался к Се Ляню. -------- Время текло, и Миск, как предсказывал Се Лянь, не просто остался, но и стал неотъемлемой частью их скромной обители. Он был маленькой тенью Принца, которая следовала за ним повсюду: засыпал, свернувшись тёплым клубком на груди Се Ляня, просыпался от его первого движения, и даже когда Его Высочество выходил из Храма по делам, котенок, обладая поразительной прытью для своих размеров, умудрялся держаться поближе, тревожно мяукая, если расстояние становилось слишком большим. Привыкание Хуа Чэна к этому пушистому «нахлебнику» было процессом долгим и многогранным, как медленное таяние вековых льдов под весенним солнцем. Сначала было лишь сдержанное терпение, приправленное легким недовольством. -Гэгэ, - говорил Хуа Чэн, наблюдая, как Миск, забравшись на плечо Се Ляня, игриво пытается схватить коготками край свитка или поймать кисточку. -Он же испортит тебе все твои драгоценные рукописи. Се Лянь лишь мягко улыбался, аккуратно убирая котенка с бумаг. -Сань Лан, он просто играет. Он не со зла. Хуа Чэн хмурился. Его раздражало, когда Миск, словно чувствуя его неприязнь, нарочито громко мурчал, устроившись на коленях Се Ляня, или когда Принц, отвлекаясь на котенка, на мгновение забывал о его собственном присутствии. Бывали моменты, когда Хуа Чэн, возвращаясь с ночных дел, заставал Се Ляня, спящего с Миском, и в груди его что-то неприятно сжималось - этот маленький комок шерсти занимал его место рядом с Гэгэ. -Гэгэ, - однажды прошептал Хуа Чэн, когда Се Лянь крепко спал, а Миск уютно устроился на его подушке. -Неужели ты не чувствуешь? От него же шерсть повсюду, и он наверняка царапает тебя во сне. Се Лянь лишь пробормотал что-то неразборчивое, поглаживая котенка во сне. Хуа Чэн вздохнул. Он мог бы просто выставить котенка за дверь, когда Се Лянь уснёт, но мысль о расстроенном, обиженном лице его Принца была для него невыносима. Затем пришло смирение, смешанное с новым, странным чувством. Хуа Чэн стал замечать, как Миск, хоть и был назойливым, приносил Се Ляню непередаваемую радость. Он видел, как усталое лицо Принца озаряется нежностью, когда он гладит котенка, как разглаживаются морщинки на лбу, когда Се Лянь тихонько смеется над его проказами. Это было счастье, которое Миск дарил его любимому Гэгэ, и это счастье стало для Хуа Чэна важнее собственной ревности. Он начал видеть в Миске не столько соперника, сколько маленького, трогательного существа, которое, как и он сам, безоглядно обожало Се Ляня. Постепенно, совсем незаметно, появились даже зачатки привязанности. Хуа Чэн стал оставлять для Миска маленькие блюдечки с молоком или кусочками рыбы. Он даже обнаружил, что, если Миск начинал слишком назойливо отвлекать Се Ляня, он, Хуа Чэн, мог одним ловким движением отвлечь котенка, бросив ему какую-нибудь блестящую вещицу - будь то монетка или оброненное перо - которую котенок с радостью начинал гонять по полу, забыв обо всем на свете. Однажды вечером Се Лянь сидел у окна, погруженный в свои мысли, наблюдая за лунной дорожкой, а Миск, как обычно, дремал у него на коленях. Хуа Чэн тихо подошел и присел рядом. Он протянул руку и осторожно, почти не касаясь, погладил спинку Миска. Котенок вздрогнул, но не убежал, лишь крепче прижался к Се Ляню, но его мурлыканье, на этот раз, стало чуть громче, более расслабленным. -Ну что, маленький, - прошептал Хуа Чэн, его голос был непривычно мягким, адресованным котенку. -Похоже, ты тоже понял, что здесь лучшее место - рядом с Гэгэ. Се Лянь, услышавший его, повернулся и улыбнулся. -Он просто чувствует себя в безопасности, Сань Лан. Хуа Чэн кивнул, его взгляд задержался на лице Се Ляня, освещенном лунным светом. -Да, Гэгэ. Я понимаю. - Он мягко коснулся руки Се Ляня, покоившейся на коленях. -Но знаешь… иногда мне кажется, что этот мелкий уже начал мне напоминать самого себя. Такой же упрямый, такой же… стремящийся к твоему вниманию, что аж готов на любые уловки, лишь бы ты на него посмотрел. Се Лянь тихо рассмеялся, его глаза светились нежностью. -Ты так думаешь? -Абсолютно, - Хуа Чэн склонил голову. -Может, он тоже так же безумно в тебя влюблен, как и я. В этот момент Миск, словно услышав упоминание своего имени и уловив нотки одобрения в голосе Хуа Чэна, поднял голову. Он посмотрел сначала на Се Ляня, потом, совершенно неожиданно, на Хуа Чэна. Затем, ловко спрыгнув с коленей Се Ляна, он сделал пару шагов по полу и уселся прямо у ног Хуа Чэна. Он поднял голову и тихо мяукнул, глядя на него своими большими, невинными глазами. Хуа Чэн удивленно поднял бровь. Затем он снова протянул руку, на этот раз без колебаний, и осторожно погладил котенка. Миск прикрыл глаза, изогнул спинку и замурлыкал - теперь уже громко и довольно, демонстрируя полное доверие. -Смотри, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, в его голосе прозвучали нотки истинного изумления и даже гордости. -Кажется, я начинаю тебе проигрывать. Даже этот мелкий теперь предпочитает моё общество. Се Лянь улыбнулся, его взгляд был полон тепла и любви. -Я рад, Сань Лан. Это значит, что ты становишься более милым по отношению к нему. И Миск это чувствует. С этого вечера что-то изменилось окончательно. Хуа Чэн перестал относиться к Миску как к «прилипале» или «сопернику». Он стал видеть в нем маленького, но очень умного компаньона, который, хоть и был привязан к Се Ляню всем своим маленьким сердцем, теперь находил время и для него. Он стал сам предлагать Миску лакомства, иногда даже затевал с ним короткие игры, бросая ему блестящие камешки или специально оставляя мягкие перышки для охоты. И Миск, в свою очередь, начал отвечать взаимностью. Он всё ещё любил Се Ляня больше всего на свете, но теперь мог спокойно засыпать с Хуа Чэном, когда тот сидел рядом с Се Лянем, и даже иногда тёрся головой о его руку, словно приветствуя и выражая свою маленькую, кошачью благодарность. Эта новая динамика привнесла в их жизнь ещё больше тепла, уюта и легкого юмора. Хуа Чэн, который всегда был олицетворением страсти и непоколебимой верности, теперь демонстрировал новую грань своей многогранной личности - терпеливую, заботливую и даже немного… отеческую по отношению к маленькому, беззащитному существу. Се Лянь же, наблюдая за тем, как два самых дорогих ему существа постепенно находили общий язык, чувствовал, как его сердце наполняется непередаваемым счастьем. Их Храм, который раньше был наполнен только их безграничной любовью и умиротворением, теперь звучал ещё и тихим мурлыканьем, мягкими шагами маленького котенка, который стал неотъемлемой, теплой частью их необыкновенной и теперь уже чуть более многочисленной семьи.