Глава 16
29 апреля 2026 г., 15:38
Глава 16
Семьдесят два часа.
Ровно столько Лиза провела в жестком, неудобном кресле у больничной койки. Поясница завязалась в тугой болезненный узел, кожа казалась липкой от спёртого антисептического воздуха, но она ни разу не вышла из палаты даже за кофе. Она не спускалась в кафетерий и наотрез отказывалась от мягких, но все более настойчивых советов медсестер поехать домой и поспать. Стоило ей закрыть глаза, как она видела не стерильные стены, а то, как Карла рушится на газон. Она кожей чувствовала теплую, пугающую скользкость крови на своих руках.
Мишель была их единственной связью с внешним миром. Вице-капитан «Сити» ухитрилась проскользнуть мимо настоящего цирка из прессы, разбившего лагерь у ворот больницы, и привезти тяжелую сумку с вещами из дома Карлы.
Наконец-то Карла сняла больничную пижаму. Она сидела, обложившись горой подушек, в мягкой серой футболке и свободных джоггерах, и выглядела куда лучше, чем три дня назад. Пугающий туман в голове рассеялся, тошнота прошла, а аккуратный ряд черных швов над правой бровью заживал без осложнений. Впрочем, синяк был впечатляющим — тяжелая багровая маска с черными и желтушными пятнами агрессивно расползлась по скуле и заплывшему глазу.
Лиза сидела на краю кровати в безразмерном черном худи Карлы и сосредоточенно чистила для нее апельсин. Резкий цитрусовый аромат прорезал удушливый запах хлорки. Она использовала это монотонное занятие как способ заземлиться, не отрывая взгляда от яркой кожуры.
— Мне нужен телефон, — голос Карлы нарушил мерное гудение медицинских приборов. Она беспокойно заерзала на подушках, слегка поморщившись: резкое движение отозвалось болью в затекшей, побитой шее.
Лиза не подняла глаз, осторожно отделяя дольку.
— Твой телефон у меня в сумке. И он там останется. Врач сказал, что экран спровоцирует мигрень.
— Я рискну, — настояла Карла. Голос ее звучал хрипло, с тем самым знакомым упрямством, которое обычно доводило до дрожи полузащитников противника. — Мне нужно позвонить Эрику. Если я сегодня вечером смогу немного покрутить педали на велотренажере и удержу пульс в норме, то завтра утром, скорее всего, присоединюсь к составу на тактическую тренировку.
Руки Лизы замерли. Большой палец так и остался в мякоти апельсина. Тишина в палате мгновенно стала хрупкой. Она подняла взгляд, щурясь от абсолютного недоверия.
— На тактическую тренировку? Ради чего?
— Как «ради чего»? — Карла посмотрела на нее так, будто это была самая очевидная вещь в мире. — Ну, дерби же.
Лиза уставилась на нее. На тяжелую секунду ей всерьез показалось, что это говорит сотрясение мозга. Она искала на лице Карлы признаки спутанности сознания, какой-нибудь остекленевший, несфокусированный взгляд, но темные глаза Карлы были ясными, дерзкими и абсолютно серьезными.
Лиза бросила апельсин на пластиковый прикроватный столик. Он приземлился с глухим тяжелым стуком.
— Ты совсем из ума выжила?
— Лиза, я чувствую себя нормально, — заспорила Карла, упрямо выпятив челюсть. — Голова болит от силы на двойку из десяти. Головокружения нет. Тошнота прошла. Я могу играть.
— Ты даже голову в сторону окна повернуть не можешь, чтобы не поморщиться! — выкрикнула Лиза, мгновенно повышая голос. Она резко вскочила, и ее кроссовки пронзительно скрипнули по линолеуму. — У тебя сотрясение третьей степени, Карла! У тебя на лице живого места нет, там швы!
— Это просто растяжение мышц шеи! И царапина! — Карла приподнялась выше, полностью игнорируя то, как явно напряглись мышцы ее шеи. Яростный, азартный капитан «Юнайтед» брал верх, отказываясь признавать немощь собственного тела. — Лиза, я играла полные девяносто минут с порванным мениском. Я играла в финале Кубка Англии с трещинами в ребрах. Затекшая шея и головная боль меня не остановят.
— Это не колено! Это твой мозг! — Лиза всплеснула руками, сделала два резких шага от кровати и тут же развернулась обратно. Три дня подавленного, удушающего ужаса внезапно вспыхнули ослепительным гневом. — Тебе в череп прилетел мяч после удара с лета в полную силу, Карла! Ты сознание потеряла! Тебя рвало прямо на поле и в скорой, ты даже не понимала, какой сегодня день! Ты двадцать минут собственного имени вспомнить не могла, а теперь рассуждаешь о допуске к матчу?
