little bunny

— Ким Хонджун! Противный голос недовольной преподавательницы звенит в тишине аудитории и отдает в ушах свистом. Хонджун мало того что спал часа три, так ещё и решил, что посещение университета спустя неделю прогулов будет хорошей идеей. — Неужели вы решили посетить мою пару? Довольно... похвально, — женщина лет пятидесяти поправила оправу на переносице и вздохнула, кивая на ряды, заполненные студентами. — Что ж, проходите, но впредь, если надумаете всё-таки получать высшее образование должным образом, — не опаздывайте. Ким отозвался кивком и лениво прошел на предпоследний ряд, заваливаясь возле своего друга — Сон Минги. Приятель сонно поднял голову с парты и хмыкнул. — Без вопросов, я не выспался, — сразу буркнул Хон, не желая слышать подколы в свою сторону. Минги пожал плечами и снова уткнулся лбом в свои руки, уходя в царство Морфея. Хонджун достал потрёпанный конспект и ручку. Последняя запись была сделана в октябре, за окном уже валит снег, а кабинеты украшены новогодней мишурой. Ничего удивительного. Ким никогда не был прилежным парнем, студентом, на которого могли бы равняться или спрашивать совета. Он был тем, кто одолжит тебе сигарету за кампусом и даст сомнительные совет. Сам же поступил в университет из-за упрёков матери — не особо хотелось огорчать её и в этом. Отец ушёл к другой женщине, когда Хонджун был ещё мелким. О нём мало что известно. При большом желании парню удалось разузнать только то, что родитель не живёт сейчас здесь. Матушка не желала его впутывать, поэтому Хон смирился и не лез к ней с расспросами. Любимым делом у парня был диджеинг. Он свято верил, что сможет добиться успеха в этом. Они с Минги всё лето работали на износ в кофейне для того, чтобы накопить Киму на контроллер. После долгожданной покупки он днями не вылезал из него, делал демки и заставлял друга слушать. Сначало выходило ужасно, Минги даже пару раз имитировал кровь из ушей, за что получал подзатыльники. Но спустя три месяца упорных стараний Хонджун добился неплохих работ, успел напроситься выступить со своим сетом в местный убогий клуб, но радовался этому как старый диджей — винилу без царапин. Сейчас ситуация похожая. Ги где-то нашел контакт владельца неплохого клуба и Хонджуна пригласили отыграть свой сет на половину смены. Показать себя и, возможно, наработать на сотрудничество, если все пройдет гладко. В связи с этим юноша все время уделял своему хобби, подзабив на учебу, хоть и раньше он ею особо не интересовался. Двое друзей буквально вывалились из кабинета никакие. Минги сам выглядел не лучше, наверняка всю ночь зависал в свою доту, он тот ещё игроман. Хонджун зевнул и направился в сторону лестницы, чтобы спуститься на первый и заглянуть в буфет к любимой буфетчице мисс Джиён. Она всегда забавно шутила и иногда ходила на перекуры с парнями. Желудок невыносимо выл после завтрака вчерашним энергетиком. — Че по планам на вечер, рыжий? — отозвался за спиной Минги, продолжая подтрунивать Хонджуна за его новый цвет волос. Покрасился на спор! Но ему даже понравилось, что-то в этом было. Ходил как яркое пятно в стенах этого серого и тусклого места. — М-м, наверное поработать и... — ответить он не успел. — Скука-а, — Сон подхватил его за плечо и притянул к себе ближе, — Когда мы с тобой в последний раз отдыхали? Забей ты на этот сет, я уверен, ты и так всех порвешь там! — Минги... — Хонджун пытался принять попытку отстраниться, но хватка на плече стала крепче, не желая слышать ни слова против. — Миён сегодня устраивает вечеринку у себя, что-то типо рождественской пати, алкоголь, девочки, музыка — всё, как ты любишь, как тебе идея ? — Минги повёл бровью, наклоняясь к лицу друга, его губы растянулись в хитрой улыбке, — Ну пожалуйста, Хонджун-а. Ким остановился посреди коридора первого этажа. Скрестил руки на груди и взглянул в ехидно прищуренные глаза приятеля. Какой же занозой был Ги, всегда затягивал его в передряги, а после они выбирались оттуда всегда вместе, оказываясь в эпицентре какого-то хаоса. На самом деле он не был против отдохнуть на какой-нибудь тусовке, даже если это домашняя вечеринка