Глава XXI. Переговоры в полночь.
25 апреля 2026 г., 17:27
Прошло несколько месяцев с того дня, как Северус Снейп чуть не убил Сириуса Блэка, а Лили смотрела на него с ненавистью и болью. Месяцы летели как бладжеры с хорошего разгона. Декабрь сменился январем, январь — февралем, и вот уже серое, больное небо Хогвартса в который раз опустилось над замком, напоминая всем, что мир за стенами мёртв. Но внутри, в стенах древней школы, жизнь продолжалась. Северус Снейп, король Метеоры, Пожиратель смерти, капитан квиддичной команды и староста Слизерина, правил железной рукой. Но в последнее время он чувствовал — даже его железной руки недостаточно.
Голоса в голове, которые никогда не замолкали, за последние недели стали особенно настойчивыми. Они шептали не о смерти, и не о Лили — они шептали о власти.
— Свита — это для королей, — шептал один.
— Армия — для богов, — добавлял второй.
— Ты хочешь быть богом? — спрашивал третий.
— Тогда собирай армию, — отвечал четвёртый.
Северус сидел в гостиной Слизерина, сжимая в руке бокал с огневисками, и смотрел на огонь в камине. Вокруг него — как всегда — была Метеора. Ойген, Эверетт, Эван, Амикус, Алекто, Регулус, Бартемиус и остальные. Они играли в карты, матерились, смеялись. Но Северус их не слышал. Он слышал только голоса.
— Армия, — прошептал он.
— Что? — спросил Эверетт, поднимая голову.
— Ничего, — ответил Северус. — Думаю вслух.
Он отставил бокал и встал. Все разговоры в гостиной стихли. Метеора замерла, глядя на своего короля.
— Мне нужны лидеры других факультетов, — сказал Северус. — Сегодня. В полночь. Выручай-комната.
— Зачем? — спросил Ойген.
— Затем, что свита — это для королей, — ответил Северус. — А я хочу быть богом.
***
Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлым, давящим одеялом. В коридорах было темно и тихо — только шаги дежурных привидений нарушали тишину, да где-то далеко скрипела половица под ногой Филча. Северус шёл по коридору один. Без свиты. Без посоха. Только в своей чёрной драной футболке, матросских джинсах и кроссовках. Красная прядь снова отросла и падала на лицо, как кровавая полоса. Он подошёл к стене на седьмом этаже. Прошёлся три раза. Дверь в Выручай-комнату появилась из ниоткуда — белая, массивная, с ручкой в виде змеи, глотающей свой хвост. Северус толкнул дверь. Внутри было темно, но когда он вошёл, зажглись свечи — сотни, тысячи — осветив огромный круглый стол, за которым уже сидели трое. Джеймс Поттер — с растрёпанными волосами, в очках, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрел на Северуса с ненавистью, которую не мог скрыть. Октавия Ванситтарт — староста Когтеврана, высокая, темнокожая, с острыми скулами и глазами, которые, казалось, видели насквозь. Она смотрела на Северуса спокойно, оценивающе, без страха. Майлз О’Флаэрти — староста Хаффлпаффа, коренастый, с рыжей бородой и добрыми глазами, в которых, однако, читалась сталь. Он смотрел на Северуса как на равного — ни страха, ни вызова. — Снейп, — сказал Джеймс. — Ты пригласил нас на переговоры. Мы пришли. Говори. Северус прошёл к столу, сел во главе — на единственное кресло, которое было выше остальных. Как трон. — Я хочу предложить вам всем союз, — сказал он. — Союз? — переспросил Джеймс. — Ты — псих, который чуть не убил моего друга. Ты — наркоман. Ты — пожиратель. И ты предлагаешь нам союз? — Я предлагаю вам выжить, — спокойно ответил Северус. Тишина. Октавия подала голос первой: — Что ты имеешь в виду? — Вы знаете, что мир умирает, — Северус обвёл их взглядом. — Радиация убивает даже магов. Припасы кончаются. Защитные