Маленький огонь

С новой недели Эйон обязан был являться на занятия в «учебном виде», то есть в рубашке, брюках (с ремнём), ученической мантии и шляпе Энлиса, и, что самое страшное, в мягких домашних туфлях. А в неучебное время он может одеваться как угодно. Это правило Кайрен объявил за несколько часов до знаменательной порки, разделившей всю жизнь Эйона на «до» и «после». Он сперва решил, что это правило приурочено к изменению их отношений, и всерьёз думал, что Кайрен как-то предсказал будущее, а сам запрет существует с единственной целью — расставить ловушку, чтобы Эйон попался и получил по заднице. Он считал так в том числе потому, что в тот раз Кайрен на его вопрос «зачем?» ответил: «Скоро узнаешь». Так Эйон нарвался на лекцию о том, что Судьбы как внешней силы, корректирующей вероятности и провоцирующей совпадения, не существует ни в каком виде, и о конкретных экспериментах и наблюдениях, которые это доказали. Поэтому-то невозможно заглянуть в будущее иначе, чем математически, как в задачах о баллистике — куда упадёт ядро, пущенное с такой-то скоростью под таким-то углом. Только всеведающие боги обладают достаточным количеством начальных данных для предсказаний. Всё оказалось прозаичнее: нашлось две причины нового правила об «ученическом виде». Первая — что это должно помочь сосредоточиться на занятии. Спорное утверждение — Эйон не стал более сосредоточен, когда поменял мягкие тапки на нормальную обувь. Вторая причина заключалась в том, что Эйон начинал изучать Традицию Масок — надо было привыкать к тому, что маги считают подобающей одеждой. Звучало, на взгляд Эйона, не менее сомнительно. В глубине души он подозревал, что у Кайрена просто фетиш на формальный вид, а тапки портили всю картину. Не то чтобы Эйон когда-либо мог бы решиться спросит об этом напрямую. В день осеннего равноденствия, через десять дней, ему исполнится восемнадцать лет, и он пройдёт инициацию. После этого он сможет забирать апейрон из Мира Снов в реальность и творить апейроновую магию — самую многогранную и яркую область Искусства. А затем ему можно будет постепенно выходить в свет, а значит, чем раньше он освоит Традицию Масок, тем раньше они покинут башню и выйдут в большой мир. Эйон уже успел кое-что узнать о Традиции Масок. Что-то из художественной литературы, что-то уловил из учебника истории. Хотя и очень немного — после самого первого рассказа про Мейриона и Флайра Кайрен в основном вещал о событиях до Исхода из Первой Колыбели, когда боги ещё не истребляли магов, а симпатическая магия была ещё в самом зачаточном состоянии, так что и в Традиции Масок просто не было нужды. В те времена — это больше полутора тысяч лет назад — её ещё не изобрели. Современная Традиция Масок — нечто среднее между правилами этикета и правилами личной гигиены. Личной магической гигиены. Речь идёт не о мытье с помощью зачарованной губки или чистке зубов волшебным зельем, нет. Есть объективные причины, почему все до единого маги носят маски. Давным-давно те, кого сейчас называют Старыми богами, сошли с ума. Даже поговорка сохранилась: богам не ведом здравый смысл. Это закономерный результат того способа, которым они провели апофеоз — преображение из простого смертного в божество. Есть некий простой и ужасно аморальный способ. Эйону пока рано знать что-либо, кроме самого факта, что он есть, и того, что в магическом Искусстве это стало самым первым Табу. Магам был хорошо известен как сам процесс, так и слабое место любого из богов: они зависят от человеческого внимания даже больше, чем духи — для них это всё равно что пища, источник силы и среда для дыхания одновременно. И в своём безумии они сначала устроили войну меж собой. В Первой Колыбели пролили так много ихора — божественной крови, — что она стала совершенно непригодна для жизни. В новом мире они смогли договориться и нашли новую цель для своей паранойи — магов. Так на магов открыли охоту. Самые начала Традиции Масок выросли из необходимости