у одногрупницы. Рождественская. Наверняка костюмированная, это интересно. Недолго притворяясь задумчивым Хонджун шутливо пихнул его в бок, освобождаясь от цепких рук, и встал перед ним, ухмыляясь. — Ладно, уговорил! Выкладывай подробности. Минги прям засиял. Он быстро закивал, выпрямился и это уже не тот парень, что всю ночь сидел за компом. Вот, что предвкушение пьянки делает с уставшими студентами. Кстати, об универе: парни учились на кафедре социологии. А если точнее, поступили они туда лишь бы было и по принципу «лишь бы взяли». И, на удивление, взяли. Здесь всегда пахло пыльными книгами, дешёвым кофе и чьей-то разбитой мечтой. Хонджун чувствовал себя почти как дома — в его съёмной квартире пахло примерно так же, только ещё табаком в пропорции с одиночеством. На вопрос «Что дало тебе обучение в вузе?» Ким ответил бы: «Друга, умение спать с открытыми глазами и осознание, что я никогда не буду работать по специальности». По пути в столовую Минги быстро доложил Киму адрес одногрупницы, время, рассказал подробнее про тематику. Юноша оказался прав, вечеринка будет костюмированная, ну, как, они студенты бедные, но вы хотя бы мишуру на шею нацепите для атмосферы рождества. Хон даже спрашивать не стал откуда он все это знает. Ги сам такой же тусовщик, и в вузе он общается почти со всеми, пока Ким зависает в своей импровизированной домашней студии. — В общем, я заеду за тобой, — пробубнил Минги с набитым ртом булкой, которую они только что купили в буфете и приземлились за ближайший столик. — Как щедро с твой стороны, — усмехнулся Хонджун, рассматривая друга перед собой. Минги с синяками под глазами, сбившейся белоснежной челкой на лбу, выглядел забавно, набивая свой рот хлебом. Ещё в прошлом году студент решил поэкспериментировать с имиджем и покраситься в блонд, и теперь каждый месяц они собираются на квартире у Хонджуна для окрашивания его корней. На колкость со стороны Джуна он закатил глаза и закончил со своим перекусом. Остальные две пары прошли в таком же полусонном состоянии. Парни сходили на перекур, поржали с одногруппниками над мемами и разошлись по разные стороны после выхода из кампуса. Минги жил в общаге, а Хонджун снимал скудную двушку недалеко от университета. Да, у Ги была машина, можно было подумать, что студент вполне может позволить себе съем жилья. Но старенькая черная ауди досталась ему от отца, а денег на такие цацки не было, стипендия совсем не роскошная, особенно с таким посещением. По этим двоим сразу было видно, что в активной студенческой жизнь они вряд-ли будут участвовать. Вернувшись домой, Хонджун скинул сумку на комод в прихожей, накинул куртку на козырек, проигнорировал, что она свалилась, и сам завалился на кровать, которая была даже не заправлена после ночи. Минуты две и он выключился в уличной одежде, засыпая до самого вечера. В дверь стучали. Активно. Не переставая. Хонджун зажмурил глаза, раздражённо выдохнул и лениво сполз с кровати. Мимолётно посмотрел на себя в зеркало, что за ужас: помятый, в свитшоте и брюках, не переоделся, вот же. Стук не остановился. Забив на внешний вид, он быстрым шагом направился к двери. Заглянул в глазок, Минги, значит, Ким проспал. Он открыл другу дверь и сразу выслушал пару ласковых недовольств. — Ты издеваешься?! Я звонил шестнадцать раз... — Он зашёл внутрь, закрыл дверь и осмотрел хозяина квартиры с ног до головы, вынося вердикт: — Выглядишь ужасно. — Да ты сам не красавчик, — хриплым после сна голосом фыркнул Хон, прокашлялся и ушел обратно в комнату, оставляя Минги в прихожей. — Неправда! Я сегодня надел свою самую парадную рубашку! Миён симпатичная девушка, я был бы не прочь с ней... — Он не продолжил, многозначительно облизывая нижнюю губу, стоя в проходе комнаты. Хонджун закатил глаза, но улыбнулся. До чего Минги самовлюблённый, самоуверенный дурак. Следующие двадцать минут Ким, как девчонка перед свиданием, менял образы один за другим, Сон дотошно пытался подобрать ему что-то приличное. «Слишком всё черное, ты не на похороны же.» «Ну и что это? Ты это взял у своей мамы в шкафу?» «Ну нет, так не пойдет, есть что-то приличнее?» — Ты