Заложники

Карма. Существует ли она? Тим не верил в бумеранг судьбы. Если бы он был, то все насильники, убийцы и другие моральные уроды этого прогнившего до основания мира получили по заслугам. Чего не происходило и, соответственно, из-за чего можно было сделать определенный вывод: справедливости не существует. Кармической расплаты за «грехи» — тоже. Тим умел делать выводы. А ещё он умел верить в принцип: куда вкладываешь, там и прибудет. В Арми он вкладывал до хрена и больше: энергии, внимания и ресурсов. И как только это стало окупаться, то произошло непредвиденное. — Я провёл время так, как захотел, — произнёс Арми таким ровным тоном, что Тим готов был умереть прямо на месте. — Так же, как проводил его ты. Мне захотелось попробовать. Что-то хрустнуло, зазвенело осколками, забренчало по полу, рассыпалось под ногами и рассеялось прахом. Пауза. Кабинет не дышал. Тим молчал. И снова — молчал. Арми тоже. На удивление, Тим не обезумел от ярости. И не почувствовал ни-че-го даже близкого к гневу. Он неспешно потер переносицу двумя пальцами. Сжал её до боли. В голове копошилась пустота. Вакуум. Тим поднялся на ноги. Всё так же неторопливо. В густой тишине закрыл свой ноутбук. Убрал его в портфель. И молча двинулся к выходу. Не глядя на Арми. Дверь открылась. Арми не остановил его. Дверь закрылась. С тьмой вместо лица Тим направлялся к лифтам. Служащие застыли в нелепых позах, будто время для всех заморозилось. Молчание в коридоре, обычно заполненном жужжащими звуками, ощущалось, как кладбищенская тишина. Она липко оседала на коже, в волосах. Просачивается сквозь поры. Забиралась в лёгкие. У Тима зазвенело в ушах. Протяжный писк — мерзкий и неприятный — зудел в голове. Тим начал задыхаться — это было знакомо. Типичная реакция на стресс. Он ослабил галстук двумя пальцами. Лифт дзынькнул. Он зашел. Металл скрыл его от внешнего мира, и Тим, наконец, выдохнул. И вдох. И выдох. Рвано. Как утопающий. Не помня себя, Тим вылетел на первом этаже, на ходу срывая галстук-удавку с шеи. Дерьмо. На улице он со всей яростью бросил галстук в мусорку, удержав себя от того, чтобы не пнуть чугунное ведро ногой со всей дури. Сука. Сука. Сука. Тонированный Mercedes-Benz уже ждал его. Тим рывком распахнул дверь и рухнул на пассажирское. Пятна расходились перед глазами, а сердце отбивало бешеный ритм, проламывая грудную клетку. — Босс? Тим сидел и глотал воздух ртом. Сейчас было намного хуже, чем ночью. После миллиарда звонков без ответа, после панических поисков Арми, после ужасающих картин того, как он стоит в морге перед бездыханным телом… В три утра Тим решился принять успокоительное. Он сделал это в ванной, глядя чётко в свои оливковые глаза, которые взирали на него в ответ безжизненно-тускло. Тим узнал, где Арми. Конечно, узнал. Показ. Отель. Уехал не один. С моделью. Тим прекратил звонить и задыхаться от бессилия. Успокоительное подействовало. И, по идее, действовало до сих пор. Поехав сюда с утра, он надеялся услышать что угодно, любые объяснения — он готов был поверить. Но всё слетело, механизм накренился, винтики вылетели. Тим положил руку на солнечное сплетение, продолжая жадно поглощать кислород ртом. Кто-то трахал Арми. Ночь напролёт. Тим зажмурился. — Поедем. Куда угодно, — еле выдавил он из себя, находясь на грани того, чтобы не захлебнуться от волны боли, что накрыла его с головой. Эрн сразу же завёл двигатель. — Понял, босс. Покатаемся. Без лишних вопросов. Ничего не видя перед собой из-за застилающих слёз, Тим открыл ноутбук. Зачем-то. Секунду назад он ещё помнил, зачем он это сделал. Прямо после того, как мы запланировали ребёнка. Подбородок неконтролируемо задрожал. Солёная влага брызнула из глаз, и Тим опустил голову вниз, подрагивая всем телом. Перегородка между ним и водителем медленно поползла вверх — Эрн тактично прикрыл её, чтобы Тим вдоволь поревел. Как долбанная омега. Ярость полыхнула в челюстях, которые Тим сжал со всей силы, чтобы перестать рыдать. Успокойся. Он утёр слёзы с убийственной сосредоточенностью. Шмыгнул носом, распахнул ноутбук и начал искать информацию, чтобы добить себя окончательно. И ведь нашел. Перевод:

