Заложники

Чтобы понять, кто такой Тимоти Шаламе, достаточно одного эпизода. Всего одного события семилетней давности. Потому что люди не меняются в своей основе — они только становятся лучшей или худшей версией одного и того же механизма. Итак. Благотворительный вечер. После того самого рокового столкновения с Арми Хаммером — бокал шампанского в грудь, жёсткое «смотри куда идёшь», тридцать секунд, которые Тим потом прокручивал в голове снова и снова, пока не затёр до дыр. Зал сверкал, как витрина ювелирного магазина. Живая музыка. Шампанское. Люди с громкими фамилиями и в идеально сидящих нарядах, сшитых на заказ. Альфы, омеги. Мужчины, женщины. Тим стоял в тени колонны и безотрывно смотрел лишь на одного человека. Следил за перемещениями, как притаившийся в кустах хищник. Арми Хаммер плавно скользил в элегантном костюме-тройке из одной компании в другую. Здоровался. Растягивал губы в улыбке — обворожительной, конечно же, но безумно холодной. Не сводя с него глаз, Тим допил шампанское залпом. Поставил бокал на ближайший столик. Поправил пиджак. Засунул руки в карманы, пряча там подрагивающие пальцы. Вот что такое Тимоти Шаламе в двадцать три года: подрагивающие пальцы в кармане и абсолютно спокойное лицо снаружи. Он уличил нужный момент и направился к Арми. — Добрый вечер. Это у вас упало? — невозмутимо произнес он секунду спустя, протягивая платок с инициалами «A.H.» — шёлковый, который Тим стащил у него в давке у входа, двадцать минут назад, да так аккуратно, что сам Арми ничего не почувствовал. Хаммер обернулся. Высокомерно оглядел стоящего перед ним Тима — сверху вниз, как оглядывают предметы обстановки. — Возможно. — Держите. Тим протянул шёлковую ткань. Арми тотчас же небрежно затолкал платок в карман брюк. — Не думал, что такие вещи хранят в кармане, — Тим позволил себе усмешку. Довольно-таки уверенную. — Он грязный, — пояснил Арми очевидное. — Где ещё такое хранить? Тим прищурился, наклонился ближе и, получив взгляд серебряных глаз в своё безраздельное распоряжение, произнёс: — У сердца. И, не медля ни секунды, развернулся. И пошел прочь. Дыхание перекрыло от волнения, но Тим не позволил ни одному мускулу лица дрогнуть. Это был риск, настоящий риск, но он стоил того. Раз. Шаг. Два. Шаг. Тим отмерял внутри время. Схватил у мимо проходящего официанта шампанское. Вальяжно и с той ленцой, какая присутствовала у всех богатеев этого общества. Три… — Одну минуту! Раздалось за спиной. Тим выдохнул. Медленно развернулся. Наигранно изумился — точно его окликнули совершенно неожиданно, хотя сам он жаждал услышать этот окрик каждой клеткой бренного тела. Арми Хаммер спешил к нему. С недовольно сведёнными бровями. — Я всё-таки не согласен. — С чем именно Вы… — Грязные вещи у сердца не хранят. Тим смотрел на него. На это лицо. На то, как он стоит — прямо, чуть набычившись, с каким-то особым мужским упрямством, маскирующимся под принципиальность. — Как ваше имя? Как будто не знал. — Арманд. — Тимоти. Рукопожатие. Крепкое. Тиму пришлось контролировать дыхание, чтобы не выдать нервозность. — Чем Вы занимаетесь? — внезапно спросил Арми, склонив голову набок. — Почему скучаете на таком мероприятии? Он принялся беззастенчиво рассматривать нового собеседника, словно бы только сейчас догадался, что прежде не видел его в своих кругах. Или вдруг он вспомнил, что это я — тот самый идиот, выливший на него шампанское? — Застройками. Госзаказами. Жду аудиенции с мистером Хаммером. И пока жду… — Тим отвёл взгляд, дабы не спалиться на том, что слишком долго смотрит. — Развлекаюсь, как