достал, я хочу просто напиться и забыться, а не соблазнять кого-то, — хмуро бурчал Хонджун, скрещивая руки на груди. — А я хочу, чтобы у тебя наконец-то наладилась личная жизнь! Кто, если не я, тебе с этим поможет? В этих тряпках на тебя даже заучка не посмотрит, — Минги сидел на его компьютерном стуле, раскручиваясь по кругу и кусая колпачок от ручки, найденной на столе. Хонджун нахмурился, в два шага преодолел расстояние между ними и выхватил у него ручку. Выкинул её в мусорное ведро у стола и шумно выдохнул. — Все, иди одевайся, сейчас я напялю первое, что найду, а ты закроешь рот и перестанешь вести себя как отчаявшаяся сваха. Маму напоминаешь. Минги надул губы, смотря на ручку в мусорном ведре и пожал плечами. Встал со стула, демонстративно поправляя свою «роскошную» рубашку, и ретировался обратно в прихожую. Ким дождался, когда эта заноза выйдет, и сделал так, как и планировал. Достал из шкафа темно-бордовый свитер, широкие черные джинсы и нацепил пару колец. Просто и без лишнего пафоса. Пару движений расчёски с ловкими руками и уже будто бы он не проснулся пол часа назад от почти выломанной двери. Но вечеринка же костюмированная. Нужно что-то придумать, иначе скучно так, в чем попало идти. Хоть цель и была просто напиться за счёт красивой дамы с его курса. Хонджун быстро поискал на полочках какие-то аксессуары или что-то, что намекало на новогоднюю атмосферу. Нашел только обруч с оленьими рогами. Тот самый, который он в прошлом году выиграл в одну предновогоднюю ночь за лучший пьяный танец на столе. Слова излишни. Минги тогда чуть рот не порвал от смеха. Ким нахмурил брови, напялил на себя этот глупый обруч и взглянул в зеркало. Ну, олень настоящий. Вариантов не было, это выглядело забавно и к тематике как-то да подходило. Поэтому он мысленно согласился с самим собой и вышел из комнаты, предварительно пшикнув разок духами. — Ну наконец-то... — недовольно процедил Ги и замер, смотря на вид своего друга. Хонджун готов был поклясться, что видел, как у того глаза заслезились. Он сдерживал смех. — Не смей, — прошептал Джун уже обуваясь в кроссовки. На улице минус семнадцать, но для моды и обморожения нет преград. — Я? Я молчу, — дрогнул голос друга, сопровождаясь чуть ли не хрюканьем от сдерживаемого смеха, — Что-то мне это напомнило просто... чудное мгновение в голову пришло. Хон покачал головой, поднял взгляд, увидел на полке в прихожей, позади Минги, новогоднюю шапку. Заведя руку ему за спину, снял ее с крючка, и натянул другу на голову до носа. — Вот и Дед Мороз для оленя нашёлся.

***

В машине Минги пахло так, будто здесь пытались перебить запах табака дешёвым освежителем «ёлочка». Хонджун чуть вздрагивает по пути, печка работает на полную, но греет так себе. Все деньги, что были накоплены, Ги потратил на зимние шины. Вполне взрослое решение. За окном активно летят хлопья снега. Они заметают дорогу, окна, формируют сугробы по колено. Уличные фонари светят теплым жёлтым. Они пролетают мимо, и свет полосами ложится на лицо Хонджуна, приборную панель, из которой тихо играет какая-то попса, руки Минги на руле. Сон бубнит без умолку, рассказывает что-то про Миён, девушек с потока, кто ещё будет на вечеринке. Ким слушает вполуха, в голове много мыслей насчёт сета, не хочется провалиться, это такой шанс для него. Он бы сразу позвонил матери, сказал: «Смотри! Я смог!». Юноша прикусил губу, опустил взгляд на дорогу. Минги вёл аккуратно, осторожно, не выпуская на дорогу свою бунтарскую натуру. Из собственных мыслей его выбило то, что они остановились. Хонджун отстранился от окна, к которому уже почти лбом прилип, и повернулся к водителю. Друг всё ещё сидел в шапке Деда Мороза и слабо улыбался. — Приехали, выпрыгивай из саней, олень, — усмехнулся он, глазами проходя по оленьим рожкам на голове Хона. Хонджун выбрался из машины и тут же пожалел, что надел кроссовки. Холод мгновенно пробрался сквозь тонкую подошву, минус семнадцать прочувствовались до кончиков ушей. Он поёжился, обхватил себя руками и втянул голову в плечи, пока Минги возился в бардачке, в поисках телефона. Ги наконец-то вылез из