«Теодор Н.» — 8000 $

— Охуеть, — сдавленно прошептал Тим, не найдя даже других выражений. Золотой член, видимо. Внезапная мысль. Очень верная догадка засияла на небосводе разума. Тим нахмурился. «Теодор» = «Тео». «Мой бэсти, запомни уже». «Мне надо поговорить с Тео». Тео. Кудри. Блядский взгляд. Что-то такое — слишком смазливое. Слишком молодое и пошлое. Вот значит как. Тим пролистал остальные переводы, снова обнаружив нехилые суммы для «Теодор Н.». Это ещё и не первый раз. Тим вбил в гугл имя. Рядом с Драко, на одной из обложек, возник его «бэсти». Глядя точно в карие глаза с экрана — томные, с поволокой — Тим сглотнул. Дыши. — Эрн, — не своим голосом проговорил он. — Да, босс? — Я хочу выпить. Сильно. — Организуем. — Отговори меня. — Не буду. Вам надо расслабиться. — Я убью кого-нибудь и сяду, если напьюсь. — Этого не допущу. Почему? Всё же… всё же наладилось. Почему? Это из-за письма? Месть? Воспоминания перекинули Тима во вчерашний день, где он точно так же ехал на пассажирском, но в один момент перегнулся к Эрну и заговорщицки зашептал: — Эрн. Надо заехать кое-куда. Но только ты. Без меня. — Всё сделаем, босс. Что требуется? — Передать кое-что. И… Эрн. — Тим посмотрел прямо в блестящие как два мглистых камушка глаза. — Это строго между нами. Только ты. И я. Никому ни слова. — Без вопросов, босс. Понял. Сегодня сделаю. Тим вчера передал Драко обещанные билеты. Может быть, Арми как-то узнал об этом и… Решил всё закончить, как он говорил, «без шоу»? — Эрн. Останови. Я пройдусь. — Хорошо, босс. Тим вылетел сразу же и пружинистым шагом направился в сторону ближайшего бара. А через несколько часов уже лежал, уткнувшись лбом в гладкую деревянную поверхность стойки. В стельку пьяный.

