Армагеддон. Тень над Хогвартсом.

Месяц после той ночи в комнате с зеркалами превратился в один бесконечный, липкий кошмар. Северус перестал замечать смену дней — они слились в серую массу, как радиоактивное небо над Хогвартсом. Он вставал утром, шёл на уроки, сидел, смотрел в одну точку, отвечал на вопросы — на автомате, как заведённый механизм. Учителя перестали вызывать его к доске — боялись. Студенты перестали подходить — боялись. Даже Метеора, верная, преданная Метеора, иногда отступала на шаг, потому что в глазах их короля загорался тот самый огонь — безумный, пустой, обещающий смерть. Алкоголь, курение и наркотики стали его рутиной. Утром — сигарета, чтобы проснуться. Днём — огневиски, чтобы не чувствовать боли. Вечером — доза, чтобы провалиться в сон без сновидений. Северус не прятался. Он делал это открыто, на глазах у всех, потому что ему было плевать. Ему было плевать на учителей, на правила, на то, что о нём подумают. Он хотел только одного — забыть. — Снейп, ты это... — сказал однажды Ойген, когда Северус достал шприц прямо в гостиной. — Может, не при всех? — А какая разница? — спросил Северус, не поднимая головы. — Все уже знают, что я псих. Теперь узнают, что я ещё и наркоман. — Ты не псих, — сказал Эверетт. — Я псих, — спокойно ответил Северус. — И это — медицинский факт. Голоса в голове, галлюцинации, приступы неконтролируемой агрессии... Всё это — симптомы. Я читал. — Ты читал учебник по психиатрии? — Я читал всё, что нашёл в библиотеке, — ответил Северус. — Хотел понять, что со мной не так. Оказалось — всё. Он ввёл иглу в вену — ту, что ещё не была истыкана. Нажал на поршень. Мир поплыл, затуманился, стал почти терпимым. — Всё не так, — повторил он, закрывая глаза. — Всё, блядь, не так со мной!

***

Голоса в голове становились громче с каждым днём. Они не замолкали никогда — ни на уроках, ни в гостиной, ни в спальне, ни даже в туалете. Они шептали, кричали, выли, смеялись. Они говорили о смерти, о крови, о том, что он — чудовище. Они говорили о Лили — о том, как она целуется с Поттером, как она смеётся над ним, как она рада, что избавилась от него. — Заткнитесь, — шептал Северус, сжимая голову руками. — Не заткнёмся, — отвечали голоса. — Мы — часть тебя. Мы — твоя сущность. Мы — Тьма. — Я не хочу вас. — А ты не выбираешь. Мы — твоё проклятие. Твоё наследие. Твоя судьба. Северус сжимал уши, но голоса были внутри. Он царапал кожу, но голоса были внутри. Он бился головой о стену, но голоса были внутри. Они убивали его — медленно, верно, неумолимо. И он позволял им это. Потому что, нечего с этим не мог сделать.

***

Он часто уходил в пустые классы. Говорил Метеоре: «Идите, я сам». Они уходили — нехотя, оглядываясь, но уходили. Северус запирался изнутри, садился на пол, прислонялся к стене и разговаривал сам с собой. Вслух. Потому что когда говоришь вслух, голоса в голове замолкают. Ненадолго. — Я псих, — говорил он. — Я это знаю. Вы это знаете. Все это знают. Я — псих. Клинический. Настоящий. Он смотрел на свои руки — на чёрные перчатки, которые срослись с кожей. На них не было крови, но он чувствовал её. Вкус. Запах. Ощущение. — Я — псих, — повторял он. — И если мне никто не поможет выбраться из этого мрачного квартала... — он запнулся, подбирая слова. — Из этого квартала, где царят разбой, убийство и пошлость... я там застряну навсегда. Он говорил о Хогвартсе. О мире. О своей душе. Мрачный квартал — это было всё. Его жизнь. Его окружение. Его мысли. Там не было света. Только тьма — бесконечная, беспросветная, поглощающая. — Помогите мне, — прошептал он. — Кто-нибудь, помогите мне. Никто не приходил. Потому что никто не слышал. Или потому что никто не хотел слышать.

