Вне игры и за пределами поля

      Глава 13       Автострада М6 осталась позади, унося с собой бетон, шум и токсичное притяжение Манчестера.       Когда Карла вывела «Ауди» на извилистые, обсаженные деревьями дороги Озерного края, удушающее напряжение, царившее в салоне последний час, наконец, начало испаряться. Серые городские небеса разошлись, оставив после себя морозный, ясный и болезненно яркий вечер.       Первые сорок миль Лиза сидела на пассажирском сиденье неподвижно, как натянутая струна. Карла наблюдала за ней краем глаза: сжатые челюсти, побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в ремень безопасности, прерывистое, защитное дыхание. Лиза ждала звонка. Ждала последствий.       Но телефон был выключен и запрятан глубоко в сумку в багажнике. И по мере того как урбанистический пейзаж сменялся древними каменными изгородями и бескрайними зелеными холмами, Карла видела, как Лиза буквально «оттаивает».       Жесткая линия ее позвоночника постепенно смягчилась. Плечи опустились на тот самый жизненно важный дюйм. Пальцы расслабились, покойно легли на колени, и она позволила голове откинуться на кожаный подголовник, издав долгий, медленный выдох.       Тихо играл негромкий акустический трек. Лиза, безучастно глядя в окно на проносящиеся мимо деревья, машинально начала напевать мелодию. Голос был мягким и — о чудо — на этот раз она даже попадала в ноты.       Губы Карлы тронула нежная усмешка.       — Знаешь, — небрежно пробормотала Карла, не сводя глаз с извилистой дороги, — я могу прибавить громкость, если ты готова ко второму раунду. Думаю, мои барабанные перепонки, наконец, восстановились настолько, чтобы рискнуть.       Лиза тут же замолчала, ее щеки вспыхнули нежным, смущенным румянцем. Искренняя, игривая улыбка пробилась сквозь усталость на лице, когда она повернулась, чтобы возмущенно посмотреть на Карлу.       — Понятия не имею, о чем ты, — заявила Лиза, вскинув подбородок с напускной обидой. — Я пела безупречно.       — О, безусловно, — согласилась Карла с изрядной долей сарказма. — Ты была похожа на изрядно подвыпившую певчую птицу.       Без предупреждения Карла затянула пьяным, невероятно драматичным и фальшивым воем, в точности имитируя состояние Лизы той ночью: «Don’t you waaaaant me, babyyy... don’t you waaaant meee, ohhhhh...» Она даже картинно закачала головой для пущего эффекта, выстукивая большими пальцами по рулю невидимый ритм.       Лиза в ужасе ахнула. Она потянулась через центральную консоль и сильно толкнула Карлу в плечо.       — Перестань! — потребовала Лиза, хотя из ее горла вырвался звонкий, беспомощный смех. Для верности она ткнула Карлу под ребра. — Я не была похожа на умирающего моржа, Коннор!       — Еще как была, — расхохоталась Карла, содрогаясь всем телом и уворачиваясь от пальцев Лизы, при этом уверенно удерживая руль одной рукой. — Ты практически рыдала во время синтезаторного соло. Это была трагедия. Я всерьез подумывала вызвать скорую для твоих голосовых связок.       — Я проецировала чистые эмоции, — фыркнула Лиза, убирая руку на колени и скрещивая их на груди, хотя ее улыбка была ослепительной. — Это называется «искусство». Деревенщина.       — Это называется «в стельку», детка, — усмехнулась Карла, и ее смех зазвучал густо и тепло в тесном пространстве машины. — Но я обещаю получше оценить твое «искусство» на следующем караоке.       Лиза игриво закатила глаза. Почувствовав внезапный прилив жара в залитом солнцем салоне, она протянула левую руку к серебристому регулятору кондиционера и направила струю прохладного воздуха прямо себе в лицо.       Карла заметила это движение. Уголок ее рта приподнялся в убийственно самодовольной улыбке.       — Осторожнее с этим, — сухо предупредила она. — Я только что сделала детейлинг салона. Не хотелось бы повторения инцидента с «моторботингом» приборной панели.       Лиза замерла, не убирая руки с регулятора. Она моргнула, нахмурившись в искреннем замешательстве:       — С чем-чем?       — О, не притворяйся, что не помнишь, — засмеялась Карла. — В ту ночь, когда я забрала тебя из бара. Ты практически целовалась с этим самым воздуховодом. Заявила мне, что он на вкус как «пластик и скорость», и сидела там, шлепая губами на ветру, как золотистый ретривер, высунувший голову из окна на ходу.       У Лизы отвисла челюсть. Деликатный румянец мгновенно превратился в пылающий, мучительный пунцовый цвет. Она отдернула руку от вентиляции так, будто та ее обожгла.       — Не было такого! — выдохнула она, в ужасе от нарисованной картины.       — Еще как было, — ухмыльнулась Карла, искренне наслаждаясь ее смущением. — Ты была похожа на очень пьяного сомелье, оценивающего немецкий климат-контроль. Это, кстати, напрочь разрушило мой имидж сурового мафиозного босса-спасителя. Невероятно трудно выглядеть устрашающе, когда твой пассажир агрессивно издает губами звуки «б-б-б-б-б» в сторону торпеды.       Лиза закрыла лицо руками, издав глухой стон абсолютного отчаяния.       — О боже. Я больше никогда не буду пить. Тебе следовало оставить меня на тротуаре.       — Ни за что, — пробормотала Карла, и ее голос смягчился, а насмешливые нотки сменились чем-то гораздо более теплым. — Ты была чертовски забавной.       В машине воцарилось уютное, бархатистое молчание. Лиза убрала руки от лица, не сводя глаз с Карлы: она изучала четкую линию ее челюсти, расслабленные плечи, то, с какой непринужденной уверенностью та управляла тяжелым автомобилем.       Лиза к такому не привыкла. Десять лет ее тело было лишь инструментом для футбола, а ее личное пространство — неприступной крепостью. Она не разбрасывалась нежностью; физический контакт обычно ограничивался вежливым рукопожатием или тактическим толчком на поле.       Но глядя на Карлу, сидящую рядом в сером худи после того, как та бросила вызов всему своему клубу... Лиза не чувствовала риска. Это казалось естественным.       Двигаясь с осторожной, намеренной медлительностью, Лиза разомкнула руки. Она потянулась через консоль и мягко положила ладонь на левое бедро Карлы. Ее длинные пальцы тепло прижались к мягкому хлопку спортивных брюк.       Дыхание Карлы чуть сбилось, большой палец нервно застучал по рулю, но она не отстранилась. Напротив, она прильнула к этому прикосновению, и тихий, невольный вздох сорвался с ее губ.       Воодушевленная, Лиза сместилась, игнорируя тупую боль в зафиксированном колене. Она переместила руку выше, коснувшись затылка Карлы, прямо под капюшоном толстовки. Лиза начала нежно массировать напряженные мышцы шеи, выводя медленные круги большим пальцем.       — Господи, — выдохнула Карла, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем заставить себя снова смотреть на дорогу. «Монстр» Каррингтона был официально повержен; под пальцами Лизы грозный капитан «Юнайтед» превращался в податливый воск. — Если ты продолжишь, я направлю эту машину прямиком в кювет.       — Следи за дорогой, Коннор, — мягко поддразнила Лиза, не прекращая ритмичных движений. — Я просто забочусь о том, чтобы мой шофер был расслаблен.       — Твой шофер уже практически в коме, — счастливо пробормотала Карла, тяжело опираясь затылком на ладонь Лизы.       