сохранять анонимность даже среди других магов. Днём пекарь и его подмастерье занимались своим ремеслом, а ночью маг и его ученик шли Дорой Сновидений на встречу Круга. Но лет двести назад союз с Флайром вылился в Войну на Истребление. К тому времени маги редко вели двойную жизнь, потому что открыли множество способов искажать пространства или создавать из пузырей сновидений просторные и безопасные карманные измерения. А маски, как оказалось, рано было снимать. Далеко шагнули методы симпатической магии — её ещё называют магией подобия. Было совершено много открытий. Оказалось, что всякий, кто видел твоё лицо, узнал истинное имя или раздобыл каплю твоей крови или волосок, мог создать твой вольт, и с его помощью навредить тебе из любой точки мира и даже вне его. Карманные измерения оказались неспособны защитить от симпатической магии. Боги перестали быть угрозой, после Войны на Истребление — остались только те, кто был согласен сотрудничать. А преступники, пожалуй, никогда не переведутся. Тот, кто боится воров-домушников, устанавливает замки понадёжнее. А тот, кто боится магов, строго следует Традиции Масок. Третьего дня осени, став учеником Кайрена, Эйон получил имя. Это — последний рубеж защиты. Чтобы оставаться в безопасности, ему следует скрывать имя, которое дали ему родители. Второй рубеж — маска, скрывающая лицо, и мантия, скрывающая фигуру (шляпа не является частью Традиции Масок, но лишней не будет). А ещё Кайрен поставил задачу привыкать носить полумаску. С этого дня Бранвен-Скромница вновь становится открыта для посещений. Пока лишь самых близких друзей.

***

Три дня было спокойно. День начинался с приветствия. Эйон подходил к учителю, держа шляпу в руках и склонял голову, обозначая поклон: — Учитель. А после надевал шляпу. Энлис приветствовал Кайрена точно так же. Многие ученики приветствовали своих учителей таким образом. Но только у Эйона с Кайреном это был знак. Через него Эйон давал понять, что хорошо себя чувствует и готов к Испытанию. По правде говоря, он не рассчитывал, что Кайрен решит что-нибудь устроить. В первую очередь они просто привыкали к системе тайных знаков, которую сами и создали. За эти три дня Эйону ничего не перепало, кроме приказа подрочить перед сном по медицинским соображениям. Это расстраивало, но ничего нельзя было поделать. Кайрен дожидался Флайра, чтобы тот сбалансировал Эйону внутренний огонь. В теории, зелье работало, хотя Эйон ничего не почувствовал, кроме мятного холодка на языке, пока пил. Строго говоря, свидетельством того, что оно работает, был тот факт, что за эти три дня Эйону ни разу не сорвало крышу. Он чувствовал себя нормально. Сегодня Кайрен впервые доверил ему самостоятельно сварить зелье. Только ради этого он и надел шляпу Энлиса — она была зачарована для защиты от вредных испарений. Обычно он всё-таки шляпу не носил. В предыдущие дни у Эйона бывали «практические занятия по зельеварению», но он там просто нарезал овощи и перетирал в ступке сушёную зелень. Кайрен ясно дал понять, что не доверит ему настоящих ингредиентов, пока Эйон не научится как следует обращаться с ножом. По крайней мере, не пришлось разбираться с рычажными весами — не потому даже, что Эйон и раньше умел, а просто потому, что у Кайрена были качественные зачарованные алхимические весы. А что до чашечек и грузиков — с ними пусть в Третьей Колыбели возятся. Задачей Эйона было, по сути, точно следовать инструкции, приведённой в учебнике. На самом деле, очень комплексная работа, поскольку нужно было нарезать, перетирать, взвешивать, добавлять в правильных пропорциях и верном порядке, успевать помешивать — где посолонь, а где противосолонь, — да ещё и отвечать на вопросы. Эйон уже через пять минут взмок от напряжения и попыток уследить за всем сразу. — Существует два класса ингредиентов. Какие? — спрашивал Кайрен. — Концептуальные и действительные, — отвечал Эйон, счищая кожуру с фиолетового стебля. — И чем они отличаются? — Ну, действительные — это волшебные растения из карманных измерений. Вроде как взяли пузырь сновидения, сделали устойчивым, а все приснившиеся растения с приснившимися свойствами стали реальными. — Эйон с отвращением пытался растворить в котле клок шерсти. — А концептуальные — это когда бог или могущественный дух исказили какое-то место так, что там теперь растёт демон знает что. Так что ингридиент получается подключён к какому-то домену. — Отлично. Какие здесь концептуальные? — Простой вопрос, — Эйон сразу распознал подвох, — все почти. Кроме вот этих фиолетовых стеблей. Эйон варил зелье для стирки. Не такое универсальное и быстродействующее, как у Кайрена, зато он не рискует остаться без кожи, если что-то пойдёт не так. Жуткая бурда в подвале тоже состояла сплошь из концептуальных ингредиентов, и человека воспринимало как «загрязнение» и растворяло. Энлис рассказывал, что где-то в одной из теплиц растёт Кожаное дерево. Его там посадили после того, как Энлис в третий раз пролил на себя того самого Стирального зелья. С тех пор всегда есть кожа для пересадки, если потребуется. После таких историй Эйон пару дней опасался даже рядом с прачечной проходить, а сейчас привык, стирает с соблюдением техники безопасности. — Эйон! — Ой! Он бросил слишком много порошка из чёрных шипов. Надо было добавлять постепенно, а он высыпал всю ступку. Жидкость в котле забурлила, начала набирать объём, вылилась на пол и стала с шипением превращаться в пену. Эйон оглянулся на Кайрена — тот стоял не касаясь земли. — Ничего страшного, — в голосе отчётливо слышалось веселье, — оно не ядовито. Пена тем временем начала расти, накрыла Эйону ноги, и от этого её стало ещё больше. Он попытался стряхнуть её, но она только пристала к рукавам и начала с шипением разрастаться по ним. Эйон с ужасом понял, что зелье разъедает одежду. Он переступил на месте, и тут развалилась обувь. Эйон потерял равновесие, поскользнулся босой ногой и упал в скользкую пену. — Спасите шляпу! — с перепугу Эйон опять перешёл на «вы». — Она зачарована. До неё не достанет. Действительно, вокруг шляпы пена расступалась, так что голова осталась целой. Эйон уже понял, что сейчас будет самый унизительный момент в его жизни. Пена уничтожила всю одежду, что была на нём. Последние лохмотья опали, соскользнули, и он остался одет в одну только шляпу. По крайней мере, с высоты Кайрену за полями шляпы не будет видно его покрасневших ушей и щёк. Какая-никакая отрада. — Замечательная возможность развлечься за твой счёт. Уверен, ты заскучал за эти дни. Будет тебе Испытание. Эйон вскинул голову, глядя Кайрену прямо в глаза. Это первый раз, когда он решил спонтанно инициировать Испытание. Сердце стало биться чуть чаще. — Не закрывайся, Эйон. Твоя ошибка с порошком из игл понятна. Слишком много задач одновременно, неудивительно, что ты не уследил за всем. За это я не накажу. — А за что? — спросил Эйон. Учитель не начал бы этот разговор, если бы было не за что. — Ты должен был закрыть котёл крышкой, а не глядеть, как зелье убегает на пол! — припечатал Кайрен. — Я же к вам повернулся! — возмутился Эйон. — Вы сказали: «Ничего страшного!» — Эйон. Разве я сказал смотреть и ничего не делать? Разве сказал забыть о безопасности? От его ледяного тона Эйон покрылся гусиной кожей. Желание спорить схлынуло. — Простите, учитель. Что мне делать? — Ты не получишь одежду, пока не приберёшься. А я полюбуюсь. Это было несложно и недолго. Эйон использовал зельеотталкивающие чары на своей шляпе, чтобы согнать всю пену в слив аварийного душа. Он ходил согнувшись или ползал на четвереньках, прохладный сквознячок из открытого окна пробегался по голой коже, вызывая мурашки, а взгляд Кайрена, наоборот, был горячим и возбуждающим. Эйон чувствовал, как он скользил по спине, ягодицам, яичкам, задерживался там, пока ему не приходилось повернуться к Кайрену боком. Тогда взгляд проходился по возбуждённому члену, снова возвращался к заднице, потом к животу, к спине, лопаткам, шее, ключицам, соскам — и блуждал и блуждал без конца по обнажённому телу. Эйон поймал себя на том, что втягивается, пытается принимать соблазнительные позы, встать с более интересного ракурса, выставить и привлечь внимание Кайрена к тем местам, где его взгляд ещё не останавливался. — Достаточно, маленький развратник. — Это было не особо похоже на наказание, — признался Эйон. Пожалуй, если бы он был один и одет, тогда было бы наказание, и не очень приятное. А сейчас было скорее приятно-возбуждающе и весело. — А это и не было наказанием, — хмыкнул Кайрен, — я просто захотел поиграться. Пошли. — Прямо так? — из одежды на Эйоне была одна только шляпа и пена, хотя её-то едва ли можно считать одеждой, тем более что самые пикантные места она не прикрывала. — Конечно нет, — ответил Кайрен. — Сперва смой с себя пену. Эйон спустил на себя аварийный душ. Что-то ему подсказывало, что ковры в гостиных на жилых этажах пена тоже проела бы. Вся эта уборка была чистой воды игрой — порядок в башне поддерживает Бранвен, она могла бы убрать всё за считанные секунды. Даже там, где между изогнутыми стенами и нормальной прямой мебелью остаются недоступные участки, — всегда была безупречная чистота. Эйон шлёпал босыми ногами по лестнице, находя своё положение одновременно смешным и возбуждающим — Кайрен запретил прикрываться, так что эрегированный член подскакивал в такт шагам и болтался из стороны в сторону. На нём была только шляпа, и от этого он чувствовал себя ещё более голым. Когда они дошли до ученического этажа, оказалось, что рядом с дверью в спальню Эйона теперь висят счёты. Кайрен подцепил две бусины и сдвинул их с громким щелчком. — Десять за пренебрежение техникой безопасности, Эйон. — Десять? — Ты прав, — Кайрен посмотрел на него насмешливо, — маловато. Пятнадцать. — И добавил ещё одну бусину. — В конце недели посмотрим, сколько ты накопишь. Эйон гипнотизировал взглядом счёты и думал, что костяшек на них уж очень большой запас. Вряд ли он мог бы накосячить на тысячи и десятки тысяч, тем более что на той линии каждая бусина стоила пять ударов. — Разные ряды — разные… э-э, орудия наказания, да? — Да, Эйон. Иди уже одевайся, у нас ещё уроки

***

Кайрен рассказывал о распространённых способах сделать голос неузнаваемым, и вдруг замолк. Он почувствовал, как тонкие планы снаружи башни сдавливает и сдвигает, как нос корабля разрезает волны. Кайрен запустил тревогу и развернул аварийные заклинания на собственном теле. В этот момент он стал чуть меньше человеком — эмоции отодвинулись назад, мыслительные потоки размножились, так что он одновременно передавал Бранвен инструкции, получал от нее сведения из точек наблюдения, следил за развёртыванием активного защитного контура и бросал на юг, навстречу, серию заклятий для распознавания. Разумеется, по косвенным признакам он уже понял, что это взгляд одного из богов, а на юге живёт лишь один из них. Однако Кайрен всё равно выполнил в точности весь список действий при тревоге, который разработали они с Бранвен. В следующий миг он получид ответ заклятий. Как он и думал, всего лишь взгляд Флайра, бога Огня и Войны. Тот всегда предупреждал о желании нанести визит вот таким образом. Для Кайрена это был способ испытать системы безопасности, нечто вроде учебной тревоги. Тем более что Флайр мог захотеть прийти в любой момент. И тут Кайрен совершил ошибку, глупую, а потому непростительную — он забыл о своём ученике. В тот момент, когда заклятие определило Флайра, Кайрен оставил активную защиту назавершённой, не до конца развёрнутой, и просто сомкнул собственный парус, чтобы не испытывать неприятных ощущений от взгляда бога. И тут он услышал сдавленный хрип. Эйон тяжело дышал, покраснел, на коже выступил пот. С его соматическим замещением он, должно быть, на секунду почувствовал себя как в кипящем котле. Эйон особенно чувствителен именно к взглядам. Кайрен слишком привык к уединению в башне и отработал тревогу бездумно. Кайрен бросил несколько