stronghold

      Лежать и думать об Англии? Раньше это казалось такой банальной шуткой, однако в этот момент заставляло тихо фыркать в подушку от иронии ситуации. Боров, вбивающийся в его зад своим микрочленом, воспринимал издаваемые звуки за наслаждение. Иисусе, насколько же хуёво всё это время офицер ебался, что подобного достаточно? Процесс был так скучен, что начинал бесить бессмысленностью, Кайл начал отвлекаться от Англии и размышлять: а как мужчины вообще симулируют оргазм?       Капитан Горски, самозабвенно хрипящий и пыхтящий позади, был главным экзаменатором на конкурсе новых рекрутов в подразделение САС на базе Херефорда. Очень повезло уловить его сальные взгляды на молодых бойцов и взять быка за рога. После этой ночи Газ получит лучшую рекомендацию и зачёт по спорным дисциплинам, а значит, начнётся второй этап плана.       — Ты такой хороший мальчик, не хочешь пойти секретарём в мой офис, сладенький? Постоянно будем рядом, почти никаких опасных миссий, живи, трахайся и радуйся, — боров упал рядом, наконец кончив.       — Мой капитан, так нельзя, мне предстоит много работы. Секретарь — не моя цель, — ага, точнее не конкретно твой, но улыбку всё равно попридержать, ночь ещё не закончена, спектакль продолжается.       — Ничего, ничего. Через пару месяцев сам прибежишь. Не знаю, что там у тебя в голове, но на базе САС даже стандартные дневные нагрузки выше, чем на твоей бывшей службе.       — Я буду очень стараться, — и как можно нежнее провести ладонью по груди рядом лежащего, очень надеясь, что у этого старого пердуна внезапно не откроется второе дыхание.       Утром быстро собраться и покинуть номер гостиницы первым, прихватив подписанные, наконец, документы. Заказным письмом с ближайшей почты выслать копии напрямую в специальный отдел, а дальше лишь ждать вызова. И торопиться домой — хотелось провести в ванной пару часов, счищая с себя прошедшую ночь.       Карма ненавидела и любила Кайла в слишком невыносимо извращённой манере. Он даже надумывал набить тату по этому поводу, чтобы помнить: он всегда и безусловно получает желаемое, но пути к поставленной цели — лабиринт Минотавра, а он слишком туп, чтобы забраться на стены и идти по верху. И спустя две недели, оказавшись в кабинете собеседующего офицера, он краснел и бледнел: ведь из всех возможных вариантов здесь и сейчас ему предстояла встреча именно с намеченной конечной целью плана — слишком рано, когда не все условия выполнены.       Тебе ещё не за что меня уважать, не смотри так пристально и осуждающе.       Только получивший звание капитана Джонатан Прайс внимательно читал его личное дело, уделяя неоправданно много времени документам с экзамена и особенно вчитываясь в рекомендательное письмо. Было слишком очевидно, что тот всё понимает и всей душой отрицает выбранный путь. Он смотрел на новобранца как на кусок заплесневелого хлеба, от которого теперь нельзя избавиться.       Кайл впервые увидел и запомнил эти глаза другими. Два месяца назад его бывшее отделение пригласили на бал офицеров — чисто создать массовку. Там капитан получал новые погоны, чинно стоя на сцене. Его взгляд скользнул по толпе в привычном сканирующем жесте, и он совсем не знал, что незамеченная миллисекунда пересечения глазами с одним из новобранцев стоила второму пропущенного удара сердца. Приоритеты перестроились моментально, и уже к концу вечера Гаррик вызнал о мужчине всё, что мог.       Изначально в планах было завершить стандартный армейский контракт. Его наивный отец, отправляя сына на службу год назад, думал, что окружение и чисто мужские занятия помогут стереть с сына налёт голубого оттенка. Критическая ошибка — столько горячих и голодных парней ещё никогда не крутилось вокруг так близко.       Но сейчас на базу САС набирают солдат, требований до жопы, и Кайл явно не сможет соответствовать по половине пунктов. Есть вариант попробовать через год… Однако новая приоритетная цель — вновь попасть под этот взгляд, заставить смотреть исключительно на себя — срочно к исполнению, без вариантов. Внутри уже пылало, подгоняя. Удалось краем уха услышать кое-что о Горски, а после убедиться в слухах. Почему-то запачкать руки показалось не страшно, даже если и не о руках речь вовсе.       — Тут написано, что ты собираешься проходить тренировки с пехотой и продолжать обучение офицерскому делу, — мужчина постучал пальцем по бумагам на столе, — но капитан Горски в личной записке настаивает на твоей службе под его началом. Это нормально, у него новенькие каждый год.       Снова встреча взглядами. И глаза такие: без интереса, скучающие, заранее разочарованные. Всё верно, так это и должно выглядеть. Видимо, для всех не было тайной, зачем тот хрен каждый год меняет секретарей, и сейчас от пришедшего с подобной рекомендацией многого не ожидали, воспринимая как очередную наивно подставленную жопу. Это можно было вынести с лёгкостью, эти понимающие вздохи от любого другого из списка собеседующих. Но не от Прайса, с которым так рано пересекаться в планах не было.       — Возможно, здесь какая-то ошибка, сэр. Мои планы именно такие, как я указал, — смог удержать голос ровным, хорошо.       — График и расписание я смогу выдать вечером. Хочу отметить, что с новобранцами, выбравшими пехоту, большинство тренировок будет проводить сержант Райли, и если через пару месяцев ваше решение изменится, то с его рекомендацией вас не примут даже обратно в офис Горски. Это ясно, солдат?       — Так точно.       — Рекруты заселяются в третью казарму, система выговоров строгая. Трать все силы на необходимую работу и подготовку, первые полевые миссии — минимум через полгода при условии отличных показателей. Свободен.       Капитан Прайс ставит решающую подпись на бланке зачисления, Кайл покидает кабинет с сияющей улыбкой. Зная, что начнётся после, сейчас Гаррик описал бы тот день как невероятно вдохновляющий спуск в адское пекло.       Самыми любимыми периодами Газа стали те, когда сержант Райли, ёбучий Гоуст, отправлялся на собственные задания, и его заменял другой сержант или один из свободных офицеров. Только тогда душа после марш-бросков, стрельбищ или теоретических занятий оставалась в теле под конец дня. В остальное время он уставал так, что временами засыпал уже в душе. В том душе, где было минимум по двадцать разогретых мускулистых самцов, но где Кайлу больше не хотелось не то что поискать глазами лучшую задницу — где даже ледяная вода, когда вымотанным не успеваешь занять очередь и заходишь последним, начинала казаться манной небесной.       Гоуст был настоящим зверем, вызывал страх и дрожание коленок своим появлением. Его слушались беспрекословно, он требовал максимальной отдачи, и некоторые в таком темпе начинали сдаваться. Гаррик старался сделать всё, чтобы не оказаться в их числе: совершенствовал обращение с разным оружием, лечил бесконечные наслаивающиеся мазоли, до поздней ночи сидел в библиотеке над учебными пособиями. Делал что угодно, потому что не было ни другого пути, ни дороги назад.       Лучшими моментами по поднятию мотивации становились редкие посещения Прайсом тренировочного полигона. Было видно, что капитан присматривается — к сожалению, ко всему сразу, а не лично к Газу. Что-то затевалось, и капитан, и сержант стали отсутствовать чаще, а когда возвращались, Райли гонял солдат с удвоенным усердием.       На одной из таких тренировок неожиданно подвёл не разум, а всё ещё жалкое тело. В больничном блоке парень очнулся с диагнозом банального истощения. Ему сказали отдохнуть пару дней, внезапно вызвав этой рекомендацией первую в жизни паническую атаку. Времени на отдых не было. Газ имел слишком плотное расписание — и обязательное, и то, которое доработал, чтобы сохранить темп продвижения к цели. Любое промедление и отклонение от намеченного плана значили бы неиллюзорную возможность проебаться со сроками, с производимым впечатлением и ещё много с чем, итогом чего будет что угодно, но не попадание под командование выбранного капитана.       Панику тогда удалось остановить только с помощью инъекции седативного препарата, а после ужина, глубоким вечером, в палате появился неожиданный гость.       Сначала Кайл даже не понял, кто вошёл, не поднял взгляд, решив, что медбрат в который раз за день заглядывает для проверки его состояния или вернулся за подносом с едой. Но на стул у кровати опустилась фигура в чёрной балаклаве.       — Сержант, — испуганно выдохнул Газ, пытаясь не словить вторую панику за день.       — Ты не справляешься, рядовой. Вали к Горски, я отпущу тебя, — как всегда немногословен, не подбирает ни слов, ни интонаций: враждебно-нейтрален.       — Я не могу.       В ответ молчание. Взгляд не изменился, смотрит пристально, придавливает к подушке. По ощущениям можно сказать, что на такой ответ не рассчитывали. Либо сержант словил ретроградный Меркурий и решил проявить внезапное благородство, предлагая безболезненно «расстаться», либо Гаррик бесил его своей некомпетентностью до желания убивать, и такой путь решения проблемы поможет не опуститься до преступления. Тут сложно угадать — тогда Кайлу было далеко до придуманного им же позже курса гостологии.       — Это не по моему плану, мне нужно быть здесь.       В какой-то из вселенных стандартный выдох человека на стуле, который даже позу не сменил, мог бы звучать чуть более обречённо.       — Я буду заместителем Прайса, мне нужно звание лейтенанта и экзамены уже через год.       — Вот как? А мне казалось, что ты поебёшься ещё с каким-нибудь офицером, чтобы побыстрее этот путь пройти. Ты же так оказался здесь, так мог бы попасть и повыше.       Если он и подбирал слова, то делал это хуёво.       — Мог бы, и тогда точно не попал бы к капитану. Не смог бы работать под Прайсом.       — Под Прайсом?       — В его подчинении, это я имею в виду, конечно.       — Я не знаю, как избавиться от желания выкинуть тебя не только из моей группы, но и из САС, — Райли закрыл глаза и почесал переносицу. — До тебя я не видел на своих тренировках ни одного солдата с таким жалким видом.       — Это временно! — возмутился Газ. Он боялся с ним спорить, тут за каждое ответное слово можно было получить по выговору.       — Насколько? Пока не помрёшь от истощения? Или выберем путь потекшей крышечки? Судя по твоим охуенно огромным планам, второй вариант ближе к правде.       — За здоровье психики поговорим?       Он только что заставил этого человека закатить глаза?       — Я понимаю, чего ты хочешь. Сложно найти человека очевиднее тебя. Это пиздец как странно, но ты же в курсе, что Прайс женат?       — При чём тут это? — всем здесь ясно, при чём.       Как же так? Стекольное крошево, моментально образовавшееся внутри за грудиной, больно колется, растекаясь по венам вместе с кровью. Вот так больно? Серьёзно? Видимо, серьёзней некуда. Хах, как это случилось настолько сильно? Он и не заметил… Блядь.       — Иди в снабжение или куда угодно. Не дай мне получить либо первый труп вне миссий, либо первого двинутого.       Наверное, так и стоило бы сделать. Изначально он не до конца понял свои мотивы, просто показалось довольно забавным проделать немного сложный путь ради красавчика-офицера, а теперь приходится экстренно обдумывать обходные пути. Всё это время он страдал, не понимая, как сильно вляпался, как позволил себе взрастить всё имеющееся внутри, так незаметно для самого себя. А теперь Прайс, оказывается, женат. Проёб разведки, ха-ха. Поезд дальше не идёт. Надо поджать хвост и уползти туда, где тренировки не будут нести такой реальной угрозы здоровью.       Сучка-карма. А как же наш устоявшийся договор? Я получаю желаемое, и где оно? Всё это похоже на досрочный провал целого плана… Либо цикл страданий ещё не пройден, а приз всё ещё впереди.       — Я останусь.       Гоуст резко встал. Возможно, он был в бешенстве, а может, и нет — он ведь сделал это молча. Главное, что выгнать Кайла не смогут: ноль замечаний, и даже не худшие показатели.       — Рядовой Гаррик, я очень надеюсь, что ты не один из блаженных, страдающих мазохизмом. Либо ты охуенно тупой. Не надейся впредь на снисхождение — мой максимум был прийти сюда, ты этого не оценил. И кстати, никто не даст тебе лейтенанта после года, половина которого занята учебкой. Документы можно подать после минимум двух лет службы.       Дверь палаты хлопнула, выпуская сержанта. Газ стек лицом в плоскую больничную подушку. Кажется, он проебался: сначала в оценке собственных мотивов, после в сборе информации, а теперь стал одним из «любимчиков» самого лютого инструктора. Это пиздец. Он засыпал с мыслями человека, идущего на смерть.       А утром обнаружил на тумбе пару потрёпанных не библиотечных пособий и распечатку из внутренних уставных инструкций, где говорилось о преемственности военных званий, их ступенях. Перед лейтенантами шли сержанты, перечислялись требования к каждому из званий. Книги на внутренней стороне были подписаны: «Райли С.».