могу. А Вы? К слову, выглядите Вы прямо как член какого-то закрытого клуба из Лиги Плюща. Они улыбнулись друг другу. Арми довольно хмыкнул. — Значит, бизнес с мистером Хаммером… — Да. Тим отпил шампанского. Спокойно. Будто «бизнес с мистером Хаммером» — это само собой разумеющееся. Подумаешь, Хаммер. — Я студент, — расслабленно проговорил Арми, расправив плечи. — Жду не дождусь окончания университета. — А потом какие планы? Арми глянул на него. Тим невольно залюбовался, оглядывая очаровательную улыбку, чуть заострённые клыки. Мило. Он милый. Арми вгляделся в него пристальнее. И отвернулся. — Я бы отправился на год в кругосветное путешествие. Но планы другие. — Оу. Год. Это серьёзно. А планы на Вас… не у вас? — Не у меня. А на меня. Верно. Арми глянул в сторону отца. Кратко. С долей горького смирения. Потом перевёл взгляд обратно на Тима. — Вы были в Сингапуре? — Нет, не был. — Вот и я тоже. Не был. Но если бы мог выбирать — обосновался там. Город-государство. Безопасность. Высокий уровень жизни. Океан. Справедливые законы. Чистота. Правительство не душит бизнес. Арми грустно вздохнул. Тим решил, что пора рискнуть ещё раз. И он наклонился чуть ближе. Понизил тон до загадочного полушепота. — Честно? Звучит как что-то очень скучное. Сингапур не по мне. Представляю, как там все ходят по струнке. Бр-р. Он тепло улыбнулся Арми. Тот не торопился дарить в ответ заискивающих улыбок. Просто смотрел. Даже нет, не так — Арми рассматривал. — Но это идеальное место. Для жизни. Для продолжения рода. «Продолжения рода» — Тиму стало жарко только от этих слов. Он допил шампанское залпом, не ощущая вкуса. Посмотрел на Арми. Глаза в глаза. — Почему? — Безопасность. — Вам нужен безопасный человек рядом. С таким везде будете ощущать себя под защитой. Взгляд — по радужкам. Туда-сюда. Воздух уплотнился. — Таких здесь нет. — Откуда Вам знать? — Я знаю. Я рос в этой среде. Пауза. Арми первым нарушил её и спросил: — В гольф играете? — Никогда не играл. — Верю. Но это странно. О чём же вы с отцом будете разговаривать? — Арми добродушно усмехнулся, снижая тем самым градус, что всколыхнулся в их диалоге ранее. — Ха! Мы поговорим о том, что он не может сделать. Но могу сделать я. Если беседа и успела наскучить Арми, то его внимание бы точно вернулось к Тиму снова. Именно из-за этих слов. Арми посмотрел на Тима, искренне изумившись. — И что Вы можете, чего не может он? Тим хитро улыбнулся. — Ну. Могу отшутиться и сказать — жениться на Вас. Но если вдруг вы хотите ответов, то это связано с переговорами. Я умею вести их с разными людьми. Арми пораженно моргнул. И румянец — медленно и скромно — начал ползти по скулам. Тим невольно отметил это, и довольство растеклось по груди: это он стал причиной. Как приятно. — Не шутите так. Я не ценитель шуток уровня спортивного паба. — Иногда требуется и спортивный паб, и гольф. — Переговоры — это основа основ. — быстро перевел тему Арми. — Верите, что с любым можно договориться? — Верю. — А я нет. Чтобы договориться — нужно выявить потребности оппонента и закрыть их. А это не всегда возможно. Предположим, что потребность связана с угрозой безопасности вашей семьи или ребёнка… — С Вами произошла какая-то история, связанная с вашей безопасностью? — Тим перешёл на доверительный тон. Осторожный и участливый. — Вы неплохой психолог. А у кого не было такой истории? — У меня. Если хотите, то можете поделиться. Арми помолчал секунду, решая, взвешивая всё в уме. Даже не «говорить или нет», а «сколько можно поведать». — Ничего криминального, — наконец, произнес