***

Внешность его менялась. Не сразу — постепенно, день за днём. Зубы, которые и так были острыми, заострились ещё больше. Все. Не только клыки — каждый зуб во рту превратился в треугольную иглу. Северус смотрел на себя в зеркало и видел пасть хищника — ту, что рвёт плоть, ту, что не знает пощады. — Кто ты? — спросил он у своего отражения. — Ты, — ответило отражение. — Ты — тот, кого боялись. Тот, кого бояться будут. Тот, кто убьёт их всех. Язык удлинился. Он стал тонким, подвижным, почти змеиным. Северус высунул его, посмотрел на себя — и увидел не человека. Чудовище. Монстра. То, чем он всегда был, но боялся признать. Зрачки сузились до вертикальных щелей — как у змеи, как у дракона, как у тех тварей, что обитают в глубине Чёрного озера. Он смотрел в зеркало и не узнавал себя. Это был не он. Это был кто-то другой. Кто-то, кто жил внутри него все эти годы и наконец вырвался наружу. — Привет, — сказал Северус своему отражению. — Привет, — ответило отражение. — Давно не виделись. — Я не хотел тебя выпускать. — А ты не выбирал, — усмехнулось отражение. — Я — часть тебя. Я — твоя Тьма. Я — твоя сила. — Ты — моё проклятие. — Это одно и то же, — ответило отражение и исчезло. Северус остался один. Смотрел на свои зубы — треугольные, острые, готовые к убийству. На язык — длинный, змеиный, чужой. На зрачки — вертикальные, как у хищника. Он улыбнулся. Улыбка была страшной — нечеловеческой, пугающей, безумной. — Я — монстр, — сказал он. — Настоящий, блядь, монстр. И в этот момент он увидел кровь. Не настоящую — галлюцинацию. Она текла по стенам класса, капала с потолка, заливала пол. Северус стоял в луже крови — чёрной, густой, пахнущей железом и смертью. Он поднял руки. На перчатках была кровь. Он лизнул её — и почувствовал вкус. Солёный, металлический, знакомый. — Чья это кровь? — спросил он. — Твоя, — ответили голоса. — И тех, кого ты убьёшь. — Я никого не убивал. — Пока, — усмехнулись голоса. — Но убьёшь. Скоро. Очень скоро. Северус закрыл глаза. Когда открыл — крови не было. Только стены, пол, потолок. И он — один. Всегда один. — Эх, Лили, Лили, — прошептал он. — Что же ты со мной сделала? Он знал, что она не виновата. Он сам. Он сам выбрал этот путь. Он сам превратил себя в чудовище. Но легче было винить её. Легче было винить Поттера. Легче было винить весь мир, который сгорел в ядерном огне. — Я застрял, — сказал он себе. — Застрял в мрачном квартале. И никто меня оттуда не вытащит. Он встал, отряхнул мантию и вышел из класса. В коридоре его ждала Метеора — Ойген, Эверетт, Эван, Амикус, Алекто. Они смотрели на него с беспокойством. — Снейп, ты как? — спросил Ойген. — Нормально, — ответил Северус. — Всё нормально. — Ты полчаса там сидел. Мы стучали. — Не слышал, — соврал Северус. — Думал. — О чём? — О том, как убить Поттера, — усмехнулся Северус. — И его подружку. Метеора засмеялась. Но смех был нервным. Все знали, что он не шутит. Все знали, что в нём живёт монстр. Все знали, что однажды монстр вырвется наружу. И никто не знал, что делать. Они пошли в гостиную. Северус шёл впереди, и его тень на стене была огромной — больше, чем он сам. В ней угадывались очертания того самого силуэта — двухметрового мужчины в чёрном, который преследовал его во снах. — Я — монстр, — прошептал Северус. — Настоящий монстр. Голоса в голове одобрительно зашептали. Северус улыбнулся — улыбкой психа, улыбкой безумца, улыбкой того, кто потерял всё и не надеется найти. Он был королём. Но королевство его было мёртвым. А король без королевства — просто сумасшедший.

***

Метеора росла. Не численно — духом. С каждым днём к ним присоединялись новые люди. Не только слизеринцы — теперь в их рядах можно было увидеть когтевранцев с умными глазами, которые устали от правил; пуффендуйцев, которые хотели быть частью чего-то большого; даже гриффиндорцев — тех, кто не входил в ближний круг Поттера, тех, кто видел в Северусе не монстра, а лидера. Пацаны и девчонки — все они хотели быть рядом с ним. С королём. С тем, кто не боялся идти против системы. — Снейп, — сказала однажды Алекто, когда в гостиную вошла очередная группа новобранцев. — Ты посмотри, сколько их. Они все хотят быть с тобой. — Они хотят быть с властью, — поправил Северус, не поднимая головы. — А власть — это я. — Скромно, — усмехнулась Алекто. — А зачем мне скромность? — он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то живое. — Я — король. Короли не бывают скромными. В эти моменты — когда он смотрел на своих людей, когда чувствовал их преданность, когда видел, как они готовы идти за ним в огонь и воду, — Северус позволял себе настоящую улыбку. Не ту, хищную, которую показывал врагам. Не ту, безумную, которая появлялась в минуты отчаяния. А настоящую — тёплую, почти человеческую. Он чувствовал себя нужным. И это спасало его. Хотя бы на время. Но сумасшествие не отступало. Оно ждало своего часа.

