stronghold

      Причину, почему местный дементор Гоуст стал ему помогать, Газ перестал искать после двух молчаливых попыток убийства взглядом в ответ, четырёх тренировок повышенной сложности и одного прямого «пошёл на хуй». Единственным оставшимся вариантом было смиренное принятие, однако, одна маленькая деталь привычного уклада всё же изменилась. Кайл перестал бояться сержанта. Типа совсем.       Гоуст всё ещё оставался незыблемой константой воплощения идеального солдата, любимчиком Прайса, жестоким и молчаливым сукиным сыном, ночным кошмаром остальных новобранцев и любимым клиентом местного психиатра, но больше не щёлкало, не срабатывал инстинкт. Газ будто узнал что-то, что сам ещё не смог понять.       Изначально, с этим знанием он ничего не планировал делать, хотя сам Райли изменения тоже явно заметил, а так как в дальнейшем им всё равно работать вместе (пока исключительно по личному мнению Гаррика), можно и пойти на сближение, верно? Хотя довольно странно, когда новичок без звания начал бы стараться выстраивать дружеские отношения с кем? Старшим по званию? Самым бескомпромиссным наставником? На какой хромой козе вообще была возможность подъехать к этому явно аутичному громиле?       Тот определённо был самым психованным из всех психов вне миссий, определённо параноил на тему анонимности и личной безопасности и определённо не желал заводить новых друзей. Но странная двойственность: с одной стороны, сержант — это неубиваемый терминатор для дел по типу «миссия невыполнима», а с другой — этот же человек думал, что совсем незаметно считает калории, бережно следя за фигурой и объёмом собственной мышечной массы, внезапно курил только ментоловые сигареты и, судя по однажды увиденной ладони без перчатки, следил за маникюром.       Ну и был горячее раскалённого металла, естественно.       Не заметить последнее было бы невозможно, даже будь сам Газ натуральнее цельного молока. Он не видел, чтобы сержант поддерживал с кем-либо, кроме капитана, необязательные социальные контакты, даже с учётом, что некоторые из солдат явно вытирали слюни, следя за ним вечерами в качалке.       Всё началось со случайно подслушанного разговора. Один из рядовых в одновременно восторженном и разочарованном тоне делился с приятелем о самом красивом из увиденных за жизнь членов. Само собой, что раз Газа интересовали члены с начала полового созревания, то и эта информация показалась весьма интересной. Обладателем выдающегося и совершенного достоинства оказался… какая уж тут интрига, в части был лишь один идеальный солдат, теперь с очевидно идеальным хером.       О, Газ любил сплетни возможно даже сильнее, чем требовалось, а эта оказалась весьма сочной. Местный атлант, значит, не отказывается от желающих оказать посильную помощь с разрядкой после тяжёлых миссий. А как же лелеемая вами субординация, сержант?       Новые знания будто наконец сформировали в голове Кайла целостную картинку долго собираемого паззла. Всё ранее им замеченное — собственный сработавший гей-радар. Как он мог не понять этого раньше? Огромный мужик в таинственной маске и военной форме, пышущий тестостероном и красующийся мускулами сквозь рашгард при каждом посещении спортзала — флеш-рояль кинков, даже натуралу было бы о чём подумать. Это… внезапно развязало Газу руки. Его финальной целью был Прайс, Гоуст работает с Прайсом, значит, необходимо работать либо контачить с Гоустом, теперь точно (знания о смежных предпочтениях позволили именно такую логическую цепочку выстроить, на этом можно же сблизиться?), тянуть больше нельзя. Он всё ещё готов был идти к цели любым из возможных путей.       На очередном из ночных дежурств по базе Кайл увидел сержанта у чёрного хода офицерского рабочего корпуса, приподнявшим маску и курящим. Вид у того плюсом был откровенно заёбанным, как и всегда после недавнего возвращения, а на родной базе ждала гора бумажной работы. Хороший рядовой прошёл бы мимо, однако именно этот сержант уже говорил Газу, что не считает его хорошим солдатом.       — Либо говори, либо продолжай патрулирование, — план заставить его первым начать диалог сработал всего после минуты молчаливого рядом стояния. О чём с ним поговорить, кроме службы, если ранее уже стало понятно, что эта тема не нравится оппоненту?       — Говорят, у рядового Никсона шикарные умения в области оральных, в смысле ораторских искусств.       Охуенная тема, Кайл, молодец.       