Вдвоём под прицелом

На следующий день в квартире царила нервная тишина. Роберт и Гриша почти не спали — лежали обнявшись, курили один косяк за другим и молчали. Валя вернулась утром, увидела их красные глаза и сразу всё поняла. — Сегодня лучше не выходить, — тихо сказала она. — Я схожу за продуктами. Она ушла, а они остались. Роберт сидел на кухне, Гриша — на краю кровати. Воздух был тяжёлым. Внезапно в дверь громко постучали. — Полиция! Открывайте! У нас ордер на обыск! Гриша подскочил как ужаленный. Роберт мгновенно оказался на ногах. — Бля, быстро! Они метнулись по квартире. Роберт схватил остатки травы и маленький пакет с «кладом», который ещё не успели полностью избавиться, и сунул Грише в руки. — Выкидывай в унитаз! Всё! Гриша побежал в туалет. Роберт кинулся к входной двери — Валя как раз возвращалась с пакетами и замерла в коридоре. Стук стал сильнее, дверь уже тряслась. — Открывайте, или мы взломаем! Роберт схватил Валю за руку и втолкнул в спальню. — Ложись на пол за кроватью и не высовывайся! Гриша выскочил из туалета — бледный, руки дрожат. — Всё спустил, но запах остался… — В шкаф! Оба! Они втроём втиснулись в узкий платяной шкаф Вали. Дверцы закрыли не до конца. В темноте было тесно до боли — тела прижаты друг к другу, дыхание горячее и частое. Роберт стоял посередине, одной рукой обнимая Гришу за талию, другой — прижимая Валю к себе. Дверь квартиры с треском выломали. Тяжёлые ботинки затопали по коридору. Голоса ментов заполнили пространство: — Плаудис! Ляхов! Выходим с поднятыми руками! Они обыскивали квартиру грубо и быстро: переворачивали вещи, выдвигали ящики, стучали по стенам. Один мент зашёл в спальню, открыл шкаф на пару сантиметров — Роберт замер, сердце колотилось в ушах. Гриша вцепился в его руку так сильно, что ногти впились в кожу. Мент посветил фонариком внутрь, но не увидел их за одеждой. Захлопнул дверцу и пошёл дальше. Десять минут ада. Каждый звук казался концом. Гриша дрожал всем телом, уткнувшись лицом в грудь Роберта. Валя тихо плакала, прижимаясь к его спине. Наконец менты начали уходить. — Чисто. Никого. Но запах травы свежий. Они были здесь недавно. Дверь захлопнулась. Тишина. Они ещё минуту стояли в шкафу, не веря, что всё кончилось. Потом Роберт медленно открыл дверцу. Все трое вывалились наружу — бледные, потные, трясущиеся. Валя села на пол, обхватив колени. — Я не выдержу ещё раз такое… Гриша стоял, тяжело дыша. Его взгляд метнулся к Роберту — в нём был страх, облегчение и что-то дикое. Он резко развернулся к Роберту, схватил его за лицо обеими руками и впился в губы жёстким, голодным поцелуем. Роберт ответил спокойно, но глубоко, обнимая его за талию. — На кухню, — выдохнул Гриша ему в рот. Голос был низкий и требовательный. Он практически потащил Роберта за собой, прижал спиной к стене кухни и сразу полез рукой ему в штаны. Роберт тихо усмехнулся, расслабленно положив руки ему на бёдра. — Ты сегодня злой, Буда… — Заткнись, — рыкнул Гриша и стянул с него штаны вместе с трусами. — Я хочу тебя. Сейчас. Он плюнул на руку, быстро смазал Роберта и повернулся к нему спиной, опираясь руками о стол. Сам задрал свою футболку и посмотрел через плечо. — Трахни меня. Жёстко. Прямо сейчас. Роберт не стал спорить. Он встал сзади, одной рукой обхватил Гришу за бедро, а второй направил себя и медленно, но уверенно вошёл. Гриша громко застонал, выгнувшись. — Да… вот так… глубже… Роберт начал двигаться — спокойно, размеренно, но глубоко, держа Гришу за бёдра. Гриша сам толкался назад, требуя больше. — Сильнее, Берт… еби меня сильнее, сука… Роберт ускорился, но всё так же расслабленно, без злости — просто глубоко и ритмично. Гриша стонал громко, почти рычал, сам дроча себя одной рукой. Валя сидела в коридоре и слышала всё: тяжёлое дыхание Роберта, требовательные стоны Гриши, шлепки кожи. — Я тебя люблю… бля… сильнее… — выдохнул Гриша, когда Роберт особенно глубоко вошёл. Гриша кончил первым — с громким стоном, пачкая стол и свою руку. Роберт вошёл ещё глубже и кончил внутри него с тихим, низким выдохом, прижимаясь грудью к его спине. Они сползли по стене на пол. Роберт обнял Гришу сзади, спокойно и нежно целуя его в шею и плечо. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Гриша кивнул, всё ещё тяжело дыша. — Теперь в порядке… Валя молча встала и ушла в свою комнату, закрыв дверь. Роберт продолжал спокойно гладить Гришу по животу, прижимая его к себе. — Мы едва не попались… но мы вместе. Гриша повернул голову и поцеловал его — уже мягче. — Вместе… до конца. Облава прошла. Времени осталось совсем мало.

