Сильверия: Наследница Серебряного Света

Запах в пещере троллей был таким, что даже закаленные в боях гномы морщили носы. Смесь гнилого мяса, сырости и чего-то древнего, затхлого. Пока отряд жадно копался в грудах золотых монет и сундуках с провизией, я стояла чуть в стороне, чувствуя, как покалывает пальцы под кольцом. Гэндальф и Торин уже нашли свои клинки — Гламдринг и Оркрист. Эльфийская сталь слабо мерцала даже в этом мрачном месте. — Сильверия, — негромко позвал маг, стоя у дальнего, заваленного старым тряпьем угла. — Подойди. Здесь есть то, что не принадлежит ни троллям, ни гномам. Я подошла. Среди груды ржавых доспехов лежал небольшой ларец.  Прежде чем коснуться холодного ларца в вонючей пещере троллей, я на мгновение зажмурилась, и память услужливо перенесла меня на десять лет назад. Дворец тогда не казался мне клеткой. Он был полон смеха и запаха сушеной лаванды. Мне было семь, и я сидела на полу в личных покоях матери, наблюдая, как она расчесывает свои длинные волосы. — Мама, почему папа всегда запирает ворота на ночь? — спросила я, вертя в руках её серебряное кольцо. Мать замерла, её взгляд устремился куда-то вдаль, за высокие окна, в сторону синеющих гор. Она опустилась на колено рядом со мной и надела кольцо мне на большой палец — оно было мне безнадежно велико. — Твой отец хочет удержать мир в покое, Сильверия. Он думает, что если закрыть ворота, то тени не войдут внутрь. — Она коснулась моей щеки теплой ладонью. — Но мир меняется. И однажды тебе придется стать светом, который не побоится выйти этим теням навстречу. Помни: это кольцо хранит тепло тех, кто был до нас. Оно укажет путь, когда погаснут все остальные звезды. В ту ночь она поцеловала меня в лоб, а на утро её комната была пуста. Ни записки, ни прощания. Только кольцо, оставленное на моей подушке. Резкий окрик Торина заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность — сырую, зловонную пещеру, где Гэндальф протягивал мне найденный ларец. — Сильверия? Ты побледнела, — маг внимательно смотрел на меня. — Я в порядке, — я сглотнула комок в горле и протянула руку к ларцу. Серебряная лилия на крышке... точно такая же была вышита на том самом дорожном плаще, в котором мама ушла в ту ночь. Мои пальцы коснулись замка. Кольцо на моей руке — теперь уже впору взрослой девушке — внезапно завибрировало, откликаясь на близость ларца. — Она не просто ушла, — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает смесь боли и надежды. — Она оставила это для меня. Она знала, что я приду. Гэндальф положил руку мне на плечо. — Судьба ведет тебя странными тропами, дитя. Но помни: тролли не могли просто найти этот ларец. Они забрали его у кого-то. Я резко обернулась к Торину, который уже выходил из пещеры, пробуя вес своего нового меча, Оркриста. — Торин! — позвала я. — Как долго эти тролли жили здесь? Король гномов остановился, нахмурившись. — Года три, может, пять. А что? — Это значит, что тот, кто нес этот ларец, проезжал здесь совсем недавно по меркам королей, — я сжала рукоять кинжала, найденного внутри. — И я найду тех, кто это сделал. — Тогда тебе стоит поторопиться, — раздался голос Бильбо, который испуганно указывал на склон холма. — Там... там что-то движется! Гэндальф мгновенно переменился в лице. Из лесной чащи донесся затяжной, леденящий кровь вой. — Варги! — выкрикнул Торин, обнажая меч. — К оружию! Я спрятала дневник матери под доспех, прямо у сердца. Воспоминания закончились. Началась битва за жизнь. Вой варгов становился всё ближе, он буквально вибрировал в воздухе. Мы бежали по каменистому плато, и я чувствовала, как