Последние двадцать минут они ехали в этой идеальной, осязаемой тишине. Лес становился гуще, дороги — уже, пока, наконец, Карла не свернула на частную грунтовую тропу. Она петляла через густую рощу сосен, пока не вывела их на небольшую, залитую солнцем поляну.       — Приехали, — объявила Карла, ставя машину на паркинг и выключая двигатель.       Лиза подалась вперед, вглядываясь через лобовое стекло.       Это была не стеклянная башня. Это была идеальная, как с картинки, одноэтажная бревенчатая хижина, гармонично вписанная в опушку леса. Просторная деревянная терраса, каменная труба и огромные окна, в которых отражались вечнозеленые ели. Никакого шума дорог. Никаких камер. Только резкий, бодрящий запах сосновой хвои и абсолютное, глубокое уединение.       — Не двигайся, — приказала Карла, уже распахивая свою дверь. — Дай мне забрать вещи.       — У меня есть костыль, Карла, я могу...       — Суэйн. Не заставляй меня пользоваться служебным положением в лесу, — строго предупредила Карла, прежде чем захлопнуть дверь.       Лиза наблюдала за ней сквозь стекло с беспомощной, нежной улыбкой. Карла открыла багажник, перекинула обе тяжелые сумки через плечи, подхватив пакет с продуктами свободной рукой. Прежде чем направиться к дому, она дотянулась до салона и подцепила металлический костыль, надежно закрепив его на локте. Она промаршировала по деревянным ступеням, открыла тяжелую дубовую дверь и скрылась внутри.       Минуту спустя Карла снова появилась на пороге, сбежала вниз и открыла пассажирскую дверь. Морозный, чистый лесной воздух ворвался в прогретый салон.       Карла наклонилась, полностью вторгаясь в личное пространство Лизы. Она отстегнула ремень безопасности, оказавшись лицом в считанных дюймах от Лизы.       — Так, — сказала Карла, глядя на громоздкий медицинский фиксатор на левой ноге Лизы. — Время транспортировки.       — Карла, честное слово, я справлюсь, — запротестовала Лиза, хотя ее сердце уже предательски затрепетало, когда Карла просунула одну сильную руку ей под спину, а другую — под колени.       — Слишком долго. К тому же там ступеньки, — отрезала Карла.       Одним легким, пугающе уверенным движением Карла вытащила капитана «Сити» из машины. Лиза издала испуганный, не самый изящный писк, инстинктивно обхватив Карлу за шею, чтобы удержаться.       — Ты невыносима, — проворчала Лиза, густо краснея, пока Карла каблуком захлопывала дверь машины.       — Я эффективна, — поправила та, перехватывая Лизу поудобнее. — И ты на удивление легкая для человека, который вчера умял пол-пиццы.       — Поставь меня, ты, грубая сила, — жаловалась Лиза, хотя и не думала разжимать руки на ее шее. Напротив, она уткнулась лицом в изгиб под челюстью Карлы, вдыхая запах ее чистого худи.       — Ни за что, — ухмыльнулась Карла, поднимаясь на террасу. — Добро пожаловать в лес, Кэп.       Карла перенесла Лизу через порог с легкостью человека, делавшего это сотни раз. Тяжелая дубовая дверь закрылась, мгновенно отсекая ледяной зимний ветер и погружая их в абсолютную тишину.       Внутри хижина оказалась святилищем деревенского уюта — полная противоположность стерильной стеклянной башне в Динсгейте. Половицы мягко скрипели под ботинками Карлы. Стены были обшиты толстым деревом медового оттенка, которое, казалось, впитывало и смягчало тусклый дневной свет. Массивные открытые балки пересекали сводчатый потолок, а центром гостиной служил огромный камин из грубого камня.       Почти всю дальнюю стену занимали панорамные окна — живое полотно, обрамляющее заснеженные березы и темнеющую стену леса. Они впускали суровую красоту Озерного края прямо в дом, отчего граница между теплым интерьером и дикой природой казалась призрачной.       Здесь не было острых углов. Плюшевые кресла были укрыты толстыми шерстяными пледами, на полу лежали ковры ручной работы. Воздух в доме был свежим, с густым ароматом сосновой смолы, золы и старой бумаги. Здесь чувствовалась абсолютная безопасность.       Карла пересекла комнату и бережно опустила Лизу на глубокий кожаный диван, который, казалось, десятилетиями поглощал людей целиком.       — Ногу наверх, — скомандовала Карла, подхватывая клетчатый плед с кресла.       Лиза послушно вытянула ногу в фиксаторе на подушки. Карла укрыла ее, подтыкая края пледа с такой дотошной заботой, что у Лизы защемило в груди от незнакомого тепла. Она поправила подушку под коленом, проверяя, чтобы сустав был надежно зафиксирован.       — Удобно? — спросила Карла, упираясь руками в бедра и оценивая свою работу.       — Чувствую себя антикварной мебелью на хранении, — заметила Лиза, утопая в мягкой прохладной коже. — Но да. Здесь... здесь очень красиво, Карла. И тихо.       — Я же говорила, — усмехнулась та. Она огляделась, и ее дыхание превратилось в легкое облачко пара. — Но холодно. Отопление здесь разгоняется целые сутки. Не двигайся, мне нужно развести огонь.       Лиза не спорила. Она поглубже зарылась в диван и наблюдала, как Карла вышла на улицу, оставив дверь приоткрытой. Сквозь огромные окна Лиза увидела, как Карла остановилась у массивной колоды для колки дров на краю леса.       Карла замерла на мгновение. Выдохнула, ухватилась за край своего серого худи и одним текучим движением стянула его через голову, бросив на перила террасы.       Под ним на ней была только облегающая черная спортивная майка-борцовка.       У Лизы во рту мгновенно пересохло.       Ледяной воздух коснулся кожи Карлы, по ее рукам пробежали мурашки, но она, казалось, этого не заметила. Со своего места на диване Лиза наблюдала за ней, завороженная. Без мешковатой толстовки каждая линия атлетичного тела Карлы была как на ладони. Широкий разворот плеч, четкий рельеф бицепсов, сложная игра мышц спины, когда она заносила топор. То, как ее сильные ладони сжимали грубую деревянную рукоять, придавало ей первобытную, опасную уверенность, от которой у Лизы по позвоночнику пробежала обжигающая дрожь.       Топор опустился. Даже через стекло Лиза услышала глухой удар, когда тяжелое полено раскололось надвое.       Карла потянулась за следующим, но, поднимая его, видимо, почувствовала на себе тяжелый, жгучий взгляд Лизы из дома. Она помедлила, опустив топор на бедро. Повернула голову, глядя через плечо в сторону окна.       Поймав на себе нескрываемый взгляд Лизы, Карла не отвернулась и не смутилась. Напротив, медленная, порочная ухмылка расплылась на ее губах. Не разрывая зрительного контакта, Карла демонстративно расправила плечи. Это было плавное, гипнотическое движение мышц и сухожилий — намеренная, дерзкая демонстрация силы, от которой у Лизы перехватило дыхание.       Набрав полную охапку свежих дров, напрягая мышцы предплечий под их весом, Карла вернулась в дом, принеся с собой волну холода.       — Знаешь, — подала голос Лиза, бросив всякие попытки отвести взгляд, пока Карла сваливала дрова в железную корзину у очага. Ее голос стал низким и хрипловатым. — Если бы я знала, что к травме колена прилагается частное шоу лесорубов в первом ряду, я бы, возможно, сама бросилась под тот подкат еще несколько недель назад.       