***

Драко сидел за столом. Бледный, изнеможенный, с ввалившимися глазами, которым он бесстрастно наблюдал, как приехавший домой Тео носился туда-сюда, пытаясь сварганить суп и разогревая немыслимых размеров курицу в духовке. Драко полоскало полночи. Он заболел, температурил и не хотел жить. Вот бы сейчас к Тиму… — стучало в голове всякий раз, когда становилось особенно тяжко. Но из раза в раз Драко отрезал внутри себя мысль, не успевая её закончить. «Если не думать — это перестанет существовать» — гласил принцип. Проблема заключалась лишь в том, что Драко не хотел, чтобы Тим перестал существовать. Тёплые руки обняли его сзади, поправив плед. — Курочку кушай, — мурлыкнул Тео и состроил жалостливую мордашку. — Сейчас ещё целебного супа тебе подолью — сразу на ноги встанешь. Донья моя детдомовская готовила заебись! Тео просиял в попытке слегка растормошить Драко, и тот слабо улыбнулся в ответ. У него было много вопросов. Например, «Где ты пропадал ночью?», «С кем?»… Но они все отпали, стоило ему втянуть носом воздух. Драко так и застыл. Помимо ароматной курочки он ощутил неуловимую, но очень знакомую ноту парфюма. Узнаваемого до спазма в горле. Тим. — Ты себе парня завел? — заторможенно проговорил Драко, напрягшись всем телом. Тео уже успел отойти от него. Он стоял спиной и суетливо нарезал кинзу для супа. — Чего??? — нервно усмехнувшись, ответил он и принялся поправлять волосы. Драко не мог пошевелиться. — От тебя пахнет. Мужиком. — Ха-ха! А как от меня должно пахнуть? — Тео разулыбался, и стоило только Драко открыть рот, как внезапно у Тео забренчал телефон. Он мигом клацнул по дисплею, поставив на громкую, чтобы не отвлекаться от готовки, и продолжил помешивать суп. Из динамика прозвучал голос Роджерса: — Ты сегодня опоздал, что ли? — На пять минут. Сорри. — Понял. Разговор есть, Тео. — Да-да. — Скажи, что у тебя нет планов на вечер. Тео обернулся, встретившись взглядами с Драко. Было ясно одно: он не горел желанием оставлять Драко без присмотра ещё на одну ночь. — Нет, босс. — Замечательно, — с таким удовольствием произнес Роджерс, что стало ясно — дело шло об огромных суммах. — Заказ на приватный показ новой коллекции. Именно ты. Образы готовы. Драко помотал головой, мол, не соглашайся. Каждая собака в их бизнесе знала, что подобные предложения не поступали из-за любви к моде. Карие радужки печально оглядели Драко, и Тео попытался улыбнуться — «всё хорошо». — В договоре только показ? — проговорил он по-деловому спокойно. — Подиум. Только показ. Походишь один. — Один? — Да. Ты один. С тобой, конечно, будет команда — переоденут, накрасят. — А ты там будешь? — Тео забыл о супе и просто стоял с поварешкой в руке. Взгляд его напряженно метался по столешнице. — Я? Нет, малыш. — О. — Отдохни, потом тебя отвезут. Начало в десять. Последние слова прозвучали как выстрел. Тео окаменел. Потом поморгал, возвращаясь к реальности, и глянув на