little bunny

Курсовая не шла. Минги уже битый час пялился в монитор, перечитывая один и тот же абзац, который не двигался с места уже второй день. Буквы расплывались перед глазами и он в тысячный раз пожалел, что вообще выбрал философию. Нет, он не жалел, что пошёл на социологию, жалеть об этом было поздно и бессмысленно, но философию он ненавидел. Особенно сейчас, когда за окном темнело, а в голове гудело от недосыпа. Сосед по комнате съехал ещё позавчера, укатил к родителям на новый год, оставив после себя гору немытой посуды и одинокий носок на батарее. Ги был этому только рад. Впервые за долгое время он остался один и мог спокойно работать, ну или делать вид. На самом деле мысли его были далеко от курсовой. Они возвращались к Хонджуну. К тому, как он выглядел последние дни, как звучал его голос когда Минги отправил его к «брату Миён». Уставший, разбитый, но всё-таки согласившийся. Юноша надеялся, что эта прогулка хоть немного приведёт друга в чувство, может, поможет ему с чем-то разобраться? Заодно и лекарства передаст, всё-таки Сонхва действительно болел, а Миён реально просила помочь. Хонджун уже несколько дней валялся в постели, пуская нюни по этому малолетке, сам того не осознавая, но Сон-то видит, он же его лучший друг. То, что Сонхва был братом Миён, он знал давно. Ещё даже до той самой вечеринки, когда остался у неё. Знал и молчал. Потому что эта информация Киму была не нужна, пока он не поделился с ним тем, что произошло. Видя, как его лучший друг корёжится в постели и мучиться от непонимания себя он решил действовать радикально. Сон протяжно зевнул и потянулся, разминая затёкшую шею. В этот момент в дверь постучали. Громко, требовательно. «Кого уже припёрло?» — Открыто, — фыркнул он погромче, не желая вставать с любимого общажного стула. Дверь распахнулась. На пороге стоял Хонджун, без шапки, с мокрыми от снега волосами, с бешеным взглядом, который Ги видел у него только в ту самую ночь, когда вытаскивал его с заднего двора клуба. — Ты...! — выдохнул Хон, и его голос сорвался, юноша закашлял, хмуря брови на переносице. Сон подскочил со стула, все же прощаясь с ним, и подбежал к другу, медленно закрывая за ним дверь. — Та-ак... тише, тише, успокаиваемся, — Он неловко хмыкнул, отлипая от двери и сжал губы, — А-ам... как всё прошло? Рыжий поднял голову, устремив сердитый взгляд прямо в лицо своему товарищу. — Ты издеваешься?! — чуть ли не задыхался Хонджун. Он быстрыми движениями рук скинул с себя мокрую куртку, шарф, разулся и прошел вглубь комнаты, активно жестикулируя. Минги шустро поднял его вещи и повесил на крючки, идя следом. — Ты просто придурок, Сон Минги! Самый настоящий! — продолжал парировать Ким, усаживаясь на свободную постель. Его лицо горело, хотя он только с холода, брови нахмурены, а грудь тяжело вздымалась вверх-вниз. Ги вздрогнул, тот никогда на него не кричал, ну, почти никогда. Но сейчас его глаза горели такой яростью, какой Ги не видел даже в тот вечер, когда к ним на подработку пришел самый скандальный клиент. Он машинально сделал шаг назад и упёрся спиной в стену. — Я не... — начал, но осёкся. — Ты знал! — Хон снова резко встал и шагнул вперёд, Минги вжался в холодную общажную стену сильнее, — Ты знал, что Сонхва – брат Миён! Ты знал и отправил меня туда! К нему! Сон тяжело выдохнул, начиная закипать в ответ. — Знал! — отлип от стены и сам шагнул вперёд, слабо отталкивая от себя друга, — И что? Что ты на меня орёшь?! — он взмахнул руками, чуть не сбив с полки пустую кружку, — Я хотел, чтобы ты просто вышел из дома! Ты себя видел? Ты лежал в кровати трое суток, ни с кем не разговаривал, даже мне не открывал! — ткнул пальцем в грудь Хонджуна, — Что мне оставалось делать?! Смотреть, как ты сдыхаешь там один из-за... него?! — Это не твоё дело! — Хон отбил его руку в сторону, хмурясь сильнее, казалось, у него сейчас из носа пар пойдёт. — Не моё?! — Сон саркастично хмыкнул, всплеснул руками и развернулся на месте, сделал круг по комнате, запуская пальцы в белые волосы, — Я твой лучший друг! Всё, что с тобой происходит – моё дело. Он остановился, тяжело дыша. Потом резко развернулся и посмотрел на Хонджуна в упор, скрещивая руки на груди. Сейчас его друг выглядел... по другому. Его взгляд изменился, он уставился в пол, будто бы вспоминая что-то, прикусил губу, собираясь с мыслями. Осуждать его не было смысла, если бы кто-нибудь также поступил с Ги, во время его страданиям по собственному парню, он был бы в ярости. Поэтому реакция Хонджуна была ему понятна, его стоит лишь немного... — Ты мне врал, — тихо сказал Хон. Он всё ещё стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки, — Сонхва рассказал мне о Юнхо. ...