Запись из дневника Нанами.
10 апреля 2026 г., 08:42
Дождь лил как из ведра.
Туманы и осадки здесь явление обычное, но этот дождь застал нас врасплох. Под обрывом мы нашли хорошее место: сосновые иголки на земле смягчили землю, а сам обрыв спас нас от дождя. Какое-то подобие сухости и уюта в лесу. Она не умеет разводить огонь и не умеет ставить палатки, но как же она старалась…
Волновалась, всё придерживала, с очень серьёзным лицом пыталась что-то делать, быть полезной. Мы оба понимали, кажется, что оттягиваем неизбежное — нам придётся в какой-то момент замолчать и остаться наедине.
Я ни разу не позволил себе как-то ускорить наши отношения. Да, свидания есть, но я не хочу путать настойчивость с наглостью. Возможно, в современных реалиях я несколько старомоден, но у наших отношений есть свой темп, который если искусственно ускорять, то только станет только хуже.
Сумел чуть позже развести костёр, сели погреться. На ужин у нас были сухари, сухофрукты и шоколадный батончик, поделённый надвое. Воды хватало, благо, что не было жарко и расхода её сильного не было.
Огонь отсвечивал её лицо, и я против воли заулыбался. Усталая, красивая, но красивая какой-то красотой простой, естественной. Она не красит ресниц, не обводит губы. Но она очень любит румяна и сладкие блески для губ.
Она заметила мой взгляд и смущённо начала делать вид, что ей срочно надо поковырять огонь, а я вдруг осознал, каким угнетающим может быть моё молчание. Я что-то начал говорить. Хвалить, что она хороший маг-лекарь, а она этим не бахвалится. Диалог перетёк в разговор о прошлом: она сказала, что в детстве лечила долгое время животных, а потом, когда стало ясно, что дар у неё сильный, перешла на лечение людей. Я увидел, как у неё начали смежаться веки.
— Нанами-сан. Я подустала…
— Поспи. Я посижу у палатки, пока ты спишь. Потом посплю под утро, когда станет светлее.
Она вздохнула. Неловко поковыряла угли.
— Мы можем поставить барьер и лечь спать вдвоём.
Будь я моложе, мои уши загорелись бы ярче новогодних гирлянд.
Мы оба неловко отвернулись.
Один спальный мешок и тесная палатка. О, боги, пощадите…
~~
Очень бережно и аккуратно я уговорил её занять спальный мешок.
Она очень бережно отругала меня, что в горах нечего думать о деликатности.
И вот, прошло пятнадцать минут, и я впихнут ею в спальный мешок.
— Так теплее. — сказала она.
В голосе было столько командных ноток, столько власти, что я только закивал в темноте. Мне было тепло. Мягко. Её волосы щекотали мне лицо, она пахла чем-то домашним, не знаю, выпечкой, что ли. На самом деле, было достаточно тихо и спокойно. Совы ухали где-то вдали, крики ночных птиц — это не так тревожно. Мы уснули быстро. Я даже помню свой сон — что-то хорошее снилось. Кажется, я был на берегу моря или океана. Вода омывала мои босые ноги, я чувствовал тепло прилива и песок под ногами.
А потом мы услышали громкий треск. Она, видимо, спала плохо, потому что вскочила первее меня. Она села резко, и всмотрелась в юго-западную сторону. Мы не сговариваясь навострили уши. Треск становился громче. Когда послышалось тяжелое рычание и улюлюканье, она побледнела и вскинула руки вверх в намерении сражаться или защищаться.
Я медленно сел и достал свой нож. Так же медленно подполз к выходу из палатки. Звук был такой, что мы вздрогнули оба. Это кричал ребёнок, и кто-то бился о наш барьер с такой силой, что он звенел и отдавал вибрацией. Мы выскочили из палатки одновременно под страшную какофонию звуков.
— Нанами-сан, Вы видите что-то?!
Я закричал в ответ, что нет. Пришлось кричать, потому что иначе друг друга не было слышно. А потом она завизжала, и я не почувствовал за своей спиной её тепла. Обернулся я вроде быстро, но поздно — проклятие обвило её ветвистыми лапами и за ногу унесло наверх.
Огромное, высоченное, тонкое… Оно похоже на гигантское дерево, а мы смотрели куда угодно, но не наверх. Я наметился ножом сразу же, но послышалось чавканье — наш барьер разъедали другие проклятия.
Откуда их взялось столько?! Тёмные, безглазые, безглавые, они были хуже тех, что мы встречали до этого.Я растерялся на мгновение, а потом снова услышал детский крик.
Болван Нанами, это был не ребёнок. Это было проклятие, имитирующее детский голос.
~~~~
Я выдохся. Схватка была масштабной: около сотни проклятий против меня одного. Всё это время я не сводил глаз с неё — она по-своему боролась. Проклятие высасывало из неё чакру, а она ставила блоки и пыталась создать барьер ещё и мне. Конца-краю не было этим существам. Я проклял всё на свете, и единственное, о чём я думал, пока боролся — к чёрту скромность. К чёрту деликатность. Когда всё закончится, я поцелую её, и не единожды, чёрт подери! Только эта мысль держала меня сконцентрированным на протяжении всего боя. Озарение, что я живу, а жизнь коротка, заставили меня встряхнуться. Чёрт подери! Я на ней женюсь!