Драко, бодро ответил: — Окей, босс. Из дома пусть заберут. — Добро-добро, — довольно пробасил Роджерс и отключился. Тео откинул кудри движением головы и отключил плиту. Начал доставать тарелки с беспечным видом. — Тео… — начал было Драко, но друг тотчас же перебил его весёлым тоном: — Босс хуйни не даст, тем более у меня Иордания. Всё норм, не делай такие глаза, Дракош. И ещё! — Тео с видом ученого поднял поварешку вверх. — Я сегодня за ночь поднял восемь кэсов! Положу на наш вклад. Драко захотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Тео, не надо. — Малышам ещё потом отвалим… А? Что значит «не надо»? — Я серьёзно. — Ой, иди нахер! Ешь давай! Ты бы сделал для меня то же самое! Ещё и женился бы на мне впридачу. Так что, завали. — Да, потому что мы семья. — Да. Они с секунду смотрели друг на друга, а потом улыбнулись. Глубокая тарелка с супом опустилась перед Драко, и он благодарно кивнув, потянулся к ложке. Чугунная голова, в которой перетекало раскаленное до предела серое вещество, внезапно подкинула жажду срочно отоспаться. Драко сонно моргнул и, всё на той же улыбке, по-детски протянул: — Покормишь меня? Лицо Тео вытянулось. Что-то странное покружилось в его зрачках, резко сузившихся до кошачьих, и Тео отмахнулся: — Сам ешь. Не немощный. Драко удрученно вздохнул. Ложка казалась неподъемной. Но напрягать Тео ещё больше не хотелось — он и без того делал слишком много для Драко. Теперь ещё и для детей. Драко проглотил несколько ложек. Мозг подкинул эпизод из прошлого, крупный кадр одного лица: зелёные глаза с паутинкой морщинок, улыбка... Сердце вновь больно заныло. — Вкусненько? — ласково спросил Тео. — Очень, — Драко мягко кивнул и с теплом оглядел друга. Не следует думать о Тиме. — А вам, креветки? — игриво протянул Тео, обращаясь к плоскому животу Драко. — Вам как? Нормас рацион? — Кре… — Драко подавился от неожиданности и вытаращил на Тео глаза. — Кре-ветки?! — Похожи же! Ма-а-аленькие такие! Тео пальцами изобразил размер малышей и подмигнул Драко. Тот лишь покачал головой. И снова — те самые мысли, что преследовали его ночью. Мрак, что накатывал и душил Драко так уверенно, что он бы назвал это предчувствием. Серые глаза отрешенно уставились в суп. — Тео. — А? — Ты их не оставишь, если что? Ложка Тео звякнула. — Чего?! — Не хочу для них детдом. Драко нахмурился и, зачерпнув желтоватую жидкость, в глубокой задумчивости поднес её ко рту. — Ты, блять, давай мне тут без этого! — Это эгоистично. Но всякое бывает. — Ты будешь рожать в охуенном роддоме, — Тео обхватил свободную ладонь Драко, наклонившись к нему всем телом. — С лучшими врачами. Да хоть во дворце. За все бабки, что у нас будут. Понял? Так что твоя задача просто кушать, полнеть. И улыбаться. Услышал меня? Драко поднял на него глаза. Подлая надежда колыхнулась в душе. Но что было ещё хуже — Драко поймал себя на мысли, что ужасно хотел услышать все эти слова. Но не от Тео.

