Волк из Хайгардена

На следующее утро Санса проснулась не от зова трубы, а от того, что Лорас сидел на краю кровати и с глубочайшим трагизмом рассматривал свою левую пятку. — Ох, Санса, ты не представляешь, какая здесь жуткая влажность! — простонал он, увидев, что она открыла глаза. — Мои суставы ломит так, будто я провел вечность в сыром подвале у злой тролльши. И посмотри на этот мех! Он же чешется! Почему северяне не могут спать на чем-то более… шелковистом? Хотя нет, шелк я теперь ненавижу. Давай остановимся на мягком хлопке. Санса моргнула, окончательно растерявшись. Где тот грозный рыцарь, который вчера рычал на её брата? Перед ней сидел симпатичный парень с растрепанными волосами, который капризничал хуже любого лорда. — Лорас? Ты в порядке? — робко спросила она. — В полном беспорядке, рыжая! Я голоден, у меня болит спина, и мне катастрофически не хватает твоего восхищения, — он вдруг резко сменил тон на медовый и пододвинулся ближе, заглядывая ей в глаза. — Слушай, раз уж мы теперь «стая», давай договоримся. Ты не будешь меня бояться, а я за это буду рассказывать тебе самые невероятные истории, которые ты когда-либо слышала. И поверь, они куда интереснее твоих книжек про рыцарей, потому что в моих историях рыцарей обычно съедают в первой главе. Он протянул ей руку — не для того, чтобы схватить, а чтобы она её пожала. — Приручать — это скучно, Санса. Давай лучше станем соучастниками. Я вытащил тебя из той золоченой клетки, чтобы ты наконец-то начала улыбаться. А если ты будешь дрожать каждый раз, когда я вхожу, у меня просто пропадет всё вдохновение! Он вскочил и начал расхаживать по палатке, картинно размахивая руками. — Твой брат-король думает, что я — суровый стратег. Моя бабушка думает, что я — сошедший с ума внук. А я просто парень, который хочет, чтобы его жена была самой счастливой девицей во всех десяти… то есть в Семи Королевствах. Он остановился перед ней и заговорщицки подмигнул. — Начнем с малого. Я стащил целый окорок и бутылку вина, которое, клянусь, предназначалось для твоего брата. Устроим пир на двоих прямо здесь? Только мы, окорок и полное отсутствие этикета. Санса впервые за долгое время невольно хихикнула. Этот «Лорас» был настолько нелепым в своем эгоцентризме и одновременно настолько живым, что страх начал отступать, сменяясь любопытством. Когда в Хайгарден доставили письмо, скрепленное воском с оттиском лютоволка и личной печатью Лораса, в замке воцарилась тишина, которая была страшнее любого крика. Мейс Тирелл, прочитав первые строки, начал медленно оседать на свой стул, хватая ртом воздух. — Он… он женился? Без моего благословения? На дочери изменника? — его голос дрожал от смеси ужаса перед Ланнистерами и отцовского непонимания. — На Севере? В лесу?! Оленна Тирелл выхватила письмо из его рук и быстро пробежала глазами по неровному, размашистому почерку внука (который теперь больше напоминал когтистые царапины, чем каллиграфию). Она молчала минуту, и её глаза сузились до щелочек. — «Моя леди жена», «одна стая», «глотку перегрызу»… — процитировала она, и на её губах внезапно появилась странная, хищная усмешка. — Похоже, копыто того коня выбило из него не только дурь, но и остатки манер. Мой внук превратился в дикого зверя и заграбастал себе Северную Пташку прямо под носом у короля. — Но мама! — взмолился Мейс. — Ланнистеры сожгут Хайгарден! Тайвин потребует его голову! Это война! — Тайвин пускай подавится своим золотом, — отрезала Королева Шипов, захлопнув веер. — Лорас только что сделал то, о чем мы мечтали: он закрепил права на Север. Теперь Старк и Тирелл — это один кулак. Если Робб Старк станет Королем, мой внук станет его вторым лицом. Маргери, стоявшая у окна, тихо улыбнулась. Она знала, что Лорас-Волк