чары Хогвартса слабеют. Через несколько лет здесь не останется ничего. — И что ты предлагаешь? — спросил Майлз. — Уйти, — ответил Северус. — В новый мир. Тот, что за порталом. — Портал — это сказки, либо твои галлюцинации, которые ты постоянно видишь, — отрезал Джеймс. — Я нашёл портал, — сказал Северус. — Я знаю, как его открыть. Но мне нужна не просто свита — мне нужна армия. Целая школа. — Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе собрать армию — против нашей воли? — спросила Октавия. — Я хочу, чтобы вы помогли мне собрать армию — для нашего общего выживания, — поправил Северус. — Потому что если мы не уйдём, мы умрём. Все. Здесь. В этом могильнике. Майлз задумался. Октавия смотрела на Северуса, пытаясь прочитать его мысли. Джеймс скрежетал зубами. — И что мы получим взамен? — спросил Майлз. — Место в новом мире, — ответил Северус. — Влияние. Власть. Безопасность. Ваши люди будут в безопасности, а ваши факультеты — под вашим контролем. — А ты? — спросила Октавия. — Кем будешь ты? — Я буду тем, кто открыл врата, — Северус улыбнулся своей хищной улыбкой. — Я буду богом. А вы — моими апостолами. Джеймс вскочил. — Ты безумец! — заорал он. — Ты думаешь, что мы пойдём за тобой? Что мы приведём тебе наших студентов, чтобы ты сделал из них пушечное мясо? — Я думаю, — ответил Северус, не повышая голоса, — что ты сядешь, Поттер, и дашь мне закончить. — Или что? — Или я сотру вас в порошок. И сделаю это так быстро, что вы даже не поймёте, что умерли. Джеймс не сел. Но и не двинулся с места. — У нас есть время до конца года, — сказал Северус, обращаясь ко всем троим. — Вы подумайте. Я не тороплю. Но помните: когда портал откроется, я возьму с собой только тех, кто будет со мной. Остальные останутся здесь. Гнить. Он встал, развернулся и пошёл к выходу. У двери обернулся. — И, Поттер, — сказал он. — Скажи своей подружке Лили, что я всё ещё жду её извинений. На коленях. Дверь закрылась. Джеймс сжал кулаки. Октавия и Майлз переглянулись. — Он безумен, — сказал Джеймс. — Или гениален, — возразила Октавия. — Я ещё не решила. — А я решил, — сказал Майлз. — Я поговорю со своими. Если Снейп говорит правду о портале... может быть, это наш единственный шанс. — Ты с ума сошёл! — заорал Джеймс. — Возможно, — ответил Майлз, вставая. — Но мир сошёл с ума давно. Мы просто догоняем.***
Северус шёл по коридору. Голоса в голове шептали одобрительно: — Хорошо. Ты сделал первый шаг. — Они придут. Все придут. — Ты будешь богом. — Я уже бог, — прошептал Северус. — Они просто ещё не знают. Он спустился в подземелья. В гостиной его ждала Метеора. — Ну что? — спросил Ойген. — Всё идёт по плану, — ответил Северус. — Скоро у нас будет армия. — А потом? — А потом — новый мир. И вы поймёте все, что такое чувство власти! Он сел в кресло у камина, взял бокал с огневисками и сделал большой глоток. Голоса в голове затихли. На секунду. Но Северус знал — ненадолго. — Эх, — сказал он. — Хорошо быть Снейпом. — Лучше быть Снейпом, чем кем-то ещё, — ответил Эван. — Это точно, — кивнул Северус. — Это точно. Он закрыл глаза и провалился в сон. Ему снилась армия. Его армия. И он — стоящий во главе.***