салона и закрыл машину, он появился рядом, присвистнул, осматривая загородный дом перед ними. Парни ожидали увидеть что-то скромное – квартиру-студию или в лучшем случае съёмную трёшку с ободранными обоями, как у большинства студентов. А тут – настоящий загородный коттедж. Два этажа, большие окна, из которых уже переливались все цвета радуги, и крыльцо, украшенное гирляндой и всякой новогодней мишурой. Сугробы вокруг были по колено, но к дому любезно расчистили тропинку, или вытоптали. Так как рядом уже стояло парочка припаркованных машин: старые иномарки, несколько откровенных «вёдер» и один чей-то папин джип, явно взятый без спроса. Кажется, вечер обещал быть интересным. — Ничего себе, — протянул Хонджун, чуть подрагивая. — У Миён родители – нефтяники? — Да нет, они вроде в Италию уехали, а дом на праздники пустой, — Минги пихнул его локтем в бок, — Пошли давай, пока без нас не высосали весь джин. — В Италию, нихрена себе... — бубнил себе под нос Ким, явно удивлённый семейным положением одногрупницы. Они двинулись по дорожке к дому. Под ногами скрипел снег, изо рта выходил пар. Хонджун втянул носом морозный воздух — пахло зимой, чем-то сладким, наверняка, девушки душились, и отдалённо – хвоей от гирлянды. Где-то внутри дома басил приглушённый бит, и с каждым шагом он становился все отчётливее. Из приоткрытых окон доносился звон бутылок и задорный девичий смех. Хон облизнул нижнюю губу в предвкушении хорошего отдыха в не менее приятной компании однокурсниц. Минги первым зашёл на крыльцо и нажал на звонок возле большой деревянной двери. За ней послышался характерный звон, неспешные шаги. Дверь распахнулась. На пороге стояла Миён – раскрасневшаяся, с бокалом в одной руке, с мишурой в другой, которая обхватила её шею вокруг вместо шарфа. На ней было превосходное короткое платье. Тёмно-синий цвет был ей к лицу, также, как и фасон, который отчётливо подчеркивал все, что можно было. За её спиной громко играла музыка, виднелись тени танцующих, и пахло чем-то приторно сладким. Неужели все девушки в радиусе нескольких метров решили надушиться противно приторными клубничными духами? — О! — она широко улыбнулась, переводя взгляд с Минги в шапке на Хонджуна с оленьими рогами, — Явились! И даже дресс-код соблюли! Ким неловко усмехнулся и кивнул. Перевел взгляд на вешалку в углу, которая ломилась от чужих курток, и на пол, на коротком было мокро от растаявшего снега. Возвращаясь к Минги он заметил, как тот уже игриво поглядывает на открытое декольте девушки, явно не скрывая этого. Дама пригласила их внутрь, и они вошли за ней следом, наконец-то получая долгожданное тепло. Хон повесил куртку поверх чьей-то шубы и посмотрел на себя в ближайшее зеркало. — Я раньше не замечал, какая Миён симпатичная девушка, ей стоит чаще ходить с таким вырезом, — зашептал друг, наклоняясь к уху. Хонджун резко отстранился, чувствуя мурашки по коже. Это сейчас так шёпот подействовал? Его аж передёрнуло ни с того, ни с сего. — Только ей этого не говори, боюсь, получишь бокалом по затылку. Минги закатил глаза, смеясь. Они привели себя в порядок после поездки и направились вглубь толпы. Здесь были все: одногруппники, люди с других факультетов, второкурсники и даже несколько первашей. Наверное соблюдалось что-то типа правила плюс одного: идёшь сам и берёшь кого-то с собой. Музыка приятно била по ушам, хотелось двигаться, пританцовывать, это явно был плейлист Миён. Не успел Хонджун осмотреться, как Минги исчез в толпе, только шапка его мелькнула вдалеке. Ким прошел в гостиную. Народу было прилично: человек двадцать, может, больше. Кто-то танцевал в центре комнаты, кто-то прижимал другого к стене или любой другой поверхности, явно намекая на продолжение вечера. Здесь действовала небольшая анонимность, всё, что творится на таких вечеринках, остаётся только между присутствующими. Поэтому многие особо не стеснялись в своих образах и поведении. Гирлянды мигали в такт музыке, на дверях были развешены парочка новогодних носков, а в углу стояла искусственная ёлка, красиво украшенная в двух цветах - красном и золотом. Хонджун направился к столу с