Заложники

Тео работает один. Это означает — Драко дома. Это означает — Тео весь показ будет думать, как он там. Спит или нет. Ест или нет. Плачет или уже успокоился? Обычно Тео сносил любые нагрузки, но именно сегодня переключение в сучистые вайбы фэшн дивы давалось крайне плохо. Свет горел особенно жёстко: софиты раскалились до предела, сожрав почти весь воздух. На показе випам разрешалось курить, что только ухудшало ситуацию. Но Тео умел работать и без кислорода. Он вообще умел приспосабливаться ко всему — лишь бы не возвращаться в прошлую жизнь. Нет-нет-нет. Ни за что на свете. Тео не любил это рассказывать, потому как история его жизни не хранила в себе и примеси чудесатых чудес. Драко знал ключевые точки его биографии, но даже его Тео не хотел излишне грузить подробностями. Нет, у Тео не было тяжелого детства. Потому как детства у него в принципе не было. Мехико. Колония Бальбуэна. Тео нашли в мусорном баке, когда он был младенцем. Переохлаждение, голод — что-то такое. Тео не углублялся в истоки. Но самое главное — он выжил. Первый детский дом назывался «Дом надежды». Тео тогда ещё не мог различать оттенки иронии, а так бы он оценил сарказм, вшитый в это название. В «Доме надежды» было сорок два ребёнка и восемь взрослых, которые работали посменно и называли это служением. Там Тео научился двум вещам. Первое: не плакать при всех. Второе: замечать, когда взрослый человек смотрит на тебя иначе. С таким, знаете, тёплым, каким-то чересчур личным взглядом. Этот взгляд означал: ты ему нравишься. Ты интересен. И на этом можно было как-то сыграть. Выбить сахар, или попроситься куда-то погулять. Одни плюсы. В двенадцать лет его перевели во второй дом — в Гвадалахару, потому что первый закрылся из-за финансирования. Второй был лучше первого в материальном смысле и хуже во всех остальных. Там был директор-альфа — мерзкий худосочный старикашка — и Тео в первый же месяц понял, что этот взрослый смотрит на него тем самым взглядом. Но что-то в этом взгляде настораживало. Тео тогда ещё не знал, как такое назвать, но просто внутренне понял: от этого надо держаться подальше. Любой ценой. Любой. Он сбежал через восемь месяцев. Через окно туалета на первом этаже, которое никто не удосужился починить. Шёл пешком до автостанции. Доехал на автобусе до Монтеррея (билет купил на деньги, которые копил три месяца по монете). В Монтеррее был третий дом. Лучший из трёх. Там была донья Консуэло — женщина-альфа. Тео помнил её морщинистые руки, которые всегда пахли соевым соусом и какими-то специями. Она обнимала его. И становилось по-настоящему тепло. Там Тео провёл три года. Там впервые ел вкусную еду. Там ему объяснили про документы. Про то, как называются его права. Про то, что он гражданин и это что-то значит. В пятнадцать из Нью-Йорка приехал кастинг-агент — молодой и слегка нервный омега с громадным фотоаппаратом. Он снимал детей для какой-то благотворительной кампании. Скользил взглядом по всем и остановился на Тео. — У тебя интересное лицо, — сказал он по-испански. И хоть говорил он плохо, но Тео вполне себе понял суть. «Этим можно пользоваться». Через полгода у Тео была виза. Потом он сменил имя с «Матео Рейес» на красивое «Теодор Нотт». Через год с ним случился первый настоящий контракт. Через три — Нью-Йорк, новые возможности и агентства. А потом появился Драко. Однажды Тео вытянул счастливый билет и не готов был его проебать. Он поправил волосы. Ещё раз придирчиво осмотрел себя