усмирить. Минги замер. Все слова, которые он готов был выкрикнуть в ответ, застряли в горле, даже слюну глотать было невозможно сложно. Юнхо. Сонхва рассказал про Юнхо? В голове сразу всплыл его образ. Как он сидит у него в комнате, когда никого нет. Его милая улыбка, смех, сощуренные щенячьи глазки. И резко всё это всплыло на поверхность. Перестало быть личным, закрытым. Он открыл рот, губы пересохли, воздух стал густым, вязким, и каждый вдох давался с трудом. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, как пальцы начинают мелко дрожать. Его взгляд метался по лицу Кима, который стоял перед ним, смотря на него исподлобья, сжимая ткань своих джинс на бедрах. — Что? — выдохнул он, и собственный голос предательски сел. — То, что слышал, — Хонджун поднял голову смотря на него в упор, — Вы вместе уже второй месяц, а я узнаю об этом от первокурсника, которого видел три раза в жизни. Ги смотрел на него и не мог пошевелиться. В голове билась одна-единственная мысль: «Нет, нет, нет... Сонхва, черт, зачем?» Он столько раз прокручивал в голове этот разговор. Столько раз представлял, как однажды наберётся смелости и скажет сам, как подберёт слова. Как выберет момент, спокойный, тихий, как то по-человечески. Как признается лучшему другу в том, что он... — Я... — начал он, но голос снова сорвался. Рука вошла в густые волосы, убирая пряди с лица. Это было так резко, так неожиданно, что он впервые начал запинаться перед ним. Юноша хотел сказать «я не специально». Хотел закричать: «Это не должно было всплыть вот так!». Но все эти слова застряли где-то на полпути, и наружу вырвалось совсем другое. — Я собирался, — глухо прошептал он, слова дрожали, терялись, — Я собирался тебе сказать сам. Я ждал, не знал как. — Чего ты ждал? — Хон устало потер переносицу, усаживаясь обратно на кровать, — Ты видел, как меня хуёвит, как я не могу разобраться с собой, как я чуть не сдох на заднем дворе клуба, а сам молчал о том, что больше месяца находишься в отношениях с... парнем. — Боялся,— Минги перебил его, садясь напротив, уже на свою кровать, — Боялся, понимаешь? Того же, чего и ты, что ты не поймёшь! Что ты отвернёшься... Он замолчал. Медленно уставился в пол, стараясь перевести дыхание. Его плечи дрожали, он держал в себе это слишком долго и теперь это рвалось наружу, как вода из прорванной плотины. — Я собирался, — повторил он уже тише, глуше, не поднимая глаз, — Я каждый день себе говорил: «Вот сегодня, сегодня я ему скажу». А потом наступало сегодня и я не мог. Я смотрел на тебя и думал: «А что, если он перестанет быть моим другом?», смотрел на Юнхо и думал: «А что, если кто-то узнает?», смотрел на себя в зеркало и думал: «Что я за человек-то такой?» На последнем предложении он вздрогнул, сжимая колени тонкими пальцами. В комнате повисла тишина, только слышно было, как за окном шумит беспощадная вьюга. — Я не хотел, чтобы ты узнал от кого-то другого, — прошептал он наконец, — Особенно от Сонхва. Это должно было быть... не так, но ладно, как есть, — пожал плечами, шмыгая носом. Хонджун молчал слишком долго, пытаясь переварить услышанное. Значит, Хва не врал. Да уж, теперь Ким в его глазах точно мудачьё. — Как? — спросил он глухо, — Как это должно было быть? Минги поднял голову и встретился с ним взглядом. В глазах Джуна больше не было ярости, одна лишь усталость, которую они полностью разделяли на двоих. — Спокойно...— ответил он, — Без криков и истерик. Я бы просто сказал тебе правду. Как ты сказал мне у тебя дома, после той ночи. Помнишь? Ты сказал, что думаешь о... о нём. И я должен был ответить тем же, но не ответил, струсил. Он опустил голову и заполз двумя руками в волосы, с силой потирая лицо, глуша все слова. — Я струсил, Хон, просто струсил... Матрас рядом прогнулся и на плечи юноши легли холодные руки, наклоняя слабое тело к себе. Минги шмыгнул и обнял Хонджуна, прижимаясь к нему в полуобороте. Другая ладонь легла на спину, успокаивая дрожь. — Извини, я не должен был так ярко реагировать, — послышался вздох Хонджуна, — Ты всё ещё мой друг, просто... я разозлился, что узнал об этом от этого придурка, я вообще сначало подумал, что он врёт мне, от этого ещё больше злиться начал. От медленно отлип от него и потер