дневник матери бьется о мои ребра в такт каждому шагу. Это придавало мне сил. — Быстрее! — кричал Гэндальф, размахивая посохом. — Не останавливаться! Гномы, несмотря на свою приземистость, бежали на удивление быстро. Бильбо едва поспевал за ними, его маленькие ножки мелькали в высокой траве. Я бежала замыкающей вместе с Торином, прикрывая отряд. Мой новый кинжал — подарок матери из прошлого — был уже в руке. Внезапно из-за огромного валуна выскочил варг. Огромный зверь с облезлой шерстью и горящими желтыми глазами нацелился прямо на Бильбо. — Сильверия! — вскрикнул Ори. Я не думала. Тело само вспомнило все тренировки, которые я тайно проводила в лесах своего королевства. Я резко ушла в сторону, пропуская зверя мимо себя, и в прыжке вонзила серебряный кинжал ему в шею. Металл прошел сквозь шкуру как сквозь масло, и кинжал на мгновение вспыхнул тем же холодным светом, что и моё кольцо. Варг рухнул, не успев даже взвизгнуть. — Хороший удар, — бросил Торин, прорубая путь сквозь заросли, но времени на похвалу не было. На горизонте показались десятки наездников-орков. — Мы не удержим их на открытом месте! — Гэндальф оглядывался, ища путь к отступлению. — Сюда! Мы бросились к глубокой расщелине в скалах. Гномы один за другим ныряли в узкий проход, который казался тупиком. Я прыгнула последней, чувствуя на затылке горячее дыхание преследователей. Мы скатились по пологому склону вниз и замерли. Звуки погони внезапно стихли, сменившись чем-то совершенно иным. Свежестью воды, ароматом сосен и тихой, едва уловимой музыкой, которая, казалось, исходила от самих камней. Я подняла голову и затаила дыхание. Перед нами открылась долина Имладрис — скрытый в горах Ривенделл. В сумерках огни эльфийского поселения мерцали, как упавшие звезды. — Долина скрытого народа, — прошептал Бильбо с благоговением. Гэндальф облегченно вздохнул, но я заметила, как он украдкой взглянул на мой кинжал, который я всё еще сжимала в руке. — Твоя мать когда-то называла это место своим вторым домом, Сильверия, — тихо сказал маг, пока гномы с подозрением оглядывали изящные мосты и водопады. — Здесь мы найдем не только отдых, но и того, кто поможет тебе прочитать этот дневник. Лорд Элронд видит знаки судьбы яснее многих. Я смотрела на белые башни Ривенделла и чувствовала странное покалывание в кольце. Здесь, среди эльфов, тайна моей семьи должна была начать раскрываться. Но готова ли я была узнать, почему моя мать искала приюта у бессмертного народа? — Идемте, — Торин первым двинулся по мосту, хотя его лицо всё еще выражало недоверие к эльфам. — Но держите ухо востро. Эльфы коварны, даже если предлагают вино и песни. Я шла следом, чувствуя, как спокойствие этой долины смывает усталость и страх. Мое настоящее приключение только начиналось. Мы ступили на узкий каменный мост. Гномы сбились в кучу, ворча и покрепче сжимая топоры — они не доверяли эльфам, а те отвечали им высокомерными взглядами со скал. Но я чувствовала себя иначе. Воздух Ривенделла казался мне знакомым, словно я уже вдыхала его когда-то... в колыбельной, которую пела мама. Когда мы вышли на главную площадь, навстречу нам выехал всадник на сером коне. Лорд Элронд выглядел величественно и мудро, его взор был острым, как клинок. — Гэндальф, — поприветствовал он мага, а затем его взгляд медленно переместился на наш пестрый отряд и замер на мне. Я не склонила головы, как подобает принцессе сильного королевства людей, но почтительно кивнула. Элронд спешился, его глаза сузились, изучая моё лицо, а затем и кольцо на моей руке. — Нечасто в мою долину забредают призраки прошлого, — произнес