в зеркале. Вчерашний день продолжал по инерции катиться в день сегодняшний. Мысли вновь сделали вираж, прокрутив ту ночь с разбитой головой Драко, потом звонок, потом утро в частной клинике. Тео будто вновь оказался с Драко во врачебном кабинете. Кушетка, монитор… — Ты молодец, Тео. Мне импонирует твоя подача! — среди общего шума раздался голос Роджерса — пухлого альфы лет за пятьдесят с вислыми усиками и вечно потливыми ладошками, в которых Роджерс умудрялся крепко держать нехуевые связи и огромные — неприлично огромные — бабки. Тео вздрогнул и растерянно улыбнулся ему. Роджерс поправил вырвиглазно яркий шарфик на морщинистой жирной шее и хмыкнул. — О, спасибо большое, босс. Он вскинул на него сияющие — натурально в блестках — ресницы и выправил осанку. При Роджерсе надо было держаться на все сто. — Хочу тебе предложить один контракт, — тихо заговорил Роджерс, воровато оглядываясь по сторонам, вероятно, не желая чтобы их услышал кто-то ещё. — Иордания. Потрясающей красоты съёмка. С твоей внешностью будет самое то. Тео закусил губу изнутри, дабы удержать непотребное «Сколько?», рвущееся изнутри как лай голодной псины, что завидела косточку. Вот этому было сложнее всего научиться в профессии — молчать, когда надо. — А кто фотограф? — уточнил Тео небрежно. — Стив. — О-о-о. Стив. Прикольно. Похуй. Стив, Рокки, Иван. Насрать. — Обложка «Рефлексии». Так же насрать. Но по задумке это обязано было впечатлить. И потому Тео впечатлился. Скруглил губы в выраженную «о» и захлопал ресницами. — О-о, вау! «Рефлексия» — журнал, который лежит на столиках в лучших модных домах. В салонах для звёзд. Это мог быть шанс, та самая дверь, которая открывается один раз и меняет твой статус, гонорар. И уровень доступа к телу. — Деньги небольшие по меркам издательства, но всё равно это уже другая ступень. — Круто! Я не подведу! — Тео. Улыбка у босса сменилась на осторожную. Словно он собирался спросить что-то не особо приятное. О, кажется, сейчас мы узнаем «условия труда»? — Да? Как и кому отсоса… — А что с Драко? Мысли оборвались. Этого вопроса Тео никак не ожидал. Вздох. Короткий. Через нос. «А что с Драко» от человека, который видит людей насквозь заставляло Тео нехерово понервничать. — Он не сидит ни на чём, правда, — горячо зашептал Тео, приблизившись к Роджерсу ближе, чем того требовал диалог. — Просто одно за другим, череда дерьма, знаете? Траванулся, поскользнулся… Вчера вот были в клинике. — Не залёт? — Что? Ха-ха, блин, нет! Какой там, Вы что-о-о-о! — Тео махнул рукой, снова ненапряжно расхохотавшись. Роджерс на секунду расслабился — залюбовался, конечно же — и уже теплее проговорил: — Пусть бургеров поест. Смотреть тошно, как похудел. — Я его откормлю. — Добро, Нотт. Полагаюсь на тебя. — Босс, всё сделаем. И на глиста проверим. Тео по-солдатски выправился, а Роджерс довольно ухмыльнулся и развернулся, чтобы уйти. Одна беда миновала. Тео попросил подправить ему мейк, пособачился с Джейдом и его дружком Эмериком — как всегда выслушав добрую порцию шпилек в свой адрес по поводу латиноамериканских корней — и вышел на подиум. Он отработал на «ура». Выйдя на финальную проходку, поклонился вместе со всеми, а после переоделся для продолжения вечера с випами. Тут-то и можно было найти себе спонсора. Если постараться. А сейчас Тео точно надо было постараться. Сняв мейк и нанеся легкий тон, Тео вгляделся в свои глаза. Карие, с чуть черешневым отливом. И воспоминания завихрились, окуная его во