Карла глухо рассмеялась, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба. Она выпрямилась, небрежно опершись на длинную рукоять топора, явно наслаждаясь вниманием.       — Да неужели? Вид нравится, Кэп?       — Я сейчас бессовестно пялюсь, — честно призналась Лиза, бесстыдно скользя взглядом по влажной коже на шее Карлы. — Ты позерствуешь. И это чертовски отвлекает. Тебе пора вешать предупреждение «Опасно для здоровья».       — Я просто отрабатываю свое содержание, — промурлыкала Карла. Она снова повернулась к двери. — Не уходи никуда. Мне нужна еще одна охапка.       Лиза смотрела, как она уходит. На этот раз Карла намеренно замедлила движения. Она растянула замах, позволяя Лизе рассмотреть мощную игру мышц спины через окно, прежде чем обрушить лезвие с сокрушительной, легкой силой. Тюк. Лиза беспокойно поерзала под пледом, чувствуя, как по телу разливается жар, не имеющий никакого отношения к камину.       Минуту спустя Карла вернулась, раскрасневшаяся от холода и усилий, с худи, перекинутым через плечо. Она принялась разжигать огонь с сосредоточенной, тихой эффективностью.       — Постарайся удержать пульс в норме, Суэйн, — поддела Карла через плечо, подбрасывая щепки. — Не хочу объяснять медикам клуба, что у тебя случился сердечный приступ, пока я таскала дрова.       — Ничего не обещаю, — пробормотала Лиза, прикусив нижнюю губу. — Это выглядит очень... компетентно. Тебе чертовски идет этот образ, Коннор.       — Лесть откроет тебе любые двери, — ухмыльнулась Карла, чиркая длинной спичкой.       Через несколько минут огонь весело затрещал. Пламя заплясало, отбрасывая теплые янтарные блики на деревянные стены и вытесняя зимнюю стужу. Золотистый свет подчеркивал влажный блеск на плечах Карлы, отчего она казалась оружием, отлитым из бронзы.       Карла отряхнула руки, встала и наконец снова натянула худи — под демонстративный и разочарованный вздох Лизы. Затем она направилась в кухонную зону в паре шагов от дивана.       Она подошла к глубокой раковине, открыла горячую воду, чтобы смыть древесную пыль и грязь. Вытерев руки льняным полотенцем, она принялась за пакеты с продуктами на кухонном острове.       Но прежде чем достать еду, Карла выудила бутылку темного красного вина. Нашла в ящике штопор и мастерски открыла бутылку; мягкий хлопок пробки уютно разнесся по тихой хижине. Она налила щедрую порцию в тяжелый бокал без ножки.       Карла вернулась в гостиную, свет камина заиграл в рубиновой жидкости. Она подошла к дивану и протянула бокал Лизе, ее темные глаза светились нежностью.       — Держи, — пробормотала она, и в ее голосе больше не было насмешки. — Терапия боли.       Лиза взяла бокал, намеренно медля, чтобы коснуться пальцев Карлы.       — Рецепт врача?       — Безусловно, — улыбнулась Карла, на мгновение задержав взгляд на губах Лизы, прежде чем вернуться на кухню.       Там она начала выкладывать овощи, пачку свежей пасты и курицу.       Лиза сделала медленный глоток. Пряное, насыщенное вино согрело ее изнутри. Она наблюдала за Карлой еще минуту, слушая звон посуды и уверенный ритм ее движений. Игривая энергия постепенно переросла в нечто более глубокое. Эта домашняя сцена — камин, вино, женщина, в которую она влюблялась, готовит ей ужин — была настолько чуждой для нее, что Лиза почувствовала странное беспокойство. Она ненавидела бездельничать. Ненавидела быть той, о ком заботятся, даже если это делал человек, которого она так сильно хотела.       — Карла, — позвала Лиза, садясь поудобнее и сжимая бокал обеими руками. — Дай мне какое-нибудь задание.       Карла замерла с ножом в одной руке и красным перцем в другой. Глянула на ногу Лизы в фиксаторе:       — Ты на больничном, Суэйн. Твоя работа — сидеть и радовать глаз.       — У меня колено вышло из строя, а не руки, — возразила Лиза с умоляющей улыбкой. — Пожалуйста. Я с ума сойду, если буду просто сидеть и смотреть. Дай мне работу.       Карла нарочито громко вздохнула, хотя глаза ее лучились теплотой.       — Ладно. Но ты не встаешь.       Карла взяла тяжелую разделочную доску, овощи и нож и перенесла их на кофейный столик перед диваном, обустраивая рабочее место.       Затем она наклонилась и мягко забрала бокал из рук Лизы.       Но вместо того чтобы просто отставить его, Карла поднесла бокал к своим губам. Она не отрывала взгляда от Лизы — глаза ее были теплыми и дразнящими в свете огня — и сделала медленный, нарочитый глоток именно с того края, где только что касались губы Лизы.       У Лизы перехватило дыхание, в груди что-то сладко екнуло от этого непринужденного, интимного жеста.       Карла опустила бокал, ее губы влажно поблескивали от красного вина. Она самодовольно ухмыльнулась и поставила бокал на тумбочку, подальше от зоны нарезки. Затем придвинула табурет и села напротив Лизы с миской для готовых овощей.       — Режь, — скомандовала она, протягивая нож рукояткой вперед. — И если оттяпаешь палец, не надейся, что я буду его целовать, чтобы не болело.       Лиза взяла нож, коснувшись пальцев Карлы. Это было простое предостережение, но в голове Лизы тут же вспыхнул яркий образ: Карла, склонившаяся над ней, чтобы утешить, — мягкие губы и внимательный взгляд.       Она хрипло откашлялась, стараясь прогнать эти мысли. Всю свою лихорадочную энергию она направила на перец. Нож замелькал, ритмично ударяя по дереву. Стук клинка о доску напоминал скорее барабанную дробь, чем мирную готовку.       — Ты держишь этот нож так, будто он задолжал тебе денег, — заметила Карла, подперев подбородок руками и наблюдая за агрессивной нарезкой.       Лиза игриво взглянула на нее, на миг прервав процесс:       — Это метод «когтя», Карла. Это безопасно, эффективно и гарантирует одинаковые кусочки. От такой деревенщины, как ты, я бы ожидала, что ты просто будешь рубить овощи, пока они не сдадутся.       — К твоему сведению, моя «рубка» превращается в отличное рагу, — засмеялась Карла, ничуть не обидевшись. — Но продолжай, Гордон Рамзи. Покажи класс.       На долгое время единственными звуками в хижине стали стук ножа, треск поленьев и ровное дыхание двух женщин.       — А ты ведь мастер в этом, — пробормотала Карла чуть позже, глядя, как Лиза сбрасывает идеально нарезанный перец в миску. — Очень технично. Хотя, чего я удивляюсь.       Лиза мягко улыбнулась.       — Мне нравится следовать рецепту. Это как... как тактическая схема. Ставишь нужные элементы на свои места, и это работает.       Она взяла луковицу, ее движения замедлились. Она смотрела на доску, чувствуя, как тепло камина окончательно растапливает последние рубежи ее защиты.       — Знаешь, — тихо сказала Лиза, и ее голос стал уязвимым, лишенным всякого налета флирта или соперничества. — Я никогда раньше этого не делала.       Карла подняла взгляд, слегка нахмурившись:       — Не резала лук? Учитывая твою стерильную кухню, Лиза, я бы в это поверила.       — Нет, — Лиза грустно, самокритично усмехнулась. Она подняла глаза, встретившись с Карлой взглядом в янтарном свете. — Не готовила с кем-то. То есть... я готовила для себя. Или ела на клубных мероприятиях. Но вот так... сидеть в комнате, готовить еду с другим человеком. Просто вместе делать ужин. У меня никогда этого не было.       