stronghold

      Когда же его впервые переклинило? Это довольно сложный вопрос, а Соуп никогда не был силён в самокопании, предпочитая мирно плыть по течению и не задумываться о всяком. И всё же: было ли это ещё тогда, когда пугающий, незнакомый Гоуст внезапно оказался под ним на лопатках на ринге, или на совершенно уёбанской шутке о половине собаки, а может, на осознании, что нахождение Джонни рядом уже не мешает Райли снимать при нём маску? Всё сразу, скорее. Настолько давно и тонко размазано незаметным слоем в самой глубине души, а теперь смотрите и любуйтесь — вылезло, проклюнулось. Обозначило себя. Оттого ли, что это с самого начала было в нём заложено, он искал в других нечто и не находил? Бессознательно возвращаясь к своему угрюмому лейтенанту, лишь тогда обретая внезапную целостность. Хотел ли?       Блядь.       А кто бы в здравом уме отказался? Проблема в том, что Мактавиш наивно считал, будто Гоуста вот так воспринимают все — горячим, пугающим, запретным, надёжным. И, типа, принял собственные ощущения за норму, не поддаваясь им, глуша и абстрагируясь, ни на секунду не надеясь на взаимность и желая сохранить дружбу. А тут вот — всё оказалось исключительно эксклюзивно. Да и знаете ли вы, насколько сложно было не просто не залипать на этом откровенно порнушном человеке, а ещё и не усугублять все эти «only bro» шутки? Старался ведь, не поддавался до последнего, так ни разу и не уловив ни одного чёткого ответного сигнала, всё смешанное, без конкретики.       Лишь тогда, перед уральской миссией, запизделся да ляпнул лишнего — не поправили. Хотелось бы думать, что Гоуст пропустил сказанное о том, что Мактавиш весьма заинтересован… мимо ушей, но мы всё ещё говорим о лейтенанте Райли, и подобный расклад совершенно исключён. Тогда-то уже, как оказалось, выстроенная внутри система сбросила наконец пыль и пришла в движение, закрутились шестерёнки.       Стал наглее, да. Прямолинейнее, позволял себе много больше, чем раньше, и впитывал каждую из реакций, ожидая, когда же сработает стоп-кран. Раз не у него лично (всё равно окончательно ебнулся), то у Саймона — давай, здоровяк, осади меня хоть раз, напомни о любимом уставе, субординации, о чём угодно, запрети продолжать в подобном духе, поставь на место, скажи, что заигрался, потому что я сам с этих рельс сойти уже не в состоянии. И ничего. Их паровоз лишь продолжал набирать скорость.       Губы Гоуста оказались сухими. Джон быстро это исправил, проведя языком по нижней, её же после и прикусив. Дыхание у обоих сбилось, на затылок опустилась рука, притягивая, углубляя. Требовательный засранец. Соуп рыкнул в чужой рот, сам схватил за подбородок, фиксируя, проникая глубже, ощущая полное отсутствие борьбы и сопротивления. Это было не поцелуем для Райли, а формой признания, таким вот метафорическим посланием. И Джон почувствовал всё: жаркие выдохи, острые клыки, податливый язык, нарастающий шум в ушах в такт бешенно сходящему с ума сердцу. И бесконечную правильность происходящего.       Оторваться друг от друга их заставила критическая нехватка кислорода. Оба отпрянули, тревожно вглядываясь в глаза напротив. Растерянные, немного испуганные, ждущие. Чего? Что ещё ты хочешь, Саймон? Посмотри, что мы и так смогли натворить. И если ты ощутил хоть часть того, что почувствовал я, — назад сдать не выйдет, так хорошо бывает лишь раз в жизни и только с тем самым единственным. И мы — вот они.       — Это будет иметь последствия, — холодный голос вернулся, но кого ты теперь обманешь?       — Ладно. Скажешь, что всё было ошибкой? — Соуп нервно провёл языком по губам, всё ещё ощущая на них остатки вкуса человека напротив.       — Может быть. Я не стану твоим развлечением от скуки.       — Боже, — Джон растёр ладонями остывающее лицо. — Ложись спать, элти. Я… сделаю вид, что эту хуйню ты спизданул от усталости.       — Джонни.       — Ложись. Спать. — слишком агрессивно, стоит прийти в себя. — Давай, я останусь тут. Просто отдохнём, а потом закончим уже дела в Сомали. Жара плохо влияет на нас обоих.       