Волк из Хайгардена

Волк честно старался. Он кивал Оленне, когда та рассуждала о политике, он терпел удушливые объятия Ренли и даже научился не рычать на слуг, приносящих пересоленное мясо. Но когда на площади перед Великой септой Бейлора голова Эддарда Старка покатилась по помосту, а толпа взревела от жажды крови, внутри Лораса что-то окончательно лопнуло. Для всех это был конец игры престолов. Для Волка это было нападение на Стаю. — Лорас, мы уезжаем! Сейчас же! — Маргери вцепилась в его рукав, её лицо было бледным как полотно. — Хайгарден сворачивает знамена, здесь больше нельзя оставаться! — Поезжай, Мардж, — Лорас-Волк мягко, но непреклонно отстранил её руку. — Я догоню. У меня тут... незаконченное дело. Маргери видела его глаза — они больше не были карими глазами её брата. В них горел тот самый желтый, хищный огонь из Десятого Королевства. Она поняла: спорить бесполезно. Ночью Красный Замок напоминал растревоженный муравейник. Стража Ланнистеров праздновала победу, заливаясь вином. Лорас не крался как рыцарь — он двигался как тень. Он знал запах Сансы: лимонные пирожные, высохшие слезы и холодный северный страх. Он нашел её в высокой башне, запертую, как ягненка перед забоем. Когда дверь скрипнула, Санса вскрикнула, забиваясь в угол. — Тсс, — Лорас-Волк шагнул из темноты, сорвав с себя опостылевший шелковый плащ Тиреллов. — Тихо, маленькая рыжая девица. Помнишь, что я говорил? Мы, волки, существа преданные. — Сир Лорас? — она смотрела на него расширенными глазами. — Вы... вы пришли меня спасти? Но вас убьют! Джоффри прикажет... — Джоффри пусть приказывает своим куклам, — Лорас оскалился, и в лунном свете это выглядело пугающе. — А я забираю своё. У тебя на плаще был волк, а волки не сидят в клетках. Он не стал ждать согласия. Волк подхватил её на руки, удивляясь, какая она легкая — почти как пушинка. Он не пошел через главные ворота. Он знал секретные лазы и сточные канавы, которые учуял еще в первый день прибытия. Через час они уже были за стенами города. У опушки леса их ждал его конь, нервно бивший копытом. Волк вскочил в седло, усаживая Сансу перед собой. — Куда мы едем? — прошептала она, дрожа от ночного холода. — Домой, — коротко бросил он, пришпоривая коня. — Туда, где пахнет снегом. Твой брат собирает армию на Севере, и поверь мне, Санса, он очень удивится, когда его сестру привезет «цветочный рыцарь», который умеет выть на луну. Путь на Север был долгим, холодным и… пробуждающим. Сначала Волк думал, что это просто очередная миссия по спасению «прекрасной дамы» из его привычного репертуара. Но с каждым днем, проведенным в лесах, вдали от шелков Хайгардена и вони Королевской Гавани, человеческое в нем окончательно отступало под натиском звериного. Санса была идеальной. Она была тихой, пахла чистотой и весенними цветами, а главное — она смотрела на него так, как никто никогда во всех Девяти Королевствах. В её глазах он не был «пронырой» или «смешным парнем». Он был Героем. Однажды ночью, когда они грелись у костра где-то в Речных землях, Волк наблюдал, как Санса спит, завернувшись в его меховой плащ. Лунный свет падал на её рыжие волосы, и внутри него что-то утробно и властно заурчало. «Отдать её?» — подумал он, и сама мысль отозвалась физической болью в груди. — «Отдать её брату-королю? Отдать какому-нибудь другому лорду, который будет запирать её в замках и заставлять вышивать?» Он принюхался. Её запах теперь смешался с его собственным запахом — запахом костра и дикой охоты. Для волка это означало только одно: она помечена. Она — часть его мира. — Никакой я тебе не брат, Санса, — прошептал он в темноту, пробуя на вкус правду. — И я тебе не рыцарь из книжки. Он понял, что все его разговоры про «стаю» были лишь ширмой. Волку не нужен был «брат Эддард» или «друг Робб». Волку нужна была пара. Сильная, красивая, верная самочка, которая будет идти за ним след в след. И эта рыжая девица подходила на эту роль так, будто сами Боги (и Старые, и те, из его мира) создали её для него. Когда они достигли лагеря Робба Старка, Волк не спешил спешиваться. Он сидел в седле, прижимая Сансу к себе намного крепче, чем требовали правила приличия. Когда Робб, сияющий от радости и облегчения, бросился к ним, Волк вместо приветствия лишь неосознанно