глаза, хмыкая. — В какой-то степени я ему даже благодарен, хотя не понимаю его намерений... Не знаю, сколько бы я ещё держал это в себе. Они оба прижались спиной к стене и замолкли, переводя дух. Хонджун смотрел в пол, переваривая все произошедшее. Его взгляд полнялся, чтобы осмотреть общажную комнату Ги, здесь он был не так часто. Комната была маленькой, как и все общажные клетушки, но Минги с соседом умудрились сделать её почти уютной. Две узкие кровати стояли у противоположных стен: одна – самого Ги, застеленная тёмно-синим пледом, с парой сбитых в кучу подушек, вторая – соседа, пустая и неестественно аккуратная. Над кроватью Минги висела гирлянда, та самая, которую они вместе вешали перед новым годом ещё на первом курсе. Она не горела, сидели они почти в кромешной темноте, один только ноутбук с одинокой лампой на столе освещал помещение. Сам стол стоял между кроватями, у окна, задёрнутого плотными шторами. Заваленный бумагами, распечатками, парой пустых кружек. Рядом со столом – книжная полка, на которой книги делили пространство с фигурками из каких-то игр и старой зажигалкой. В углу, у двери, стоял комод, на котором царил творческий беспорядок: пара футболок, зарядка от телефона, упаковка доширака и одинокая чашка с засохшим чайным следом на дне. Над комодом висело зеркало, а рядом с ним пара фотографий, не только Минги. Рассматривая их Хон наткнулся на ту, которую раньше не замечал. Минги и кто-то ещё. Высокий, тёмноволосый, с открытой улыбкой и рукой, небрежно закинутой на плечо Ги. Хонджун сощурился, пытаясь прочесть надпись издалека, которая, кажется, была подстебной: «Минги и Юнхо, великий коридор 2 общежития» Юнхо. Хонджун сжал губы, возвращая взгляд на свои руки на ногах. — У вас всё серьёзно? Минги моргнул, повернулся к нему. Вопрос прозвучал неожиданно не зло, не с подковыркой, а как-то осторожно, будто бы Хонджун прощупывал истину. Юноша хотел сказать что-то привычное, отшутиться, перевести тему, сделать вид, что это всё уже неважно. Но врать другу сейчас было его последним желанием. — Серьёзно, — тихо ответил он, — Я не знаю, как это объяснить, но... да, серьёзно. Он не просто какой-то парень, интрижка, он... — Ги осёкся, подбирая слова, — Люблю я его короче, все мои шутки про девушек были лишь подушкой безопасности, чтобы не показаться в твоих глазах подозрительным или типо того... да и не только в твоих, сам понимаешь. Ким медленно кивнул, но ничего не ответил. Сон смотрел на него и пытался понять, что творится у друга в голове. Тот выглядел странно. Не злым, не обиженным, скорее задумчивым. Как будто он пытался примерить услышанное на себя. Минги не торопил его, им стоило поговорить спокойно, после того, какой погром устроил Хонджун слёту. — Пиво есть? — вдруг выдал Хонджун, наконец оборачиваясь к нему. — Чего? — Минги открыл рот и поднял одну бровь, — Ну... да, я всегда оставляю на всякий случай заначку, а что? — Доставай, я сегодня очень заебался, — Хон встаёт и садится на кровать соседа, оказываясь перед ним, — Мы сейчас пьём и ты мне рассказываешь всё, чего я не знаю и как вы с ним познакомились. Ги ожидал чего угодно – продолжения криков, обвинений, может, даже того, что Джун встанет и уйдёт. Но не этого... не резких алкогольных откровений. — Ты серьёзно? — переспросил он, всё ещё не веря. — Абсолютно, — Хон откинулся на стену, подкладывая подушку под спину, и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, — Ты мне должен! Два месяца скрывал, так что давай, открывай заначку. Сон покачал головой, но спорить не стал. Поднялся, подошёл к комоду и, порывшись за стопкой футболок, выудил оттуда две банки сладкого алкогольного напитка. Протянул одну Хонджуну, вторую открыл себе и снова опустился на край кровати. — Повторюсь, — буркнул он, делая глоток и морща нос, — Я не специально скрывал! Я собирался тебе сказать, правда. — Ага, — Хон тоже открыл банку и сделал глоток, — Рассказывай, с самого начала. Как вы познакомились? Когда ты понял, что это... ну, серьёзно? Минги уставился в свою банку, собираясь с мыслями. — Познакомились мы... в общем, это было ещё до всей этой истории с вечеринкой, — начал он, — Юнхо – лучший друг Хва. Они с детства знакомы, ну и мы как-то пересеклись... сначала просто болтали, потом... не знаю. Как-то само закрутилось. — Само закрутилось? — Ким приподнял бровь, закатил глаза, — Не увиливай. — Да не увиливаю я! — Ги фыркнул и отпил ещё, — Ладно, расскажу, только не перебивай и не ржи!