он тихим, но глубоким голосом. — Ты удивительно похожа на свою мать, Сильверия. Только в её глазах было больше печали, а в твоих — я вижу сталь. — Вы знали её? — мой голос слегка дрогнул, несмотря на всю выдержку. — Она была гостьей в этих залах, когда твой отец еще не закрыл свои границы для всего мира, — Элронд сделал жест рукой, приглашая нас следовать за ним. — Но она ушла, оставив здесь больше вопросов, чем ответов. Твой отец ищет тебя? — Весь его гарнизон сейчас, должно быть, прочесывает леса, — ответила я, ощущая, как рука сама тянется к дневнику в потайном кармане. Вечер прошел в суматохе. Пока гномы пировали (и возмущались отсутствием мяса и обилием зелени), я стояла на террасе, глядя на водопады. Ночь над Ривенделлом была тихой и звездной. Гномы, наевшись эльфийской зелени и вдоволь наворчавшись, уснули, а Бильбо, очарованный красотой долины, бродил по террасам. Я же стояла в Высоком Чертоге, где Элронд и Гэндальф рассматривали карту Торина под лунным светом. — Лунные руны... — прошептал Элронд, проводя пальцем по проступающим на пергаменте знакам. — «Стойте у серого камня, когда пропоет дрозд...» Торин, стоявший чуть поодаль, скрестив руки на груди, лишь хмыкнул. Его интересовал путь к горе, а не поэзия. Когда Элронд закончил с картой, он повернулся ко мне. — Сильверия, — его голос звучал мягко, но в нем слышалась сталь. — Ты принесла с собой не только меч и кольцо, но и тень, которая преследует твою семью. Гэндальф сказал мне, что ты нашла дневник в пещере троллей. Я молча достала истрепанную кожаную книжицу и положила её на каменный стол. Элронд не стал открывать её сразу. Он положил ладонь на обложку, и кольцо на моем пальце снова отозвалось слабой вибрацией. — Твоя мать... — начал Элронд, — она была особенной женщиной. В её жилах текла кровь древних королей людей, тех, кто не боялся смотреть в глаза тьме. Твой отец, боясь потерять её, запер её в золотой клетке. Но дух её был свободен. Она искала ответы на вопросы, которые твой отец считал проклятыми. — Какие вопросы? — я подалась вперед, чувствуя, как колотится сердце. Элронд открыл дневник. Страницы были покрыты мелким, изящным почерком, местами размытым от сырости. — Она писала о возвращении древней силы на Востоке. О тени, которая пробуждается не в Одинокой горе, а в Дол Гулдуре. Она знала, что поход гномов — это лишь часть чего-то большего. И она искала способ... остановить это. — Значит, она ушла, чтобы сражаться? — я сжала рукоять кинжала на поясе. — Она ушла, чтобы найти союзников, — ответил Гэндальф, попыхивая трубкой. — Твой отец отказался слушать её предостережения. И она обратилась к тем, кто помнит древние союзы. К нам. К эльфам Лориэна. К Беорнингам. — В дневнике есть зашифрованные записи, — Элронд указал на нижнюю часть страницы. — Они написаны на языке, который знали лишь немногие из её рода. «Свет Серебряного Кольца укажет путь к Озеру, где покоится Звезда». — Звезда? Какая звезда? — я посмотрела на свое кольцо. — Твоя мать... она владела знанием о древних артефактах людей, — произнес Элронд с печалью. — Оружие или знание, способное противостоять тени. И, похоже, она спрятала его где-то... где-то недалеко от Озерного города или Эсгарота. После слов Элронда в Высоком Чертоге воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным шумом водопадов. Орков не было слышно — долина Имладрис надежно хранила своих гостей, окутывая их магией покоя. Я вышла на балкон, сжимая в руках дневник матери. Холодный ночной воздух приятно остужал разгоряченное лицо. Ответы, которые я получила, не принесли облегчения, лишь добавили тяжести