Глаза в прорезях балаклавы выпустили в него ментальную пулю, но, в целом, Райли оставался неподвижен, продолжая сжимать губами тлеющую сигарету.       — Говорят, ты дрочишь на Прайса.       Ох, ну что за мудак? Газ любил Прайса исключительно чистой и светлой, а ещё безответной. И он честно не порочил этот святой образ даже когда удавалось найти время немного расслабиться и размять ладонь рабочей руки.       — Говорят, что втирать за субординацию, а после пихать за щёку молоденьким рядовым — это лицемерие. Вы их потом в секретари берёте, как Горски, или другие плюшки раздаются? Потому что если нет, то кто-то здесь знатный пиздабол, — главное, за этот высокоморальный диалог завтра не получить докладную, но Гоуст хоть и скрывал недовольство, имел другие воспитательные методы.       — Вокруг всегда одни пиздаболы, — внезапно согласился сержант, поднимаясь с низкой скамейки и собираясь, видимо, вернуться в кабинет, чтобы продолжить работать.       — Возьмите меня на следующую миссию!       — Потому что? — собеседник остановился и обернулся. Он был возмущён или позабавлен?       — Мне нужна практика в поле.       — Ты всё ещё балласт, Гаррик. Сначала будешь просто бесполезен, а потом встретишь смерть при первом удобном случае.       — Я так не думаю.       — Ну тогда хорошо, что я в рот ебал твоё мнение, — хмыкает как при усмешке, ещё несколько шагов к открытой двери, но снова внезапная остановка.       Злой и бесивший сам себя Газ не сразу понял, что неудавшийся диалог ещё не закончен, поднял голову только когда уже припекать начало от прожигающего взгляда.       — Что?       — Умения Никсона не более чем просто приемлемые.       — Позор, сержант. Прайс знает, что вы составляете подобные рейтинги на службе?       — Всегда можешь спросить у него лично. Будет отличный повод поговорить. — Фу, этот истукан неужели там в своей голове решил, что Газ собирается банально шантажировать его сплетнями?       — Никак нет, желания не имеется.       — Мы говорили с ним о тебе, знаешь? — после долгого молчания.       — Обо мне? Капитан интересовался моими успехами? Он видел отчёт с промежуточными результатами, я поднялся в рейтинге ещё на несколько пунктов. И я уже в состоянии сдать теорию переходного экзамена, — будто плотину открыли, с такой силой и вдохновением он затараторил.       — Он спрашивал… — это что, нагнетающая пауза? — не передумал ли ты всё же уйти в офис Горски.       Рука автоматически вскинулась, показывая командиру фак. Серьёзно, это было так инстинктивно, что не поддавалось контролю.       — Думаю, за это ты сделаешь завтра на плацу два лишних круга.       — Хватит меня недооценивать, согласен на четыре, — и вторая кисть дублирует жест первой уже вполне обдуманно.       Через три месяца его первая миссия всё же была с сержантом, и ещё семью другими новичками. Банальная задача превратилась в кровавую баню. Отряд разделился, двоих потеряли, командующий лейтенант с остатками рядовых стали отступать, отстреливаясь и стараясь избежать больших потерь. Оторванные же от своих оглушающим взрывом, дезориентированные и словившие по пуле каждый, Гоуст с Газом забились в один из полуразрушенных домов перевести дух. А всё это ещё при условии возможного окружения — боевиков здесь оказалось слишком много. Перетянув себе голень, убедившись, что доставшаяся пуля прошла по касательной, Кайл потянул руку к разгрузке Райли.       — Что ты делаешь, блядь? — зашелестело из-под балаклавы, а рука уже явно тянулась к одному из многочисленных ножей.       — Пытаюсь не дать тебе помереть от кровопотери, угомонись, — замереть всё же пришлось, ожидая, пока сержант примет решение, и лучше бы оно было правильным.       — Ты не тронешь маску, — и вот ему уже как могут помогают расстегнуть ремни обмундирования.       — Конечно нет. Ты за идиота меня держишь? Я думал, тебя в плечо ранили.       Труднее всего оказалось стянуть кофту. Правая рука Гоуста к этому времени уже безвольно болталась, не помогая справиться с ситуацией, кровь натекала на пол, а выходного отверстия обнаружить не удалось. Хуёвый сценарий.       — Мне придётся наложить жгут, пуля внутри.       — Она неглубоко, возможно рука заработает, если вытащить.       — Если ты ждёшь подтверждения этой сомнительной теории, то выбрал не того эксперта, — ладонь моментально ощупывает зону ранения. И правда неглубоко, бугорок ощущается буквально под самой кожей, но это не значит, что мышца не задета. — Могу попробовать достать, у меня есть антисептик, и скорее всего я вставлю в тебя палец, возможно смогу подцепить. Большая вероятность болевого шока.       — Есть ампула адреналина, но против шока бесполезна, — понимающая констатация.       — Думал, ты, типа, сможешь такое потерпеть.       — Передумай. У нас высокий риск выдать позицию. Свяжись с Прайсом.       — Что, каким образом?       — Он наблюдатель, это ваш экзамен. Я думал, ты смог догадаться.       — Охуенные у вас в САС экзамены. Смерть двоих ребят была запланирована? Или это такая мотивация?       — Рядовой, — глухой рык, не дающий продолжить панику. — Возьми мою рацию, свяжись с капитаном, сообщи нашу позицию и следуй дальнейшим инструкциям.       — Это твоя обязанность.       — Я больше не функционален. Не в приоритете по эвакуации.       Прагматично. Худшее, что случалось испытать тогда впервые и много раз позднее — это принятие солдатами своей участи, осознание смены статуса с боевой единицы на тот самый балласт, самопожертвование при понимании невозможности других выходов.       — Закатай губу обратно, сержант!       Зло выхватить связь, вызвать капитана, игнорируя затрепетавшее сердце, выполнить свой долг и проигнорировать неозвученный приказ.       — Я останусь здесь, организую сержанту прикрытие до прибытия подкрепления, либо пока путь отхода не станет безопасен.       — Это может быть трактовано как неподчинение, рядовой, — грузный голос, оказывается, и таким он бывает.       — Это здравый смысл. Движение в одиночку по незнакомой местности для меня равносильно смерти. Сержант вполне способен на координацию, пока наша позиция остаётся нераскрытой. Конец связи.       — Какого хуя, рядовой? — конечно, второй тоже возмущаться вздумал. — Ты должен попытаться уйти, это приказ.       — Простите, сержант, плохо слышу, взрывом контузило.       Пузырёк с анестетиком нужно правильно распределить, жидкости немного, а обработать стоит вообще всё.       — Гоуст, не хватайся за нож, но у меня, возможно, есть идея по избежанию шока, но тебе придётся приподнять маску, — только после того, как Газ убедился, что его слушают, он продолжил. — Это не сильно поможет, не стопроцентный вариант. Но мы можем наебать твой мозг, заставив его выдать нам немного гормонов: эндорфин, окситоцин, такого плана. (Прим. автора: эти гормоны в теории вырабатываются от тесного взаимодействия или ощущений, доставляющих удовольствие). Естественное обезболивающее, а нам нужно что угодно.       — Ты же не предлагаешь меня выебать таким образом? — очень интересная оговорка, о которой стоит обязательно подумать позже.       — Думаю, готов только на поцелуй, — и специально наигранно оценивающим взглядом обвести тело напротив. — Точно нет, без обид. Да и я храню себя для Прайса, думал, ты в курсе.       — А он об этом знает?       — У него всё впереди. Поднимай балаклаву.       Действовать приходилось очень быстро. Предложенный вариант являлся далеко не панацеей, но всё ещё оставался единственным, поэтому Кайл, не отвлекаясь на часть открытой в такой близости лица, лишь извернулся, чтобы глазами следить за своими руками и плечом раненого. Окаменевший Гоуст сначала зарычал от жжения анестетика, а Газ впечатался в его губы, одновременно кусая для отвлечения и вдавливая кончик пальца в рану, пытаясь сдвинуть этот кусок свинца с мёртвой точки. Игнорируя хрипы и внезапную клешню сержанта на собственном бедре — там точно останутся следы. Гаррик усилил давление пальцев, помогая себе второй рукой, буквально выдавил пулю из плеча, она звонко ударилась об пол. Кровотечение сразу пошло на спад.       Всё прекратилось. Гоуст пытался делать вид, что не теряет сознание, а рядовой размеренно бинтовал ему руку. Закончив, применил и одноразовую ампулу адреналина, убедившись, что шока удалось избежать и разгонять сердце теперь безопасно. Рация ожила.       — Кайл, это Прайс, приём?       — Капитан, я остановил кровотечение сержанта, он без сознания.       — Принял. Я выдвигаюсь в вашу сторону, тебе необходимо немного мне помочь. Между нами есть несколько целей, займи позицию на крыше, я выгоню их на тебя, загоним ублюдков в клещи.       — Принято. Поднимаюсь.       После окончания миссии Кайл получил первую грамоту для будущего портфолио документов на повышение звания — за проявленные знания в критической ситуации.