***

Уложив Драко спать, Тео выпорхнул из их квартиры и сел в тонированный чёрный Merc. И только когда водитель закрыл за ним дверь, его начало лихорадить. Он знал, что даже если в контракте ничего не прописано, то это не гарантия того, что вечер не продолжится с членом во рту. И хорошо, если только во рту. Вот и закончилась твоя сказочка, Вивьен. Тео прикрыл глаза. Жутко хотелось курить. Прорвать дымом легкие и не думать. Ни о вечере, ни об Арми Хаммере. Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

Unknown:

«Как дела?»

Дурацко-влюбленное «а вдруг это он?» первым проскочило в мозгу. Ага. Как же. Ты вчера много с кем обменялся контактами.

Т:

«Нормас)))) Ты как?»

Кто бы ты ни был.

Unknown:

«Увидимся вечером?»

Т:

«У меня работа. Не смогу. Так бы без б»

Никогда, мужик. У тебя не хватит денег, чтобы я тебе дал.

Unknown:

«Можем после работы чаю выпить»

Т:

«Эээ в 01:30?»

Unknown:

«Да»

Т:

«Что это за чай такой?»

Unknown:

«Улун»

Сердце трепетно сжалось. Надежда или предчувствие, что бы это ни было, — оно заставило Тео задышать чаще.

Т:

«Хуйлун:)

Я понимаю великую жажду меня лицезреть,

но я не спал почти всю ночь. Мне бы отдохнуть»

Unknown:

«Ок»

Т:

«Как тебя записать?»

Тео закусил губу. Быстро глянул в в навигатор водителя, чтоб понять, сколько ещё есть времени, чтобы…

Unknown:

«Подружка модельки».

Неверящая улыбка расползлась по его лицу. Глаза просияли. — Да ну нахрен. Сердце ухнуло в пятки, а потом раскрыло крылья и поднялось аж до гортани. Тео запечатал со скоростью света, от усердия закусив губу.

Т:

«Что-то случилось? Почему ты хочешь встретиться раньше?»

А:

«Да всё хорошо, просто свободен вечером»

И вдруг Тео вспомнил. Кто он. И куда его везут. Реальность зарябила, разрушая воздушные замки воображения. Вся радость медленно стекла по лицу как воск.

Т:

«Но час ночи это ночь как бэээ. Не вечер:)»

А:

«Ночь тоже свободна. В Ритц? :)»

Т:

«А твой брак не пострадает?»