на сердце. Значит, мама не просто бросила меня — она пыталась спасти всех нас от тени, которую отец отказывался замечать. — Она любила тебя, Сильверия, — тихий голос Гэндальфа заставил меня вздрогнуть. Маг стоял в тени колонны, пуская колечки дыма из своей трубки. — И то, что она оставила тебе это кольцо и дневник, — не случайность. Она знала, что наступит день, когда ты станешь достаточно сильной, чтобы закончить её дело. — А если я не справлюсь? — я посмотрела на свои руки. — Я всего лишь принцесса, сбежавшая из дома. — Ты — та, кто выбрала свой путь сама, — Гэндальф подошел ближе. — А это стоит десяти королевских указов. Завтра на рассвете мы уходим. Гномы не любят задерживаться там, где нет доброго эля и жареного мяса, а Торин... он чувствует зов Горы всё сильнее. Я кивнула. Сон не шел ко мне в эту ночь. Я провела её, листая страницы дневника при свете звезд, пытаясь запомнить каждое слово, каждый набросок руки матери. На следующее утро, когда туман еще окутывал подножия гор, отряд был готов к выходу. Гномы, вопреки обыкновению, вели себя тихо. Даже они чувствовали торжественность момента. Элронд вышел проводить нас к границе долины. — Путь ваш лежит через Мглистые горы, — произнес владыка Ривенделла, глядя на нас с высоты своего величия. — Будьте осторожны. Горы стали непредсказуемы, и древнее зло просыпается в их корнях. Он перевел взгляд на меня и на мгновение задержал его, словно хотел сказать что-то еще, но лишь едва заметно склонил голову. — Сильверия, помни о «Звезде». Твой путь приведет тебя к людям Озера. Там ты найдешь то, что ищешь, если твое сердце останется верным. Мы двинулись в путь. Ривенделл оставался позади, скрываясь за пеленой облаков. Впереди нас ждали суровые скалы и узкие тропы. Я шла рядом с Фили и Кили, которые пытались перешучиваться, чтобы разогнать утреннюю хмурость, но мой взгляд постоянно возвращался к вершинам гор. Подъем в горы оказался настоящим испытанием. Дорога в Ривенделл казалась прогулкой по саду по сравнению с этими узкими, скользкими тропами, где один неверный шаг мог стать последним. Ветер завывал в расщелинах, словно раненый зверь. Фили и Кили шли по обе стороны от меня, стараясь держаться поближе. Несмотря на холод и опасность, их неисчерпаемый оптимизм был единственным, что согревало в этом ледяном хаосе. — Знаешь, Сильверия, — прокричал Кили, пытаясь перекрыть гул ветра, — во дворцах людей, наверное, пол подогревают? Если вернемся, ты должна нас пригласить. Я планирую проспать неделю на шелковых простынях! — Если ты не переломаешь ноги на этих камнях, Кили, — отозвался Фили, ловко перепрыгивая через трещину в скале и протягивая мне руку, чтобы помочь. — Держись крепче, принцесса. Здесь порода ненадежная. Я приняла его руку, чувствуя мозолистую ладонь воина. — В моем дворце, Кили, простыни шелковые, но воздух там гораздо тяжелее, чем здесь, — ответила я, переводя дух. — Там каждый твой шаг расписан на годы вперед. Я бы променяла все балы мира на один этот поход... ну, может, без этого ледяного дождя. Братья переглянулись и улыбнулись. В их глазах я видела не просто уважение к «высокой гостье», а признание своего товарища. — Ты странная принцесса, — заметил Кили, поправляя свой лук за спиной. — Обычно девы из ваших легенд ждут в башнях, пока их спасут. А ты... ты сама лезешь в пасть к троллям и споришь с Торином. Мне это нравится. — Тише вы! — раздался впереди резкий голос Торина. — Слушайте горы. Мы замерли. Ветер внезапно стих, и наступила жуткая, давящая тишина. А затем раздался звук, который не был похож ни на гром, ни на обвал. Это был глубокий, утробный гул, идущий от самих скал. — Это не ветер... — прошептала я, чувствуя, как кольцо на пальце стало обжигающе холодным.  