не подчинится никаким письмам из дома. Брат вертуозно избавил её от намечающегося союза с Ренли, и что уж Джоффри тоже в пролете. Маргари, конечно, хотела бы быть королевой, но не у этого короля, не после того что он творил с бедной Сансой Старк. — Он не вернется, бабушка. Он теперь защищает свою «самочку». И, честно говоря, я бы не хотела быть тем человеком, который попробует её у него отобрать. Оленна посмотрела на внучку и кивнула. — Пиши ответ, Маргери. Скажи этому косматому недоразумению, что мы признаем его брак. И передай, что если он не пришлет мне голову того, кто посмеет угрожать его жене, я сама приеду на Север и скормлю его этим самым лютоволкам. Хайгарден начал готовиться к войне, но теперь это была война не за престол, а за Стаю. Когда до Джоффри дошло, кто именно лишил его «любимой игрушки», Красный Замок содрогнулся от его ярости. В его понимании Санса была собственностью короны, его личным заложником для пыток, и то, что какой-то «цветочный щеголь» выкрал её прямо у него из-под носа, стало для него личным оскорблением. — Лорас Тирелл?! — визг Джоффри эхом разнесся по тронному залу, заставляя гвардейцев вжимать головы в плечи. — Этот предатель, этот напудренный любитель роз украл мою невесту?! Он швырнул кубок с вином в стену, прямо над головой испуганного слуги. Его лицо пошло багровыми пятнами. — Они думают, что могут смеяться над королем?! Они думают, что северная девка может просто уйти?! Я соберу армию! Я сожгу Хайгарден до основания, а из этого Тирелла сделаю чучело и поставлю в своих покоях, чтобы он вечно смотрел, как я буду заставлять его сестру плакать! Серсея пыталась его успокоить, но Джоффри был в настоящей истерике. Для него самым болезненным было не то, что Санса сбежала, а то, что его променяли. Променяли на Лораса, которого он всегда считал лишь красивой декорацией. — Вызовите Пса! — орал Джоффри. — Почему Клиган позволил им уйти? Почему мои рыцари спали, когда этот вор крался по моим коридорам?! Когда же пришло известие о том, что Санса не просто сбежала, а вышла замуж за Лораса у чардрева, Джоффри окончательно потерял рассудок. Он приказал немедленно арестовать всех Тиреллов в городе, но было поздно — Маргери и её люди уже успели покинуть столицу под покровом ночи. — Она замужем... — прошептал Джоффри, и в его глазах блеснуло что-то по-настоящему безумное. — Значит, она теперь не просто изменница. Она — добыча. Я объявлю награду за их головы. И тот, кто принесет мне голову Лораса Тирелла, получит столько золота, сколько сможет унести. А Сансу... Сансу я хочу живой. Я хочу, чтобы она видела, как умирает её «рыцарь-цветов». Шатры Ренли Баратеона всегда напоминали скорее праздничную ярмарку, чем военный лагерь. Здесь пахло дорогим вином, жареными каплунами и лимонной водой. Но в тот вечер, когда прибыл гонец из Хайгардена, над золотыми знаменами с оленем словно пронеслась ледяная буря. Ренли сидел в своем кресле, лениво перебирая пальцами тяжелую золотую цепь на шее. Когда он вскрыл письмо и дошел до слов «женитьба» и «Санса Старк», его лицо, обычно сияющее безмятежной улыбкой, застыло. — Женился? — голос Ренли прозвучал тонко и надтреснуто. — Мой Лорас... женился на этой рыжей северной пташке? Он вскочил, опрокинув кубок с вином, и темно-красная лужа начала медленно расползаться по расшитому ковру. — Это абсурд! — выкрикнул он, меряя шагами шатер. — Лорас и девица? Это всё равно что заставить льва жевать траву! Его приложило копытом, его разум помутился, а эти северные дикари воспользовались его слабостью! Они втянули мою розу в свои лесные обряды! Его самолюбие, взлелеянное годами обожания со стороны «Рыцаря Цветов», было не просто задето — оно было растоптано. Ренли привык быть центром мира для Лораса. Он