Тео сложил губы трубочкой и выдохнул, нажав на кнопку отправить. — Дышим ровно. Смотрим в вечность… Безначальная бесконечность… — тихо пропел он себе под нос, не отрывая взгляда от телефона. Пользователь начал печатать ответ.

А:

«Это уже я сам решу»

Т:

«Ты хочешь ночью в отеле со мной решить,

пострадает ли твой брак? :)

Непло-о-о-о-охо! Звучит как план)»

— Не пиши, блять, — шикнул на себя Тео. — Убери телефон. Ты его заебешь… Тео поднял взгляд вверх, столкнувшись в зеркале заднего вида с непонимающими голубыми глазами водителя. Кажется, тот решил, что Тео тронулся умом. Давно, приятель. Тео сладко улыбнулся водиле, невинно хлопнув ресницами для большего эффекта. Телефон снова завибрировал. Мгновенно переменившись в лице, Тео молниеносно схватил его, и впрямь походя на безумца.

А:

«Ахахаха) Я хочу посмотреть концерт в прямом эфире. Как раз в два часа ночи»

Т:

«Оперу? :)»

Не мог не подъебать твоего муженька, прости. Жаль, что ты прикола не выкупишь. — Приехали, сэр. Тео закусил губу. Панически глянул на водителя и умоляюще прошептал: — Секундочку, окей? И начал набирать быстро-быстро сообщение:

Т:

«Слушай, у меня странная работа сегодня.

Я надеюсь, что освобожусь в полночь.

И что карета не превратится в тыкву…

Я позвоню»

Нет, конечно, нет. После такого я точно не смогу тебе даже в глаза смотреть.

А:

«Отменить можешь?»

Тео печально смотрел на эти два слова. Дышал. Думать долго не пришлось.

Т:

«Не-а. Это босса подставить.

Тут без выбора. Так бы — с радостью»

С радостью сидел бы и любовался тобой ночи напролет, даже зная, что ни черта между нами не будет. Но… Было много «но». Деньги для них с Драко. Арми с его «надеюсь я не в положении». Его ебанутый муженёк. Тео решительно убрал телефон в карман и вышел из машины. Через полчаса он уже стоял в гримерной как робот-манекен — без единой эмоции. А над ним трудились и порхали: его красили, укладывали, одевали. Сам показ прошел как в тумане. Тео ходил по маленькому камерному подиуму, демонстрируя наряды. Проходка — остановка — другая сторона — назад. Он даже не пытался разглядеть мужчину, что сидел во тьме прямо напротив подиума. Какая разница, кто там, если он платит? Правда ведь? Какая разница, если это не… Последний наряд. Тео прошелся и как только разернулся, чтобы уйти, услышал голос — хриплый и бархатный: — Спасибо. Тео обернулся. Кивнул, мол «до свидания». Но было бы наивно полагать, что на этом всё закончится. Голос зазвучал снова, приказывая: — Можешь повернуться спиной? Вот и всё, дорогуша. Тео послушно выполнил указание. До уха долетел скрип стула и шаги. Мужчина поднялся и вальяжно направился в его сторону. Из динамиков прозвучало: — Ты славно поработал. Сегодня тебя выебут. Поздравляю. —… Но время концерта я пропустил. Тудум. Сердце рухнуло в пятки. Тео резко обернулся, сталкиваясь с улыбкой. Той самой, с милыми заостреными по-кошачьи клыками. Серебристые глаза. Пшеничные волосы. Лёгкая небритость. Арми Хаммер поднялся на подиум, пританцовывая. Тео удержал себя от порыва прыгнуть ему на шею и просто расхохотался. ДА НУ НАХРЕН! Арми взял его руку и провернул под своей. У Тео заболели скулы от того, насколько широкой стала его улыбка. — Арми-и-и-и! — пропел он. — Ты в своём уме или в чужом? Софиты очерчивали красивые скулы и заставляли стальные глаза сверкать. Могло показаться, что Арми смотрел на Тео… С теплом? С нежностью? С радостью?