он безучастно. — Обычное дело в этих кругах. Небольшой шантаж отца, ради того чтобы он уступил часть земли под проект какой-то шайке бандюганов. Меня увезли из гимназии — я думал, это наш водитель. Подержали в каком-то заброшенном заводе часов восемь и отпустили домой. Видимо, договорились. Мне было тринадцать. Арми снова глянул в сторону отца. Усмехнулся своим мыслям. И продолжил: — Унизительным было другое. Первое, что он сделал, когда я вернулся —это спросил, трогали ли меня. То есть: испортили ли его коллекционную вещицу. Словам не поверил. И вместо какао и объятий я получил осмотр семейного врача. Поэтому — Сингапур. Арми весело глянул на Тима на последней фразе, но Тим не улыбнулся в ответ. Он с щемящей грустью, что стиснула рёбра до скрипа, рассматривал это красивое лицо напротив и думал о том, насколько же Арми Хаммер одинок. — Вам не обязателен Сингапур, — после недолгой пауза резюмировал он. — Вам нужен человек, который Вас любит. — Любовь — это уязвимость. — И сила. — Парировал Тим. — Давно доказано, что самые крепкие браки — браки по расчёту. А любовь — это пшик. — То есть, — зелёные глаза опасно блеснули. — Если бы Вас склонили к свадьбе — Вы бы не отказались? — Зависит от моей выгоды. Арми по-деловому кивнул. Взял бокал. Сделал небольшой глоток. — А если лично Вам выгоды ноль, но это важно семье — Вы бы тоже сказали «да»? — Меня не «склонят» к свадьбе. — Арми скользнул равнодушным взглядом по Тиму и снова отвел его, разглядывая снующих туда-сюда людей. — Потому что меня не расстраивает и не пугает перспектива брака. Это как — знаете? Школа, университет, брак. Конечно, хотелось бы, чтобы человек был адекватным, но… А что насчёт Вас, Тимоти? Что думаете о браке? Он повернул голову в его сторону. — Мои родители поженились, будучи студентами. По любви. И живут душа в душу по сей день. Угадаете, что я думаю? — отчего-то раздраженно и мрачно проговорил Тим, рассматривая свой объект воздыхания иным взглядом. Как же так? Почему он готов продать себя кому угодно, как вещь? — Вы из тех наивных людей, которые ищут любовь? Арми оглядел его с умилением. Как трёхлетнего ребёнка. — Я из тех наивных людей, — Тим сощурился и не удержался от жесткой усмешки. — Которые ставят цели. И достигают их. Он окатил Арми холодным взглядом. Кивнул, прощаясь. — Всего доброго, Арманд. И прекрасного вечера. Надеюсь, вы найдёте свой личный Сингапур. Арми задумчиво кивнул в ответ. — И вам успехов в переговорах. — Благодарю. Тим вылетел из зала, как будто за ним гнались. Расслабил галстук на ходу, стараясь успокоить взвинченные нервы. Оглядел множество полок с книгами от пола до потолка, что наполняли собой весь коридор. И начал искать раздел про гольф. До аудиенции с Хаммером оставалось не так много времени, а Тиму нельзя было проебать свой шанс. «О чём же Вы с отцом будете разговаривать?». И пока все отдыхали под живую музыку и пили вкуснейшее шампанское, Тим восполнял жирнющий пробел в своих знаниях о гольфе. А уже через пару минут, развалившись в кресле в кабинете Хаммера, играючи шутил на тему нововведений в гольфе, пытаясь сойти за своего. Старший Хаммер купился. И позвал его (человека, ни разу в жизни не держащего клюшку в руке) «сыграть на выходных». Тим неделю тренировался, чтобы не ударить в грязь лицом и не показать то, насколько он профан в этом виде спорта. Всё получилось. Никто ничего не заподозрил. Тиму удалось очаровать старшего Хаммера точно так же, как и добиться разговора с Арми тем вечером — с помощью лжи. «Даёшь им правой рукой то, что они хотят