***

      Он, как когда-то Гоуст, сам сидел на скамейке у чёрного хода административного корпуса, глубоко дышал, пытаясь немного проветрить голову, снизить лёгкое опьянение и отойти от поздравлений, сыпавшихся на него со всех сторон на этой официальной вечеринке в честь присвоения звания. Справился чуть меньше чем за год, набрал хороший темп. Рядом щёлкнула зажигалка.       — Поздравляю, — сержант стоял в тени, где кончался ореол света тусклой лампы над дверью.       — Никогда не привыкну к этому! Надеюсь, твой новый любимый рядовой и с тобой такие фокусы будет чаще проделывать. Это похоже на кармическую месть: тебе как на своей шкуре ощущать этот микроинфаркт? — Газ к месту вспомнил о шустром и вездесущем Роуче, который уже сумел поставить пару рекордов по заёбыванию командира, но, кажется, тот даже чем-то приглянулся Райли.       — Не неси чушь, я подыгрываю. Не хочу расстраивать ребёнка.       — Точно, ничего необычного. Вполне в твоём духе.       Снова накрыла тишина, прерывать которую оба не хотели, но она не давила. Тем более теперь, когда как бы Гоуст этого не отрицал, но они действительно привыкли друг к другу, а может, даже и подружились.       — Я слышал, что тебя на спарринге на лопатки уложили. Видимо, на больничном ты действительно решил отдохнуть, раз навыки растерял.       Сержант внезапно напрягся, совсем немного, но Газ заметил. Тот продолжал изучать темноту горизонта, но в конечном итоге отрицать не стал.       — Было.       — Сама легенда признаёт поражение?       — Технически это не было поражением, бой продолжился, я вышел из захвата. Это был грязный приём, в дальнейшем я отучу его от подобных необдуманных действий.       — Мне кажется, или ты впечатлён?       С козырька над небольшим крыльцом раздался шорох. Готовясь отражать неожиданную неизвестную опасность, оба подорвались со своих мест. Но опасности не было. Был Роуч, Гарри Сандерсон, сумевший заработать себе позывной ещё в первую неделю пребывания на базе. И он заинтересованно, не отрываясь, пялился на собравшуюся компанию, свесив ноги с шифера.       — Я не вовремя?       — Фу, место, Роуч, иди на хер! — зашипел Газ, возвращаясь на согретое ранее место. — Что ты здесь забыл?       — Подслушиваю, — парень аккуратно спрыгнул и приземлился рядом, взглянул на сержанта, чему-то ухмыльнулся. — Меня нельзя убить во сне, просто чтоб вы знали, сэр. И я никому не расскажу о том, что слышал, или ещё услышу.       — Ты трепло.       — Фактически, это стратегия намеренной дезинформации, — серьёзно продолжил тот, — плюс тут интереснее, чем у майора. Его компьютер может обновиться без строгого наблюдения. Чем заняты в последнее время? Я вот по просьбе капитана Прайса пробиваю одного шотландца. С очень впечатляющими показателями, особенно в ближнем бою.       Гоуст совершенно точно не выкурил сейчас половину сигареты за одну тягу.       — Есть шанс с ним познакомиться? — Кайл жопой чувствовал, что сейчас перед ним буквально разворачивается нечто весьма неординарное, особенно учитывая метафорический пар, валящий из отверстий балаклавы рядом стоящего.       — Если всё чисто, то минимум через неделю, — младший обвёл взглядом сослуживцев по второму кругу, вздохнул, достал из внутреннего кармана неопознанную пачку сигарет. — У меня тут есть пара особых после поездки в Амстердам, если вы понимаете, о чём я. Впереди всё равно выходные.       