диагностических заклинаний. Учащённые дыхание и сердцебиение, расширенные сосуды у поверхности кожи, потоотделение — организм пытается охладиться, сбросить тепло, которое на самом деле не более чем фантом, соматическое замещение — способ мозга интерпретировать показания паруса. И парус перенапряжён. Он создал из апейрона плед и укутал Эйона. Сейчас он должен испытывать озноб, как бывает при повышенной температуре, — последствие оттока тепла. Эйон остался цел, даже не повредил хрупкий чувствительный парус, но заслуги Кайрена в этом не было. Флайр заметил, что Эйону плохо от его взгляда. — Прости меня, Эйон. Тебе было больно? — Д-да, — от озноба зуб на зуб не попадал. — Чт-то это б-было? И тогда Кайрен рассказал, как взгляд Флайра вызвал тревогу и помог найти недоработку в протоколах безопасности. Для него это был способ «постучать в дверь» и заодно убедиться, что хозяева дома, а для Кайрена — возможность держать себя и Бранвен в тонусе. — Всякая атака со сверхдальней дистанции начинается с техники Взгляда-Из-Далека — это нечто вроде прицеливания. Ты уже умеешь выходить из тела в тонкие планы. Взгляд-Из-Далека — одна из следующих ступеней развития этой же техники. Очень важно вовремя почувствовать, когда в тебя целятся, и успеть поднять активную защиту. — Получается, он хочет прийти сюда? Тебе нужно его встретить? — спросил Эйон, когда ему стало легче. — Я бы хотел, чтобы ты тоже встретил его вместе со мной. Он мой близкий друг и, к тому же, он вовремя свернул свой взгляд, так что ты не пострадал. Эйон явно находил аргумент «близкий друг» несколько сомнительным. — В каком я буду качестве? Надо скрывать пока наши… отношения? Кайрен хмыкнул. Ему была понятна эта заминка. Слово сильно ассоциируется с понятием «романтические отношения», а романтикой-то как раз и не пахнет. Кайрен бы использовал слово «статус», хотя и оно не слишком годилось. — Флайр из тех, от кого такие детали почти невозможно скрыть. Скорее всего, он уже обо всём знает. — В смысле знает?! — лицо у Эйона вытянулось. — Вот так, с одного взгляда? — Боги всеведущи в границах своих доменов, — Кайрен покачал головой, — а Флайр — бог Огня в очень широком смысле. Похоть — это тоже в некотором роде огонь. К тому же, мы оба пользуемся его повышенным вниманием: я — как глава проекта по исцелению Мейриона, а ты — как мой ученик и носитель благословения Флайра. Эйон задумчиво кивнул. Потом нахмурился, бросив на Кайрена полный подозрений взгляд. — А он случаем не из тех друзей, с которыми вы хотели поделиться игрушкой? — И да, и нет, — ответил Кайрен, — его предпочтения больше похожи на твои, чем на мои — в их паре Верхним был Мейрион. А что, ты уже всё обдумал по этому вопросу? — Нет, ещё нет! — слишком быстро возразил Эйон. И быстро переменил тему: — Ну и как мне себя с ним вести? — Плыви по течению. Стой в стороне, пока он не обратит на тебя внимание и не решит сам поприветствовать. Если предложит секс или что-то вроде того, можешь согласиться, если хочешь, или отказаться. — Чего? — уши у Эйона покраснели. — А разве он не с Мейрионом? Или… — Богам не ведом здравый смысл, — Кайрен пожал плечами, — они довольно странная пара. Сердце его принадлежит Мейриону, однако всё остальное тело… особенно интимные его части… Одним словом, Флайр не отказывает себе в удовольствии. Кайрену нравилось, как в Эйоне сочетаются способность смущаться от пустяков и такая честность относительно своих желаний. Вот и сейчас он, видимо, находя перспективу заняться сексом с богом Похоти по крайней мере любопытной, краснея до корней волос, спросил: — А Флайр красивый? Кайрен не мог не засмеяться. — Весьма. Но вообще-то я был не совсем серьёзен. Вряд ли он предложит. — И не удержался от подколки: — Даже он не настолько ветреный. Кайрен дал знак Эйону следовать за собой, притворяясь, что не заметил, как через ученическую связь донеслось возмущение вперемешку с облегчением, поднялся в свои покои и убрал кресла и диван подальше от камина.