Любя.

— В своём. Всегда. Круто придумал? — Это же огромные бабки! Ха-ха-ха! Ты сумасшедший! — Теперь ты иди в зал. Я побуду моделью. — Давай! Тео легко спрыгнул вниз, держась за широкую ладонь. Арми ослепительно улыбался ему с подиума. Тео включил музыку. Зазвучала Rihanna «Diamonds», и Арми со смехом принялся гулять по подиуму взад-вперёд. Тео хохотал как ненормальный. Всё рвалось изнутри, летело, точно огромный воздушный шар, подгреваемый огнем — всё выше и выше… — Воу-воу-воу. Это что за львица, тигрица, анакондочка! — кричал он, а смех Арми отражался от стен. — Ха-ха-ха! Тео свистел. Улюлюкал. А Арми танцевал под его совершенно идиотские выкрики. Поворот. Прикрытые глаза. Руки вверх. Тео впитывал каждую микросекунду этой красоты внутрь себя. Поворот. Снова и снова. Арми улыбался, полностью поглощенный танцем. Как завороженный Тео поднялся на ноги и — бамс. Музыка отключилась. Комната на секунду ушла во тьму. Громыхнул рубильник, и резко — вспышка. Ослепительно-белый свет прорезал пространство студии, заставив Тео поморщится от боли. Что за?.. Он проморгался и заметил фигуру. У входа, опираясь рукой о дверной проём, стояло Оно. Весь в чёрном. Худи. Широкие брюки. Растрепанные тёмные волосы. Бровь рассечена, а правая сторона лица уже заплывала — Тимоти Шаламе выглядел как вернувшийся с поля боя самурай. Арми побелел. — Домой, — прорычал Шаламе на одной густой низкой ноте. — Живо. Арми быстро глянул на Тео, и Тео безошибочно распознал в этом взгляде мольбу: «уходи, пожалуйста». — Быстрее, — угрожающе тихо повторил Шаламе, на что Арми, едва совладав с собственным телом, спрыгнул с подиума. Он направился к выходу, а Тео смотрел в широкую спину не в силах поверить в то, что транслировали ему его глаза: Арми. Послушно. Уходит. Из-за вот этой пигалицы?! Серьёзно?! — Пойдём поговорим. Спокойно, — проговорил Арми, совершенно новым тоном, который Тео от него ни разу за всё время общения не слышал — с нотками паники. — Я сказал... Шаламе медленно повернулся к Хаммеру и, просверливая в нём дыру своими стеклянными глазами, проревел: — ...ЖИВО, БЛЯТЬ! Он одним движением ударил кулаком по двери, отчего та с жалобным скрипом отлетела назад, и Арми, даже не обернувшись на Тео, прошел на выход. Что-то нехорошее, тёмное и неприятное шевельнулось внутри. Ноздри Тео дрогнули, и он, переборов страх, разлепил пересохшие губы, чтобы выкрикнуть дерзкое: — Что, перепутал оперу с показом? Высокие потолки усилили эхо, создав эффект рупора. И произошло сразу несколько вещей: Арми застыл в дверном проёме, а Шаламе — только сейчас стало понятно, что он не то, чтобы сильно трезв — перевел на Тео убийственный взгляд. И не думая ни секунды, двинулся в его сторону. Тео непроизвольно попятился. — ТИМ!!! — голос Арми взвился до отчаянно-пронзительной тональности. — ОСТАНОВИСЬ! Тео храбро вскинул подбородок вверх. Он пытался не поддаться страху, вспомнить о Драко, о "креветках", о том, что вот сейчас перед ним тот самый гондон, которого Тео ненавидел всей душой. И сейчас был отличный шанс ему хорошенько въебать. Но Шаламе остановился. Почти зарычал от ярости, обернувшись на Арми. — Лучше. Иди. В тачку. — Я не тот, кому можно так сказать. — Тот. Арми примирительно выставил руки вперёд и осторожно двинулся к своему разгневанному супругу. Тот предупреждающе загудел, как огромный двигатель, или как дикий зверь, но Арми не остановился, продолжая, словно дрессировщик, идти на него. На Тео Хаммер не смотрел. Будто его и не существовало в пространстве этой комнаты. Руки Арми осторожно легли на острые плечи, спрятанные под худи. Шаламе задышал так часто, что его ноздри затрепетали, словно готовились поднять его в воздух. — Тш-ш, — успокаивающе зашептал Арми. — Всё. Пойдём. Даже отсюда Тео услышал, как у «благоверного» хрустнули челюсти. — Не трогай. Меня, — ядовито прошипел он, а Арми стрельнул в Тео взглядом, мол, «уходи, чего стоишь?» и снова посмотрел на мужа — на этот раз с лёгким возмущением. — С чего бы?! Если бы Тео мог, он бы исчез. Превратился в облачко пыли, но не наблюдал бы то, что произошло дальше. Шаламе развернулся и толкнул Арми в плечи — с недюжинной силой. Двухметровый широкоплечий Арми пошатнулся, сделав пару шагов назад. Оступился, опасно накренившись назад… Он бы точно упал, но у доходяги, что носил гордый статус супруга Арми Хаммера, притаились неплохие рефлексы, с помощью которых он успел извернуться, как кобра, и сделать один точный бросок. Он сцапал Арми за руку, с силой дернул на себя и даже не пошатнулся, когда громадная тушка врезалась в него. Тео смотрел на происходящее, как на какой-то фильм на экране. Внутри стало так гадко и пусто, что он уже тысячу раз успел пожалеть, что этот показ организован не каким-то толстосумом за перепихон. Всё было бы лучше, чем это. Шаламе обхватил Арми за шею сзади, потащив его к выходу, как нагадившего в тапки непослушного котёнка. — Пусти! — шипел Хаммер уже в коридоре, а ему ответил властный голос: — Рот. Закрой. И молись. Молись. Тео прикрыл глаза. Ноги, набитые ватой, внезапно перестали держать его веса — колени дрогнули, поднялись, и Тео сполз по стене на пол. Омега, влюбленный в омегу. Как же это… тупо. Больше влюбляться он не хотел.