— Зато сейчас я знаю, какой сегодня день! — отбрила Карла, тоже повышая голос. Спортивный азарт перекрывал физическое истощение. Она ненавидела слабость. Ненавидела эту уязвимость больничной койки. — Это матч «Юнайтед» против «Сити», Лиза! У меня три дня, чтобы пройти тесты на когнитивные функции. Я не позволю Джексон отобрать у меня эту игру!
— Господи, ты себя слышишь? — Лиза фыркнула, ее грудь тяжело вздымалась. — Ты что, настолько помешана на эмблеме клуба? Или ты просто боишься, что я захвачу центр поля, пока тебя не будет рядом, чтобы перехватывать мои пасы? Думаешь, «Сити» легко заберет три очка, если ты останешься на скамейке?
Лиза осеклась, едва слова сорвались с губ, но адреналин бурлил слишком сильно, чтобы взять их назад.
Глаза Карлы опасно блеснули.
— Ты издеваешься? Думаешь, мне сейчас не плевать на эти гребаные очки? — Она подалась вперед. — И к твоему сведению, в прошлый раз, когда мы играли в дерби, я все девяносто минут держала тебя в кармане. Ты в финальной трети паса отдать не могла, чтобы я тебе в затылок не дышала.
— Да ты выдохлась уже к семидесятой минуте на «Олд Траффорд»! — огрызнулась Лиза, и ее гордость игрока «Сити» тут же отозвалась на вызов. — Если ты выйдешь на поле в воскресенье, я тебя просто не замечу! Я разнесу вашу защиту в щепки, пока ты будешь пытаться сфокусировать зрение, чтобы отследить мои рывки!
— Да я с закрытыми глазами прочитаю любое твое забегание, Лиза! — выплюнула Карла сквозь стиснутые зубы, игнорируя пульсирующую боль в висках. — Вся твоя тактика у меня на подкорке записана! Если я не выйду, тебе даже потеть не придется, чтобы заправлять в центре. Где тут слава? Ты хочешь выиграть дерби только потому, что я буду смотреть его с трибуны?
— Я хочу выиграть дерби, потому что мы — лучшая команда! — закричала Лиза, и ее голос сорвался. Пугающая реальность больничной палаты внезапно разрушила этот футбольный стеб. — И я хочу, чтобы ты была жива и видела, как я подниму этот трофей!
Карла тяжело дышала, ее костяшки побелели от того, как сильно она вцепилась в простыни.
— Это моя команда, Лиза! Это дерби! Дай мне позвонить Эрику! — потребовала она, отбрасывая тонкое больничное одеяло. Она свесила босые ноги с края матраса в яростной, безрассудной попытке доказать, что она в форме.
— Нет! — крикнула Лиза, делая шаг к кровати и буквально преграждая Карле путь. Руки ее дрожали, взгляд был безумным.
Они столкнулись как два титана в пространстве, которое было слишком тесно для них обоих. Обе — прирожденные лидеры, привыкшие доминировать, но сейчас речь шла не о футболе. Лизу душил первобытный, чистый ужас. Впервые в своей строго распланированной жизни она осознала, что происходит, когда позволяешь себе так сильно любить человека. Это все равно, что вручить вселенной заряженный пистолет и приставить его к собственной груди. Она не знала, что делать с этим сокрушительным грузом, поэтому он вырывался наружу в виде неприкрытой агрессии.
— Потому что это я придерживала твою голову, пока ты истекала кровью на траве! — голос Лизы надломился, яростная маска соскользнула, обнажая под собой дикую панику. Она наклонилась, оказавшись лицом к лицу с Карлой. — Твоя кровь впиталась мне в кожу, Карла! Это я умоляла тебя не отключаться, пока твои глаза закатывались! Ты хоть представляешь, каково это — сидеть и смотреть, как ты не дышишь десять секунд? Представляешь?!
Карла долго смотрела на нее. Несмотря на изнеможение, ее лицо оставалось бесстрастным.
— Сейчас ты просто драматизируешь, Суэйн.
— Может и так, но ощущалось это именно так, — отрезала Лиза. — Карла, это не растяжение мышцы в игре против десятилеток. Это был прямой удар на огромной скорости.
Карла вскинула брови. В ее взгляде мелькнул привычный сухой скептицизм, пробившийся даже сквозь пелену обезболивающих. Это не была усмешка — не тогда, когда Лиза буквально вибрировала от напряжения, — но это был явный вызов.
— Если ты получишь еще один удар по голове, — продолжила Лиза, переходя на отчаянный, дрожащий шепот, — твой мозг может просто раздуться так, что ты умрешь! И я не собираюсь смотреть, как ты умираешь ради футбольного матча! Ты не будешь играть!