оскалился, заслоняя девушку своим телом. — Сир Лорас! — воскликнул Робб, не замечая странного напряжения. — Вы совершили невозможное! Моя сестра… — Моя, — негромко, но так, что у стоящего рядом лютоволка Серого Ветра встала дыбом шерсть, произнес Лорас. Санса вздрогнула, почувствовав, как рука «рыцаря» на её талии превратилась в стальной захват. Она подняла глаза и увидела, что Лорас смотрит на её брата не как союзник, а как хозяин, заявляющий права на добычу. Робб Старк замер, его рука, протянутая к сестре, повисла в воздухе. Вокруг них затих лагерь: тысячи воинов Севера и Трезубца смотрели на южного рыцаря, который только что бросил вызов их Королю. — Что? Лорас-Волк не шелохнулся. Он чувствовал, как под его ладонью бешено колотится сердце Сансы, и это лишь придавало ему уверенности. — Моя леди-жена. Он склонился к самому её уху, так что его горячее дыхание заставило её вздрогнуть. — Послушай меня, рыжая, — прошептал он так тихо, что слышала только она. — Твой брат теперь Король. А Королям нужны союзы. Как только ты переступишь порог его шатра, он станет смотреть на тебя не как на сестру, а как на разменную монету. Хочешь выйти замуж за какого-нибудь бородатого лорда из болот, который пахнет старой рыбой и тиной, только потому, что у него пять тысяч мечей? Санса застыла. Ужас перед Джоффри еще не остыл, а перспектива стать женой сурового и чужого знаменосца Робба заставила её сердце сжаться. Она посмотрела на Лораса — он был странным, он рычал и ненавидел шелк, но он выкрал её из ада. Лорас выпрямился в седле и посмотрел Роббу прямо в глаза, голос его теперь звучал громко и властно: — Мы обвенчались перед богами в лесу, Роберт Старк! — нагло соврал Волк, зная, что в этой неразберихе никто не проверит. — Она прошла со мной через огонь и погоню. Она моя леди жена. И если ты хочешь союза с Хайгарденом и мечей моего дома, тебе придется признать этот брак. Робб побледнел. Серый Ветер, стоявший у его ног, глухо зарычал, чувствуя исходящую от Лораса угрозу. — Санса? — голос Робба дрогнул. — Это правда? Лорас чуть сильнее сжал её талию, его пальцы ободряюще коснулись её руки. Он не был рыцарем из её сказок, он был хищником, который решил забрать её в свою стаю навсегда. — Мы готовы повторить клятвы при свидетелях, — прошептала девушка. Санса произнесла это едва слышно, но в наступившей тишине лагеря слова прозвучали как гром. Она не смотрела на брата — она смотрела на Лораса, чья рука на её талии была единственной надежной вещью в этом рушащемся мире. Робб Старк пошатнулся, словно его ударили в грудь. Его сестренка, его маленькая Санса, которая всегда слушалась старших и мечтала о принце на белом коне, сейчас стояла плечом к плечу с этим странным, диким рыцарем. — Мы готовы повторить клятвы при свидетелях, — тверже повторила она, чувствуя, как Лорас-Волк довольно заурчал где-то в глубине груди. Волк ликовал. Он победно оглядел северных лордов, которые уже начали перешептываться. «Самочка выбрала вожака», — билось у него в голове. Теперь Робб не мог просто забрать её, не оскорбив достоинство Тиреллов и не нарушив законы богов. А это значило... Да много чего значило, что Тиррелы не будут в союзе со шпагоглотателем Ренли, ведь Лорас зять северного короля. И сестрёнку ониуберег от союза с Джоффри, ведь за его Лораса голову объявлена награда. Вообщем он везде молодец. — Вы слышали?! — Лорас-Волк вскинул голову, сверкая глазами. — Разводите костер или ведите нас к вашему чардреву! Мы закрепим этот союз прямо сейчас. И передайте моему отцу в Хайгарден: у него теперь есть невестка-волчица. Он спрыгнул с коня и, не дожидаясь помощи слуг, сам снял Сансу с седла, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она растворится в воздухе. Робб медленно опустил меч. Он видел, что между ними произошло нечто, чего он не понимал. Это не было похоже на куртуазную любовь южных песен. Это пахло опасностью и первобытной связью. — Хорошо, — глухо произнес Робб. — Если такова воля моей сестры... Сегодня вечером, перед лицом Старых Богов. Но помни, Тирелл: если ты обидишь её, ни Хайгарден, ни твои розы тебя не спасут. Лорас-Волк лишь оскалился, обнажая зубы в дерзкой улыбке. — Обидеть её? Да я скорее сам себе глотку перегрызу. Свадьба у чардрева в ночном