***

Эрн газанул так, будто они грабили банк и теперь сматывались с места преступления. Арми прикрыл веки, уже будучи не в силах обработать такую мешанину из чувств: они мельтешили перед ним, как танцовщицы в цветастых платьях — он не знал, на что обратить внимание в первую очередь. — Ещё раз. Ещё хоть один... — низко вибрировал родной голос откуда-то сверху. Тим задыхался от ярости. Усталость — вот, что стало лидером хит-парада эмоций Арми Хаммера. И потому он сделал глубокий вдох и поверженно опустил голову на костлявое плечо. — … и я всё уничтожу, — не унимался Тим. — И всех. Запомни это. На всю жизнь. Он повёл плечом в сторону, чтобы отстраниться, но Арми не позволил ему это сделать, ещё настойчивее ткнувшись лбом в него, и тихо проговорил: — Мне так дико видеть по твоему поведению, что ты приписал мне свои грехи. Молчание. В машине гудел двигатель. Арми отодвинулся сам. Второе место — грусть. Это определенно точно была она. Серебряные глаза печально обвели пейзаж за окном. — Я не делал ничего. И не сделал бы, — с небольшими паузами для вдохов произнес Тим. — Будь у нас такие признания и планы, какие были между нами ещё вчера. Он выдавал каждое слово порционно, по капельке, точно ему тяжело давался сам процесс формулирования мысли. — Да, я помню, кто виноват в том, что ты трахал шлюху, — равнодушно произнёс Арми. Боль огненной вспышкой опалила шею со спины — Тим с невероятной злобой притянул Арми к себе. В нос ударил запах крови, вперемешку с потом и перегаром. И ещё Арми, к своему ужасу, уловил и другой запах — тот самый, альфийский. Феромоны, от которых сердце билось быстрее. — Не трогай, — проскрежетал Арми, отметив, как позорно тихо прозвучал собственный голос. — Заткнис-с-с-сь, — зашипел Тим, прищурившись. — НЕ ТРОГАЙ! Тим тряхнул его, сжав пальцы сильнее. Арми застонал от боли. — ЗАКРОЙ РОТ! Ты… — Тим приблизил Арми ближе к себе и любовно, интимно, точно они прямо сейчас занимались сексом, зашептал, выдыхая алкогольные пары прямо ему в лицо.— Ты… просто нет слов. — Ты такой дурак. Раз не можешь понять, что я бы так с тобой не поступил. — Я… да. Дурак. Да, — горячий шёпот опалил щёку Арми. — И изменщик, — добавил он, но Тим сильнее сомкнул длинные пальцы на шее. Вот сейчас стало и вправду больно, — Арми тихо заскулил. Свист пронесся через его сомкнутые зубы. — Я не изменял нам. Тогда… Я был один. А ты… — Тим поластился кончиком носа о щёку Арми и судорожно вдохнул запах, точно наркоман. — Ты… Сука… Какая ты сука… Он явно бредил. — После планов… — нос переместился к виску, Арми зажмурился. — О ребёнке… О нашем… Ты… Пальцы сжались сильнее и разжались. Тим брезгливо оттолкнул Арми от себя и отвернулся к окну. Жгучая обида, такая ядовитая, что не было сил даже дышать, впилась в сердце. Арми тоже отвернулся. К дому они прибыли в полнейшем молчании. Потом Тим мрачно бросил одно единственное: — Выходи. И Арми послушался. Он буквально вылетел из машины, не оборачиваясь. Merc рванул с места. Выехал за ворота и скрылся в ночи. Нет, я тут не останусь один. Арми нашел в шкафу ключи от своей квартирки в Верхнем Ист-Сайде, уверенно и быстро запрыгнул в машину, и не думая ни секунды поехал. Огни, огни. Столько огней, столько окон, за каждым из которых царила целая жизнь. Арми ехал, чувствуя себя маленьким. Одним из миллиона горящих точек. Это успокаивало. Масштаб всегда делал личную катастрофу менее личной. Я хочу развод. Это уже не склеишь. Мы попробовали. С этими мыслями он ворвался внутрь своей квартиры, сразу же натыкаясь на отражение в позолоченном зеркале. Его вид оставлял желать лучшего. А не хочешь перед разводом проверить кое-что? Арми с секунду посмотрел в свои глаза, будто решаясь, и вышел. Он купил в аптеке пять тестов для омег, поднялся и теперь сидел на крышке унитаза с видом «Мыслителя» Огюста Родена. Странно, но он просто смотрел на одну алую полоску и в какой-то момент понял, что хочет, нет, даже желает, чтобы вторая тоже окрасилась в цвет. Но она оставалась белой. Тогда Арми поднялся и подошел к раковине. Умылся. Так я хочу развода или ребёнка от человека, который мне изменяет? Утерся полотенцем. Изменяет, признается в любви, целует мне ноги... Арми глянул на тест, скорее, по инерции. Без каких-либо ожиданий. И замер. Вторая окрасилась в розовый. Не может быть. Он сказал себе это ещё раз. И ещё. Даже когда все пять тестов лежали перед ним с двумя полосками, он всё равно твердил себе, что это невозможно. Надо позвонить Тиму. Но он не смог. Его мир, планы, обиды — всё пересобралось заново, утратило силу. Теперь на авансцену выступило новое, совершенно неизведанное и какое-то ультра-важное — ребёнок. Арми едва дополз до дивана, затянутого защитной тканью от пыли. Прилёг прямо так, ничего не снимая. Поджал ноги. Прикрыл глаза. Ребёнок. От человека. Которого я люблю. Слово «развод» само по себе исчезло из его личного словаря. И, уж тем более, планов.