stronghold

      Молчание Соупа напрягало Саймона сильнее, чем когда того было не заткнуть. Такое вот неожиданное открытие. Последними словами были «не скучайте», брошенное кэпу на парковке. Молча он сел после в машину, скинув рюкзак на заднее, молча закатил глаза, увидев точку назначения в навигаторе, молча провёл уже два часа, а впереди ещё минимум пять. Он не выглядел обиженным, не выглядел злым, возмущённым или самодовольным. И это раздражало.       — Идёшь на рекорд по тишине, Джонни? Ещё семь минут — и побьёшь свой прошлый, — сдался Гоуст первым.       — Я был без сознания, не шло в зачёт, — кисло прозвучало сбоку, но больше ничего.       — Ты ведь можешь спросить, если хочешь. Знаешь ведь?       — Меня не касается, забыл?       — Мактавиш, — Гоуст сосредоточился, чтобы не сжать кожу на руле сильнее требуемого. — Тебя разорвёт, если будешь сдерживаться. Давай лучше сейчас всё выясним, чем будем растягивать на потом.       — Тогда, — Соуп выдохнул, — ты тоже спрашивай. Иначе всё это станет похоже на допрос. Клянусь, я никому не расскажу, что на самом деле ты душка и болтал со мной всю дорогу. Ладно, с очевидного, да? Почему маршрут кончается на заброшенной ферме в Боге?       — Там открыт поворот на В7075 (авт.: название трассы), а по ней уже можно попасть ко мне.       — Мы ведь можем остановиться и у… Стоп, зачем ехать до Бога? Это огромный крюк, давай завернём на ту дорогу из Балмаклеллана.       — Там перекрыто.       — Нас пропустят.       — Почему?       — Что ж, — Мактавиш упёрся затылком в спинку сиденья. — Короткий вариант ответа — потому, что твой пассажир я. А если серьёзно, то дорога перекрыта, чтобы не быть сквозным проездом, там есть поворот и на поселение моей семьи, Bun an Teallaich.       — По-английски, сержант.       — Основание очага, дно камина, выбери, что больше нравится. Но я думал, что твоё классическое образование учило тебя, что имена собственные не переводятся. В любом случае, там наша территория, а учитывая расстояние до Бога, получается, ты строишься примерно в получасе езды от моего дома, и я не в курсе, каким образом, если честно.       — Что ты имеешь в виду?       — Не в обиду лично тебе, но моя семья не заключает договоры с физическими лицами. Мы скупали покинутые или разорённые земли сначала только в Шотландии, так начиналось ещё 600 лет назад, а после Революции — и в Англии. И всё это время сдавали их только компаниям или организациям. Как тебе удалось уломать моего прадеда? Как вообще нашёл нас?       — Это немного странная история.       — Значит, начинай рассказывать, вперёд, — сержант, насколько это возможно, развернул весь корпус к лейтенанту и подпер кулаком подбородок, всем своим видом выражая крайнюю степень заинтересованности.       — Ладно. Но я предупреждал. Около пяти лет назад на миссии я неудачно приземлился на простреленное колено…       — Тебе стреляли в колено?       — Ещё до САС. Точнее, прямо перед САС. Не суть. Всё зажило, как я думал, до той жёсткой посадки. Будь хорошим мальчиком, Джонни, не перебивай старших, — Саймон не смог удержаться, чтобы не сказать подобного, насладиться ответным возмущённым шипением. — Всё было в порядке к тому времени, но не совсем, очевидно. Само не проходило по итогу. Не понравилось и медбрату на базе, меня направили в военный госпиталь на МРТ. Там аппарат был на ремонте, и по направлению из-за срочности перенаправили в Роял Госпиталь. В день обследования перед кабинетом уже сидела старушка, сумасшедшая даже на вид, болтала сама с собой. Это ей наскучило, как только меня увидела. Мой мозг чуть не спекся от её тарабарщины, хотя сейчас и я знаю, что это была дикая смесь гэльского и плохого английского. По сравнению с ней у тебя великолепный акцент.       — Нет у меня акцента.       — Убеждай себя в этом почаще. В общем, почти двадцать минут она мне что-то доверительно втирала, я… кивал. Потом карга стала хихикать, и это было немного крипово. Я начал планировать побег, но из кабинета вышел врач, позвал меня. После сканирования в коридоре было пусто, я со спокойной душой вернулся на стойку регистрации. Старая была там, да. Уже под руку с другим дедком, моложе её на вид. Увидела меня, начала ему что-то нашептывать. Тот просто странно посмотрел, но подошёл, протянул очень раритетную визитку. Джек Мактавиш, аренда земли, Шотландия. Сначала закинул её подальше, а через год, когда начал искать место под дом, вспомнилось. Ну и вот.       — Мать моя, ты встретил тётку Элспет? Она всю жизнь считала себя ведьмой, а к старости крышечка совсем потекла, дед ухаживал за ней до последнего дня. Мир реально тесен. Что она тебе говорила?       — Всё, что я запомнил: «крие длу» или типа того. Дед твой встретил меня этой же фразой, когда я к нему приехал. Что?       — Ну, отбросив на этот раз уже твоё отвратное произношение, всё, на что похоже — «близкое сердцу». Это… на самом деле типа части клятвы у нас на свадьбах. Забавно, наверное, она решила, что ты станешь хорошим пополнением генофонда, может, сосватать кому хотела? Как знать, кажется, она померла примерно в год тех событий.       — И этот бред стал аргументом для твоего деда?       — Старик её уважал, она растила его вместо умершей матери. А может, причина вообще в другом. Мы уже всё равно не узнаем. Дед умер в тот же день, когда и меня подстрелили в подземке, — Соуп загрустил снова, но быстро взбодрился, резко будто вспомнив о чём-то. — Заценил семейные печати?       — Четыре штуки по килограмму каждая, — подтвердил Саймон, — думал, таких уже не существует.       Телефон Мактавиша пиликнул, тот неверя вчитывался в уведомление около минуты, затем задумчиво почесал старый шрам на подбородке.       — Эм, какой у нас план? Мы, типа, отправимся к тебе, потом разберёмся с документами, а дальше?       — В чём дело?       — Просто уточняю. Знаешь, планирование там, вся херня.       — Джонни, — предупреждающе рыкнул Райли.       — Моя мать уже знает, что я еду не один. Очевидно, только Прайс мог нас сдать. Постараюсь не задушить его по возвращению, — сержант глубоко вдохнул, — завтра семейный ужин, ты приглашён.       — Нет.       — Хорошо. На другое я и не рассчитывал. Но если не свалим сразу после того, как закончим с бумагами, она может и лично приехать, повторить приглашение. Все знают, где именно ты живёшь.       — Что? Какого хуя, Джонни?       — Я знаю, знаю. Прости. Все так сначала реагируют. Мне не хочется тебя заставлять, элти, или типа того. Обещаю, никто не будет приставать, если согласишься. Попробуем пастуший пирог и можно прощаться. Кэп сказал не разделяться, хотя здесь нам вряд ли что-либо будет угрожать. Наверное, я и один…       — Я не буду снимать маску, — перебил этот поток слов лейтенант. — Не буду отвечать на вопросы, не буду делать вид, что в восторге от происходящего.       — Меня это устроит, — от ответной широкой улыбки скулы странно потеплели. — Хочешь о чём-нибудь спросить?       Саймон задумался. Его всё ещё твёрдо и цепко держало в своих лапах бешенство, и в основном всё, пришедшее на ум, сводилось к «В какое дерьмо ты втягиваешь меня в очередной раз?», «Доволен происходящим?» или «Не помешало бы как следует выебать тебя за такие дела, сержант, не думаешь?». Последнее не стоило озвучивать даже мысленно.       — Зачем ты пошёл в армию?       — В своё время Прайс задал мне этот же вопрос.       — Тогда хочу правдивую версию.       — Эй, я ему почти не соврал! Ладно. Моя семья, мой клан, на самом деле довольно большой. Это хорошо, учитывая, как много людей требуется, чтобы продолжать вести дела. Но сдаваемые земли обеспечиваем тоже мы. Строительство, ремонт, сеть маркетов, фермерство. Везде одни Мактавиши, ха-ха. Но есть и глава семьи, и именно функция главы — распределять роли и занятия остальных членов почти с рождения. Типа появился ребёнок, и его сразу обучают с учётом того, какую работу глава клана может предоставить. Юрист, строитель, сантехник, маляр. Это неизменно, хоть свободу воли никто не отнимал, но зато о будущем можно не думать — и так знаешь, что будешь твёрдо стоять на ногах, что тебе уже приготовлено местечко. У меня таких опций не было. Я пятый из наследников, и всю пятёрку готовили только к принятию дел в дальнейшем. Уже тогда бесился и бунтовал. А потом моя старшая сестра вышла замуж, родила ребёнка, я выпал из топа автоматически. Но ничего не умел, не знал, куда себя деть, хотя мне, несомненно, предоставили пару вариантов. Так наложилось одно на другое. Подростковый бунт, кризис самореализации. Сбежал в армию, просто чтобы быть собой, без семьи и проторённых ею дорог. Вот так. А как твоё детство?       Меньше всего Саймон хотел бы отвечать на это, снова мысленно возвращаться в те времена. Но у них было подобие договора на диалог по дороге, а Джонни свою часть выполнил на отлично. Поэтому, вздохнув, лейтенант принялся за рассказ. Долгий, с молчаливыми паузами, с пачкой сигарет, полностью выкуренной к грустному финалу. Но, решившись посмотреть на своего спутника, Гоуст не увидел в нём жалости. Там было нечто новое, зыбкое и странное, пока не поддающееся расшифровке.       — Это… не могу даже слов подобрать. — Соуп задумался. — Роуч напоминает тебе брата?       — Чего? — Райли нахмурил брови, сначала посчитав вопрос бредом, но после: — Не знаю, возможно. Дорасти Томми до его лет.       — Многое объясняет. В свою первую неделю я наивно думал, что вы просто банально трахаетесь.       — Я… теперь тоже не знаю, что сказать? Как ты смог подобное вообще у себя в уме нафантазировать?       — Просто так казалось, и я видел, как он выходил утром из твоей комнаты. Но не переживай, я быстро понял, что ошибся.       — И как именно пришло понимание?       — Газ подсунул дело Гарри, кэп провёл небольшую воспитательную беседу. Много всего, да и если на то пошло, Роуч не твой типаж.              — А кто мой типаж, Джонни?       Машина плавно остановилась перед шлагбаумом. Из небольшой будки в отдалении к ним уже шёл человек, что и позволило Мактавишу снизить внимание к собственным внезапно вспыхнувшим кончикам ушей. Гоуст опустил стекло.       — Это частная дорога, сэр. Дальше проезд по пропускам, — сказал охранник.       — Марк, он со мной. Открывай, — Джон наклонился к окну у водительского сиденья, чтобы тоже попасть в зону прямой видимости, лейтенант же старался игнорировать ладонь на своём бедре — Джонни просто нужна опора.       — Джонни-бой! Давно не видел тебя, а? Передавай Роне привет! — перекладина перед машиной медленно поднялась, они продолжили путь.       Дальнейшую дорогу через густой лес освещали только фары. Через десять минут машина проехала мимо родного сержанту поворота, тот проследил взглядом за удаляющимся перекрёстком.       — Мама упоминала, что твой поворот тоже перекрыт, — диалог возобновился, когда очередное КПП выпустило их с частной собственности.       — Слишком много чересчур осведомлённых людей вокруг. Помнится, старик Джек обещал мне тихую уединённую жизнь.       — Ну, в гости просто так никто к тебе точно не приедет, а в остальном… стоило лучше разобраться в том, во что вписывался. Проёб разведки. Так как там продолжаются работы при перекрытой дороге?       — У Дианы есть ключ от цепи на въезде и всё остальное.       — Дианы? Серьёзно? Блядь, конечно. Как я не подумал сразу. Это моя двоюродная сестра. Нанял её бюро подрядчиком? Кого ещё из моей семьи ты знаешь?       — Сложно сказать. Вокруг одни Мактавиши, сам говорил.       — Я не должен тебе это сообщать, но таков план. Медленно окружаем тебя, — Соуп расхохотался.       — Теперь это не звучит как шутка.       Через некоторое время Гоуст свернул, потом остановился, чтобы открыть дальнейший путь, жестами приказал Мактавишу сесть за руль и переехать опущенную цепь, натянул ту снова после.       — Чего мне ожидать? — плохо скрывая предвкушение, спросил сержант, возвращаясь на своё сиденье.       — В основном отсутствующего отопления и пустого холодильника.       — Так мы не просто так скупили почти весь отдел кулинарии на заправке?       Впереди вспыхнул свет, невидимое до этого здание будто выскочило из темноты. Гаражная дверь стала подниматься.       — Что это, Гоуст? Там кто-то есть?       — Никого. Камера распознала номер машины, запустилась автоматика.       — Так эта махина ещё и умная?       — В каком-то смысле, — лейтенант заехал в пустой гараж на три места, заглушил двигатель. Соуп моментально прихватил рюкзак и выпрыгнул, осматривая всё вокруг.       — Иди сюда. — Гоуст у двери приложил палец к сканеру, активировалась цифровая панель, ввёл туда код.       — Решил удариться в технологии?       — Нажимай. 6-9-1-4-7.       — Зачем? — но просьбу выполнил.       — Система безопасности точно распознала двух людей. Это был твой гостевой код.       Послышался щелчок, дверь открылась. В тесном коридоре автоматически зажглись светильники. Мактавиш продолжал без восторга глазеть по сторонам. Осуждать его за подобное не стали. Саймон сам знал, что это место никак не создаёт впечатления уютного убежища холостяка. Один бетон кругом, минимум мебели, да и та всё ещё покрыта защитными чехлами. Зато камеры по углам и огромная пара мониторов в кухне-гостиной, на которые те выводят картинку. Вокруг серость, холод и исключительная негостеприимность.       — Очень брутально у тебя тут.       — Звучит не как комплимент.       — Это и не был он. Ты… явно переосмысляешь здесь понятие личной безопасности. Это будто крепость.       — Не все работы ещё закончены.       — Мало что может помочь в такой ситуации.       — Ты первый гость здесь, не суди строго. К тому же каждый работает над своими травмами так, как может.       — Саймон…       — Сними чехол с дивана, поспим здесь, в спальнях пока всё равно ничего нет. Я включу водонагреватель, — прервал Гоуст что-то, что готово было превратиться в речь, полную жалости.       В технической комнате, включив необходимые системы, Райли захватил дрова из заполненной дровницы. Он ещё не пробовал разжигать камин, но у него была подробная инструкция, и это единственный на данный момент способ прогреть гостиную.       — Развлекаешься? — спросил, скинув поленья у очага и начиная пошагово воспроизводить действия из гайда от Дианы.       Соуп сложил чехол, возложив тот на комод у стены, а сам вовсю тестировал мягкость большого П-образного дивана, меняя своё положение раз в тридцать секунд.       — Чем ещё заняться? Спросил бы про кабельное, но не вижу телевизора.       — Есть вайфай.       — Первый плюсик нашёлся. Чем ты занимаешься здесь обычно?       — Настраиваю систему безопасности. Я был тут дважды, ночевал в гостинице, — пламя уверенно занялось, дым направлялся в дымоход без задержек, всё получилось.       — Всё это точно то, чего тебе хотелось? Не выглядит как место, где удобно встретить старость, например.       — Не думаю, что с нашей работой мои шансы встретить старость высоки, — это не было ложью, как и то, что этот дом должен был стать исключительно одиночным убежищем. Но сейчас, оглянувшись на Соупа, видя его на своём диване, в голове мелькали только мысли об идеальной высоте подлокотников, через которые Мактавиша было бы необычайно комфортно нагнуть. — В коробках точно можно найти плед.       — Не буду я их сам вскрывать, это неприлично.       — Теперь ты о них вспомнил, Джонни?       