***

— Стой! — воскликнул Эйон, прежде чем Кайрен зажёг огонь. — Мне будет плохо, когда он войдёт, да? — Нет. Он будет сдерживать свою силу. Конечно, ты бы ни за что не спутал бы его с простым смертным, но ничего подобного не случится. — А мой огонь не взбесится? Понятно, почему он этого опасается. Стоило ему переместиться в один мир с Флайром, как за неделю огонь стал нестабильным и спровоцировал кратковременную потерю рассудка. А теперь расстояние опять уменьшается, и Эйон боится нового витка безумия. — На самом деле, придя в башню, Флайр не станет ближе. Он бог Войны и Огня и пронизывает собой весь мир. Он — процесс дыхания, когда углерод в теле окисляется кислородом воздуха, он — в твоих непристойных фантазиях и в карте передвижения войск Киано-Ингенской войны 533-го года до ВИ, которую я тебе показывал вчера. Сюда придёт лишь его аватар. Понятнее не стало. Эйон жутко нервничал. Не только из-за того, что сейчас впервые увидит вживую настоящее божество, но и потому, что уже испытал на себе толику его могущества. Часть его ужасно хотела спросить, кто сильнее — Кайрен или Флайр, но он сдерживался, потому что уж слишком это походило на детские споры о том, кто из любимых героев легенд круче: Гвидион или, например, Гвинн-ап-Нудд. Или кто победит, если столкнутся в бою стая волков и прайд львов. Почему-то у мальчишек по таким вопросам мнения редко сходятся. А ещё Эйон боялся услышать от Кайрена ответ: «Ну конечно Флайр сильнее, мы в полной его власти». Чем больше он узнавал о богах, тем тяжелее ему было представить, как маги смогли одержать над ними победу в Войне на Истребление. Эйон фундаментально не понимал, как бороться против кого-то всеведущего, вездесущего и всемогущего противника, пусть всё это и было ограничено рамками доменов. — Ну что? — Кайрен вывел его из раздумий. — Собрался с мыслями? Готов? Конечно, Эйон не был готов, но всё равно кивнул. Кайрен щёлкнул пальцами. В камине с ревом взметнулось пламя, разбрасывая искры, огонь выплеснулся за пределы каминной решетки и резко опал, не оставив ни подпалин, ни дыма. Только теперь в комнате стоял Флайр. Его никак невозможно было спутать с простым смертным. По крайней мере, Эйон бы не смог — ему казалось, что каждая деталь облика Флайра говорит об Огне. Это парус улавливал бурю в тонких планах, которую бог вызвал одним своим присутствием. Волосы были не просто светлые, а выгоревшие, кожа была смуглой от загара, а глаза… будь Флайр простым смертным, можно было бы сказать, что глаза его были цвета янтаря или мёда. Но он был богом, так что глаза его были оранжевые, как языки пламени, и в них как будто плясали искры. Эйону казалось, что рядом с Флайром дрожит воздух, как над костром, и в то же время глазами он видел, что это не так. Все тонкие планы с его приходом скрутило, смяло и перемешало, так что Эйон испытывал гамму неясных синестетических переживаний, связанных с концепцией Огня. Флайр был замотан в шёлковые одеяния пурпурного цвета. Он огляделся, на миг озарив всё вокруг счастливой улыбкой. Эйону досталась самая малость этой улыбки, и даже от этого сердце забилось чаще — Флайр выглядел юным и был божественно красив. А потом бросился Кайрену на шею, обнимая и болтая ногами. У Эйона глаза на лоб полезли. Часть наваждения схлынула, и он по-другому взглянул на Флайра. Его волосы всё ещё были выгоревшие, а глаза всё ещё были, как языки пламени, но теперь Эйон видел ещё и то, что тот был на полголовы ниже Кайрена. Флайр не только выглядел как ровесник Эйона, они ещё и были одного роста. Наконец, он слез с шеи Кайрена. Эйон заметил, что счастливая улыбка Флайра стала ещё и несколько озорной. И он уловил обмен взглядами: «Попробуй догадайся, отчего я так рад» — и в ответ Кайрен: «Я-то уже догадался, а ты всё же скажи». И тут Флайр перевел взгляд на Эйона. И он почувствовал этот взгляд всей поверхностью кожи, от макушки и до