Пришлось плотнее занавесить единственное маленькое окошко — солнце снаружи уже полностью показалось на горизонте. На тесном для двух крупных парней спальнике особо не развернёшься, особенно когда первое, что тебя на нём встречает, — это каменная неподвижная спина. Как воспринимать подобное? Уже без разницы, они вместе пересекли черту — обратно не зайти. Соуп прикладывается сзади, стараясь сильно не прижиматься, но их ноги уже через минуту спутываются, в конечном итоге лоб упирается меж чужих лопаток. Напряжение начинает понемногу спадать. Мактавиш не позволяет себе уснуть первым, дожидается мерного дыхания, расслабленной линии плеч, и только после сам закрывает глаза.       Просыпается резко и неожиданно один — если считать отсутствие рядом Гоуста, но не брать в расчёт знакомое ощущение чужого взгляда на себе. Джон переворачивается на другой бок и вздрагивает, практически столкнувшись носами с улыбающимся во все тридцать два Роучем.       — Боже, блядь, — выдыхает Соуп, отодвигаясь.       — Зачем так официально? Можешь продолжать звать меня Гарри.       — Гандон, — шотландец падает на лопатки, прикрывая глаза предплечьем, пытаясь восстановить дыхание от подобного «утреннего» сюрприза.       — Да-да, тоже люблю тебя. Пора вставать, спящая красавица. Кстати, хочешь мне рассказать, почему я нашёл тебя здесь, а не в нашей комнате?       — Хах, — усмехнулся. — А ты? Когда собирался поделиться со мной тем, что помешало мне сегодня взять воды из кухни?       — Что сказать? Мы с Крисом достигли определённого уровня взаимопонимания.       — Нет, не продолжай, видел я ваш уровень, — сел и потянулся. Этот мелкий шакал рядом продолжал валяться и даже не покраснел.       — А вы? Так привыкли быть рядом, что решили лечь вместе? Или…       — Захлопнись. Кто дежурит?       — Газ только вернулся, его сменил кэп. Не думай, что я отстану от тебя, Тав.       — Прайс? Но после Кайла очередь Кёнига, — Мактавиш нахмурился и внимательнее всмотрелся в резко занервничавшего мелкого. — Гарри, что происходит?       — Мохаммед сегодня на месте. Гоуст предложил отследить маршрут его отбытия ещё дальше, чем нам уже известно. Взял мою двойку с собой. План сейчас таков: через пару дней мы можем устроить засаду торговцу одновременно с прибытием второго корабля. Придётся разделиться: вы с лейтенантом поработаете вдвоём на судне, мы устроим пожар рядом с портом, отвлечём внимание. Используй свои самые мощные игрушки, взорвите оба корабля с безопасного расстояния и бегом к нам. Мы рассчитываем, что шумиха у воды и Мохаммеда заставит стартовать с рынка — как раз в отдалённую ловушку.       — Мне казалось, что Прайс против разделения.       — Местные патрули усилились, Газ заметил пару подозрительных личностей. Пока ещё не рядом, но сам понимаешь. Нам нужно действовать быстрее и сваливать; всё выглядит, будто здешние ребята целенаправленно ищут нас.       — Вы всё это успели обсудить, пока мы спали?       — Ты спал, лейтенант с компанией свалил часа три назад.       Соуп разозлился. Он не понимал — что не так. Ему казалось, что Гоуст откровенно сбегает, и если думает, что подобное теперь прокатит, сильно ошибается. Или что? Сам же потянулся первым, сам выдал карт-бланш. Как ещё интерпретировать произошедшее? Адреналин? Эксперимент?       Сомневаюсь.       — Я пойду сменю Прайса, старику тоже стоит отдохнуть.       Капитан спокойно встретил сержанта, без вопросов передал тому винтовку с оптикой, рассказал подробности плана, пока докуривал. Хлопнул парня по плечу и удалился. Солнце садилось, температура начала спадать, но ветер оставался неприятным, сухим и колким из-за мелких частичек пыли, которые тот поднимал отовсюду. Район казался пустым. Редкие гражданские не совались вглубь, рабочие давно отправились по домам. В прицеле можно было рассмотреть и дальние улицы, гораздо оживлённее. Там с разной периодичностью проезжались трухлявые пикапы, часто с парой вооружённых человек в кузове.       Спустя ещё пару часов, в глубоких сумерках, внизу по улице возникло движение. Прицел моментально был наведён уже в боевом режиме, с поправкой на ветер и дальность, однако тревога оказалась ложной — просто два больших мальчика возвращались из своего небольшого приключения. Всё ещё необычно, что на фоне лейтенанта, которого Джон раньше считал невероятно высоким, Кёниг, будучи выше всего на 10–15 сантиметров, создавал впечатление абсолютного гиганта, а уж если встанет рядом с самым низким Роучем… Нет. Не думать о них, не колыхать притихшие воспоминания.       