лесу мало напоминала изысканные торжества Хайгардена. Вместо сотен свечей — костры, вместо ароматов благовоний — резкий запах сосновой смолы и свежего снега. Лорас-Волк стоял перед огромным деревом с ликом, вырезанным на коре. Кроваво-красные листья чардрева шелестели над головой, и ему казалось, что само дерево принюхивается к нему, узнавая «своего». На нем больше не было шелка — Робб распорядился выдать ему тяжелый кожаный доспех и меховой плащ, в которых Волк наконец-то почувствовал себя в своей тарелке. Когда Сансу подвели к нему, она была похожа на духа зимы. Бледная, с пылающими рыжими волосами, она дрожала — то ли от холода, то ли от осознания того, что её жизнь бесповоротно меняется. — Кто выдает невесту? — гулким эхом разнесся голос северного септона (или того, кто исполнял его обязанности у древа). — Робб Старк, Король Севера, брат её, — твердо ответил Робб, глядя на Лораса с нескрываемым подозрением. Лорас-Волк сделал шаг вперед. В этот момент его человеческая маска почти сползла. Он не поклонился — он просто подошел к Сансе и взял её за руки. Его ладони были горячими, почти обжигающими. — Санса из дома Старков, согласна ли ты разделить свою охоту с этим человеком? — прозвучал вопрос. Она подняла глаза. В зрачках Лораса отражалось пламя костров, и в этом свете они казались абсолютно желтыми. Он не был принцем. Он был зверем, который вырвал её из клетки и теперь предлагал ей весь мир — дикий и опасный. — Согласна, — выдохнула она. — А ты, Лорас из дома Тиреллов? — Клянусь, — прорычал он, и этот звук заставил коней на коновязи испуганно заржать. — Клянусь защищать её, кормить её и перегрызть хребет любому, кто посмотрит на неё косо. Отныне мы одной крови. Мы — стая. Вместо положенного по южным обычаям целомудренного поцелуя, Лорас-Волк притянул её к себе и с силой уткнулся носом в её шею, жадно вдыхая запах её кожи, помечая её перед всеми этими суровыми северянами как свою законную добычу. Северяне зашумели, ударяя мечами о щиты. Робб Старк стоял неподвижно, видя, как его сестра прижимается к «рыцарю», который только что по-собачьи зарычал от удовольствия. Когда церемония закончилась и их повели к шатру, Лорас наклонился к Сансе и прошептал: — Ну всё, рыжая. Теперь ты официально замужем за самым плохим парнем в этом лесу. Ты же не передумала? Внутри палатки пахло кожей, звериными шкурами и затихающим лагерем снаружи. Санса стояла у самого края расстеленной постели, судорожно сжимая пальцы. Она была воспитана на рассказах о «долге жены», а после ужасов Королевской Гавани любая близость казалась ей лишь новой формой плена. Она дрожала так сильно, что зубы стучали. Лорас-Волк, который уже успел скинуть тяжелые сапоги и кожаный жилет, обернулся и замер. Он видел её насквозь: этот запах липкого, холодного страха бил ему в нос сильнее, чем любые духи. — Спи, рыжая, — бросил он, по-хозяйски заваливаясь на шкуры и закидывая руки за голову. — Ложись с другого края и закрывай глаза. Не трону я тебя. Санса замерла, недоверчиво глядя на него. Она ждала чего угодно — требований, грубости, рыцарских клятв, но не этого ленивого безразличия. — Что? — переспросила она, и в её голосе смешались облегчение и странное, почти девичье задетое самолюбие. — Но мы же... мы только что поклялись. Почему? Волк приоткрыл один глаз. Желтый отблеск костра в его зрачках сделал его взгляд почти нечеловеческим. Он оглядел её — тонкую, хрупкую, с испуганными глазами ребенка, которому пришлось слишком рано повзрослеть. — Подрасти сначала, — хмыкнул он, отворачиваясь к стенке палатки. — Ты же совсем щенок, Санса. У тебя даже голос дрожит, как у перепуганной перепелки. Волку нужна пара, а не дрожащий комок шерсти. Он похлопал рукой по меху рядом с собой. — Я выкрал тебя не для того, чтобы пугать по ночам. Мне нужно, чтобы ты начала есть, перестала плакать и научилась скалиться. А пока — просто спи. Я буду охранять вход. Санса медленно, стараясь не шуметь, прилегла на край постели, накрывшись краем плаща. Впервые за много месяцев она почувствовала себя не «добычей» или «заложницей», а кем-то, о ком просто заботятся. — Спокойной ночи... Лорас, — прошептала она в темноту. — Спи уже, — донеслось в ответ довольное ворчание, больше похожее на низкий рокот сытого зверя.