В этот момент гора напротив нас пришла в движение. Огромная глыба, которую мы принимали за вершину, медленно подняла «руку». Каменные Великаны начали свою битву. Земля ушла у нас из-под ног. Скала, на которой мы стояли, качнулась. Я почувствовала, как соскальзываю в пропасть, но в ту же секунду сильные руки вцепились в мой дорожный плащ. — Держу! — выдохнул Фили, вжимаясь спиной в камни и удерживая меня. — Кили, хватай её за руку! Кили рванулся вперед, и вдвоем они втащили меня на узкий уступ, буквально закрывая своими телами от летящих осколков камня. Мы лежали, прижавшись друг к другу, пока над нашими головами пролетали валуны размером с дом. — Спасибо, — выдохнула я, когда грохот чуть утих. Мое сердце колотилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. — Не за что, — Кили вытер грязь с лица и подмигнул мне, хотя его руки всё еще дрожали. — Мы же обещали Торину, что ты дойдешь до Горы в целости.  Но наша передышка была недолгой. Под нами открылась пустота. Прямо под ногами гномов заскрежетал камень, и ловушка, скрытая гоблинами веками, сработала. Падение казалось бесконечным. Удары о деревянные желоба, обдирающие кожу, холодный воздух, свистящий в ушах, и, наконец, жесткое приземление в кучу зловонного мусора. Я попыталась вдохнуть, но легкие сковало болью. Вокруг царил хаос: гномы барахтались в темноте, а со всех сторон уже доносился визгливый, торжествующий хохот. Сотни костлявых лап потянулись к нам из теней. — Мечи! Выхватывайте мечи! — услышала я хриплый голос Торина, но было поздно. Гоблинов было слишком много. Нас смяли числом. У меня отобрали основной клинок, и я почувствовала, как чьи-то грязные когти впились в плечи. — Смотрите-ка! — провизжал один из гоблинов, таща меня за волосы к свету костров. — Это не гном! У этого кожа мягкая, а одежка дорогая! — Оставь её, мразь! — Кили рванулся в мою сторону, сбивая с ног двоих гоблинов, но его тут же ударили по голове тупым концом копья. Фили закричал от ярости, пытаясь пробиться к брату, но их обоих сковали тяжелыми цепями. Нас потащили через шаткие мосты к огромному трону из костей, где восседал жирный, покрытый наростами Верховный Гоблин. Его маленькие глазки алчно блеснули, когда он увидел отряд. — Кто это к нам пожаловал? — пророкотал он, его голос напоминал скрежет камней. — Гномы... пахнут страхом и старым золотом. А это что за цветок среди сорняков? Он наклонился вперед, и его вонючее дыхание ударило мне в лицо. Гоблин протянул лапу и сорвал с моей шеи цепочку с ларцом, в котором лежал дневник матери. — Нет! — вырвалось у меня. Я дернулась в путах, но стражники прижали меня к помосту. — О-о-о, — Гоблин открыл ларец своими толстыми пальцами. — Книжки? Картинки? Лилии... Я знаю этот знак. Это знак людей с Юга. Что же принцесса делает в моей сточной канаве? Торин поднял голову, его лицо было залито кровью, но взгляд оставался твердым. — Оставь девчонку, мразь. Твои счеты с нами. — Мои счеты со всеми, кто смеет топтать мои горы! — взревел Гоблин. Он швырнул дневник себе под ноги и уставился на мое кольцо. — Отдавай кольцо, красавица. Или я отрублю тебе палец вместе с ним. Я посмотрела на Фили и Кили. Они были избиты, прикованы к столбам, но их глаза горели такой ненавистью к монстру, что это придало мне сил. Моя рука нащупала серебряный кинжал, который я успела спрятать в потайной ножны на бедре, когда мы падали. Гоблины его не заметили. — Ты не получишь кольцо, — тихо сказала я, выпрямляясь. — Моя мать