Насмешливая улыбка Карлы мгновенно исчезла.       Она смотрела на Лизу — эту блестящую, красивую, яростно независимую женщину, которой поклонялись тысячи фанатов и которая вела команду к победам, — и чувствовала, как ее собственное сердце буквально разрывается. Глубокое, душераздирающее одиночество жизни Лизы стало вдруг таким очевидным, таким оглушительным в этой тихой комнате, что у Карлы перехватило горло.       Карла молча поставила миску на стол. Она потянулась к Лизе. Она не стала ничего говорить, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. Она просто мягко обхватила запястье Лизы, останавливая нож.       Большой палец Карлы нежно погладил бьющуюся жилку на руке Лизы. Это прикосновение было невероятно трепетным — физический якорь, передающий десятилетия невысказанной нежности.       — Ну что ж, — тихо произнесла Карла, и ее голос был густым и бесконечно мягким, полным непоколебимого обещания. — Хорошо, что я купила много продуктов. Нам нужно многое наверстать.       Лиза посмотрела на руку Карлы на своем запястье, а затем снова в ее теплые, темные глаза. Тугой узел защиты, живший в ее груди последние десять лет, окончательно распутался, тая в свете камина.       — Да, — прошептала Лиза, и в ее глазах блеснули непролитые слезы. — Нужно.       Они ужинали, сидя на пушистом ковре перед камином. Кофейный столик отодвинули, чтобы освободить место для ноги Лизы. Ужин был простым — паста с курицей и чесноком, — но Лизе, которая ела ее из глубокой керамической миски, грея лицо у огня, она казалась вкуснее любого блюда из мишленовского ресторана.       Игривая энергия дня сменилась тихим, глубоким комфортом. Единственным светом в комнате было танцующее пламя, отбрасывающее длинные мягкие тени на деревянные стены.       — Знаешь, — пробормотала Лиза, лениво помешивая соус в миске и глядя на горящие поленья. — Для человека, который профессионально сносит людям головы, ты удивительно домашняя.       Карла тихо хмыкнула, опершись локтями о колени.       — Не говори никому. Это портит имидж.       — Твой секрет умрет со мной, — пообещала Лиза. Она посмотрела на Карлу, отмечая ее расслабленное лицо. — Где ты всему этому научилась? Готовить, колоть дрова... заботиться?       Карла помедлила. Посмотрела в свою тарелку, обводя пальцем край. Тишина затянулась — не напряженная, но весомая.       — Мне пришлось рано повзрослеть, — наконец сказала она низким голосом. — Ты знаешь о моей младшей сестре. О том, что Сара умерла, когда мы были детьми.       Лиза мягко кивнула:       — Знаю.       — Чего ты не знаешь, — продолжила Карла медленно, — так это того, что было до этого. Она болела два года. Мои родители практически жили в больнице все это время. Я провела эти два года почти в полном одиночестве в доме. Помню, как подставляла стул к плите, чтобы достать до конфорок и разогреть консервированные спагетти — это было единственное в шкафу, что не портилось.       Учишься сам готовить себе ужин. Учишься чинить радиатор, если он ломается. Учишься заботиться о себе, чтобы им не приходилось беспокоиться еще и о тебе.       Лиза придвинулась, игнорируя пульсацию в колене, и протянула руку. Ее пальцы нашли руку Карлы, поддерживая ее. Она подумала о той пасте, которую они ели сейчас, — приготовленной с нуля, с любовью. Это было доказательством того, как Карла превратила свое одинокое выживание в искусство заботы.       — Когда она умерла... — Карла перевернула ладонь, крепко переплетая пальцы с Лизой. Она, наконец, подняла взгляд, и ее улыбка была печальной, но невероятно мужественной. — Думаю, именно тогда и появился «Монстр». Я решила: если я стану самой большой, сильной и злой в этой комнате, ничто и никогда больше не сможет причинить мне такую боль. Никто больше не увидит, как я истекаю кровью.       Лиза сжала ее руку, чувствуя, как щемит сердце. Теперь все встало на свои места. Агрессия, стены, яростная верность команде. Все это было лишь броней, прикрывающей маленькую скорбящую девочку, оставленную на произвол судьбы.       — У меня нет такой трагедии в прошлом, — призналась Лиза шепотом. Она смотрела на их соединенные руки. — Я не теряла никого из-за несчастного случая. Я просто... мне пришлось их оставить.       Большой палец Карлы погладил тыльную сторону ладони Лизы, безмолвно призывая ее продолжать.       — Ты знаешь, что родители не одобряли футбол и то, что мне нравятся девушки, — продолжила Лиза, и слова казались ей странными и тяжелыми. Она не привыкла жаловаться на жизнь. — Но это было не просто неодобрение, Карла. Это было удушье.       Карла слушала ее, не отрываясь, и в ее темных глазах не осталось привычного огня — только глубокое, защитное тепло.       — Им нужна была дочь, которая вписалась бы в очень конкретную, тихую, незаметную коробочку, — сказала Лиза с тенью горькой улыбки. — Когда я не вписалась, они попытались засунуть меня туда силой. Прятали мои бутсы, чтобы я не попала на просмотры. Покупали мне чопорные, ужасные платья, в которых я не могла дышать, и выставляли меня перед сыновьями своих друзей на званых ужинах, надеясь, что один из них магическим образом «исправит» то, что во мне «сломано». Они контролировали каждый шаг. Угрожали забрать из школы, запереть дома, пока я не покорюсь. И я сбежала. В шестнадцать лет собрала сумку, уехала в Манчестер и поклялась, что никогда не вернусь.       Лиза подняла голову, и в ее голубых глазах вспыхнул гордый, защитный свет.       — Оказавшись в академии, я поняла: если я хочу выжить в этой политике и под этим давлением, не имея семьи за спиной, я не могу ни на кого полагаться. Игроков продают. Тренеров увольняют. Друзья сливают истории таблоидам. И я создала «Ледяную Королеву». Я сама прикрывала свою спину, потому что больше этого делать было некому. Я держала всех на расстоянии вытянутой руки.       Лиза тяжело сглотнула, вздернув подбородок.       — И это сработало, Карла. Это спасло меня. Это принесло мне капитанскую повязку. Мне никто не был нужен.       Карла не спорила. Она не пыталась обесценить те десять лет, что Лиза провела в борьбе за выживание. Она просто смотрела на нее, понимая до конца всю одинокую и блестящую архитектуру души женщины, сидящей напротив.       — А теперь? — тихо спросила Карла.       Всего два слова. А теперь?       Этот вопрос ударил Лизу в самую грудь.       А теперь? Теперь она сидела в лесной хижине с женщиной, которая рискнула своей репутацией и карьерой просто ради того, чтобы донести ее до кровати. Теперь она позволяла кому-то готовить себе ужин и держать себя за руку. Теперь стены рухнули, и не осталось ничего, что отделяло бы Лизу от осознания реальности: она окончательно и бесповоротно влюблена в Карлу Коннор.       Внезапная волна паники и парализующих эмоций захлестнула ее.       Уютная медовая хижина вдруг показалась пугающе тесной. Тихий треск огня превратился в оглушительный рев в ушах, а жар от камина стал почти обжигающим. Зрение Лизы сузилось, края комнаты поплыли. Десять лет подавленных чувств ударили по нервной системе разом, и ее тело просто не знало, как с этим справиться.       Рука Лизы дернулась, вырываясь из хватки Карлы.       — Я... — выдохнула Лиза, ее руки задрожали, когда она уперлась ими в ковер, отчаянно пытаясь подняться.       Карла мгновенно напряглась, на ее лице отразилась тревога. Она инстинктивно потянулась к ней:       — Лиза? Эй, что случилось? Колено?       Лиза буквально отпрянула от ее прикосновения, ударившись спиной об основание дивана. Этот жест был непроизвольным, вызванным чистым адреналином, но Карла выглядела так, будто ей разбили сердце.       — Нет, — выдавила Лиза. Она схватила костыль, стоявший рядом. Ее движения были неуклюжими и лихорадочными, когда она поднялась на здоровой ноге. Острая вспышка боли пронзила травмированное колено, но она ее проигнорировала. По ее бледным щекам катились слезы. Она не хотела убегать, но тяжесть чувств была невыносимой.       — Мне нужен воздух, — прохрипела Лиза, ковыляя к тяжелой входной двери. Она посмотрела на Карлу, которая уже стояла на ногах, выглядя испуганной тем, что, возможно, надавила слишком сильно.       Лиза замерла, сжимая железную ручку двери. Она заставила себя посмотреть Карле в глаза, ее голос сорвался на рыдание:       — Я не убегаю, Карла. Правда. Не от тебя. Просто... меня накрыло. Мне нужно подышать. Пожалуйста.       Карла застыла. Инстинкт велел ей броситься вслед, поймать ее и обнять, но она увидела панику на заплаканном лице Лизы и заставила себя остаться на месте.       — Хорошо, — прошептала Карла, подняв руки в знак того, что она отступает. Ее голос был невероятно нежным. — Хорошо, Лиза. Иди. Я здесь.       Лиза судорожно кивнула, рванула дверь и вышла на морозную террасу. Дверь мягко щелкнула, закрывшись за ней.       Тишина, оставшаяся после нее, была оглушительной. Карлу буквально колотило от желания выбежать следом. Но она заставила себя посмотреть на часы на каминной полке.       Дай ей минуту, приказала себе Карла, сжимая кулаки. Она попросила минуту.       Она следила за секундной стрелкой. Шестьдесят секунд. Девяносто. На улице было около нуля, а на Лизе была только тонкая футболка под худи и серые носки, которые никак не защищали от инея на досках террасы.       Ровно через две минуты выдержка Карлы лопнула.       Она сорвала тяжелый плед с дивана, пересекла комнату и распахнула дверь.       Лесной воздух обжег легкие — горький холод с привкусом хвои и мороза. Терраса была залита бледным серебристым светом полумесяца. Лиза стояла у края перил, тяжело опираясь на них здоровой ногой. Ее голова была опущена, плечи содрогались от беззвучных, рваных вдохов.       Карла подошла ближе, ее шаги в шерстяных носках были почти бесшумны.       Она не произнесла ни слова. Просто встала позади Лизы, развернула тяжелый плед и набросила его ей на дрожащие плечи. Карла не отстранилась — она обняла Лизу поверх пледа, прижимая ее к себе, делясь своим теплом и полностью укрывая ее от ночного холода.       Лиза судорожно вздохнула, когда почувствовала за спиной крепкую грудь Карлы, но не отстранилась. Напротив, она мгновенно обмякла, откинув голову на плечо Карлы.       Карла коснулась подбородком плеча Лизы. Она чуть повернула голову и запечатлела долгий, бесконечно нежный поцелуй на мягкой коже шеи Лизы.       — Ты как? — прошептала Карла.       Лиза прерывисто выдохнула, ее руки высунулись из-под пледа и крепко сжали предплечья Карлы, ища в ней опору.       — Да, — прошептала Лиза, и ее голос был влажным от слез. — Просто... у меня нет слов, Карла. Прости. Я всю жизнь старалась никогда не чувствовать ничего подобного, а теперь я здесь, и я... я не знаю, что с этим делать.       — Все в порядке, — пробормотала Карла, прижимая ее чуть крепче, становясь ее единственным оплотом среди темного леса. — Кажется, я знаю.       Лиза замерла в ее руках, ее дыхание превращалось в облачка пара.       — Я не планировала этого, — прошептала Карла, и слова посыпались из нее торопливым, сбивчивым потоком. Сейчас она не была капитаном «Юнайтед», толкающим речь; она была женщиной, обнажившей душу. — Ничего из этого не планировала. Годами ты была для меня лишь этой невыносимой, неприступной машиной по ту сторону поля. Я думала, что просто хочу задеть тебя за живое. Но потом ты оказалась в моей прихожей. Потом — в моей машине. А вчера...       Карла на мгновение уткнулась лицом в изгиб шеи Лизы.       — Когда я сидела в кабинете менеджера, и он угрожал забрать у меня все, что я строила всю свою жизнь... Мне было плевать, Лиза. Я не чувствовала ничего, кроме слепой, жуткой паники оттого, что меня нет рядом с тобой, пока тебе делают это обследование.       Хватка Карлы усилилась, она судорожно, почти собственнически поглаживала плед на плечах Лизы.       — Ты значишь для меня всё, — выдохнула она в холодный ночной воздух, и в этих словах не было ни тени сомнения. — Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Ни с кем. Я смотрю на тебя и хочу сжечь этот мир дотла, если это поможет защитить тебя. Ты вскрыла мою защиту, даже не пытаясь этого сделать. Мне плевать на Дерби. Плевать на повязку. Я просто хочу просыпаться и варить тебе кофе. Хочу носить тебя на руках. Я хочу...       Карла сделала медленный глубокий вдох, ее сердце бешено колотилось в спину Лизы. Ее тоже била дрожь. Слова были уже на языке, они рвались наружу из самой глубины души.       — Карла... — внезапно выдохнула Лиза. Вспышка паники снова кольнула ее. — Не надо.       Карла осеклась, ее дыхание перехватило.       — Не надо, — взмолилась Лиза, ее голос дрогнул. Она зажмурилась, качая головой. — Пожалуйста, не... не называй это. Пока нет. Не потому, что мы здесь, в лесу, и здесь тихо. Потому что если ты скажешь это сейчас, а потом мы вернемся в Манчестер и ты поймешь, какую цену тебе придется заплатить... Если ты бросишь меня после этого, я не выживу, Карла. Правда.       Карла не дала ей провалиться в эту бездну.       Действуя уверенно и бережно, она чуть ослабила объятия, развернула Лизу к себе лицом, помня о ее колене. Она продолжала крепко держать плед на ее плечах, а затем подняла руки и обхватила лицо Лизы ладонями. В этом прикосновении было столько благоговения, когда ее теплые большие пальцы стирали холодные дорожки слез со щек Лизы.       — Эй, — пробормотала Карла ровным, успокаивающим голосом. — Посмотри на меня. Пожалуйста, Лиза.       Лиза сглотнула рыдание, заставляя себя встретиться взглядом с Карлой.       Карла смотрела ей прямо в глаза. Ее взгляд был настолько искренним, настолько лишенным всякой защиты, что он, казалось, прожигал морозную ночь.       — Ты думаешь, я затеяла всё это ради тихих выходных? — прошептала Карла. — Ты думаешь, Манчестер значит для меня больше, чем ты? Лиза, я бы завтра ушла из этого клуба и не оглянулась, если бы это значило, что ты останешься со мной. Мне плевать на цену, на прессу, на скандалы. Я бы заплатила эту цену тысячу раз, не раздумывая.       Лиза издала сдавленный звук, ее пальцы судорожно вцепились в худи Карлы.       — Я серьезно, Лиза, — твердо произнесла Карла. — Я не оставлю тебя, когда мы вернемся. Я никогда тебя не оставлю. Я никогда в жизни не была так ни в чем уверена, Суэйн.       Нижняя губа Лизы дрогнула, ее взгляд был беззащитным. Паника медленно отступала, сменяясь ошеломленным, хрупким благоговением.       — То, что ты заставляешь меня чувствовать... это пугает меня до смерти, — выдохнула Карла.       Это признание, наконец, вырвалось на свободу — тяжелое, прекрасное и неоспоримое. Голос Карлы дрогнул от облегчения, когда она, наконец, произнесла это вслух.       — Этого чувства так много, что иногда, кажется — я не могу дышать, — прошептала Карла, наклоняясь к ней, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Я смотрю на тебя и понимаю: я всю жизнь была «Монстром» только для того, чтобы не чувствовать этого... а теперь я здесь, мне страшно, и я не хочу быть ни в каком другом месте. Я больше не могу это скрывать. Не могу притворяться. Это убивает меня.       Лиза смотрела на нее. Последние осколки «Ледяной Королевы» окончательно рассыпались в прах. Она видела женщину, которая сражалась за нее, носила ее на руках, готовила ей ужин и была готова сжечь свое наследие ради того, чтобы просто быть рядом.       Лиза не стала отшучиваться. Она не стала искать колкий ответ. Она была полностью, абсолютно покорена значимостью момента.       Она подалась вперед, всем телом прижимаясь к Карле, и прислонилась лбом к ее лбу. Закрыла глаза, издав долгий, дрожащий выдох. Это чувство распирало грудь — прекрасное, пугающее давление. Десять лет сдерживания, десять лет под замком — и теперь плотину прорвало.       — Карла, — прошептала Лиза. Ее голос был тихим, полным такой неприкрытой нежности, что он, казалось, вибрировал в тишине леса. — Ты тоже меня пугаешь. Я никогда не была так открыта. Я никогда ничего так сильно не хотела.       Эти слова ударили Карлу в самое сердце. Ее колени буквально подогнулись, из груди вырвался судорожный вздох. Это не было официальным признанием из трех слов, но это было всё. Это было то же самое обещание.       Руки Карлы скользнули со щек Лизы на ее затылок, нежно приподнимая ее лицо. Руки Лизы вынырнули из-под пледа, зарываясь в мягкие волосы на шее Карлы, притягивая ее к себе.       Когда их губы встретились, контраст был ошеломляющим. Ледяной лесной воздух обжигал кожу, но их рты были источником всепоглощающего жара. Это не было похоже на лихорадочное столкновение в прихожей или нерешительное прикосновение на кухне. Это была полная, осознанная капитуляция.       Лиза буквально растаяла в этом поцелуе, ее холодные пальцы крепко впились в ткань худи Карлы, удерживая ее так, словно Карла была единственным, что привязывало ее к земле. Тихий, сорванный звук облегчения вырвался из горла Лизы и был тут же поглощен Карлой. Они чувствовали вкус морозной ночи, соль слез и терпкое красное вино. Это была печать на клятве. Они стояли на промерзшей террасе, окутанные пледом и друг другом, а тишина Озерного края баюкала их тайну.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, оба задыхались, соприкасаясь кончиками носов. Лизу внезапно сотряс сильный озноб — холод, наконец, пробрался сквозь адреналин.       — Так, всё. Ты превращаешься в сосульку, — пробормотала Карла, целуя кончик холодного носа Лизы. Она подхватила Лизу на руки. Проходя в дверь, она зацепила металлический костыль, стоявший у перил, и закрыла за ними тяжелую дверь.       Карла не пошла сразу к лестнице. Она бережно опустила Лизу на кожаный диван, прислонив костыль к подлокотнику.       — Сиди, — мягко скомандовала она.       Лиза наблюдала, как Карла с тихой эффективностью наводит порядок. Она собрала пустые миски и бутылку вина, унесла их на кухню. Лиза слышала звон посуды в раковине.       Затем Карла вернулась к камину. Огонь догорел до тлеющих углей. Она кочергой поправила их, чтобы тепло сохранилось на всю ночь, и с характерным звонком задвинула тяжелую железную решетку.       Только когда в доме воцарился идеальный порядок, Карла повернулась к Лизе.       — Ну вот, — выдохнула она, и ее глаза светились тем самым новым, пугающе мягким светом. — Теперь спать.       Она подошла и снова подхватила Лизу. Та многозначительно посмотрела на костыль, который Карла только что заботливо поставила рядом.       — У меня вообще-то есть костыль, — слабо запротестовала Лиза, хотя тут же уткнулась лицом в шею Карлы.       — Ты продолжаешь это говорить, а я продолжаю это игнорировать, — просто констатировала Карла, неся ее к лестнице.       Она поднялась на второй этаж, в уютную спальню под самой крышей. Там стояла огромная кровать, заваленная пуховыми одеялами. Рядом была небольшая деревенская ванная комната.       Карла аккуратно усадила Лизу на край раковины, поддерживая ее, пока та стояла на одной ноге. Они совершили тихие, обыденные ритуалы подготовки ко сну: умылись, переоделись в мягкие футболки и пижамные штаны.       Через пару минут они стояли плечом к плечу у зеркала. Лиза опиралась на край столешницы, чтобы снять нагрузку с колена. Карла протянула ей зубную щетку с пастой, нежно задев ее своим плечом.       Лиза взяла ее, но вместо того чтобы начать чистить зубы, поймала отражение Карлы в зеркале.       Карла уже чистила свои, ее темные волосы растрепались, на уголке рта белело пятнышко пасты. Заметив взгляд Лизы в зеркале, Карла замерла. Их глаза встретились в отражении.       Медленно Лиза улыбнулась. Ее глаза заискрились чистым, простым счастьем, которого она не чувствовала с самого детства.       Карла перестала чистить зубы. Ответная, абсолютно влюбленная улыбка расцвела на ее лице. Она долго смотрела на отражение Лизы, качая головой.       Она прополоскала рот, оперлась руками о край раковины и низко опустила голову.       — Мне от самой себя тошно, — драматично простонала Карла, хотя голос ее дрожал от нежности.       Лиза приподняла бровь:       — Прости, что?       — Я стала какой-то приторной, Суэйн, — пожаловалась Карла, снова глядя на нее в зеркало. — Я стою здесь, чищу с тобой зубы и чувствую, что мое сердце сейчас просто выпрыгнет из груди от восторга. Это отвратительно.       Лиза звонко рассмеялась, и этот смех отразился от кафельных стен. Она протянула руку, мягко обхватив затылок Карлы.       — Думаю, мне «приторная» Коннор нравится больше.       — Только тебе позволено ее видеть, — пообещала Карла, потянувшись за быстрым мятным поцелуем. — Пошли. Нужно положить твое колено повыше.       Они перешли в спальню. Карла откинула тяжелые одеяла, помогла Лизе устроиться на матрасе и соорудила из подушек опору для ее ноги. Убедившись, что Лизе удобно, Карла легла с другой стороны и выключила лампу.       Комнату залил мягкий лунный свет, льющийся через мансардное окно.       Лиза не осталась на своей стороне. Осторожно она перебралась к Карле, пока не прижалась к ней всем телом. Карла тут же обняла ее, притягивая голову Лизы к своему плечу. Лиза закинула здоровую ногу на бедро Карлы, переплетая их конечности под одеялом. Ее рука легла на грудь Карлы, чувствуя ровный, сильный стук ее сердца.       Было тепло. Было тихо.       Лиза закрыла глаза, окончательно скрывшись в объятиях Карлы — в тысячах миль от пустой стеклянной башни. Впервые в жизни ей не от кого было защищаться.       ***       Солнце стояло уже высоко, когда Лиза, наконец, проснулась.       