Спустя час они по очереди приняли душ, съели по хот-догу. Гоуст подкинул дров в огонь, воздух стал ощутимо теплее. Доставать пледы всё же пришлось самому. Засыпая, сам он смотрел на затылок Соупа на противоположном конце дивана как на мираж. Лейтенант и представить не мог, что судьба приведёт сержанта в его дом. Странные ощущения, странный день, во всём виноват тот бесконечный диалог, который всё ещё не укладывался в голове. Хотя давно пора было перестать удивляться. С Мактавишем было так с самого начала. Спектр рождающихся внутри эмоций от слов или действий его двойки никогда не статичен. Каждый раз из крайности в крайность. От желания задушить до фантазий о порке, от еле сдерживаемого гнева до желания поправить не к месту вставший член.       Саймон понял, что уснул моментально. Ни в одной из параллельных вселенных то, что он сейчас видел, не могло бы быть реальностью. Соуп, как и тогда, в самый первый раз, стоял напротив внутри ринга в спортзале на базе. Только теперь никого вокруг. Сержант тяжело дышал, подогретый боем, вытирал лицо футболкой, высоко её задирая, оголяя рельефный торс. Гоуст протянул руку, касаясь слегка влажной кожи, дорожки из волосков от пупка вниз, пристально наблюдая, как это моментально запускает по желанному телу волну мурашек.       — Хочешь, я сниму футболку, — верно, Мактавиш из сна был не против, тоже хотел его.       — Да.       Неожиданная игра подсознания. Райли пытался размышлять, зачем его мозгу потребовалось смоделировать подобную ситуацию и подсунуть ему среди ночи. Не понимал, но был благодарен. И смел. Сжал ладонь сильнее, оставив след у бедренной косточки, провёл языком по коричневой твёрдости соска — первоклассная имитация, прикусил ключицу. Услышал хриплый стон, стоило опустить ладони на поясницу, просунув мизинцы под резинку спортивных шорт. И всё же Джонни реагировал странно пассивно.       — Что-то не так? — прошептал лейтенант, ведя языком от шеи до ушной раковины, наслаждаясь солёностью горячей кожи, ответным быстрым пульсом.       — Саймон… — а интонация настоящая, сегодня уже не дал подобному получить продолжение. Но здесь руки легли ему на лопатки, а после последовала внезапная подсечка.       Гоуст приземлился спиной уже не на твёрдый пол спортзала, а на уже знакомый диван. Мактавиш над ним хищно и голодно ухмыльнулся, на этот раз действительно полностью включившись в процесс, а после по-хозяйски раздвинул колени лейтенанта, прокладывая себе путь, придавливая, вжимая в новые подушки всем весом, и ощутимо — до пробежавших по позвоночнику искорок — потёрся твёрдостью о самую задницу, сорвав с губ Гоуста поражённый стон.       Райли резко проснулся, сел инстинктивно. Пытался понять, что только что видел, что чувствовал. Почему всё внезапно прервалось? Скорее всего виноваты жалюзи, ставшие подниматься с восходом за панорамным окном.       Гоуст всё ещё пытался привести дыхание в порядок, наблюдая, как мелкие частички редкой пыли танцуют в свете солнечных лучей вокруг лица мирно спящего сержанта, напоминая что реальность такова. Всё ещё слишком инородный внутри этой крепости, где не хотел бы жить ни один нормальный человек. Но вот он здесь. Здесь, и ещё, очевидно, в самой глубине никак не желающего успокаиваться ритма сердца. Откровенность. Пора было её проявить хотя бы перед собой.       Это не было разыгравшимся либидо. Не было и желанием просто профилактически разложить сержанта под собой, попробовать разок и успокоиться. Потому что хотелось не на разок.       И это оглушило его. Осознание отзеркалило все ранее подавляемые желания, показало те, что были глубже и правдивее. Закономерно: никому до так не открывался, никому до столько не рассказывал, ни над кем до не хотел умереть следом. Ни под кого не ложился, не позволил бы забрать контроль. Никому до.       Это ошибка.       Тогда почему ты разрешишь, стоит ему попросить?