видеть, а сам левой, левой. Так и делаются фокусы, малыш. Даёшь иллюзию — управляешь реальностью. Потом поймёшь!» — так говорил дядя Жак — брат его матери, погибший в дурацкой перестрелке в Лионе, когда Тиму исполнилось девятнадцать. К слову, фокусником он не был. И ещё — тоже к слову — Арми по сей день не догадывался, что его платок был вероломно украден в тот вечер. Сейчас, семь лет спустя, они лежали в спальне и влюбленно глядели друг другу в глаза. И Тиму не надо было изобретать велосипед, чтобы покорить своего — давно уже — мужа. Ну, разве что… Лишь немного впечатлить. — Арми. Давай сыграем в игру. — Сейчас? Тим кивнул. Погладил костяшками пальцев щёку Арми. — В «правду или действие». — Давай, — так же шёпотом. Уголок рта — в привычном жесте — потянулся в сторону. — Правда или действие? — тотчас же спросил Тим, будто только и ждал момента, чтобы нанести удар первым. Арми хмыкнул, умилившись детскому азарту мужа. Тим ответил ему дурацкой улыбочкой, рвущейся изнутри помимо его воли. — М-м. Правда, — сахарно пропел Арми, не прекращая улыбаться. Тим облизнулся. — Правда, значит… Тогда ответь — какие у тебя есть сексуальные фантазии? Арми удивленно вскинул брови, а Тим хитро прищурился. — Опа. Ну. честно? — Конечно, честно, иначе в чем смысл игры? — Я не думал о таком. — Предоставляю такую возможность прямо сейчас. Тим шутливо кивнул, будто приглашал Арми выступить на сцене с речью, а тот слегка нахмурился. Подумал с секунду, ухмыльнулся и ехидно проговорил: — Хочу кончить тебе на лицо. Считается? Смешок. — Считается, — Тим важно закивал. — А у тебя? — Э-э не-е-е, — в один сладостный звук протянул Тим, на что Арми лишь возмущенно вздохнул. Миг тишины. Ещё один. Арми вздохнул и, подчинившись правилам, проговорил: — Правда или действие? — Действие. Ни секунды промедления. Так как правды между ними всплыло и без того чересчур много. Арми звучно хмыкнул, наклонился и чмокнул Тима в губы. Тот сразу же подался вперёд — отвечать. — А мне какое действие? — прошептал он, плавясь от горячего дыхания, любимого запаха и тепла. — Потанцуй со мной. Сейчас. И вот — кадр: они вдвоём. Спальня. Они танцевали без музыки, просто покачиваясь в одном выдуманном ритме. Из стороны в сторону — туда-сюда — двумя раскаленными тенями. Сияющие глаза отражали лунные лучи. Арми смотрел на Тима. Тим смотрел на Арми, пока не поднялся на цыпочки и не прошептал: — Правда или действие? — опаляя жарким дыханием губы. — Действие, — возбужденно и хрипло. Пауза. Вдох — решительный. И Тим едва слышно прошелестел: — Скажи мне: «Я люблю тебя, Тим». Бам. Что-то взорвалось внутри. Прямо между ними. Глаза Арми распахнулись от неожиданности. Они безотрывно смотрели на Тима. Взгляд прыгал по лицу, словно не знал, где остановиться. Зрачок расширился. — Я… — сдавленно проскрежетал Арми, не в силах подобрать слова. — Я… люблю тебя… Тим. Густое молчание. Тим остановился. Глянул в ответ ошарашенно — так, словно бы ему хорошенько зарядили по черепушке. — Люблю, — вновь повторил Арми, уже увереннее. Тим не дышал. — Люблю, — снова. И снова. И — рывок. В один бросок Тим настиг его губы и впился в них поцелуем. Отчаянным, голодным. Настырным. Арми ответил. Они переплелись в объятиях. Их тёмные силуэты переместились на двуспальную кровать, где крупными кадрами мурашки бежали по рукам и ногам; где губы находили плечи и руки; где пот проступал на спине, а бёдра двигались в бешеном темпе, вколачиваясь в другие бёдра. Они занимались любовью. Стоны не сдерживались. Шёпот и признания в любви арабской вязью тянулись до