***

18 Августа.

Минги – заканчивает второй курс.

Юнхо – заканчивает первый курс.

Это была шумная домашняя вечеринка какого-то одногруппника. Не из тех, где все чинно сидят на подушках и пьют водку с фантой, а самая настоящая – с дешёвым пивом, громкой музыкой и народом, половина из которых запоздало праздновало закрытие летней сессии. Кто-то притащил колонку, кто-то гитару, и к полуночи квартира гудела так, что соседи, кажется, уже вызывали полицию. Минги пришёл поздно. Уже был на веселе, до этого они с Уёном и Саном успели посидеть в баре, и настроение было самое что ни на есть тусовочное. Хонджун же в это время лежал дома с простудой, да, простудился летом, это в его стиле. Парень ввалился в квартиру, стянул куртку, бросил её куда-то в кучу чужой одежды и сразу пошёл на звук. В гостиной было темно, только гирлянды мигали, и кто-то уже танцевал прямо на столе. Обычный движ, ничего особенного. Спустя пару новых выпитых шотов слух Ги прорезал звук гитары. Это было необычно, посреди всего этого шума, басов и криков кто-то играл на гитаре. Негромко, но достаточно, чтобы Сон замер и начал искать источник звука. Пробираясь через толпу он остановился, выйдя из кучки людей в другую, пустую комнату, и увидев его. Парень сидел на подоконнике, закинув одну ногу на другую, и лениво перебирал струны. На коленях лежала старая акустическая гитара с потёртым корпусом. Незнакомец был чуть выпивший, рядом с его бедром стояла жестяная банка с вишнёвым алкогольным напитком. Его темные волосы прикрывали глаза до тех пор, пока он не поднял взгляд на вошедшего. Его брови поднялись, а губы расплылись в хитрой ухмылке. Ги стоял как вкопанный, по спине неожиданно прошлись мурашки, он впервые заметил, что улыбка незнакомого юноши вызвала у него такую реакцию. — О-о, — протянул он, переставая играть, но от этого тише не стало, т.к за стеной басил бит чужой музыки, — Ты, кажется, друг Минги? Ой, нет... ха-ха... ты, кажется, друг Хонджуна? Ты – Минги, верно? — Ага, — Ги хмыкнул, — А ты, кажется, первокурсник? Мама выпустила погулять к старшеньким? — У меня нет мамы. — ...Что? Юнхо смотрел на него ещё секунду серьёзно, без улыбки, а потом вдруг прыснул, зажимая рот ладонью, хохоча как мальчишка. — Шутка! — выдавил он сквозь смех, — Мама у меня есть, жива-здорова, передаёт тебе привет. Видел бы ты своё лицо! Минги всё ещё стоял как вкопанный,а через пару секунд швырнул в него подвернувшейся под руку подушкой. — Придурок, — выдохнул он, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле от неловкости, — Ты меня реально напугал! — А ты реально повелся, — Юнхо поймал подушку и ухмыльнулся, держа её в свисающих руках, придерживая локтями гитару на бедрах, — Зато теперь ты меня запомнишь! Я – Чон Юнхо, и да, я первокурсник. Ги закатил глаза, но внутри что-то предательски ёкнуло. Запомнил. Следующий час он лежал на неизвестной кровати, закинув и свесив ноги с высокого изножья. Юнхо всё ещё был на подоконнике, держа в руках гитару, развалившись на длинном подоконнике и подстелив под шею ту самую подушку. Банка валялась на полу, упала, когда он укладывался, оставшаяся половина напитка разлилась на пол, но никого это не волновало. За стеной всё ещё голосили люди, слушали музыку, но здесь было как-то по своему тихо. Парни общались, узнавая друг друга, и Минги было странно спокойно, впервые на шумной вечеринке он проводит своё время так. Голова приятно кружилась, в теле была та самая пьяная лёгкость, когда всё кажется чуть смешнее и проще. Ги, который обычно на таких вечеринках был в центре внимания, орал громче всех и танцевал до упаду, вдруг поймал себя на том, что ему не хочется никуда уходить. — Слушай, — нарушил тишину Сон, глядя в потолок, — А вот ты веришь в судьбу? Юнхо хмыкнул, не переставая перебирать струны. Его бровь приподнялась, а голову наклонилась вперёд, смотря на силуэт старшего. — Судьбу? Это ты сейчас серьёзно или тебя так развезло? — И то, и другое, — Минги повернул голову и посмотрел на него в ответ, — Ну, типа... Вот мы с тобой встретились. Случайно? Или это должно было случиться? Юнхо задумался, перестал перебирать клавиши и уставился в окно. — Слушай, я в философии ноль, — сказал он наконец, — Но, по-моему, ты просто накидался. Какая судьба? Я сидел тут, играл, потому что меня бесила та музыка в соседней комнате. Ты зашёл, потому что тебе стало скучно. Вот и вся судьба. — А если бы я не зашёл? — продолжал засыпать его вопросами Ги, ему отчего-то не хотелось, чтобы он молчал, хотелось поговорить. — Тогда бы я продолжил играть. Или пошёл бы искать тебя сам, раз уж это судьба, — саркастично хмыкнул юноша, — Я тебя... знаю? Видел пару раз в буфете, ты часто берёшь булку с корицей со своим дружком. И всё, а теперь ты лежишь тут и спрашиваешь про судьбу. Кровь к голове приливает, мысли путаются. Может, поэтому ты такой философ? Минги фыркнул, отвёл взгляд и прикрыл глаза. — Может... А может, это ты на меня так действуешь, — вдруг сказал он, не особо следя за своими выражениями из-за алкоголя. Чон удивлённо моргнул и слабо улыбнулся, качая головой. Спустил ноги с подоконника, положил гитару на пол рядом с пролитой банкой, встал, подошёл к кровати и остановился, глядя на старшего сверху вниз. Тот лениво приоткрыл глаза и наклонил голову в сторону. — Ну и как я на тебя действую? — уж слишком тихо и кокетливо вопросил первокурсник. — Пока не понял, — честно ответил Ги. Юнхо хмыкнул, наклонился, опершись одной рукой о край кровати. Минги замер, втянув воздух. А тот свободной рукой вдруг щёлкнул его по носу. — Эй! — Сон нелепо и пьяно замахнулся, но Юно уже выпрямился и направился к двери. — Я за добавкой, тебе взять? — Взять, — буркнул Ги, недовольно потирая краснеющий нос, — И не думай, что я забыл, ты мне ещё за это ответишь! Юнхо обернулся в дверях и ухмыльнулся, прячась в толпе. «Что со мной?»