выпивкой, успев по пути поздороваться с парочкой знакомых с потока. Толпа пребывала в расслабленном и веселом настроении и юноша не желал отставать. Минги был прав: джин уже активно уничтожали. Рядом с полупустой бутылкой стояли банки с тоником, кто-то заботливо оставил нарезанный лимон и пластиковые стаканчики. Хон взял пластиковый стаканчик и плеснул на глаз. Джина оказалось больше, чем тоника, но проверять пропорции было лень. Сделал первый глоток. Горьковато, горло обожгло, пузырьки ударили в нос, заставляя его смешно морщиться. Алкоголь обжёг горло и провалился в пустой желудок теплой накаляющей волной. — У-ух... — Хонджун раскрыл глаза, передёргиваясь всем телом. Он ухмыльнулся, вертя содержимое стаканчика в руке и обещал себе, что обязательно расслабится в этот вечер. Первый стакан. Хонджун облокотился о стену и осмотрелся. Вокруг творился настоящий хаос, девушки активно двигались возле парней, те улыбались, отпивая из таких же стаканов содержимое. В воздухе так и витал флирт и запах чертовой клубники. Ким не мог понять почему этот аромат так въелся ему в голову, но после первого попавшего алкоголя в организм ему захотелось узнать, кто прячется за этим запахом среди толпы. Кто-то сунул в руку ещё один стакан. Хонджун поднял взгляд, принимая. Чон Уён. Парень из их группы, шумный и забавный, но к учебе относится чуть более серьезно чем Ким и Сон. Не сказать, что они были так близки, но часто встречались на таких импровизированных тусовках. — Тоже пришел отдохнуть? — отозвался Чон, запуская пятерню в волосы и откидывая их назад. Выглядел он как всегда опрятно и роскошно. Черная рубашка, заправленная в брюки, с двумя расстёгнутыми пуговицами выглядела сексуально. Уён любил классический стиль, а Хонджун часто подмечал что парень хорош собой. На голове одногруппника был смешной гномский колпак, эта деталь на секунду ввела Джуна в ступор. Весь такой строгий, важный, но дресс-код есть дресс-код. — Как видишь, — хмыкнул он в ответ, чокаясь с ним стаканчиками и выпивая второй. Второй стакан. Ким ещё пару минут поболтал с приятелем и, ощущая небольшую лёгкость от выпитого, приземлился на ближайший диван. Рядом сидела какая-то девушка с бокалом шампанского. Она наклонилась к Хонджуну, шептала что-то про новогодние планы. Он кивал, не особо вслушиваясь. Дама была красива, но он не знал кто это, возможно, с другого факультета. Джин сделал свое дело: мир стал немного мягче, звуки приятнее, а собственные переживания – где-то далеко за пределами этого дома. Вглядевшись в толпу, он поймал взгляд Минги. Друг стоял возле Миён, держа её за талию возле себя. Дева в синем хихикала в ладонь, смотря на него. Сон подмигнул другу через зал и показал большой палец, мол, «все в норме, расслабься, друг». Хонджун отсалютовал ему стаканом и допил остатки. Во рту оставался горьковато-цитрусовый привкус. Он потянулся за третьим. Прошёл где-то час, может полтора. Хон успел потанцевать со знакомыми, выпить с Минги на брудершафт и поприжиматься с той самой девушкой на медляке. Выглядело это, откровенно говоря, нелепо. Потому что студент уже изрядно выпил и правда, как он и хотел, забылся. Парень просто отдыхал и брал от этого вечера все. Но вот только одно все ещё не выходило из его головы. Сколько бы Хонджун ни пил, где бы ни находился, везде пахло клубникой. Ни от одной девушки рядом он не почувствовал этого запаха напрямую, неужели какой-то студент пользуется такими слащавыми духами? И почему никто больше этого не чувствует? Из этих мыслей, сидя на стуле кухни, его вытащил голос хозяйки. — Э-эй, народ! — музыку приглушили, она осталась играть на фоне. — Давайте поиграем в «семь минут в раю»! Хонджун сжал губы. Началось. Эта игра была каждую вечеринку, что устраивала Миён. А все подхватывали. Ведь там, где запирали двоих, на которых выпадает жребий, можно делать что угодно. Но чаще всего люди просто целовались. Молодые, неокрепшие, пьяные организмы искали ласки и внимания. Толпа подняла гул. Все одобрительно закивали, зашумели. Ким выпил остатки своего стакана и пошел к ним. — Итак, правила для новеньких! — начала свой монолог