Рука сама потянулась к оптике, включая никому в реальности не нужный лазерный указатель. Красная точка вмиг пробежалась по плечу фигуры поменьше и замерла в центре груди, пока человек остановился, немного подняв голову, всматриваясь в снайперскую позицию, будто реально видя лежащего там.       Менее чем через полчаса его цель сама явилась на крышу, уже в облегчённой форме и с парой MRE. Расположились по разным углам, размеренно утрамбовывая в себя уже приевшиеся пайки. Им следует поговорить, но никто не решался этот разговор начать. Видимо, очередь на первый шаг теперь перешла к сержанту.       — По виду ты не настроен на диалог о том, что произошло, — не поворачиваясь, запивая последний крекер водой.       — Хм…       — Просто хочу сказать, что это не было с моей стороны чем-то вроде эксперимента.       — Ясно, — и это всё? Серьёзно, лейтенант?       — А ты?       — Смотри в прицел, Джонни. Мы всё ещё на миссии в городе, полном боевиков, которые целенаправленно патрулируют местность с единственным желанием — найти военных, о которых каким-то чудом узнали.       — Поговорим о работе, значит? Ладно, — пришлось пару раз медленно вдохнуть, успокаивая подступающее раздражение. — Как ваша вылазка, удачно?       — Мы нашли подходящее для засады место за чертой оживлённых районов. Займёмся конкретной организацией завтра.       — А корабль? Какой план? Действуем под вечер, будет светло — темнота уже не поможет. Даже с учётом ожидаемого отвлекающего фактора времени и возможностей будет мало, точечно действовать не получится, ставка на мощные заряды.       — Верно. Я организую тебе пространство.       Снова тишина. Прицел следует за случайным прохожим, который выбрал себе маршрут как раз между укрытием и их позицией. Ушёл, хорошо.       — Как думаешь, элти, после миссии дадут пару выходных? Мари закидала меня сообщениями — у неё есть новости для родителей, но она просит моей поддержки.       — Что-то случилось? — интересно, именно разговорами о родных Соуп не ожидал заинтересовать Райли.       — Без понятия, сказала, что это разговор исключительно личный.       — Твоя семья… — Гоуст шумно втянул воздух. — Отсижусь в тире, пока вы устраиваете разборки.       — Мы пропускаем шаг, как я уговариваю тебя поехать ко мне? Отличная динамика.       — Заткнись.       Для проникновения на судно был выбран один из худших способов: ночью пробрались в порт и укрылись в одном из морских контейнеров — Роуч теперь точно мог сказать, какие из них будут погружены. Загвоздка в том, что до фактического начала операции им предстояло пробыть в этой железной клетке большую половину светового дня и не свариться заживо. Конечно, немного помогло, что была выбрана самая светлая «духовка» из возможных, но уже спустя четыре часа после рассвета они с Саймоном лежали на полу в одних трусах, обливая грудь и голову запасом воды. Похоже на пытку, уверенность в том, что никто не отхватит тепловой удар, таяла на глазах.       — Тот прохладный душ на базе в Эфиопии, — прошептал Гоуст, смачивая балаклаву и надевая её обратно, — ты был прав, было великолепно.       — Про воду или про виды? — не смог не подколоть — чем ещё заняться, чтобы не сходить с ума в этой невыносимой духоте?       — Оба варианта, — последовал ответ.       Хорошо. Это… реально здорово. Весьма неожиданно, прибавляет мотивации потерпеть ещё несколько часов, заставляет желать фантазировать о других доступных им снаружи возможностях. Видимо, всё не закончено, поцелуй не был ошибкой, они лишь в самом начале пути.       — Только попроси меня, элти, и я буду без одежды каждый раз, когда мы наедине, — на это остатки воды из бутылки ему вылили на боксёры.       Спустя долгие часы контейнер тряхнуло — значит, их начинали сцеплять с подъёмником, пришло время…       — Браво-1, это Браво-2, начинаем, — сообщил лейтенант в рацию, они принялись в ускоренном темпе натягивать экипировку обратно.       