***

Это случилось одной ночью. Северус лежал на кровати, сжимая в руке пустой шприц, и пытался заснуть. Голоса в голове шептали — тихо, убаюкивающе, как мать, которая поёт колыбельную перед смертью. Он закрыл глаза. И провалился. Он знал, что это сон. Он пытался проснуться — дёргался, кричал, бился. Бесполезно. Кошмар держал его крепко, как чёрные руки когда-то в детстве. Он стоял в лесу. В том самом лесу — в Паучьем тупике, где семь лет назад случились два взрыва. Земля под ногами была стеклянной — спекшейся, чёрной, пульсирующей слабым зелёным светом. Деревья вокруг стояли голые, как скелеты, их ветви тянулись к небу, умоляя о пощаде. Небо было красным — не закатным, а кровавым, как будто сам мир истёк кровью. Из темноты выползали они. Лавкрафтовские твари — те, что обитали на границе миров, те, что Северус видел в своих самых страшных кошмарах. У них не было лиц, но были глаза — сотни глаз, которые смотрели на него с голодом. У них не было тел, но были щупальца — чёрные, склизкие, пульсирующие. Они тянулись к нему, и он знал — если они коснутся его, он исчезнет. Навсегда. — Не подходите, — прошептал он, отступая. — Не подходите ко мне. — Ты — наш, — ответили они. — Ты всегда был нашим. — Я не ваш. — Ты — Дитя Тьмы, — сказали твари. — Ты — тот, кто откроет врата. Ты — тот, кто выпустит нас. — Нет! Северус побежал. Он бежал по стеклянной земле, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Твари не отставали — они были везде, они были повсюду, они были в его голове. Он выбежал на поляну — ту самую, где когда-то стоял дом Снейпов. На её месте теперь была только воронка — глубокая, чёрная, пахнущая серой и смертью. В центре воронки лежал талисман. Северус узнал его сразу — чёрный дракон с изумрудными зубцами, свернувшийся кольцом, готовый к прыжку. Он пульсировал той же энергией, что и посох. Он ждал. Он звал. Северус шагнул в воронку. Твари завыли за его спиной, но не последовали за ним — они боялись талисмана. Или того, кто его охранял. Он поднял дракона. Изумрудные зубцы блеснули в красном свете, и Северус почувствовал, как сила — древняя, чистая, страшная — перетекает из талисмана в его тело. Трещина внутри него раскрылась шире, и Тьма хлынула наружу. — Ты сделал это, — раздался голос за спиной. Северус обернулся. На краю воронки стоял он. Взрослый. С длинными чёрными волосами, с бардовыми глазами, с улыбкой, от которой хотелось бежать. Но это был не тот взрослый, которого он видел раньше. Этот был другим. Спокойным. Почти счастливым. — Кто ты? — спросил Северус. — Я — ты, — ответил взрослый. — Из другой вселенной. Из той, где всё пошло иначе. — Как? — Там я не стал монстром, — сказал взрослый. — Я нашёл свой путь. Я спас мир. Я... — он запнулся. — Я спас сына Лили и Поттера, пожертвовав собой. — Спас, пожертвовав собой? А Лили? — Она умерла, — тихо ответил взрослый. Северус сжал талисман. Изумрудные зубцы впились в его ладонь, но он не чувствовал боли. — Зачем ты здесь? — спросил он. — Чтобы предупредить тебя, — ответил взрослый. — Этот мир, в котором ты живёшь... он изменился. С того самого момента, как ты очутился здесь. Он стал другим. Более тёмным. Более безнадёжным. — Я знаю, — сказал Северус. — Нет, ты не знаешь, — покачал головой взрослый. — Ты не знаешь, что этот мир теперь принадлежит тебе. Здесь ты — его центр. Ты — его ось. Всё вращается вокруг тебя. — Я не хотел этого. — А ты не выбирал, — усмехнулся взрослый. — Никто не выбирает. Мы просто играем те роли, которые нам дали. Он сделал шаг вперёд. Спрыгнул в воронку. Подошёл к Северусу почти вплотную. — Ты быстро забудешь о Лили, — сказал он. — Обещаю. Этот мир — мир, в котором ты живёшь, — не оставляет места для любви. Только для тьмы. Только для власти. Только для одиночества. — Я не хочу забывать её, — прошептал Северус. — Захочешь, — ответил взрослый. — Поверь мне, захочешь. Потому что помнить — это боль. А ты устал от боли. Он протянул руку. Северус не взял её. — Портал откроется в той комнате, где ты был, — сказал взрослый. — В начале седьмого курса. Ты узнаешь её. Ты запомнил. — А если я соединю талисман и посох раньше? — Не делай этого, — твёрдо