Утром того дня, когда Северус назначил переговоры с лидерами факультетов, в школе царило привычное напряжение. Но ничто не могло сравниться с тем напряжением, которое возникло в классе трансфигурации за десять минут до начала контрольной. Северус Снейп сидел на своей парте — последней, у окна — и перебирал в голове формулы превращения ёжиков в подушечки для булавок. Теоретическую часть он знал, конечно, но лень была сильнее. Он не учил. Он вообще редко учил, полагаясь на свою феноменальную память. Но сегодня память подвела — или просто не захотела работать. — Так, — сказал он, поворачиваясь к соседке по парте, которая тряслась над конспектами. — Ты знаешь четвёртый закон превращения? — Д-да, — заикаясь, ответила она. — А хуй ли ты тогда молчишь?! — рявкнул Северус. — Диктуй! Девушка открыла рот, но не успела — в класс зашла МакГонагалл, и воцарилась тишина. — Садитесь, — сказала она, оглядывая ряды. — Контрольная начинается через пять минут. Уберите всё лишнее. Северус нахмурился. Времени на списывание у девчонок не оставалось. Он встал и, не спрашивая разрешения, начал обходить класс. — Ты знаешь теоретическую часть? — спросил он у какой-то гриффиндорки, которая писала шпаргалки на манжете. — Н-нет, — прошептала она. — А хуй ли ты не знаешь? — он наклонился к ней так близко, что она покраснела до корней волос. — Учиться надо, детка. А не шпаргалки строчить. Она не ответила. Северус пошёл дальше. Гриффиндорка, слизеринка, ещё одна гриффиндорка — везде один ответ: «Не знаю». — Да что ж такое, блядь! — зашипел Северус. — Все тупые? Или только этот класс? — Мистер Снейп, — раздался голос МакГонагалл. — Сядьте на место. — Сейчас, профессор, — ответил он, не оборачиваясь. — Я просто ищу, у кого можно списать. — Списывание наказывается баллами и отработкой! — Значит, я спишу без списывания, — усмехнулся Северус. Он перевёл взгляд на стол, за которым сидели Мародёры. Джеймс Поттер, как назло, разложил перед собой идеально исписанный лист с формулами. Северус усмехнулся. — Поттер, — сказал он, подходя к нему. — Дай списать. — Иди на хуй, Снейп, — ответил Джеймс. — А я не спрашиваю, — Северус схватил лист, но Джеймс прижал его локтем. — Тут сидит Лили, — сказал Джеймс, кивая на пустое место рядом с собой. — Она сейчас придёт. А ты — вон отсюда. — Мне похуй, — ответил Северус, развалившись на месте Лили. — Я теперь заменяю Эванс. Какие ответы, Поттер? Джеймс побелел от злости. — Ты не сядешь на её место! — Уже сел, — спокойно ответил Северус, раскладывая перед собой лист Джеймса. — И вообще, любовь моя, не нервничай. А то морщинки появятся. Будешь потом как старая шлюха на вокзале. Класс замер. Гриффиндорцы и слизеринцы смотрели на эту сцену, затаив дыхание. — Встань, — сказал Джеймс, вставая. — Не встану, — Северус не двинулся с места. — Встань, я сказал! — А то что? — Северус поднял голову, и в глазах его загорелся тот самый огонь. — Ударишь меня? Так ударь. Только у тебя не получится. Джеймс замахнулся. Северус перехватил его руку, выкрутил и одним движением усадил Джеймса к себе на колени. Голова Поттера оказалась прижатой к плечу Северуса, как у покорной девушки. — Не прогоняй меня, любовь моя, принцессочка кареглазая, — прошептал Северус, нежно взбивая волосы Джеймса. — Я не виноват, что у тебя прокладки закончились. И теперь ты такой нервный. Класс взорвался. Слизеринцы ржали, гриффиндорцы тоже не сдерживались — даже те, кто ненавидел Северуса, не могли удержаться от смеха. — Ах ты, блядь! — заорал Джеймс, пытаясь вырваться. — Тихо-тихо, — Северус поцеловал его в щёку и только после этого отпустил. — Не дрочи на меня, ладно? Джеймс вскочил, красный как рак, и уже хотел броситься на Северуса, но в этот момент дверь класса открылась. Лили вошла. Она посмотрела на Джеймса, на Северуса, на хохочущий класс — и замерла. — Что здесь происходит? — спросила она тихо. — Ничего такого, Эванс, — ответил Северус, вставая с её места. — Я просто развлекался. Уступаю место даме. Он поклонился — издевательски, театрально — и направился к выходу. Но не успел. — Мистер Снейп, — голос МакГонагалл прозвучал как приговор. — Останьтесь. Северус замер. Он забыл, что профессор всё это время стояла у доски, раскладывая бланки для контрольной. Она видела всё — и как он садился на место Лили, и как он усадил Поттера к себе на колени, и как поцеловал его в щёку. — Вы сейчас пойдёте в кабинет директора, — сказала МакГонагалл ледяным тоном. — Немедленно. — Профессор, — начал было Северус. — Я сказала — вышел вон. Сию секунду! Она подошла к нему, взяла за ухо — как нашкодившего первокурсника — и повела к двери. Северус не сопротивлялся. Он чувствовал её прикосновение и вдруг понял — он с первого курса испытывал к этой женщине странное уважение, почти привязанность. — Вон! — рявкнула МакГонагалл, открывая и выталкивая юношу за дверь. Северус вышел в коридор, но на пороге остановился. Он стоял в проёме так, чтобы профессор не видела его лица, вытянул руку и показал её спине средний палец. Класс снова заржал. На этот раз даже гриффиндорцы не сдерживались — включая Лили, которая зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Мистер Снейп, — сказала МакГонагалл, чувствуя неладное. — Почему вы до сих пор не вышли? — Не хочется одному, профессор, — ответил Северус, убирая палец. — Скучно. Можно Мальсибера с собой взять? Ойген, сидевший на задней парте, встрепенулся. — Я согласен! — заорал он, поднимая руку. — Молчать, Мальсибер! — рявкнула МакГонагалл. Она повернулась к Северусу, сжав губы. — Мистер Снейп, с какой стати я должна отпускать с вами Мальсибера? — А он свидетель, — ответил Северус с невинным лицом. — Чтобы вы не сказали директору, что я Поттера ударил. — Ты меня не ударил, — послышался голос Джеймса. — А я скажу, что ударил, — улыбнулся Северус. — И Мальсибер подтвердит. — Я подтвержу! — радостно крикнул Ойген. МакГонагалл посмотрела на них — на наглого старосту и на его верного пса. Вздохнула. — Мальсибер, вон из класса, — сказала она. — Оба — к директору. Быстро. Ойген вылетел из-за парты, чуть не сбив по пути пару гриффиндорцев. Он встал рядом с Северусом, и они вместе — один с наглой улыбкой, другой с квадратной челюстью и дурацким счастьем на лице — зашагали к кабинету Дамблдора. — Снейп, — прошептал Ойген. — Ты гений. — Я знаю, — ответил Северус. — А теперь — молчи. У меня план. — Какой? — Свалить всё на тебя. — Чего?! — Шучу, — усмехнулся Северус. — Или не шучу. Скоро узнаешь. Они скрылись за поворотом. В классе воцарилась тишина. — Контрольная начинается, — сказала МакГонагалл, возвращаясь к доске. — Удачи. Она вам понадобится.***
Кабинет директора встретил их тишиной — той самой, которая бывает перед бурей. Портреты бывших директоров на стенах притворялись спящими, но их любопытные взгляды то и дело скользили по вошедшим. Серебряные приборы на столе Дамблдора дымились, издавая странные звуки, похожие на всхлипы. Сам директор сидел в кресле, сложив пальцы домиком, и смотрел поверх очков на двух слизеринцев, которые только что ввалились в его кабинет с таким гоготом, что, наверное, было слышно в Гриффиндорской башне. — Вы, кажется, в хорошем настроении, — сказал Дамблдор, и голос его был спокоен — слишком спокоен. — О, просто замечательном, директор! — ответил Северус, падая в кресло напротив и закидывая ноги на стол. — А вы как? — Я бы сказал, что нахожусь в недоумении, — Дамблдор перевёл взгляд на Ойгена, который стоял у двери, тяжело дыша после бега по коридорам. — Мистер Мальсибер, присядьте. Не стойте как истукан. Ойген опустился на стул рядом с Северусом, и стул жалобно скрипнул