хозяйка, — Я подготовила вот такой новогодний носочек с записками, на которых имена всех, кто здесь присутствует. Те, кто выпадает идёт в мою гардеробную, не волнуйтесь, я для этого там прибралась! — поднялся тихий смех, — Вы находитесь запертыми в темноте семь минут. Можете разговаривать, трогать друг друга, вам никто не помешает узнать своего партнёра получше настолько, насколько вы хотите. Эта игра хорошо увеличивает дружелюбность в коллективе ! — оправдывалась девушка. — Ага, или рождаемость, — вставил своё слово Уен, сидящий неподалеку на кресле, в компании каких-то парней. — Как остроумно, Чон, — фыркнула она, шутливо показывая ему язык, — И ещё, даже если вам попался человек своего пола, вы все равно идёте в наш импровизированный рай. Ну, мы типа уважаем вкусы всех, так что... Она не продолжила, оставляя эту многозначительную фразу на подумать. Хонджун приподнял бровь, смотря на Минги. Он уселся рядом с ней, напротив Кима. Группа села на пол, кто-то, кто успел занять место, на диван. Сформировался круг из студентов. Джун на секунду задумался : «Не особо хотел бы проторчать семь минут в темноте с каким-нибудь парнем.Это... странно, разве нет?» Но на этом его раздумья закончились, алкоголь в голове не давал ему быть в адекватном состоянии и размышлять. Поэтому он хмыкнул, наклонил голову в бок и внимательно наблюдал, как Миён трясет красно-зеленый новогодний чулок в руке. Кажется, все вокруг замерли, музыка все ещё играла, но от напряжения и ожидания чувствовалась осязаемая тишина. Девушка ловко достала две бумажки, отложила «мешок» и принялась их раскрывать, попутно читая имена. — Юна и... Джихён ! Девушка с удлинённым каре каштанового цвета дёрнулась от упоминания своего имени. Парочка переглянулась. Кажется, они не были знакомы. Да и Хонджун их не знал. Их близкие друзья улюлюкали, народ поднял шум, приглашая выпавших в "рай". Ким проследил, как они смущённо идут друг за другом. Такие юные, краснеющие от алкоголя. Ким хмыкнул, когда-то и его запирали в шкафу в этой игре, с похожей девушкой. Не сказать, что ему особо понравилось с ней целоваться, он был слишком пьян. Получилось нелепо и неосторожно, темнота не давала до конца рассмотреть своего партнёра. Когда те исчезли за дверьми гардеробной хозяйки кто-то засёк семь минут и сделал музыку громче. — Не будем подслушивать молодых, — усмехнулся мужской голос. Пока шли семь минут ребята болтали друг с другом, продолжали знакомиться, кто-то искал себе потенциального человека для игры. Все же с тем, с кем у тебя взаимная симпатия, приятнее быть запертым в подобим чулана. Хонджун же снова припал к алкоголю, но рядом вовремя появился Минги, выхватил у него стакан, отодвигая его. — Хей, чел, хорош тебе уже, — его ладонь легла на подбородок, поднимая лицо Кима, у юноши уже был уже стеклянный взгляд, — Так и знал, ты совсем не умеешь пить. — А сам? — съехидничал Хонджун, отстраняясь и упираясь щекой в ладонь, — Ну что, как Миён? Сон пожал плечами, закатывая глаза и вздыхая. Кажется, что-то не так. — Ну, она веселая, красивая, но что-то не то, — он отвел взгляд, Хон попытался посмотреть туда же, понять, на кого он смотрит через толпу, но не вышло, поэтому он сдался и уткнулся в стол. — Что-то не то... — тихо повторил за ним он, сжимая губы. Хонджун не стал расспрашивать, похлопал по плечу, усмехнулся и потянулся к закуске, что осталась на столе. Игра продолжалась ещё минут двадцать. Очередь до Хонджуна не доходила, а вот Минги был в «раю» уже два раза. Ким заметно заскучал и чуть не вырубался. Перед глазами все плыло. Он правда не умел пить, как сказал друг, на вечеринках его уносило после трёх стаканов и он уже не отвечал за свои действия. Поэтому часто на утро ему было стыдно заходить в свою галерею своего телефона и переписки с друзьями. Глаза слипались, парень откинул голову назад на диван и прикрыл глаза, но вдруг его окликнула Миён, подозрительно радостная. — Ким Хонджун! Ким поднял голову и широко раскрыл глаза. Она сидела с бумажкой в руках, смотря на него и странно хихикая. — Что? — Ты и Сонхва в ра-ай! Давай, вставай! — она спрятала бумажки в