помнил каждый взгляд, каждый подарок, каждую клятву. Мысль о том, что Лорас теперь защищает Сансу Старк с той яростью, которой раньше не было в его изнеженном сердце, жгла Ренли сильнее огня. — «Моя леди жена», — процитировал он из письма, и его губы скривились в брезгливой гримасе. — Он никогда не называл женщин так. Он вообще едва их замечал! Политическая картина, которую Ренли так тщательно выстраивал, рассыпалась как карточный домик. Он планировал использовать Тиреллов как свой главный щит, но теперь Лорас — его самый верный меч — оказался привязан к «мятежному» Королю Севера кровными узами, о которых Ренли никто не спросил. — Вызовите мейстера! — приказал он, едва сдерживая дрожь в руках. — Пишите ответ. Немедленно. Он сел за стол, и перо заскрипело по пергаменту. Ренли писал не лорду Тиреллу, а своему Лорасу. Письмо было полно намеков, старых шуток и напоминаний о тех ночах в Хайгардене, когда шелк был мягким, а мир принадлежал только им двоим. «Твой разум в тумане, милый друг, — выводил он. — Северный холод заморозил твое сердце, и ты забыл, кто твой истинный союзник и... защитник. Брось эту глупую затею. Твой брак — лишь сон, вызванный травмой. Возвращайся ко мне, и я помогу тебе вспомнить, кто ты на самом деле». Ренли запечатал письмо личным воском. Он был уверен: стоит Лорасу прочесть эти строки, стоит ему почувствовать аромат его любимых благовоний на бумаге, и «дикий порыв» пройдет. Он не мог допустить, чтобы его Лорас остался в лапах северных волков. — Отправьте гонца, — бросил он капитану гвардии. — И скажите ему: если он вернется без ответа, пусть лучше вообще не возвращается. Ренли откинулся на спинку кресла, глядя на пламя свечи. Он еще не знал, что его письмо попадет в руки не «Рыцарю Цветов», а Волку, который при встрече с гонцом лишь принюхается и спросит: «Мясо привезли? Нет? Тогда зачем ты здесь, пахучий человечек?» Лорас-Волк сидел на высоком холме, глядя на огни военного лагеря, раскинувшегося внизу. В его родном Десятом Королевстве жизнь была чередой побегов, вечного голода и одиночества. Там у него когда-то, в почти забытом детстве, была семья, но память о ней стерлась, оставив лишь привычку рассчитывать только на свои клыки и удачу. А здесь... здесь всё было иначе. Он коснулся пальцами грубой кожи своего доспеха. В этом мире у него внезапно появилось всё, о чем бродячий пес не смел и мечтать. У него была Маргери — самая лучшая сестра на свете, которая видела его странности, но не отвернулась, а стала его верным вторым номером. У него были родители и даже эта ужасная бабуля Оленна, которая хоть и кусалась словами, но пахла силой и старой, мудрой альфой. И, конечно, у него была Санса. Его пара. Его рыжая самочка, которую он выкрал из самого сердца опасности. Волк запрокинул голову, глядя на огромную северную луну. Ему здесь определенно нравилось больше. Еда была жирнее, враги — понятнее, а за его спиной теперь стояла мощь великого дома. Но самое главное было впереди. Он представил, как пройдет время, как Санса перестанет его бояться и привыкнет к его диким повадкам. Он видел это в будущем: их общая палатка, запах хвои и маленькие, копошащиеся в мехах щенки. Его собственные дети, в которых смешается кровь северных волков и его безумная искра из другого мира. Тогда он станет по-настоящему настоящим Вожаком. Не по праву рождения, не по титулу «рыцаря», а по праву силы. Он соберет свою собственную, самую верную стаю, и горе тому оленю или льву, который встанет у них на пути. Вестерос еще не знал, что бывает, когда во главе великого дома встает настоящий хищник, который наконец-то обрел дом. — Ну что, старый мир, — пробормотал он, оскалив зубы в довольной улыбке. — Кажется, я здесь задержусь. И здесь будет только лучше.