говорила, что этот свет выжигает глаза подонкам вроде тебя. — Дерзкая девчонка! — Гоблин замахнулся огромным жезлом. — Казнить их всех! Начните с длинноволосого гнома, пусть она смотрит, как он... В этот момент я поняла: Гэндальфа нет. Никто не придет на помощь прямо сейчас. Мы — всё, что у нас есть. Я не стала ждать удара. Резким движением я выхватила серебряный кинжал. В полумраке пещеры он вспыхнул ослепительным белым светом, отражая сияние моего кольца. Гоблины, привыкшие к вечной тьме, закричали, закрывая лица лапами. Я полоснула по веревкам, стягивающим мои запястья, и бросилась к трону, чтобы выхватить дневник. Вспышка была ослепительной. Гэндальф появился в самый последний момент, когда жезл Верховного Гоблина уже готов был опуститься на наши головы. Громовой удар отбросил врагов, и в наступившем хаосе маг выкрикнул только одно слово: — К ОРУЖИЮ! БЕГИТЕ! Мы не заставили себя ждать. Торин подхватил свой меч, я рванулась к трону и в последний миг вырвала дневник матери из-под ног воющего Гоблина. Фили и Кили, уже свободные от цепей, прикрыли мой отход, сбивая стражников плечами. — За мной! — скомандовал Гэндальф, и мы бросились на деревянные мосты. Это был безумный бег по шатким доскам над бездонной пропастью. Гоблины сыпались на нас отовсюду: со стен, с потолка, вылезали из щелей. — Сильверия, слева! — крикнул Фили. Я крутанулась на месте, серебряный кинжал в моей руке описал дугу, перерезая горло гоблину, который уже занес над моей головой ржавый тесак. В ту же секунду Кили выпустил стрелу прямо над моим плечом, снимая лучника на дальнем уступе. Мы работали как единый механизм — я была их щитом в ближнем бою, они — моей поддержкой. — Мост! Они рубят канаты! — взревел Двалин. Деревянная конструкция под нашими ногами дрогнула и накренилась. Мы не бежали — мы летели по инерции. Гэндальф впереди прокладывал путь мечом и посохом, Торин и Двалин крушили всё на своем пути, а мы втроем замыкали строй. — Прыгайте! — скомандовал Торин, когда огромная часть моста оторвалась и начала падать в бездну. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Секунда невесомости, ледяной ветер в лицо — и я приземлилась на качающуюся платформу. Фили поймал меня за руку, не давая соскользнуть, а Кили приземлился следом, тяжело дыша. Мы бежали дальше, по туннелям, через шаткие подпорки. В какой-то момент огромный кусок моста, на котором мы все находились, рухнул вниз, скользя по склону, как огромные сани. Мы неслись в темноту, сбивая гоблинов и превращая всё на своем пути в щепки. Наконец, с оглушительным треском наш импровизированный «корабль» рухнул на дно пещеры. Тишина длилась всего секунду — сверху упала туша Верховного Гоблина. Торин закончил начатое, и мы, не теряя ни мгновения, бросились к свету, который виднелся впереди. Мы выскочили из горного разлома, ослепленные ярким дневным светом. Гномы падали на траву, жадно хватая ртом чистый воздух. Я прислонилась к холодной скале, чувствуя, как дрожат колени. Дневник был цел. Кинжал был на месте. Мы были живы. — Посчитайтесь! — кричал Гэндальф. — Где Бильбо? Где наш хоббит?! Я оглянулась. Фили и Кили сидели рядом, перепачканные в черной крови гоблинов и пыли, но целые. Фили посмотрел на меня и протянул руку, сжимая мое плечо. — Ты неплохо держишься для принцессы, Сильверия, — выдохнул он, пытаясь улыбнуться. — Для принцессы в бегах — самое то, — ответила я, вытирая лицо рукавом. Но радость спасения омрачалась отсутствием Бильбо. И пока гномы спорили, я смотрела назад, на темный зев пещеры, понимая: горы нас отпустили, но впереди был кто-то гораздо страшнее гоблинов.