***

Вечером Валя вышла из своей комнаты. Глаза красные, но голос дрожал от решимости. — Роберт, нам нужно поговорить. Сейчас. Они втроём оказались на кухне. Валя посмотрела на Роберта, потом на Гришу и тихо, но твёрдо сказала: — Я до сих пор люблю тебя, Берт. Не так сильно, как раньше, но люблю. Когда я слышу, как ты с ним… когда вижу, как ты на него смотришь… мне очень больно. Я знаю, что сама виновата в том, что разбила тебе сердце тогда. Но я до сих пор хочу быть с тобой. Хотя бы иногда. Гриша, который стоял в дверях, взорвался мгновенно. — Ты серьёзно?! — заорал он. — Ты ему сердце разбила, а теперь говоришь, что всё ещё его хочешь?! Сука! Он резко шагнул вперёд и толкнул Роберта в грудь обеими руками. — А ты?! Стоишь и молчишь?! Она тебе в любви признаётся, а ты даже слова сказать не можешь?! Роберт спокойно отступил на шаг. — Гриш, успокойся. — Не успокоюсь! — Гриша снова толкнул его, уже сильнее. — Ты с ней спал! А теперь я для тебя кто?! Вторая сучка?! Валя попыталась встать между ними. — Ребята, пожалуйста, не надо… Гриша в ярости оттолкнул её рукой, чтобы добраться до Роберта. Валя потеряла равновесие, ударилась плечом об угол стола и упала на пол. Она не закричала — просто села в углу кухни, прижав руку к ушибленному плечу, и замерла в шоке. Гриша даже не заметил. Он набросился на Роберта, толкнул его изо всех сил. Роберт потерял равновесие и сел на пол, прислонившись спиной к стене. В следующую секунду Гриша оседлал его, прижав коленями к полу. Глаза у него горели безумной смесью ярости и желания. — Ты мой! — почти прорычал он. — Только мой! Понял?! Он резко стянул с себя и с Роберта штаны, плюнул на руку и, не давая тому ничего сказать, сам насадился на его член. Роберт тихо выдохнул, но не сопротивлялся. Гриша начал двигаться жёстко, агрессивно, сверху вниз, будто хотел доказать всему миру, что Платина принадлежит только ему. Руки вцепились в плечи Роберта, ногти впивались в кожу. — Скажи, что ты мой… — рычал он, ускоряясь. — Скажи! Роберт спокойно обхватил его за бёдра, помогая двигаться, но голос оставался низким и расслабленным: — Я твой, Гриш… только твой. Валя сидела в углу кухни, прижав колени к груди. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами. Слёзы текли по её щекам беззвучно. Она закрыла лицо руками, но всё равно слышала всё: тяжёлое дыхание, громкие стоны Гриши, шлепки кожи, рычание «ты мой… ты мой…». Гриша трахал себя на Роберте жёстко и отчаянно, будто пытался выебать из него всю память о Вале. Роберт держал его за талию, спокойно и сильно, не пытаясь взять контроль. Гриша кончил первым — с громким, почти злым стоном, пачкая футболку Роберта. Роберт вошёл глубже и кончил внутри него с тихим низким выдохом. Гриша тяжело рухнул на грудь Роберту, всё ещё сидя на нём. Дыхание было рваным. — Ты мой… — прошептал он уже тише. — Только мой… Роберт обнял его одной рукой, второй спокойно погладил по спине. — Только твой. Валя сидела в углу, закрыв лицо руками, и тихо плакала. Слёзы капали сквозь пальцы на пол. Она не сказала ни слова. Гриша наконец слез с Роберта, натянул штаны и, не глядя на Валю, ушёл в зал. Роберт остался сидеть на полу ещё минуту, потом медленно встал, подошёл к Вале и присел рядом. — Прости… — тихо сказал он. Валя только покачала головой, не открывая лица. Ревность вырвалась наружу. Разрыв едва не случился. Но теперь всё стало ещё больнее и сложнее. А времени до ареста оставалось меньше суток.