Последняя запись в дневника Нанами Кенто.
10 апреля 2026 г., 08:40
Мне снился чудесный сон, и я совсем не хотел просыпаться. Было тепло, было уютно, я слышал пение ангелов. А потом что-то укусило меня за руку, и я с ворчанием дёрнулся.
И проснулся. Холодный свет сразу ударил в глаза, и я тихо охнул, поспешил ладонью закрыть веки. Резко стало холодно, даже внутренности будто подморозило — ощутил буквально, как желудок трясётся. Ощущения тяготили, наслаиваясь одно на другое. Я едва охнул и, внезапно, от этого мне чуть полегчало.
— Нанами! Очнулся! Ну хорош, Нанамичи!
— Годжо, не шуми, ради всего святого.
— О, прости, Шоко. Буду тише.
Голоса звенели в ушах слабым эхом, но открыть глаза и что-то дельное сказать в ответ я не мог. Слышал, чувствовал, но контроль над телом почувствовать никак не удавалось. Ощущение возникло, будто моё бренное тело погребено под пудами гранитных камней, а под веки запихали стекла. Язык стал сухо-ватным, он будто даже вспух и не помещался во рту. Было больно моргать и уж тем более смотреть на свет и, кажется, стреляло в правом колене. Больше ничего не болело, всё было просто…
Будто я раздавлен. Будто я огромный человеческий бифштекс.
— Чтобы Годжо был тихим? Парадокс какой-то. — подметил я едва и сам себе не поверил.
Надо же, я сумел выразить мысль в словах. В ответ же я услышал дружные смешки.
— Нанами. Я восхищаюсь тобой! Как же ты элегантно всех там раскидал, чисто как котят! — затарахтел Годжо, и я наконец открыл глаза. Единственное , что я мог себе позволить, это посмотреть на него вопросительно, мол, рассказывай уже, чем я тебя поразил.
А рассказывать было что, оказывается. Годжо подоспел вовремя, мы боролись бок о бок полчаса, а потом я выжал из себя последнюю каплю чакры.
И рухнул. Блестяще. Позор мне как магу. Слабая деталь всей истории.
— Стыдоба. Я так слаб. — констатировал я факт, всё ещё пытаясь пошевелиться. Чакру направил в кисти рук, в ноги, всё надеясь, что эта циркуляция поможет мне быстрее прийти в себя.
— Не говори таких глупостей. У всего имеется разумный предел. И у твоего тела тоже. А оно, я замечу, работало на износ. — урезонила меня Шоко, ещё взгляд такой метнула тяжёлый, что поспорить я даже не решился.
— Вот именно, Нанамичи! Ты же не я. — встрял Сильнейший.
Шоко закивала, я опять не посмел спорить. Всё верно, всё это до тошноты верно. Долго я не мог лежать: потоки чакры циркулировали всё это время не зря. Наконец-то со старческим позорным кряхтением я сел и осмотрелся, вдруг запоздало поняв, что в медпункте я один такой на больничной койке.
— Остальные в порядке? Никому не понадобилась помощь?
— Да, все успели вовремя отступить. Наша коллега же лекарь, она быстрее твоего поправилась. Если ты о ней, конечно…
— О ней в том числе. Спасибо, Шоко. А где она сама?
Эти два хитреца переглянулись между собой. Я сразу прочувствовал, как атмосфера поменялась, и тут же вцепился в простыни пальцами, готовый к атаке.
— Ну, она пошла заниматься своими делами, но… Ээээй, Нанами! — Годжо снял очки, сел на корточки с краю моей кушетки, голову набок склонил, и я понял, что сейчас что-то начнётся.
– Ты же, ну…
— Что — ну?
— Ты осознал, что я не просто так вас сводил, да?! Вы же идеально подходите друг к другу! А как самоотверженно вы оба себя вели во время битвы! И…
— О, боже, замолчи, умоляю.
—… как она драматично кричала твоё имя! И как стояла тут у твоей кровати и…
— Она стояла тут? Она была тут?
— … и, вообще, после всего такого пора бы тебе жениться.
— Да, пора.
Годжо резко замолчал, а Шоко уронила что-то по типу гремящей посудины. Две пары глаз уставились на меня одновременно.
— Чего удивляетесь? — я почувствовал, как щеки мои сковал румянец и постарался на этих двоих не смотреть. Нащупал бумажные тапочки внизу и улыбнулся слабо.
— Разве вы не этого добивались всё это время? Поздравьте, что ли, себя с победой, а меня с тем, что я решился.
~~~~
Шаги эхом отлетали от холодных прокрашенных синим стен. Сутки, мне понадобились сутки, чтобы прийти в себя окончательно, собраться с мыслями, переодеться, только потом я связался с ней, назначил встречу. Под цветущим деревом сакуры она ждала меня — нежность и робость затаились в румянце её щёк. Мне казалось, что я с ума сойду, если здесь и сейчас не сделаю всего того, чего обещал, в первую очередь, сам себе.
— Здравствуй. — я сел рядом и взял её за руку. Все границы приличия и устои разом стёрлись, сердце забилось быстрее обычного где-то под слоями пиджака и рубашки. — Нанами-сан, приятно видеть Вас в здравии.
— И я крайне рад видеть наконец-то тебя.
Заветные слова не сразу сформировались на языке — она, взволнованная и радостная, защебетала, без конца поправляла очки на переносице. Норовила проверить ещё раз моё состояние, вот тогда я перехватил её ладонь. Опустился перед ней на то самое больное колено, подавив колючий импульс, прижал руку её к своему сердцу.
— Только перед лицом Смерти я понял, что я нашёл дорогого мне человека. Жалел, что если умру, больше никогда тебя не увижу. И у меня есть шанс, который я не хочу упустить. Я перевёл дыхание и коснулся её костяшек пальцев губами. Второй рукой закопался в кармане пиджака — о, господи, оказывается, не всё даётся так легко, как думается — я чувствовал себя неуклюже, вытягивая кольцо в бархатной коробочке.
— Ты выйдешь за меня замуж?