***

Хонджун за время этого диалога уже чуть осмелел от выпитого алкоголя. На его лице появилась улыбка. — Серьезно? Ты позволил первашу ударить себя по носу и сбежать? На тебя не похоже, — фыркнул он, делая глоток из банки. — Вот именно, на меня это не было похоже... наша следующая встреча была в библиотеке.

***

9 сентября.

Августовская жара сменилась сентябрьской прохладой, и университет снова наполнился студентами. Минги, как это часто бывало, сидел в библиотеке — не потому что любил это место, а потому что домашка сама себя не сделает. Он оккупировал дальний стол у окна, разложил ноутбук, пару учебников для вида и уже битый час тупил в пустой документ. Дело не шло. В библиотеке было тихо, только где-то вдалеке шелестели страницы да тихо гудел кондиционер. Ги уже собирался плюнуть на всё и пойти за кофе, когда на соседний стул кто-то сел. Он поднял голову и замер. — Привет, философ, — Юнхо улыбнулся своей открытой улыбкой и поставил на стол два стаканчика с кофе, — Не помешаю? — Вообще-то я работаю... — буркнул Ги и отвернулся, щеки отчего-то слабо покраснели. — Ага, я видел, как ты работаешь. У тебя там пустой документ уже, наверное, час. Я за тобой со шкафа наблюдал, — подколол его младший. Минги резко подавился воздухом. — Ты... ты следишь за мной?! — Нет, — Юно осторожно, вальяжно подвинул один стаканчик ближе к нему, — Просто ты сидишь у окна, а я сидел у шкафчика, учился. И ты мне мешал. Очень отвлекал знаешь ли! — Чем это? — Вздыхаешь так, будто у тебя горе вселенского масштаба! Я не мог сосредоточиться, — Чон взмахнул руками и улыбнулся. Минги уставился на него. Потом на стаканчик с кофе. Потом снова на Юнхо. — Ты реально странный... — подвел он итог. Чон пожал плечами, улыбаясь. Ги сидел, сжимая стаканчик в руке, и чувствовал, как внутри что-то медленно, но верно меняется. Юнхо не давил, не спрашивал ничего. Просто сидел рядом, достал учебник и углубился в чтение, как будто бы они старые знакомые. Через полчаса Минги поймал себя на том, что написал первый абзац, ещё через час, что они сидят плечом к плечу, и Юно тихо объясняет ему какую-то тему, в которой, как выяснилось, шарит получше самого Ги. А когда библиотека начала закрываться и они собирали вещи, Юнхо вдруг сказал: — Завтра тоже придёшь? — У меня нет выбора, домашка, — буркнул Минги, не поднимая глаз. — У меня тоже нет выбора, — Юнхо улыбнулся, закидывая сумку на плечо, уже одетый в пальто, — Мне нужно учиться, а один глуповатый третьекурсник меня очень отвлекает... — Чего?! — До встречи, Минги. И ушёл, оставив того стоять с открытым ртом. Потому что ответить на это было нечего.

***

Сентябрь.