под его весом. — Итак, — сказал Дамблдор. — Профессор МакГонагалл сообщила мне, что вы нарушили дисциплину в её классе. Что вы устроили, мистер Снейп? — Ничего особенного, директор, — ответил Северус, не убирая ног со стола. — Я просто искал, у кого списать контрольную. Теоретическую часть. — Вы искали, у кого списать, — медленно повторил Дамблдор. — Ну да. Я же учить не собирался. А память подвела. Бывает. — И куда привел вас этот поиск? — К Поттеру, — Северус усмехнулся. — Я сел на место Эванс. Она опоздала. А Поттер начал возмущаться. Пришлось объяснять ему вежливо, что он не прав. — Как вы объясняли? — Посадил его к себе на колени, — Ойген не выдержал и прыснул. — И поцеловал в щёчку. Сказал, что не виноват в том, что у Поттера прокладки закончились. Дамблдор снял очки, протёр их кончиками мантии и снова надел. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Мистер Снейп, — сказал он. — Вы осознаёте, что ваше поведение выходит за рамки приличий? — А что такое приличия, директор? — спросил Северус. — Это когда Поттер называет меня выродком, я называю его выродком в ответ, и мы расходимся? Или когда кто-то из нас кого-то бьёт, а другой жалуется учителям? — Вы считаете, что поцелуй — это адекватная реакция на оскорбление? — А что? — Северус пожал плечами. — Он же не жаловался. Ему понравилось. Правда, Мальсибер? — Правда! — радостно подтвердил Ойген. — Джимми аж покраснел от удовольствия. — Джимми? — переспросил Дамблдор. — Это мы Поттера так ласково называем, — пояснил Северус. — Джеймс — Джимми. А Блэка — Сири. Они наши маленькие принцесски. Портреты на стенах уже не притворялись спящими. Кто-то из бывших директоров тихо хихикал, кто-то возмущённо качал головой. Дамблдор поднял руку, и все затихли. — Мистер Снейп, — сказал он. — Вы должны извиниться перед мистером Поттером и профессором МакГонагалл. И написать объяснительную о том, почему ваш палец оказался направленным в спину профессора. — Какой палец? — невинно спросил Северус. — Средний, — вздохнул Дамблдор. — Класс видел. Профессор видел. Я тоже вижу. Северус выдержал паузу. Потом медленно поднял средний палец, показал его Дамблдору — и убрал обратно. — А какой палец-то, директор? — повторил он. — Вы будете наказаны, — сказал Дамблдор. — Две недели отработок с Филчем. И вы лишаетесь права посещать квиддичные тренировки на этот срок. — Но у нас матч с Гриффиндором через неделю! — возмутился Ойген. — Значит, капитан команды пропустит матч, — спокойно ответил Дамблдор. — И, возможно, его команда проиграет. Это будет хорошим уроком. — Уроком чего? — спросил Северус. — Уроком того, что за глупости приходится платить, — ответил Дамблдор. — Свободны. — А контрольная? — напомнил Северус, вставая. — Напишете завтра. Или послезавтра. Или когда у вас будет время между отработками. Северус и Ойген вышли из кабинета. В коридоре они переглянулись и снова заржали. — Снейп, — сказал Ойген. — Ты видел его лицо, когда ты показал ему палец? — Видел, — Северус усмехнулся. — Он был в ярости. Но виду не подал. — А ты не боишься, что он вызовет твоего папашу? — Пусть вызывает, — ответил Северус. — Мой папаша сам кого хочешь вызовет. На дуэль. Или на ковёр. Как ему больше нравится. Они пошли в подземелья. Северус шёл впереди, и голоса в голове шептали одобрительно. — Хорошо, — шептали они. — Ты показал им. Ты напомнил, кто здесь главный. — Я всегда главный, — прошептал Северус. — Они просто иногда забывают. В гостиной их встретила Метеора. Все хохотали, пересказывая историю о том, как Северус посадил Поттера к себе на колени и поцеловал его.