вчерашний день. Частная клиника на Парк-авеню. Со стойкой ресепшена из мрамора и тремя администраторшами, которые улыбаются каждому как горячо любимому родственнику, приехавшему с дальнего странствования. Тео любил такое. И как здорово, что они с Драко уже достигли того уровня дохода, что им не приходилось таскаться по казенным учреждениям. Их встретили радушно. Сначала провели стандартный скрининг. Тот, который делают все нью-йоркские модели раз в полгода, потому что профессия обязывает знать своё тело. Кровь на общий анализ. Биохимия. ВИЧ, гепатит B и C — это негласный кодекс индустрии. ЗППП — полная панель. Игла в вену. Пробирки. И вот они добрались до кабинета УЗИ. Драко лёг на кушетку, уже порядком устав. Возражений у него уже давно не осталось — Тео умел быть убедительным. Надо провериться и исключить самое страшное — значит, делаем. Тео присел на соседнюю кушетку, как сопровождающий. В этой клинике никто не выказал недовольств. Ещё бы, за такие-то деньги. Доктор — явно омега — выдавил гель Драко на живот и запустил датчик. Громадный экран, для удобства выведенный прямо напротив пациента, мерцал. Ничего не было понятно — просто разводы. Доктор что-то печатал в компьютере и водил датчиком по животу, вглядываясь в монитор. Минута. Клац-клац-клац и пищание прибора. Ничего. Не. Понятно. Вторая минута. Драко глянул на Тео глазами собаки перед усыплением. «Ну не бзди, а», — всем своим видом говорил ему Тео, но это не успокаивало. Обеспокоенность лишь усилилась, когда врач, наконец, нарушил плотность тишины и произнес: — Нужно дообследование. Тео с Драко вздохнули почти синхронно. — А что такое? — голос Драко дрогнул. — Пока не могу сказать. Странно. — Бля-я-я…. Внематочная? — выпалил Тео, и, заметив, как все тотчас же полоснули по нему острыми взглядами, стыдливо почесал затылок. — Простите за мат. — Нет-нет. Не внематочная. Надо обследовать. Кровь ещё сдайте. — Уже сдали. Драко прикрыл глаза. Наверное, по детской логике «если закрыть глаза, то всё исчезнет». Тео сам частенько к ней прибегал. Пока ни разу не помогло. — Так он забеременел или нет? — не выдержав очередной паузы, спросил Тео. С нажимом. Доктор посмотрел на него выразительно-строго. — Сейчас посмотрим иначе. Снимайте брюки. Медсестра принесла доктору другой датчик — продолговатый, в одноразовом чехле. Teo видел такой впервые. Стоял и наблюдал, как его ввели внутрь (Драко тихо шикнул). Как на экране меняется картинка, становясь ближе, детальнее. Драко не смотрел туда. Он лежал на спине и пялился в потолок. Дышал ровно, но глаза его нервно бегали туда-сюда. Тео бы подумал, что прямо сейчас он молится. — Ну, поздравляю. Жить будете. Это не рак, — облегченно выдохнул доктор, и Тео с Драко одновременно уставились на экран. С него на них смотрели две маленькие запятые. Два крошечных силуэта, напоминавшие отлично прожаренные креветки. Драко привстал на локтях, вытаращив глаза. — Это… дети? — Да. Два эмбриона. — Их двое? — неверяще уточнил Тео. Доктор глянул на него снисходительно: — Двое. Срок около восьми недель. — Двое, — потрясённо выдохнул Драко. — Ага… ну, спасибочки, поняли… — протянул Тео. Раздался скрип — это Драко обессиленно рухнул назад на кушетку. В глубокой задумчивости они собрались, вполуха выслушав назначения врача, вопросы по «постановке на учёт» и прочую мутотень. Драко с силой сжимал руку Тео, а потом с целеустремлённостью человека, которому нужно срочно оказаться где-то без посторонних, вылетел