Сильверия: Наследница Серебряного Света

Служанка бесшумно скользнула в королевские покои. С привычным почтением она развела тяжелые парчовые шторы, и в комнату хлынул ослепительный свет, заливая мраморный пол. Но когда она обернулась к огромной кровати с резным изголовьем, крик застрял у неё в горле. Постель была пуста, а парадное платье осталось нетронутым на манекене. Дворец, сердце одного из величайших королевств людей, содрогнулся. Мирный утренний покой сменился хаосом: по коридорам гулко зазвучал топот сапог тяжелой гвардии, во дворе затрубили рога, а гонцы уже седлали коней. Паника распространялась подобно лесному пожару. Дочь великого короля, надежда престола — принцесса Сильверия исчезла. А в это время «пропавшая» принцесса — то есть я — была уже далеко от высоких стен и строгих взглядов отца. Мои ладони, привыкшие к шелку, теперь сжимали кожаный повод. Впереди, за синей дымкой лесов, высились горы, в которых решалась судьба Средиземья. Я знала, что за мной пошлют лучших ищеек, но возвращаться не собиралась. Гномы, драконы, пророчества... какое мне дело до дворцового этикета, когда мир вокруг начинает меняться? Солнце клонилось к закату, окрашивая склоны холмов в багрянец. Гномы, уставшие после долгого перехода, ворчали под тяжестью своих мешков, а Бильбо в очередной раз мечтал о втором завтраке. Гэндальф шел впереди, опираясь на посох, и вдруг замер, подняв руку. Отряд мгновенно стих. Торин положил ладонь на рукоять меча. Из-за вековых сосен, прямо на дорогу, вышла всадница. Ее плащ был покрыт дорожной пылью, но осанка выдавала в ней ту, кто привык повелевать, а не подчиняться. Это была Сильверия. Гномы настороженно переглянулись, но Гэндальф не шелохнулся. Он смотрел на принцессу из-под густых бровей, и в его глазах вспыхнуло узнавание. — Ты проделала долгий путь, — пророкотал маг, и в его голосе не было удивления, только глубокая, печальная мудрость. — Твой отец выставил заслоны на юге, но ты выбрала тропы, о которых он давно забыл. Я спрыгнула с коня и выпрямилась, глядя магу прямо в глаза. — Мой отец хранит корону, Гэндальф. А я ищу то, что он потерял много лет назад. Ты знал мою мать. Ты чувствуешь её след во мне. Маг медленно кивнул, его взгляд смягчился. — Ты похожа на неё больше, чем сама думаешь, Сильверия. Не только лицом, но и светом, который не спрятать под дорожным плащом. Но путь, на который ты ступила, ведет к Одинокой горе, и тени там становятся всё гуще. — Кто это? — грубо прервал их Торин, выступая вперед и подозрительно оглядывая «высокую гостью». — Нам не нужны лишние рты, тем более девчонка из людских королевств. Гэндальф едва заметно улыбнулся, глядя на Торина: — О, поверь мне, Дубощит, эта «девчонка» владеет собой лучше многих твоих воинов. И её судьба вплетена в твою крепче, чем ты можешь представить. Торин фыркнул, недовольный загадками мага, но Сильверия даже не взглянула на него. Её спокойствие подействовало на гномов сильнее, чем любая угроза. Она молча подошла к костру, и в свете пламени на её пальце блеснуло кольцо — старое, необычной работы, с камнем, который, казалось, впитывал свет огня, превращая его в холодное лунное сияние. Гэндальф на мгновение задержал взгляд на её руке, и его брови дрогнули. Он узнал это кольцо. Он помнил, чьи руки носили его до того, как оно перешло к Сильверии. — Значит, ты сохранила его, — тихо произнес маг. — Это единственное, что у меня осталось, кроме имени, — ответила Сильверия, присаживаясь у огня. Гномы, привлеченные её невозмутимостью, начали понемногу расслабляться. Фили и Кили с любопытством поглядывали на её меч — длинный, изящный, с рукоятью, обтянутой кожей, потёртой от