Газ даже воздухом подавился. О, это был пиздец, пиздец пиздецовых масштабов. Нет, он знал, что каким-то магическим образом между Гоустом и мелким с первой недели установился необъяснимый нейтралитет, и они скорее предпочитали друг друга не трогать, точнее, Райли по возможности съёбывал от этого прилипалы. Но как, как этот глупый ребёнок, во-первых, догадался, что протащить наркоту на военную базу — это заебись идея, а во-вторых, предложил эту почти подсудную запрещёнку Гоусту, адепту устава и кошмару зелёных сопляков? Он надеялся, что сможет сбежать от неминуемого взрыва.       — Мысли мои читаешь, — этот звук мог означать только схлопнувшуюся вселенную, это не могло вылететь изо рта Райли.       Они с Сандерсоном вдвоём молча прикурили, пока Кайл всё ещё обтекал от происходящего в облаке слишком очевидного запаха.       — Нас всех выебут.       — Странные у тебя фантазии, не понимаю, о чём ты, стандартный вечер, — сержант издевался. — Тем более ты ничего не видел, да и нас тут даже не было.       — Подтверждаю, — вставил слово Роуч.       — Гоуст, он портит тебя, не общайся с ним.       Младший засмеялся, но спустя пару секунд затушил сигарету и стремительно вскочил.       — Там Прайс, мне пора, — умчался, как будто и не было его.       — Ну, доброй ночи, Кайл, — так же резво выбрасывая бычок в урну и исчезая в тенях, испарился и сержант.       Газа захлестнуло ярчайшее возмущение. Хотелось встать и выкрикнуть этим двоим пару фраз на дорожку, но фигура приближающегося капитана уже была ощутимо слишком близко. Вокруг всё ещё стоял откровенный запах возможного выговора. Оставалось только встать и выйти навстречу, не позволяя тому обнаружить место преступления.       — Капитан, как вечеринка? — он знал, что заметно нервничает.       — Закончилась. Куда ускакали эти мародёры?       — Работа, сэр.       Его окинули пронзительным взглядом, заставляя трепетать от явного индивидуального внимания. Всё ещё не верилось, что теперь так будет максимально часто, ведь впереди горы совместной работы. Ну и ещё, спасибо родителям и Господу за цвет кожи, на которой невозможно различить румянец.       — Если ты уезжаешь на выходные, я могу подкинуть тебя до дома.       — Конечно, дадите мне десять минут? Я подойду на парковку.       В Рейнджровере пахло кожей, мятой и сигарами. Очень уютно на вкус Газа. Он вжался в сиденье и старался молчать. Ему казалось, что сердце стучит предательски громко — такое невозможно не услышать с водительского. Разум начинал предавать сам себя, вбрасывая рандомные сюжеты на тему «а что было бы, если…», совсем не невинные, нарушающие договор с совестью о неприставании к семейному человеку.       — Расслабься, сержант, или ты решил порвать этот ремень безопасности? — усмехнулся мужчина.       — Нет, конечно нет, — глубокий вдох, положить обе руки на собственные, что важно, колени. — Какие планы на выходные, сэр? Вы с супругой планируете куда-нибудь выбраться?       — Боже, Кайл, очень надеюсь, что нет. Три года как развелись, а всё ещё видеть эту мегеру не могу.       — Что?       Машину он покинул спустя двадцать минут. Перед ним была нужная высотка, но разум плутал. Газ не помнил, как попрощался с капитаном, а может, и на улице продолжает стоять и втыкать в пустоту уже совсем не пару минут. Но как же? Весь год он скулил и лечил разбитое сердечко, думая, что главная цель недоступна, никогда бы не решившись влезть и разрушить чужую семью. А так выходит, что нет этой семьи, уже давно нет. Нет семьи, нет жены, нет мигающего перед глазами огромными буквами сигнала «стоп». Но есть один уже известный мудак. Газ: ты пиздабол, напоминаю. Гоуст: повторяется, шесть кругов на предстоящем марш-броске плюсом к нормативу. Газ: ничего не попутал? Гоуст: расценил как неуважение к старшему по званию.       Что? (х2)       В чат прилетает фото Райли в новом кителе с погонами лейтенанта.