Для женщины, которая последние десять лет просыпалась под резкий писк будильника, абсолютная тишина хижины была дезориентирующей. Не было расписания. Не было взвешивания, тактического разбора, визита к физиотерапевту. Были только пылинки, танцующие в лучах света, и теплая тяжесть руки Карлы Коннор на ее талии.       Лиза повернула голову. Карла все еще крепко спала, уткнувшись лицом в плечо Лизы. Ее дыхание было глубоким и ровным, на лице застыло выражение абсолютного покоя.       Лиза не шевелилась. Она долго лежала так, наблюдая за Карлой и позволяя реальности прошлой ночи окончательно укорениться в душе.       Когда час спустя Карла, наконец, зашевелилась, щурясь от солнца, первое, что она увидела, — это Лизу, смотрящую на нее с мягкой, открытой улыбкой.       — Доброе утро, — голос Карлы был хриплым спросонья. Она прижала Лизу к себе покрепче. — Который час?       — Почти одиннадцать, — прошептала Лиза, нежно перебирая спутанные волосы Карлы. — Мы официально проспали все утро.       — И отлично, — пробормотала Карла, лениво целуя голое плечо Лизы. — Давай проспим и весь день.       Так они и сделали. День тянулся в ленивой неторопливости, которая казалась роскошью, недоступной им обоим раньше. Карла, в конце концов, заставила себя встать и через пятнадцать минут вернулась с двумя чашками кофе и тарелкой чуть подгоревших тостов. Они ели прямо в постели под тихий акустический плейлист из телефона Карлы. Они не говорили о футболе. Они обсуждали фильмы, на которые не хватало времени, книги, которые они якобы читали, и смеялись до боли в ребрах.       К середине дня зимнее солнце начало клониться к лесу, отбрасывая длинные тени на пол.       — Знаешь, — как бы невзначай начала Лиза, ставя пустую чашку на тумбочку. — Ты вчера упоминала джакузи. А тепло, технически говоря, очень полезно для притока крови к восстанавливающимся связкам. С клинической точки зрения.       Карла, лежавшая на спине, заложив руки за голову, повернулась к ней с понимающей ухмылкой.       — С клинической точки зрения, разумеется.       — Именно, — кивнула Лиза с совершенно серьезным видом. — Исключительно ради здоровья.       — Что ж, я не прощу себе, если встану на пути твоей медицинской реабилитации, — поддразнила Карла, скидывая одеяло. — Пойду, включу воду и найду купальник. Переодевайся, Суэйн.       Лиза осталась в спальне. Она достала из сумки простой черный верх от бикини и мягкие хлопковые шорты. Этот скромный выбор был продиктован внезапной, нелепой застенчивостью. Одно дело — близость в адреналиновом тумане прихожей, и совсем другое — выйти полураздетой в интимной тишине лесного дома.       Она осторожно натянула шорты поверх массивного фиксатора на колене и посмотрела на дверь. Костыль остался внизу. Она могла бы позвать на помощь, но гордость победила. Сжимая перила до белых костяшек, она начала свое опасное путешествие вниз на одной ноге. Это был медленный процесс: перила, ступенька, прыжок.       Она как раз достигла последней ступеньки, запыхавшаяся, но гордая собой, когда дверь в конце комнаты открылась.       — Так, вода греется... — начала Карла, выходя из коридора.       Лиза замерла. Дыхание перехватило.       На Карле не было скромных шорт. На ней был лаконичный темно-оливковый раздельный купальник, который не оставлял места воображению. Без мешковатых худи и футболок совершенство атлетичного тела Карлы предстало во всей красе. Четкие линии пресса, сильные плечи, мощные бедра — она выглядела сногсшибательно.       Карла остановилась, ее взгляд скользнул от расширенных глаз Лизы к ее ноге в фиксаторе на нижней ступеньке. Выражение ее лица мгновенно сменилось с расслабленного на недоверчивое.       — Ты это серьезно? — спросила она с примесью раздражения и искренней тревоги, направляясь к лестнице. — Ты только что пропрыгала целый пролет на одной ноге? У тебя инстинкт самосохранения отсутствует или ты просто хочешь навсегда вылететь из лиги?       Лиза не ответила. Она просто не могла. Ее мозг закоротило на том, как оливковая ткань облегала изгибы тела Карлы, подчеркивая рельеф мышц и то, как влажные волосы вились на ее ключицах.       Карла остановилась, заметив этот ошеломленный взгляд. Медленная, порочная ухмылка тронула ее губы. Она оперлась о дверной косяк, скрестив руки под грудью, что только подчеркнуло вид.       — Ты в порядке, Кэп? — промурлыкала Карла, и ее взгляд потеплел, скользя по черному купальнику Лизы. — Вид у тебя какой-то лихорадочный. Уверена, что готова к горячей воде?       Лиза тяжело сглотнула.       — Я... да. Все нормально. Просто... смотрю, ты не взяла с собой закрытый гидрокостюм.       Карла низко рассмеялась. Она подошла вплотную к Лизе, и та почувствовала жар, исходящий от ее кожи.       — Пойдем уже, пока тебя удар не хватил.       Джакузи было встроено в деревянный настил задней террасы, выходящей на глухой молчаливый лес. Контраст ледяного воздуха и бурлящей горячей воды был опьяняющим.       Карла не позволила Лизе просто запрыгнуть внутрь. Сначала она усадила ее на широкий деревянный борт. Пар клубился вокруг них, оседая каплями на коже, пока Карла опускалась на колени у ног Лизы.       — Так, — прошептала Карла, глядя Лизе в глаза. — Эту штуку оставим здесь. Не хватало еще, чтобы шарниры заклинило или наполнитель промок.       Лесную тишину разорвал ритмичный звук липучек: Карла профессионально расстегивала тяжелые ремни фиксатора. Лиза почувствовала странную, головокружительную уязвимость, когда тяжесть металла и пластика исчезла.       Впервые с того момента, как врач затянул ремни, ее нога ощущалась голой и опасно беззащитной. Без искусственной поддержки реальность травмы снова стала острой — напоминание о том, что под кожей сейчас всё не так, как должно быть.       — Осторожно, — предупредила Карла, чувствуя, как напряглись мышцы бедра Лизы, пытаясь принять вес.       Карла встала одним текучим движением, отложила фиксатор на сухое полотенце и шагнула в бурлящую воду. Жар поднялся до ее бедер, когда она повернулась к Лизе.       Находясь уже в воде, Карла протянула руки и крепко обхватила Лизу под мышками.       — Доверься мне. Просто соскальзывай. Я тебя держу.       Лиза подалась вперед, ее сердце пустилось в пляс, когда она полностью доверила свой баланс Карле. Она погрузилась в воду; жар был шокирующим и восхитительным контрастом к холодному воздуху. Карла направила ее, пока Лиза не уселась на подводную скамью, вытянув травмированную ногу на сиденье.       — Лучше? — спросила Карла, и ее руки задержались на талии Лизы на секунду дольше необходимого.       — Намного, — выдохнула Лиза, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело.       Когда Лиза устроилась, Карла села напротив нее, издав долгий стон удовольствия оттого, как тепло проникает в ее забитые тренировками мышцы.       Какое-то время они сидели в уютном молчании, пока пар поднимался к небу, а их ноги под водой нежно переплетались. Но когда солнце окончательно зашло, окрасив небо в лиловый цвет, реальность мира за пределами леса начала просачиваться обратно.       — Нам нужно поговорить о Манчестере, — тихо сказала Лиза, водя пальцем по поверхности воды.       Челюсть Карлы чуть напряглась, но она кивнула:       — Знаю.       — Мы не можем делать вид, что твой тренер не ставил тебе этот ультиматум, — продолжила Лиза, поднимая глаза, полные тревоги. — Если мы вернемся, и нас увидят вместе... он лишит тебя капитанства, Карла. Джексон позаботится о том, чтобы это попало на первые полосы всех таблоидов. Скажут, что капитан «Юнайтед» спит с врагом перед главным Дерби года.       — Пусть говорят, — упрямо бросила Карла, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Я же сказала тебе вчера, Лиза. Мне плевать.       — А мне — нет, — настояла Лиза, и ее голос дрогнул. Она нащупала под водой руку Карлы и крепко сжала ее. — Я знаю, что ты готова пожертвовать всем ради меня. Но я не позволю тебе сжечь свою карьеру. Ты заслужила эту повязку. Ты кровью за нее платила.       Карла посмотрела на нее, и ее раздражение сменилось глубокой, отчаянной нежностью.       — Лиза...       — Только до Дерби, — предложила Лиза мягким, но твердым тоном; в ее голове уже зрел тактический план защиты любимого человека. — Осталось всего несколько недель. Ты остаешься в Каррингтоне, не высовываешься, ведешь команду за собой. Мы не афишируем наши отношения. Как только Дерби пройдет, давление спадет. Пресса найдет другой повод. А тогда... тогда посмотрим.       Карла смотрела на нее сквозь пар. Она ненавидела это. Ненавидела саму идею прятаться, позволять клубу диктовать условия своей жизни, позволять Джексону думать, что тот победил. Но она видела искренность в глазах Лизы — бескорыстное желание защитить ее.       — Ты просишь меня сделать тебя тайной, — прошептала Карла, и это слово горчило на языке.       — Я прошу тебя быть умнее, — мягко возразила Лиза, поднося мокрую руку Карлы к своим губам и целуя костяшки пальцев. — Я никуда не денусь, Карла. Ты уже доказала, что выбираешь меня. Теперь дай мне защитить тебя.       Карла тяжело вздохнула, ее плечи опустились. Она подалась вперед, сокращая расстояние между ними, и прижалась своим лбом ко лбу Лизы.       — Ладно. До Дерби, — сдалась она, и голос ее стал низким и хриплым. — Но если хоть кто-то посмеет сказать о тебе хоть слово, или если Джексон что-то выкинет, пока ты вне игры... Лиза, твое мнение учитываться не будет. Я их уничтожу.       Лиза улыбнулась ей в губы, издав облегченный вздох.       — Договорились.       Карла не отстранилась. Тяжесть разговора, жар воды и близость обнаженной кожи привели к резкой смене атмосферы. Рука Карлы скользнула с талии Лизы выше, медленно поднимаясь к ребрам.       — Думаю, на сегодня о футболе хватит, — пробормотала она, и голос ее стал на октаву ниже, а взгляд потемнел от желания.       У Лизы перехватило дыхание, сердце забилось чаще.       — Думаю, ты права.       Карла поднялась, вода каскадом стекала с ее тела в лунном свете. Она помогла Лизе выбраться и тут же укутала ее в огромное пушистое полотенце.       Лиза тяжело оперлась на Карлу, балансируя на одной ноге. Подняла с настила свой фиксатор, прижимая холодный металл к груди, как щит против зимнего воздуха.       Она помедлила секунду, переводя взгляд с Карлы на дверь и обратно. Карла просто стояла, мокрая и ухмыляющаяся, явно наслаждаясь тем, как Лиза дрожит.       — Ну? — поторопила Лиза, когда зубы у нее начали постукивать. — Где мой лифт, Мисс Мускулы?       Карла коротко рассмеялась, скрестив руки на груди — жест, который очень выгодно подчеркнул ее бицепсы.       — О, прошу прощения, Капитан. Я думала, ты у нас Мисс Независимость. Решила, ты сама захочешь допрыгать до дома, чтобы доказать свою силу.       — Я нежный, раненый цветок, Коннор, — парировала Лиза, и ее глаза азартно блеснули. — И на улице примерно минус два. Если мне придется прыгать, я это сделаю, но если я упаду, я утяну тебя за собой.       — Пугающе, — промурлыкала Карла. Она шагнула вперед, сокращая дистанцию. — Ладно. Раз уж ты так вежливо попросила.       Привычным легким движением Карла подхватила ее на руки. Лиза инстинктивно обняла ее за шею, прижимая фиксатор к животу, пока Карла несла ее в тепло дома, толкнув дверь пяткой.       Карла пронесла ее мимо гостиной прямо в спальню и осторожно опустила на середину огромной кровати.       Это не было похоже на лихорадочную спешку в прихожей или на то жесткое соперничество, которым они годами отгораживались друг от друга. Здесь не было агрессии, не было нужды что-то доказывать. Из-за колена Лизы Карла полностью взяла контроль на себя, и делала она это с благоговейной медлительностью.       Сначала она долго поправляла подушки, проверяя, чтобы нога Лизы была в безопасности и надежно зафиксирована, и только потом подумала о себе. В этой тихой сосредоточенности было столько заботы, что у Лизы в груди защемило сильнее, чем в колене.       — Я с тобой, — прошептала Карла, ее губы коснулись челюсти Лизы. — Я буду очень нежной.       Лиза судорожно вздохнула, когда Карла начала осыпать ее шею медленными поцелуями. Руки Карлы были невероятно деликатными, они скользили по телу Лизы, словно изучая священную карту. Каждое прикосновение было осознанным, каждый поцелуй — томительно долгим. Лиза выгибалась на матрасе, ее пальцы отчаянно впивались в ткань футболки Карлы.       — Карла, пожалуйста, — выдохнула Лиза, совершенно обезоруженная этой романтичной нежностью. Она привыкла отвечать на огонь Карлы огнем, бороться за лидерство на поле и вне его. Полное подчинение этой мягкой, неторопливой заботе обнажало ее душу так, как она и представить не могла.       — Тсс, — прошептала Карла, спускаясь поцелуями к ее груди. — У нас впереди вся ночь, Суэйн. Я не собираюсь торопить ни секунды.       Это было медленно. Глубоко. По-настоящему романтично. Карла любила ее с интенсивностью, в которой не было силы, но была преданность. Она двигалась грациозно и осторожно, не перенося вес на травмированное колено Лизы, используя руки и губы, чтобы ловить каждый ее вздох и каждый сорванный шепот своего имени.       Они еще не произносили тех самых слов — обещаний, которые казались слишком огромными для этой тихой комнаты, — но каждое прикосновение было признанием. Каждый поцелуй Карлы был исповедью в том, как много она готова отдать и как сильно боится потерять. Лиза прижималась к ее плечам, чувствуя себя беззащитной в своей уязвимости, но при этом — в полной безопасности.       Когда все закончилось, в хижине стояла непроглядная тьма, и только ветер тихо свистел в соснах за окном.       Лиза лежала, прижавшись к груди Карлы, слушая ровный ритм ее сердца. Впервые за десять лет она чувствовала, что твердо стоит на земле.       Пальцы Карлы лениво выводили узоры на голой спине Лизы — прикосновение было легким и собственническим одновременно. «Монстр» исчез; осталась только женщина, тихо дышащая в темноте.       — До Дерби, — прошептала Карла в тишину, и голос ее был хриплым от обещания, которое она еще не была готова назвать по имени, но которым уже жила. Она запечатлела долгий поцелуй на макушке Лизы. — А потом я расскажу всему чертову миру.       Лиза улыбнулась, закрыла глаза и позволила этой тайне уютно устроиться между ними. Пока что этой тайны было достаточно.       — Хорошо, — прошептала она в ответ, сжимая в пальцах край одеяла. — До Дерби.