носок и захлопала в ладоши, поднимая за руку рядом с собой темноволосого парня в заячьих ушках, явно пьяного и не особо соображающего. Минги рядом с ней таращился на друга с сочувственным видом. Или Киму это только казалось, он вообще мало что понимал сейчас. Волновало больше одно: кто такой Сонхва? И... это парень! Твою мать! — Чего? — только и успел пискнуть Джун, перед тем, как парочка девочек, явно получающих удовольствие от своих действий, запихнули два пьяных тела в гардеробную. Хонджун вжался в стену. Здесь было темно, тесновато, висела одежда, стояло пару комодов с ящиками. Почему-то музыка за дверью сразу перестала существовать. Он видел только взъерошенного парня перед собой, его лицо слабо освещалось разноцветными огнями через мелкие щели в дверях. Кажется, это был первокурсник. Джун его видел на каком-то мероприятии, скорее всего, типичный активист. Он не особо запомнил, как юноша выглядел тогда, чаще всего на этих мероприятиях он спит, и перваши ему особо не запоминаются. Да ему вообще всё равно на них, он не интересуется какими-то парнями из университета, тем более вот... в таком плане! Пак выглядел как типичный ботаник с твоего потока, который не вылезает из книжек, постоянно ухоженный до последней ниточки, и никогда не появляется в подобных местах. Но его выпившая версия была совсем другой... Сонхва сделал шаг вперёд, оказываясь ближе, заставляя Кима чувствовать странную нервозность и уязвимость. Он сильнее прижался к деревянной стене, сжимая пальцы. — Слушай, давай просто... — подал голос он и замолк не договорив. Хонджун втянул воздух и почувствовал тот самый клубничный запах, который ощущал в самом начале вечеринки. Тот самый запах, который следовал за ним весь вечер где бы он ни был. Он сжал губы в тонкую нить, ощущая, как перваш перед ним, выше его на пол головы, медленно приближается. Эти духи резко заполнили все его лёгкие, это узкое помещение, расстояние между ними. Он никогда не ощущал такой удушающей близости. Ему резко стало страшно. Он отлип руками от стены и вцепился в плечи парня напротив. Сонхва шикнул. — Ты чего такой нервный... — тихо прошептал он, его ладонь впечаталась возле головы старшего, скорее чтобы удержать равновесие, а не прижать. Но зажать того в углу у него итак вышло, хотел он этого или нет. Сонхва выглядел нелепо, но красиво. Волосы взъерошены, на нем была нежно голубая рубашка, что чуть сползла с плеча, а на голове красовался ободок с розовыми заячьими ушами. Не особо подходило под дресс-код, но ему шло. Хонджун сжал пальцы на его плечах, понимая, о чем он вообще думает. Он хотел оттолкнуть наглого первокурсника, но тело не слушалось. — Я не из этих... — неубедительно прошептал Хонджун в ответ. — Так и я тоже, — хмыкнул Пак и резко сократил расстояние между ними. Голова Сонхва упала ему на плечо, ободок поехал в сторону. Он прижался к нему всем телом, которое еле стояло на ногах. Хонджун охнул. От малолетки несло клубникой за километр. Он пользовался ужасно сладкими духами, это не было свойственно парням. Обычно они выбирали строгие ароматы, тяжёлые, а этот малый пах как младенец после детского шампуня, глазки не щиплет, ребенку не вредит. Ким запрокинул голову, стараясь избежать излишней близости с парнем. Но, возможно, именно это действие сыграло с ним злую шутку. Кажется, Сонхва воспринял это как зелёный свет со стороны старшего. И не смотря на свои слова о том, что «я тоже не такой», припал губами к чужой шее. Джуна передёрнуло. Его руки не находили себе места в этой тесноте и неосознанно легли на талию Пака, сжимая кончиками пальцев. Сонхва уверенно оставлял влажные поцелуи на шее Хонджуна, спускаясь ниже, ведя носом вдоль мокрых следов. — Расслабься...