Беспокойство снаружи ощутилось ещё до того, как их контейнер поднялся в воздух; после приземления же процесс погрузки и вовсе замер, никто не озаботился даже снятием креплений крана с петель. Отвлекающий манёвр сработал — пора выбираться. Они приоткрыли тяжёлые двери, вид открылся на море, рядом никого. Повезло. Подхватили рюкзаки и, пригибаясь, отправились ко входу в трюм, пока экипаж бегал у противоположного борта, разглядывая большой столб дыма и высокие языки пламени в паре километров в черте города.       Бомбы закладывали в спешке, Гоуст даже не пытался прятаться от встречаемых охранников, каждого по-тихой знакомил с арсеналом любимых ножей. Экономили любое время, главное — не быть обнаруженными именно сейчас, а после никому не будет дела, всё равно взрывать. Из порта выскользнули за четыре минуты до конца таймера, дождались нужного времени и одновременно послали сигнал на взрыватель второго корабля. Вышло красиво, мощно, шумно — всё, как и любил Соуп.       — Браво-2, Браво-5, подрыв завершён, — снова отчёт, только ответа не последовало. Пока пару минут спустя вместо голоса капитана они услышали Роуча.       — Гоуст, я с Газом в машине, мы покидаем Сомали, направляемся к границе. Прайс с Кёнигом остались прикрыть нас. Кэп приказал всем немедленно убираться из города, — звучал нервно, тяжело дышал.       — Мохаммед, — заикнулся Мактавиш в общий канал.       — Мёртв. Газ ранен, я не могу вас подождать. Конвой стартовал раньше времени, они были готовы к нападению. Я… что мне делать? — мелкий паниковал.       — Продолжай маршрут, пока дорогу не успели перекрыть, вези Кайла на базу в Эфиопии. Свяжись с Ласвелл, она сможет договориться быстро. Жди нас, — спокойно проговорил ему лейтенант возможный план.       — Понял. Буду ждать вас там, — отключился.       — Кёниг, как слышно? — пытался всё это время шотландец уже по личному каналу.       — Слышу, — через помехи.       — Сообщи координаты, — моментально включился на ответ Гоуст.       Им пришлось угнать машину — видит боженька, они не хотели. Однако без всяких сомнений оба решили ослушаться приказа и направились не из города, а на помощь отстающим. Доехали быстро, застав перестрелку из отдалённых укрытий. Вмешиваться не стали, просто зацепили своих, обеспечивая безопасный отход с позиций и посадку, вдарили по газам. Согласно странной удаче Соупа, моментально организовавшееся преследование стреляло мимо колёс. И пока эта безумная гонка продолжалась, Крис высовывался из окна и прицельно выводил из строя технику противника, чему Мактавиш активно помогал. Кэп забрал у Гоуста связь и пытался одновременно материть лейтенанта за то, что не исполнили приказ и теперь в опасности четыре человека вместо двух, и разговаривать через помехи с Кейт, договариваясь об эвакуации.       По крайней мере, никто кроме Газа не пострадал. А, пока не пострадал…       На границе ожидала засада с навыками стрельбы получше. Передние шины пробили уже на подъезде. Райли развернул автомобиль, остановив его в нужной для временного укрытия позиции. Соуп расчехлил пару припасённых гранат. Нельзя затягивать этот бой — в любой момент их могла нагнать новая порция подкрепления боевиков. Главное — не нервничать, это далеко не худшая ситуация, в которую ОТГ попадала. Вывезут, разве могут не?       Но да, вывоз стоил ещё одной раны, ещё одного пулевого — на этот раз для Кёнига, да ещё так мерзко, прямо по левому боку, всего на сантиметр ниже бронепластины. Кровило страшно. Гоуст пытался прижать рану и стабилизировать парня, кэп снова орал в рацию.       — Давайте, парни, триста метров вперёд, вон уже летит наша птичка. Немножко потерпеть — и юридически эвакуируемся уже с территории Эфиопии.       В вертолёте оказались и недостающие. Моментально побледневший ещё сильнее Роуч подлетел к своей двойке, помогая тому погрузиться в транспорт. И Газ, на которого рычал уже лейтенант, чтобы тот и не думал подниматься с места.       — Сейчас мы срочно в госпиталь, позже вернёмся домой, — сообщил Прайс сразу после взлёта, сев наконец рядом с Кайлом.       — Кэп, что, блядь, происходит? — не выдержал Соуп.       — Мохаммед был верной целью, он и снабдил напавших на дом Саймона бойцов, — глаза командира внезапно уставились в одну точку, он неосознанно сжал колено Газа, куда опустил руку, даже не заметив этого. — И он сдал главного заказчика. Кирилл Олегович Покровский, единокровный младший брат Макарова.