кончиков пальцев ног. Флайр стал приближаться, шаг за шагом, всё ближе и ближе, пока не оказался вплотную, так что Эйон чувствовал его горячее дыхание. Флайр глядел ему прямо в глаза, на миг взгляд вспыхнул озорным огнём, и он плавно подался вперёд и поцеловал Эйона в губы. Не было сопротивления, не было и жаркой страсти, но всё-таки это было волшебно. Нежный поцелуй, мягкие горячие губы, и каждое прикосновение как будто посылало искры через всё тело. Ноги стали ватными, Эйон почувствовал, как Флайр подхватил его, не прекращая целовать, закрыл глаза и стал отвечать, пробуя, изучая. Флайр отстранился, и Эйон, открыв глаза, успел увидеть шкодливую улыбку. — Привет, — сказал Флайр и вдруг лизнул Эйона прямо в губы, хихикнул и сделал шаг назад, оставив его в полном смятении. Сердце стучало в ушах, ноги подгибались. И что это было? — Ха! Я украл твой первый поцелуй! — голос юный и звонкий. И спросил с теплотой: — Тебе понравилось? У Эйона в голове было очень много мыслей, но ни одной, оформленной словесно. Все они кружили вокруг поцелуя. Эйон бессознательно коснулся губ и кивнул. Да, понравилось. Пожалуй, по меркам бога Страсти, это был очень целомудренный поцелуй — сухими губами и без языка, если не считать этого странного облизывания в конце. Видно, тогда Флайр решил насладиться растерянным выражением лица Эйона. Флайр запрыгнул на диван — тот самый, для порки, — уселся на спинку и объявил, разведя руки в стороны: — Я счастлив! Кайрен, представляешь, Мейриона больше не клонит в сон! Эйон прежде не видел своего учителя удивлённым. Он кое-что знал о ходе лечения: по самым смелым и оптимистичным прогнозам, Мейриону до этого этапа было ещё лет тридцать. Это было, конечно, чудесно и здорово, но Кайрен был совершенно не готов. У него не было достаточного запаса зелий и ингредиентов, теперь Мейрион будет нуждаться в совсем других составах. Кайрен выспрашивал у Флайра подробности и одновременно рассылал вестников всем членам ковена, а Эйон постепенно понимал, что скоро и ему найдётся дело. — А зелье можешь больше не пить., — вдруг сказал Флайр. Эйон не сразу понял, что тот обращается к нему. — Я починил твой огонёк. Он забавно сполз со спинки дивана и постучал рядом с собой в приглашающем жесте. Эйон решил не отказываться, хотя для этого было как минимум два аргумента: непонятно было, чего хочет Флайр, и, к тому же, диван воспринимался в контексте порки, так что казался негодным для сидения. — Вечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь, — Флайр подмигнул, а затем бросил взгляд в сторону Кайрена, раздающего указания и составляющего письма, — и как работают другие. У Эйона в голове был миллион вопросов, от «что это за отношения такие, что ты можешь целовать всех подряд?» до совсем бестактных, вроде «каково это, любить кого-то, кто спит мёртвым сном двести лет?» — Он не всегда спал эти годы, — ответил Флайр, в голосе проступила тень прожитых лет. Эйон вдрогнул. Ну да, боги же всеведующи. — Мейрион просыпался не так уж редко, просто был слаб и быстро засыпал снова. Как отношения на расстоянии. Они помолчали некоторое время. Внезапно Флайр заговорил: — У тебя в комнате есть одна книга… не для учёбы. Эйон покраснел. Бог Огня «в широком смысле» имел в виду ту книжку, с помощью которой Эйон собирался утолять похоть в тот день, когда получил ремня. Он позабыл о ней, потому что разговор о границах слишком сильно простимулировал фантазию. — Прочти внимательно оглавление. Найдёшь много интересного. Кое-что касается и твоих будущих обязанностей по сбору ингредиентов для зелий. Эйон не хотел думать, что там за ингредиент такой описан в книжке о секс-туризме. Но всё равно подумал и почувствовал, что у него горят уши. — Ладно. Я вас достаточно напряг. Пока, Эйон! Пока, Кайрен! — помахал ручкой и исчез, рассыпавшись снопом искр. «Пришёл, устроил хаос и смылся», — подумал Эйон. — «И не стыдно!»