частых тренировок. Это был не декоративный клинок придворной дамы. Это было оружие, которое знало вкус крови. — И что, принцесса, — подал голос Двалин, скептически оглядывая её тонкую фигуру, — ты действительно думаешь, что сможешь махать этой железкой в настоящей схватке? Или ты привыкла только резать торты на балах? Сильверия медленно подняла взгляд. Она не стала спорить. Вместо этого она молниеносным движением, которое глаз едва успел уловить, выхватила меч и подбросила в воздух маленькую веточку, летевшую в костер. Раздался едва слышный свист стали — и две ровные половинки упали в угли. Она вложила меч в ножны так же плавно, словно это было продолжением её руки. В лагере воцарилась тишина. Даже Торин слегка приподнял бровь, оценив технику. — Торты я предпочитаю есть, — спокойно заметила Сильверия, глядя в огонь. — А этим мечом я прокладываю себе путь к правде. Гэндальф, мы уходим на рассвете? Маг, попыхивая трубкой, довольно кивнул: — На рассвете. И боюсь, дорога к твоей матери будет куда опаснее, чем поиски золота под горой. После демонстрации мастерства с мечом в лагере стало тише. Гномы начали перешёптываться, но Сильверия чувствовала на себе пристальный взгляд Гэндальфа. Маг встал и подошёл к ней, когда остальные уже начали устраиваться на ночлег. — Ты ищешь женщину, которая ушла в тени, — тихо сказал Гэндальф, глядя на кольцо на её пальце. — Но тени сейчас сгущаются повсюду, Сильверия. Твой путь и путь этих гномов — это одна и та же дорога, хотя цели у вас разные. Сильверия коснулась холодного металла кольца. — Ты хочешь сказать, что я не найду её, если не помогу им? — Я хочу сказать, что в одиночку ты не пройдешь через то, что пробуждается на Востоке, — Гэндальф указал посохом на восток, где небо было темнее обычного. — Помоги Торину Дубощиту вернуть его дом. Стань их щитом и мечом, когда придет нужда. И тогда, когда Эребор снова станет великим, тайны твоей матери сами выйдут тебе навстречу. Кровь королей обязывает к защите слабых и помощи изгнанникам. Сильверия посмотрела на спящих гномов, на ворчащего во сне Бильбо и на Торина, который сидел у углей, в одиночестве перебирая свои мысли. — Хорошо, — она встала и подошла к Торину. Король-под-Горой поднял на неё тяжелый, подозрительный взгляд. — Торин, сын Траина. Я не ищу вашего золота. Но мой меч и моё знание этих земель принадлежат вашему отряду, пока мы не достигнем горы. Я помогу тебе вернуть твое королевство, если ты примешь мою помощь. Торин долго молчал, оценивая силу в её глазах. — Мы идем туда, где погибают целые армии, принцесса, — наконец произнес он. — Но если ты готова рискнуть головой за чужое золото... что ж. Твой клинок нам пригодится. Только не жди, что я буду защищать тебя больше, чем любого из моих парней. — Мне не нужна защита, Дубощит, — спокойно ответила Сильверия, слегка коснувшись эфеса меча.  Дождь лил не переставая, превращая землю в липкую кашу. Когда Фили и Кили вернулись с известием о свете костра вдалеке, Сильверия резко подняла голову. Ветер донес до нее тяжелый, приторно-сладкий запах гнили и немытых тел. Так пахнет только одно — тролли. — Не нравится мне этот свет, — тихо проговорила она, коснувшись плеча Бильбо, когда тот собрался идти на разведку вместе с гномами. — Лес здесь старый, и в нем затаилось то, что не любит гостей. Но гномы были слишком голодны и измотаны, чтобы слушать предостережения. Торин отдал приказ разведать обстановку, и Бильбо, подталкиваемый Фили и Кили, скрылся в зарослях. Сильверия не стала ждать. Она бесшумно, словно тень, двинулась следом за ними, стараясь держаться поодаль от шумных гномов. Её меч был наполовину вынут из ножен, а кольцо