сказал взрослый. — Последствия будут плачевными. Судьбы оставшихся в живых изменятся. На до и после. Снова. — Что это значит? — Это значит, что ты можешь всё испортить, — ответил взрослый. — Если поторопишься. Если нет — может быть, у тебя ещё есть шанс. — Шанс на что? — На спасение, — сказал взрослый. — Или на проклятие. Я не знаю. Я — не ты. Я — тот, кто не смог. Он развернулся и пошёл прочь. Северус смотрел ему вслед, сжимая в руке талисман. Изумрудные зубцы пульсировали в такт его сердцу. — Подожди! — крикнул он. — Как мне выбраться отсюда? — Проснись, — ответил взрослый, не оборачиваясь. — Это же сон. Ты можешь проснуться в любой момент. — Я пытался! — Значит, не очень хотел, — усмехнулся взрослый и исчез. Северус остался один. В лесу. На стеклянной земле. С талисманом в руке. Твари ждали за пределами воронки — они не решались войти, но не уходили. Они смотрели на него сотнями глаз. — Проснись, — сказал он себе. — Проснись, блядь. Ничего не произошло. — Я сказал — проснись! Мир вокруг задрожал. Стеклянная земля пошла трещинами, красное небо разорвалось на куски, твари завыли, забились в агонии. Северус почувствовал, как его выталкивают из сна — резко, больно, как при преждевременных родах. Он открыл глаза. В спальне было темно. Только зелёный свет из окон Чёрного озера мерцал на потолке. Рядом спал Эван — ровно, спокойно. Северус поднял руку. В ней был талисман — чёрный дракон с изумрудными зубцами. Настоящий. Твёрдый. Холодный. — Я не спал, — прошептал он. — Я был там. По-настоящему. Голоса в голове молчали. Впервые за долгое время. Северус сел на кровати, сжал талисман и посмотрел на него. Дракон смотрел в ответ — изумрудными глазами, которые, казалось, видели больше, чем положено. — Ты — мой, — сказал Северус. — И я — твой. Дракон не ответил. Он просто пульсировал в такт его сердцу. Северус спрятал талисман под подушку. Посох лежал в тайнике — в Выручай-комнате, которую он нашёл ещё на первом курсе. Он не будет соединять их. Не сейчас. Он подождёт. До начала следующего года. До портала. — А если я не дождусь? — спросил он у пустоты. Пустота не ответила. Она умела молчать лучше, чем кто-либо. Северус лёг обратно, закрыл глаза и долго не мог заснуть. Перед ним всё ещё стоял взрослый — тот, из другой вселенной. Тот, кто не смог. Тот, кто потерял Лили. Тот, кто предупредил его. — Я не стану тобой, — прошептал Северус. — Я стану собой. Тем, кто сможет. — Не сможешь, — ответили голоса, возвращаясь. — Ты — слабак. Ты — неудачник. Ты — псих. — Заткнитесь, — сказал Северус. — Не заткнёмся, — ответили голоса. — Мы — часть тебя. Мы — твоя Тьма. Мы — твоя судьба. Северус сжал зубы — треугольные, острые. Зажмурился. Сжал кулаки. И провалился в сон — без сновидений, без голосов, без Лили. Ему снилась тьма. Тёплая, родная, обещающая покой. Он проснулся утром другим. Спокойным. Собранным. Готовым к новому дню. Талисман лежал под подушкой. Посох — в Выручай-комнате. Секрет — в его голове. — Я подожду, — сказал он своему отражению. — Я умею ждать. Отражение кивнуло. И улыбнулось — той самой улыбкой, от которой хотелось бежать. Северус вышел из спальни. В гостиной его ждала Метеора — старая и новая, слизеринцы и не-слизеринцы, пацаны и девчонки. Все они смотрели на него с обожанием. — Снейп, — сказал Ойген. — Ты какой-то другой сегодня. — Я всегда другой, — ответил Северус. — Это вы одинаковые. Он прошёл в центр гостиной, встал на возвышение — туда, где обычно стоял, когда обращался к своим людям. — У меня есть тайна, — сказал он. — И я расскажу вам её, когда придёт время. А пока — готовьтесь. Скоро начнётся новая игра. И в этой игре мы — не фигуры. Мы — игроки. Метеора зааплодировала. Северус улыбнулся — настоящей улыбкой, тёплой, почти человеческой. Он чувствовал себя нужным. И это спасало его. Хотя бы на время. А ночью, когда все уснули, он достал талисман из-под подушки, посмотрел на него долгим взглядом и спрятал обратно. — Скоро, — прошептал он. — Скоро, блядь. Голоса в голове одобрительно зашептали. Северус закрыл глаза и провалился в сон. Ему снился портал — чёрный, пульсирующий, живой. И он — стоящий на пороге. Один. Всегда один.