Они стали встречаться чаще. Сначала это были случайные совпадения: Юнхо просто оказывался в библиотеке в то же время, что и Минги. Потом в буфете, когда Ги брал свою обычную булку с корицей. Дальше в коридоре между парами, где Юнхо обязательно находил повод остановиться и перекинуться парой слов, так он с Сонхва собственно и познакомился. Обычно, в коридорах они находились рядом. Оказалось, что тот поступил позже друга в этот же универ, так как был младше. Юнхо уже был на втором курсе, Сонхва на первом, ну а Минги третий. Это не было навязчиво. Чон не писал ему каждую минуту, не караулил у аудитории, не пытался занять собой всё пространство. Он просто... был. Возникал где-то поблизости, улыбался, говорил что-то смешное и уходил. А Минги ловил себя на том, что ждёт. Что высматривает его в толпе. Что тянет время в буфете, хотя уже давно пора на пару. Однажды они просидели в библиотеке до самого закрытия, а потом ещё час стояли на крыльце, потому что Юнхо «не хотелось домой». Минги тоже не хотелось. Они говорили о какой-то ерунде – о музыке, фильмах, о том, что в общаге опять отключили горячую воду. И когда Ги наконец вернулся к себе, поймал себя на том, что улыбается. Просто так, без причины. А потом до него дошло. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове прошедший вечер. Улыбка Юнхо, его голос, то, как он щурился, когда смеялся. Как он сказал «до встречи», не «пока», не «увидимся», а именно «до встречи», будто не сомневался, что она будет. И Сон вдруг понял, что хочет, чтобы она была. Что он ждёт её. Что он, кажется, скучает по человеку, которого знает месяц. И тут же внутри всё похолодело. «Стоп, стоп, стоп, что за хрень?» Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. Сердце колотилось. Это не могло быть тем, о чём он подумал. Не могло, он же не... он нормальный. У него были девушки. Ну, почти. Он всегда шутил про них, всегда говорил, что «просто не нашёл ту самую». Он не смотрел на парней. Не смотрел же? А Юнхо? Он что, смотрел на него? Смотрел, как на... парня? «Нет, нет, это просто дружеское. Мы просто общаемся. Он просто весёлый! Я просто... просто...» Просто что? Что он чувствовал, когда Юнхо улыбался? Когда их плечи соприкасались в библиотеке? Когда он ловил себя на том, что пялится на его тонкие руки, на изящные пальцы, перебирающие струны? Ги застонал и упал обратно на подушку. Его накрыло, с головой. Он не мог дать этому логическое объяснение, вся логика уходила из его головы когда речь заходила о Чон Юнхо. Это было неправильно. Так не должно было быть... Нормальные парни не думают о других парнях. Не ждут их сообщений. Не улыбаются, как идиоты, глядя в потолок. — Я не такой, — прошептал он сам себе, — Я не такой. Это просто... просто показалось... Но он знал, что врёт самому себе.

***

Октябрь.

Минги стал избегать его. Сначала просто перестал отвечать на сообщения так быстро, как раньше. Потом начал выбирать другой маршрут до аудитории, чтобы не пересекаться в коридоре. Следом перестал ходить в буфет в то время, когда там обычно бывал Юнхо. Он сам не до конца понимал, что делает. Просто внутри всё сжалось в тугой узел после того вечера, когда он лежал на кровати и уговаривал себя, что это «просто показалось». Не показалось. И от этого было только страшнее. Юнхо заметил почти сразу. Сначала просто удивлялся: “куда ты пропал?“ Начал писать чаще, звать гулять, спрашивать, не случилось ли чего. Минги отвечал односложно: “всё норм“ “я занят“ “потом“ И ненавидел себя за каждое такое сообщение. Однажды Юно поймал его в коридоре. Просто встал на пути и не дал пройти. — Что я сделал? — спросил он прямо, без улыбки и своих привычных подколов, — Я что-то сделал не так? Ты мне хоть объясни, бегаю за тобой как мать Тереза. — Ничего ты не сделал, — буркнул Минги, делая шаг назад, глядя в пол. — Тогда почему ты меня игнорируешь? — Чон напористо шагнул вперёд. — Я не игнорирую, я занят. — Врёшь, — сказал тихо младший, — Ты врёшь, и я не понимаю почему. Но если ты хотел, чтобы я отстал – мог просто сказать, я тоже не буду хвостом за тобой гоняться, Сон Минги. Я то думал... — он вздохнул, отводя взгляд, — Тебе интересно со мной. И ушёл. Минги остался стоять в коридоре, глядя ему вслед, и чувствовал себя последним мудаком. Но страх оправдать свои мысли был сильнее. Они почти перестали общаться. Юнхо перестал писать, подходить, улыбаться, когда они случайно сталкивались в коридоре. Просто проходил мимо, и от этого Ги было хуже, чем от любых слов. Он думал, что так будет легче. Что если отстраниться, то всё пройдёт. Но как же он ошибался, стало только хуже.