из кабинета. Они почти бежали по коридору. — Так, ну, пиздец! — резюмировал Тео, пытаясь не отставать от Драко, который несся вперёд как угорелый. — Но можно сделать аборт, пока они это… неживые. — Просто тотальный… Что? Нет. Драко резко затормозил, уставившись на Тео так, словно увидел его впервые. — Нет, — повторил он упрямо. — Как это «нет»? — Нет. Так и должно было быть. Поэтому — нет. Карие глаза со смесью шока и растерянности оббежали фарфоровое лицо напротив. Драко не шутил. — Куда тебе двоих?! — зашептал Тео так возмущенно, что проходящий мимо медперсонал обеспокоенно обернулся на них. — Ещё и от кого? И вот тут произошло оно: улыбка. Та самая, которую Тео знал слишком хорошо. Ебануто-влюблённая улыбка, с которой Драко порхал несколько месяцев, втайне встречаясь со своим «Тимом». — Ещё и от кого... — задумчиво и нежно проговорил Драко. Как будто это и есть самая красивая часть всей истории. — Блять… — обречённо выдохнул Тео и прикрыл глаза. Растрепал кудри — тот жест, который у него означал попытку собраться. — Генофонд прекрасный, — воздушно-странноватым тоном протянул Драко, мечтательно уставившись куда-то в стену. — Генофонд мудака?! — Хочу мороженое с фундуком, — Драко беспечно отмахнулся от Тео, подхватив его под руку всё с той же умиротворенной улыбкой. — Пошли. — Ну ты серьёзно? — почти жалобно простонал Тео. — Полностью. — А если его муж узнает и решит вас… не знаю… зарезать? — Справлюсь. Да и как он узнает? — Да хуй его знает. Может, слежку установит. — Тео. Мы решим это после мороженого, — очаровательно улыбнувшись, пропел Драко. И Тео так шумно вздохнул, что стало понятно — он сдался. Просто потому что он никогда — ни разу за время их общения — не мог противостоять этим серым глазам, из которых сейчас лился какой-то особый свет. Тео чувствовал — Драко и впрямь счастлив. И кто он такой, чёрт побери, чтобы портить ему это счастье? Они вышли на улицу. Драко прикрыл глаза на солнышке и потом глубокомысленно изрек: — Может, я уеду. Не знаю. — От меня? — Ну, тебе-то точно эти проблемы ни к чему. Тео объял ужас. Он сразу же обхватил острые плечи и развернул Драко к себе, заглядывая ему в глаза. В эти опьяненные (с долей отупения из-за новости) глаза. — Эй, эй, эй. Я с тобой. Оставляем же, да? — Да. Конечно, да. И… спасибо, Тео. Я один не вывезу. Они сразу же обнялись. Просто и без лишних пафосных слов. Тео держал своего хрупкого Драко в объятиях и, поглаживая спину, машинально считал позвонки. Драко слишком быстро сбрасывал вес. — Но я буду работать, сколько смогу, — прошептал он, доверительно ткнувшись Тео в плечо. Да щас прям. — Или мне надо спонсора… — предложил Тео. — Да. Найду спонсора и буду копить. — Ну не ради меня подставлять задницу. Мне не нужны жертвы. Драко вскинул голову, но Тео скорчил рожицу и отмахнулся от него, притянув платиновый затылок к своему плечу. Драко замер на секунду, но доверительно прижался к открытому участку шеи. — Ой, иди нахуй. Где там твоя морожка? Они рассмеялись. Драко сделал вдох. И медленно отстранился. Тео отпустил его, оглядев острые черты с щемящей тоской. Вот бывает такое: смотришь на человека и уже тоскуешь по нему, хотя он никуда не уходил. И даже не собирался. Тео вновь захотелось прижать Драко к себе и не отпускать (по возможности — никогда). Драко в этот момент думал явно не об объятиях. Он достал телефон, на который Тео опасливо скосился и аж сглотнул от ужаса. Всё. Сейчас будет Санта-Барбара. Драко