на пальце внезапно стало обжигающе холодным — верный знак опасности. Когда она добралась до поляны, сцена была плачевной: три огромных, вонючих тролля спорили о том, как лучше приготовить гномов, которые уже барахтались в мешках. Бильбо, бледный как полотно, пытался что-то придумать, но его маленькие руки дрожали. — На вкус они будут как подошва! — гремел один из монстров, занося огромную лапу над очередным гномом. В этот момент Сильверия поняла: время дипломатии вышло. Гэндальфа не было рядом, и ответственность легла на её плечи. Она не стала кричать или бросаться в лобовую атаку — против трех троллей это было бы самоубийством. Она зашла с тыла, используя густую тень деревьев. Её целью был самый крупный тролль, который держал верёвку от мешков. — Эй, вы, любители тухлятины! — голос Сильверии прозвучал чисто и звонко, разрезая ночную тишину. Тролли замерли и начали глупо оглядываться. Сильверия не дала им опомниться. Прыжком, которому позавидовал бы горный барс, она оказалась за спиной у одного из них. Серебряный клинок сверкнул в свете костра, глубоко вонзившись в сухожилие под коленом монстра. Тролль взревел, рухнув на землю, и в лагере начался настоящий хаос. Сильверия кружилась среди монстров, её меч оставлял глубокие раны на их шкурах, но грязь под ногами и проливной дождь сыграли свою злую шутку. Когда она замахнулась для очередного удара, один из троллей — тот, что был похитрее — набросил на неё разодранную мешковину. Принцесса на мгновение запуталась, и этого хватило. Огромная, зловонная лапа сомкнулась вокруг её талии, сдавливая ребра так, что из легких выбило весь воздух. Меч со звоном упал в грязь. — Глядите-ка, какая птичка попалась! — прохрипел тролль, поднося Сильверию к самому лицу. — У неё косточки тонкие, хрустеть будут знатно! Сильверия стиснула зубы, превозмогая боль, и её рука невольно сжала кольцо матери. В этот миг камень в перстне вспыхнул яростным, чистым светом. Тролль взревел, ослепленный, но хватку не разжал. Гномы в мешках в ужасе закричали, Торин рвался из пут, видя, как принцесса гибнет прямо у них на глазах. И тут, когда казалось, что кости вот-вот сломаются, над поляной раздался громовой голос, от которого задрожали деревья: — РАССВЕТ ИДЕТ, И ОН ПРИНЕСЕТ ВАМ СМЕРТЬ! На вершине скалы возник силуэт Гэндальфа. Он с силой ударил посохом о камень. Раздался оглушительный треск, огромный валун раскололся надвое, и первые лучи восходящего солнца пронзили лесную чащу, точно золотые копья. Тролль, державший Сильверию, замер. Его серая кожа начала стремительно бледнеть, превращаясь в холодный, шершавый камень. Пальцы, только что сжимавшие её тело, онемели и застыли. Сильверия почувствовала, как живое тепло врага исчезает. Через секунду она уже висела в каменном капкане. Гэндальф быстро спустился вниз. — Держись, девочка, — прошептал он, помогая ей выбраться из окаменевших объятий монстра. Сильверия скатилась на траву, жадно глотая воздух. Она была бледной, в синяках и грязи, но в её глазах не было страха — только решимость. Гномы, освобожденные магом, один за другим выбирались из мешков. Торин подошел к Сильверии и молча поднял из грязи её меч, протягивая его рукоятью вперед. В его взгляде больше не было пренебрежения. — Ты рисковала собой ради нас, Сильверия из королевства людей, — произнес он низким голосом. — Гномы Эребора умеют помнить такое. Гэндальф посмотрел на них двоих и на кольцо, которое всё еще слабо светилось на пальце девушки. — Нам нужно идти, — серьезно сказал он. — Тролли здесь были не одни. А это кольцо... оно пробудилось не просто так. Твоя мать знала, что этот свет укажет дорогу, когда наступит самая темная ночь.