***

— Так вот чего ты такой нервный был всю осень... — фыркнул Хон. — Н-не перебивай! — пьяно отозвался Сон, таращась в потолок.

***

Ноябрь.

Прошло несколько недель. Минги залипал в учёбу, тусил, пил, делал что угодно, лишь бы не думать. Но мысли возвращались, особенно по ночам. Особенно когда он видел Юнхо в университете. Самый больной момент был тогда, когда тот ему впервые приснился. И продолжил снится ещё последующую неделю. А потом была очередная тусовка. Шумная, пьяная, в какой-то съёмной квартире, куда набилось человек сорок. Минги пришёл, как обычно, поздно, уже навеселе. Квартира гудела, музыка била по ушам так, что стены вибрировали. В коридоре стоял запах дешёвого пива, чьих-то сладких духов и табака. Кто-то уже спал, уткнувшись лицом в диванную подушку, а другая часть группы танцевала, расплёскивая содержимое пластиковых стаканчиков на пол. Обычный студенческий движ. Ги и не собирался здесь задерживаться, так, выпить, отвлечься, забыться. Но всё пошло не по плану. Юнхо он увидел почти сразу. Тот стоял у стены возле книжного стеллажа, вжавшись плечом в косяк, и явно чувствовал себя не в своей тарелке. В руках бутылка пива, уже почти пустая. Он хмурился, отводил голову в сторону, пытался отстраниться от парня, который нависал над ним слишком близко. Сон не знал этого типа – высокий, плечистый, явно перебравший, он что-то втирал Юно прямо в ухо, одной рукой опираясь на стеллаж за его спиной, отрезая путь к отступлению. Юнхо мотал головой, отодвигался. Говорил что-то, Минги не слышал, что именно, за грохотом музыки, но видел, как шевелятся его губы: «Отвали...». А парень не отваливал. Наоборот, потянулся, попытался приобнять за плечи, и Чон дёрнулся, как от замахнувшейся руки. Ги отложил алкоголь на ближайшую поверхность и не заметил как быстро пересёк комнату, проходя сквозь танцующую толпу. В один момент стоял у входа, а в следующий уже втискивался между ними, отталкивая того парня плечом. — Слышь, — голос прозвучал ниже, чем он ожидал, — Тебе сказали «нет». Отвали от него. Парень уставился на него мутным, пьяным взглядом, пытаясь сфокусироваться. Его лицо ничего не выражало, кроме тупого раздражения. Юнхо рядом сжал губы и сильнее вжался в стилаж, не зная, что сказать. — А ты кто такой? Парень его, что ли? — съехидничал незнакомец, играя бровями. — Тебя ебёт? Съеби, я сказал, или ты по хорошему не понимаешь? — А может тебе лучше съебать? — он толкнул Минги в плечо, не сильно, но достаточно, чтобы тот отступил на шаг. Дальше всё произошло быстро. Ги, который в трезвом состоянии, может, и сдержался бы, сейчас был пьян, зол и слишком долго копил в себе всё подряд – страх, злость, обиду на самого себя. Он замахнулся первым. Но удар вышел смазанным, рука пошла в сторону, и в ответ тут же прилетело костяшками по скуле. Голова дёрнулась, перед глазами вспыхнули искры. Он пошатнулся, но устоял. Кто-то вокруг ахнул, кто-то закричал, девушка в красном платье испуганно отскочила в сторону. Пара рук уже тянула того парня за плечи, оттаскивая в толпу. А Минги вдруг почувствовал, как его самого схватили за запястье и резко дёрнули в сторону. Юнхо тащил его через всю комнату, лавируя между танцующими и парочкой замеревших дам. Пальцы сжимали запястье до боли. Он толкнул плечом дверь в какую-то комнату, кажется, спальню, и затащил Минги внутрь. Дверь захлопнулась, отсекая шум музыки, стало почти тихо. — Ты совсем сдурел?! — Юнхо резко развернулся к нему, тяжело дыша. В этой комнате было темно, только уличный фонарь светил в окно, — Ты зачем полез?! Он тебя ударил! У тебя... кровь! Минги поднял руку, коснулся скулы, пальцы стали влажными и тёплыми. На подушечках осталось тёмное пятно. Он посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Юно. — И? — И?! — Юнхо смотрел на него бешеными глазами, его грудь тяжело вздымалась, — Ты месяц меня игнорил! Месяц! А теперь в драку лезешь из-за меня?! Ты вообще понимаешь, что... — Он к тебе лез! — перебил Сон, и голос сорвался почти на крик, — Ты сказал «нет», а он не слушал! Я не мог просто стоять и смотреть, ясно?! — Почему?! — Юнхо шагнул ближе, и теперь они стояли почти вплотную, — Почему ты не мог стоять и смотреть?! Ты же сам меня вычеркнул из своей жизни! Сам перестал отвечать, сделал вид, что меня нет! А теперь ты мне говоришь, что не мог смотреть?! — Потому что мне не всё равно! — выкрикнул Ги. Его голос дрогнул, сорвался, и он сам не заметил, как вцепился пальцами в воротник чужой рубашки, — Потому что ты мне... потому что я... Он осёкся. Слова застряли в горле. Он стоял, прижатый спиной к стене, с разбитой скулой, тяжело дыша, и смотрел на Юнхо, который замер в полушаге от него. Свет фонаря падал на его лицо, и Минги видел каждую чёрточку: сжатые губы, раздувающиеся ноздри, влажные глаза, в которых плескалась смесь злости, обиды и надежды. — Что я? — тихо спросил Чон. Минги всё ещё сжимал воротник его рубашки, чувствовал, как кровь пульсирует в разбитой скуле, не мог отдышаться. Но вместо ответа он подался вперёд, неуверенно, дёргано, как человек, который сам не до конца понимает, что делает. Их губы встретились. Поцелуй вышел смазанным, робким, будто бы он прощупывал почву. Ни устал от этих мыслей, от загонов, от того, что чуть не потерял его и просто поступил наобум. Юнхо замер на секунду, не больше. А после его ладонь легла на затылок Минги. Пальцы чуть сжались, зарываясь в волосы, и он ответил. Так же робко и осторожно. Их губы двигались неуверенно, сбивчиво, с привкусом алкоголя и крови, видимо, губа тоже пострадала от удара. У Ги дрожали руки. Он всё ещё сжимал воротник чужой рубашки, но уже не со злостью, просто не мог отпустить. Когда они наконец отстранились, никто не сказал ни слова. Просто стояли в темноте, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Чон сглотнул и смущённо уткнулся носом ему в шею, опуская голову, всхлипывая. Минги медленно разжал пальцы, отпуская его рубашку, и вдруг осознал, что всё это время почти не дышал. Его ладонь теперь опустилась на его волосы, а другая, осторожно на спину, прижимая к себе так, будто бы Юнхо – фарфоровая кукла, которую он мог сломать одним движением. — Больше никогда так не поступай... — сквозь всхлипы прошептал Юно, сам прижимаясь ближе, сжимая чужую футболку на спине. — Не буду...