— шептал Пак в разгоряченную кожу. Разум затуманило окончательно. Они и без того были пьяны и не отдавали отчёт своим действиям, но губы Хва выбили из него последние остатки сознания. Шёпот юноши заставил тело Хона покрыться мурашками. Он впервые ощутил какое у него, оказывается, чувствительное тело. Что шёпот Минги пару часов назад, что касания этого чудака к его шее производили странные ощущения. Хотелось сжаться от мелкой щекотки. — Придурок, отцепись... — шипел Хонджун, прежде чем зажмурить глаза и полностью вжаться затылком в дерево. Его собственный обруч упал на пол, но он даже не обратил внимания. Потому что Сонхва укусил его. Укусил за шею, провел языком по укусу, втянул кожу, и, кажется, оставил засос. Его чёртовы заячьи уши касались щеки Хона, будто бы поглаживая, он окончательно сходил с ума от этого бреда. Пак продолжил его кусать. Ким собрал все сознание вместе взятое и резко отстранил его от себя одним толчком. Младший чуть не оступился в темноте и парню пришлось снова схватиться за его талию. Не очень хотелось чтобы этот придурок разбил себе затылок в темноте. — Ты что творишь, с ума сошел ?! Я... я же сказал, я не из этих, потерпи пару минут и трись с кем пожелаешь! — затараторил Джун. Его брови нахмурились, он наклонился ближе, говоря прямо в лицо наглому кролику, чтобы не кричать. — А я хочу с тобой, — Пак резво положил руку на затылок Киму и притянул его к себе. Их губы коснулись. Сонхва прижался своими тёплыми, на которых ещё оставался привкус алкоголя, к его. Хонджун замер, руки замерли на его талии, время замерло. Это не был страстный поцелуй, это вообще не было поцелуем, просто мимолётный чмок. Ведь в следующую секунду дверь распахнулась и Ким из защитной реакции оттолкнул от себя первокурсника. Сонхва врезался поясницей в комод, но в лице не поменялся. Когда дверь открылась его можно было рассмотреть лучше. Красный, губы припухли, волосы лежали черти как, челка прилипла ко лбу. Его ободок съехал в сторону, но всё ещё держался на голове. Губы младшего еле дрогнули в полуулыбке, прежде чем он вышел из гардеробной, чуть держась на ногах.

***

Ким сидел в такси, вжимаясь в кресло, зарываясь носом в свою куртку и шарф.Шея горела как и лицо. Он всё ещё ощущал близость этого парня на своей коже. Это сумасшествие. Это неправильно. Именно так кричал разум Хонджуна. После этой «игры» он нашел Минги и сразу же потянул его прочь, заявляя что перебрал и плохо себя чувствует. Друг сам не остался в восторге от вечеринки: выглядел он странно, молчаливее, чем обычно. Ги даже не спросил, что случилось, кивнул и вызвал такси. За окном один двор сменялся другим, в салоне было тепло, тихо играла спокойная музыка. Как бы Джун ни пытался сменить фокус внимания, его мысли всё равно возвращались к этой ситуации. Его мама всегда воспитывала его как обычного мальчишку, который любил играть в футбол во дворе с друзьями, собирать машинки, дергать девочек за косички в школе. И как он от этого пришёл к обжиманиям с первокурсником? Но больше всего пугал не сам факт произошедшего, а то, что Хонджун не особо и сопротивлялся. Сонхва был симпатичным, ухоженным, пьяным и до чёртиков напористым. Этот придурок с заячьими ушами оставил засосы на шее студента, совсем не волнуясь о том, хочет ли он этого. У Хонджуна закружилась голова, встал ком в горле. Он никогда не ощущал таких противоречивых эмоций и чувств. Если бы это была какая-нибудь пьяная девушка, он наверняка гордился бы собой и сам не возражал близости. Но это... — Приехали, — отозвался таксист, останавливаясь у подъезда парня. Хон поднял взгляд, выходя из раздумий, увидел свой дом и подтянул сумку на плече. — Спасибо, до свидания. Вернувшись домой, он вяло скинул вещи, переоделся в пижамные штаны, не надевая верха, и упал на кровать брусом. Минги остался у Миён, так как пьяным за руль не мог сесть, а Хонджун окончательно погряз в своих мыслях. Даже курить не хотелось. Юноша лежал на животе уставившись в стену. Он долго думал о произошедшем, хоть разум и был затуманен из-за алкоголя, но у Сонхва получилось отрезвить его своими укусами. Или это адреналин подскочил. Ближе к трем часам ночи Джун окончательно выдохся и мозг просто отключился. Он заснул, касаясь своей шеи кончиками пальцев, желая снова почувствовать что-то схожее с тем, что доставлял ему Пак. Понять, что он ощущает, кроме отвращения и ненависти к себе за это. Засыпая, он снова почувствовал приторный клубничный запах. Свободной рукой сжал сбившуюся простыню и резко уткнулся носом в подушку.