Заложники

Бабам. — Блять. Удар вышел почти нежным — бампер чёрного Range Rover просто поцеловал задницу пошлой блестящей хуйни. Porsche Cayenne. Цвет: дешёвая клубничная жвачка, весь в хроме и стразиках, как проститутка на районе, которая внезапно выиграла в лотерею и первым делом отправилась к пластическому хирургу. — Блять, — снова выругался Арми. Есть такой запах у гнили… сладковатый. Такой бывает у цветов в третий день после срезки. Арми знал этот запах с детства. Его отец пах точно так же в последние годы — дорогим одеколоном и чем-то таким мерзким, что тихонько смердило на фоне. Арми думал, что это просто старость. Потом до него дошло: так пованивает жизнь в клетке обстоятельств. Иными словами: ты загниваешь, если слишком далеко отошел от себя самого. Приблизительно такое ощущение Арми ловил последние полгода. Полгода бесконечно обиженных взглядов, молчания, редких вежливых вопросов друг другу и одного разговора, тема которого застряла у него в печенках. — Ты не хочешь… ребёнка? Арми тогда ответил: — Я не думал об этом. Подумать? — Подумай. — Может, через пару лет. Но не сейчас точно. Сейчас работы много. — Да, — якобы нейтрально. — Рад, что мы одинаково мыслим. — Да, — ещё бесцветнее и тише. Ну, а что Арми мог на это ответить?! Но вернемся к настоящему моменту. Сейчас Арми сидел в своей разбитой машине. Дышал. Думал. Ещё секунд пять. Руки на руле. Смотрел на розовую корму перед собой. На царапину, которая наискосок пересекала хромированный бампер. Где-то в груди у него что-то сдвинулось. Он вышел из машины и сразу почувствовал, как внутри поднимается старая, тяжёлая, уже почти родная злость. «Понакупят права, блять. А мне разбираться». Из розовой тачки вылез водитель. Целый и невредимый. Высокий блондин лет двадцати. Платиновые волосы, лицо такое скульптурное, будто его специально лепили для обложек глянца про «как правильно сосать за деньги». Белая шёлковая рубашка расстёгнута почти до пупка, розовые обтягивающие брюки, на шее — золотая цепь. Пошлый. Красивый. Дорогостоящий кусок мяса. На рубашке было вышито «DM». Арми посмотрел на его руки первым делом. Привычка. Арми был, убежден, что по рукам можно прочесть почти всё. Руки у этого блондина были ухоженные, без мозолей, с маникюром. Руки человека, которому не нужно ничего делать самому. Из пассажирского сиденья вылетел кудрявый парень — смугловатый, с ярко выраженными латинскими корнями. Чёрная шёлковая рубашка с золотыми узорами, татуировки на пальцах, томно-блядский взгляд, которым можно раздевать людей за пять секунд. — Виноват, — спокойно произнёс Арми. — Не пострадали? Формальный вопрос, хранящий в себе очевидный ответ. На обоих не было ни царапинки. Кудрявый парень оглядел вмятину на бампере, всплеснул руками и завопил: — Ебана рот! Мужик! Пострадали! Вызывай копов! И скорую, да! Арми глянул на него без всякого выражения. Он умел так: смотреть на людей бесстрастно, словно бы они являются частью интерьера. Этому Арми научился ещё в детстве, когда надо было спрятаться ментально. Чудесный навык. Арми был очень талантливым мальчиком. — С машиной всё не так страшно, — сказал он ровно, а потом добавил. — Я оплачу ремонт и неудобства. Блондин — с этим аляпистым «DM», будто это бейджик с именем — посмотрел на него с искренним удивлением. — Пять тысяч решит вопрос? — предложил Арми. — Ха-ха-ха! Ты чё?! — заржал его кудрявый друг. — Пять тысяч? АХАХХА! Ты тут с нами застрял надолго, мужик. Он фыркнул высокомерно, достал жвачку, закинул в рот и принялся жевать, разглядывая Арми с лёгкой ухмылкой. Арми посмотрел на него секунду. Потом на блондина. Потом на розовую машину. Затем достал телефон. Он думал о том, что Тим всегда ненавидел его привычку звонить вместо того, чтобы решать проблемы самому. «Ты вечно хочешь, чтобы кто-то пришёл и разрулил», — говорил Тим. Арми тогда промолчал, потому что Тим был прав. Он набрал номер и ждал гудка, глядя поверх голов обоих молодых людей куда-то в сторону, где небо было цвета свежего бетона. Сел в машину. — Да? — холодное и властное из трубки. — Тим, я тут в небольшое ДТП попал. — Как ты? Не пострадал? В голосе Тима была обеспокоенность. Не наигранная. Арми отметил это механически. — Царапнул машину с двумя придурками. Всё со всеми в порядке, но они не хотят решать вопрос. NYPD ещё не приехали. В общем… пиздюки-мажорики решили меня поиметь. На том конце — тишина. Арми умел различать сорта тишины Тима. Была тишина-раздражение. Тишина-усталость. Тишина-расчёт. Сейчас была тишина-расчёт. — Камеры всё равно засекли. Не уезжай. Жди NYPD. Как они приедут — звони, — ответил Тимоти чётко, без единой лишней эмоции. — Может им больше предложить? Я опаздываю. — Им ничего не предлагай. Уедешь с места — загремишь в суд. Это больше времени… Я приеду. Тим отключился. Арми убрал телефон и посмотрел на двух мажориков. Блондин уже сидел в розовой тачке и набирал кому-то сообщение. Кудрявый облокотился на капот и продолжал жевать жвачку, глядя на Арми с откровенным интересом. Пошлость. Ждать пришлось десять минут. Арми просидел их почти неподвижно, разглядывая свои руки. И обручальное кольцо. Дорогое кольцо. Потом приехали полицейские. Серая машина, два человека в форме, запах казённого кофе и многолетняя усталость на лицах. Офицер долго изучал документы, потом поднял глаза на Арми и сказал почти с сочувствием: — Мистер Хаммер, вы в курсе, что ваша машина оформлена на вашего мужа? — Офицер посмотрел на документы блондина и тоже выразительно посмотрел в его сторону. — И ваша машина, сэр, тоже оформлена на некоего мистера Шаламе… Интересно. Однофамильцы? Или один и тот же человек? Арми стоял и молчал. Внутри него медленно, как старая ржавчина, расползалось понимание. Его машина — на Тиме. И… Арми умел считать. Он всю жизнь умел считать — деньги, людей. Он считал быстро и точно, и сейчас он очень быстро и очень точно посчитал всё, что нужно было посчитать. Эта розовая пошлость — тоже на Тиме. Блондин неопределенно хмыкнул, пробубнив что-то про подарок. Потом начал просить не тревожить владельца, потому что… Арми не слышал. Он попросил у второго полицейского сигарету и отошел к своей машине. Курить он бросил три года назад. После того как Тим однажды утром молча убрал пепельницу с тумбочки и поставил на её место маленький кактус. Они так и не поговорили об этом ни разу. Арми просто перестал курить. Кактус до сих пор жил на тумбочке. Сейчас Арми щёлкнул найденной в закромах зажигалкой и закурил. Прямо в тачке. Дым был едкий и горький. И, блять, правильный. А неправильным было то, что они все ждали одного человека. Человека, с которым Арми был в браке уже шесть лет. И который, скорее всего, ему изменял.