***

Минги замолк, окончив всё тяжёлым выдохом. В комнате повисла тишина, только ветер за окном да тихое гудение всё ещё включенного ноутбука. Он сделал ещё глоток, поморщился и отставил банку на пол. — Ну... как-то так, — закончил юноша, не глядя на Хонджуна, — После мы нормально поговорили и... начали встречаться. Хон сидел на кровати напротив, сжимая в руке уже почти пустую банку. Его лицо было трудно прочитать в полумраке, но Минги заметил, как он медленно кивнул. — Значит, ты понимаешь меня, — сказал он наконец, голос прозвучал глухо, но без осуждения. — Понимаю, — подтвердил Ги, — Но... у нас немного разные ситуации, я к Юнхо изначально начал что-то чувствовать, а ты... Он снова замолчал, прикусывая губу. Хонджун сильнее сжал банку и уставился в стену. Минги не торопил, знал, что другу нужно время, чтобы переварить услышанное. Вся эта история – про Юнхо, их знакомство, драку и поцелуй, легла между ними, но не разделила, а как будто даже сблизила. — Я рад, что ты рассказал, — вдруг сказал Ким, — Правда, я бы хотел, чтобы ты сделал это раньше, но... я понимаю. Спасибо, Сонхва, блять. — Это точно. Они замолчали. Ветер за окном стих, и в комнате стало совсем тихо. Хонджун допил своё пиво и поставил жестянку на стол. Не спрашивая разрешения, растянулся на кровати соседа. — Я останусь у тебя, — зевнул он, — Поздно уже-е, мне лень домой ехать. — Я бы тебя и не пустил после такого дня ещё и пьяного домой. Повезло, что Чан свалил на праздники, — зевнул Сон и сам брусом лег на свою кровать. Через пару минут поднялся, выключил ноутбук, лампу, и уже собирался лечь, когда телефон Кима тихо пиликнул. Он бросил взгляд на экран, потом на Хонджуна. Тот как всегда, оставить его без внимания после алкоголя – уснёт за секунду. Минги покачал головой, хмыкая, и укрыл его пледом, лежащим рядом. Друг поерзал на месте, пофыркал и улёгся. Юноша долго смотрел на погасший экран, на Хонджуна, погасший экран, Хонджун.... В итоге включил телефон и посмотрел на всплывающее сообщение: “Привет! Это Миён“ “Спасибо, что занёс лекарства Сонхва! Очень благодарна тебе, прям спас, мы с родителями уехали на тот загородный дом, ну, вы знаете. И-и... Хочешь отпраздновать с нами Новый год? Мы собираемся компанией из универа! :) Минги тоже будет, поэтому, я посчитала, что ты будешь не против составить нам компанию, я буду очень рада тебя видеть! чмоки!“ «Черт...»