открыл контакты. Нашёл «Тим». Тео набрал в грудь побольше воздуха. «Удалить контакт?» — показалось на экране. «Да». — Всё. Это закончилось. Всё хорошо, — умиротворённо прошептал Драко и небрежно сунул айфон в карман брюк. Тео пришлось несколько раз моргнуть, чтобы осознать, что произошло. — Я думал, ты ему скажешь, — потрясенно прошептал Тео. — Зачем? — Ну, он бы алименты хоть платил. — Это доставит ему проблемы. Не надо. — Да и похуй. Он тебе двоих всадил! — Нет-нет, Тео, — Драко мягко улыбнулся. И Тео увидел в пасмурных радужках то, чего раньше не замечал — какую-то скрытую силу. Вот так новости. — Скажем ребятам, что их отец — космонавт. Тео мрачно усмехнулся: — Или крыса из «Рататуя». — Или крыса. Драко широко улыбнулся и снова сощурился из-за солнечного лучика, попавшего в глаза. Он ходил счастливый и спокойный до вечера. Тео собирался на показ, когда прямо перед его выходом из дома в дверь позвонили. Тео не видел, кто пришел. Он слышал, как Драко открыл дверь. Как позвал Тео лопнувшим тоненьким голоском, и Тео сразу сообразил, что такое может быть связано только с одним человеком. В руках у Драко был конверт. Он перекинул Тео его, будто бумага была раскаленной. Тео открыл. На пол тотчас же выпали два билета на оперу. И записка: «Прости меня, что сразу не сообщил. Но ты уже давно обо всём догадался и так. Мне жаль. Наверняка, ты уже занят своими делами и не вспомнишь. Но я обещал. И я помню. И я хочу это исполнить. В знак прощания.» Вот ублюдок. Наверняка очухался после звонка. Тео спустил эту лицемерную записульку в унитаз. Лично. С наслаждением. С таким же, с каким бы он окунул в толчок крысиную морду этого мудака. Потому как потом Тео вынужден был слушать тихий плач Драко и причитания «Тим не сделал ничего плохого. Он хороший человек. Просто выбрал другого. Всё хорошо». Драко плакал и плакал. А Тео сидел рядом, гладил его по спине. И тихо зверел. — Мы уебашим этого говнюка, хочешь? — выпалил он, наконец. — Я вытащу его из-под колпака повара и ка-а-ак… АМ! Тео изобразил ритуальное поедание, а Драко затрясся от смеха. Утер слёзы. Они поглядели друг на друга с тёплой тоской. — Мы забудем. И всё, — прошептал Драко одними губами. — Давай больше не вспоминать. Пусть живёт счастливо — он правда не сделал ничего плохого. И Тео уехал на показ. Потому что теперь им по-настоящему нужны деньги. На четверых. В голове его снова всплыл вопрос: Как там Драко? Всё ли хорошо? Спит ли? Или пялится в телефон? Удалить контакт — это не так сложно, а вот удалить человека из головы… Это задачка со звёздочкой. Ну, ничего. Справимся. Тео вздохнул. И вышел в полумрак огромного зала, где сейчас сновали довольные роскошной жизнью альфы. Спонсоры, желающие развлечься «по-иному», ведь увеселения для простых смертных их уже не вставляли. Что ж. Тео готов. По крайней мере, теперь у него есть нехуевый стимул продать себя. Время пришло. Он ходил из одной компании в другую. Держал в руке бокал с мартини, но почти не пил. Смеялся, флиртовал. Всё не то. Всё не так. И когда он подошел к фуршетному столику, чтобы немного перехватить фруктов, то на его плечо опустилась рука. Громадная и тяжёлая лапища, обладатель которой явно не привык к тому, что от его прикосновений кто-то отказывается. — Привет. Скучаешь? — бархатно проговорил незнакомец за спиной. Тео обернулся, да так и замер с яблочной долькой в пальцах. Его взгляд мгновенно потонул в серебряном блеске красивых глаз Арми Хаммера. Вот же блядство.