финального общего стона. Объединяющего. После они лежали в постели, восстанавливая дыхание, и смотрели друг на друга, как будто впервые увидели. Изучая и знакомясь заново. Они касались тел. Гладили. Наслаждались. Вскоре Тим сонно заморгал, а Арми, пожелав ему добрых снов, поднялся с постели и пошел в душ. Ему надо было переосмыслить многое. Он думал о Тиме, об их жизни, о том, что… В принципе, всё можно исправить. Можно. «Ему некуда было девать деньги», — прозвучал в голове мурлыкающий тембр. Тео. Арми чистил зубы. Заталкивая воспоминания о кудрявом пошлом парне и о том, что этот самый парень ему поведал. О «Драко». Драко. Кто вообще так называет детей? Арми предполагал, что имя было ненастоящим. Просто выдумкой человека, считающего себя незаурядным. Имеющим право окучивать кого угодно и тянуть из него деньги за секс. Отвратительно. Надо просто перелистнуть эту страницу. И жить дальше. Пару дней назад Арми пошел на поводу у своих эмоций, и это оказалось плохой затеей. «Драко не хотел. Он-то у нас рыцарь честных правил», — снова заговорил Тео в его голове. Арми с силой промокнул лицо полотенцем, вдавливая ткань в кожу с такой силой, словно бы только так он сумел бы изгнать назойливый голос из разума. Вроде удалось. Арми зашел в спальню, оглядев Тима. Тот спал, как ребёнок. Тёмные волнистые волосы закрывали глаза, рот слегка приоткрыт. Невинный. Красивый. Так и не скажешь, что… На тумбочке загорелся телефон. Арми цепко глянул на него. Кто вообще звонит в полночь? Экран светился. Светился. И затем резко погас. Явно не помощник. Арми поджал губы. Снова помотал головой. Нет-нет, он не будет вести себя как параноик. Телефон Тима (очевидно, на беззвучном) загорелся снова. Арми закусил губу сильнее. Но лучше перепроверить. Чем снова обжечься. Подошел. Склонился над айфоном, как над опасной змеей. Незнакомый номер. Вот дерьмо. Одним быстрым движением Арми сцапал аппарат и вышел из комнаты. Прикрыл дверь. Давление подскочило от волнения. Тиму продолжали настырно названивать. Арми выдохнул. Была — не была. Нажал на «Принять вызов» и выдохнул шепотом одно лишь: — Да? На том конце что-то зашуршало, словно бы оппонент уже не ожидал услышать ответ и спешно подносил телефон к уху. — Алло, — произнёс голос. Низкий, раздраженный. У Арми создалось впечатление, что он уж его где-то слышал. Но решил пока повременить с этой версией — голос звонящего не был похож на тот мелодичный тон блондина из розовой тачки. «Драко». Это был не он. Лёгкие сжались, Арми понял, что не может выдавить ни звука. Неужели… ещё один? — Значит так, — зло проговорил голос в трубке. — Слушай сюда, пидор. Я бы на твоем месте хотя бы смс прислал, типо «всё закончено», все дела. Хотя… Ты наверняка даже не понимаешь о ком речь, с кем там закончено, потому как, сдается мне, это твоя обычная практика... Не он первый, не он последний. Но знай. Так не делается. Нигде. Так. Не принято. Отвечать не нужно. Хорошего вечера и доброй ночи, блять. Отбой. Гудки. Арми прикрыл на секунду глаза. И сделал медленный глубокий вдох. Запустил лёгкие заново. Подышал. Минуту. Две. Прислонившись спиной к двери, прокручивая услышанное. Он узнал звонящего. И, судя по всему, они с ним обсудили далеко не всё в тот злополучный вечер в баре. Ну зачем же ты развел такую грязь, Тим? Зачем? Ответов не было. Но кажется, они и не требовались. Просто потому что речь шла об Арми Хаммере, который мало что понимал в людях, но зато прекрасно разбирался в себе. И главное, что его определяло, прямо сейчас вышло на первый план: Арми не любил грязь.