Лиза смотрела на нее сверху вниз, в груди все болело. Под этим раскаленным гневом она вовсе не хотела воевать. Ей хотелось упасть на колени на этот стерильный линолеум, уткнуться лицом в колени Карлы и просто умолять. Пожалуйста. Просто послушай меня. Позволь мне защитить тебя. Но она не умела быть такой уязвимой, не умела так отдавать контроль. Поэтому она стояла на своем, сцепив зубы, отчаянно пытаясь защитить Карлу от нее самой.
— Не тебе это решать! — прошипела Карла, не желая уступать. Она ненавидела страх в глазах Лизы, потому что он зеркально отражал ее собственный пугающий упадок сил. Она сорвалась, выместив все на единственном человеке перед собой. — Это мое тело, моя карьера и мой выбор! Я должна выйти на поле, Лиза. Я должна сыграть в этом матче. Он для меня последний!
— О чем ты вообще говоришь? — Лиза в отчаянии всплеснула руками. Ее голова шла кругом от этой перепалки. Она боролась за саму жизнь Карлы, а та все еще твердила о графике матчей. — Сейчас апрель! У вас еще четыре игры в сезоне!
— Не за «Юнайтед»! — Голос Карлы сорвался, правда вырвалась наружу прежде, чем она успела ее остановить.
Слова эхом отразились от стен.
— Я ухожу, Лиз!
Лиза замерла. Яростный гнев мгновенно испарился, оставив после себя лишь ледяной холод. Вся ее воинственная поза рассыпалась.
В палате воцарилась мертвая тишина, которую нарушал только частый, тревожный писк монитора сердечного ритма.
— Что? — прошептала Лиза. Она смотрела на побитую, израненную женщину, сидящую на краю кровати, пытаясь найти в ее словах подвох. — Карла... что ты имеешь в виду?
Карла тяжело, прерывисто выдохнула. Адреналиновый спад накрыл ее разом, она начала мелко дрожать, но ее темные глаза были яростно, отчаянно прикованы к Лизе.
— У меня уже было заготовлено письмо. Я собиралась сыграть в дерби. Дать болельщикам то зрелище, которого они ждут, позволить им орать на нас девяносто минут, а в понедельник утром зайти в кабинет к Эрику и подать запрос на трансфер.
— Карла, ты капитан «Манчестер Юнайтед», — выдохнула Лиза. Мысли неслись вскачь, она не могла осознать масштаб происходящего. — Ты не можешь просто так...
— Могу! И я это сделаю! — перебила Карла, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. Она подалась вперед, игнорируя предупреждающую пульсацию в висках. Ей нужно было, чтобы Лиза поняла. — С меня хватит, Лиза. Я чертовски устала смотреть на тебя через все поле и делать вид, что не люблю тебя. Я не выдержу еще один сезон, выходя из разных туннелей. Я не могу еще год тайком выбираться из собственного дома в темноте или смотреть, как ты отстраняешься на людях, потому что боишься, что кто-то с камерой разрушит наши карьеры.
Лиза сделала медленный, неверный шаг вперед.
— Карла, тебе не нужно бросать клуб ради меня. Я справлюсь с этой конспирацией. Мы что-нибудь придумаем...
— Я не хочу ничего придумывать! — взмолилась Карла, и ее голос сорвался. В уголках глаз заблестели слезы. — Я сделала выбор. И мой выбор — это ты. Это всегда была ты.
Карла протянула руку, ее дрожащие пальцы вцепились в ткань безразмерного худи на Лизе, притягивая ее ближе, пока та не оказалась между ее разведенных коленей.
— Я хотела обыграть тебя в последний раз, — призналась Карла с горькой, влажной улыбкой. — Хотела пролить кровь за эмблему в последний раз, чтобы никто не смел сказать, будто я ушла, потому что не сдюжила. Мне нужно было попрощаться на газоне. Но я ухожу, Лиза. Ради нас. И ты меня не отговоришь.
Сердце Лизы окончательно разбилось. Она и понятия не имела. Даже не догадывалась, какой груз несла женщина, которую она любила. Что это дерби должно было стать драматическим, жестоким финалом всей ее карьеры в «Юнайтед». Осознание масштаба жертвы, которую Карла приносила ради них, тяжелым облаком накрыло палату.
— Карла... — пробормотала Лиза. Гнев сменился щемящей, невыносимой болью. Она протянула руку и нежно, благоговейно коснулась здоровой щеки Карлы.
— Ты не можешь...
Тяжелая деревянная дверь щелкнула и распахнулась, вдребезги разбивая этот хрупкий момент.
В палату вошел доктор Эванс. Сразу за ним шел человек, которого Карла узнала мгновенно — доктор Торн, главный врач «Манчестер Юнайтед».
Врачи окинули взглядом палату: витавшее в воздухе напряжение, брошенный апельсин и Лизу, застывшую между коленей Карлы.
— Я невольно услышал часть разговора в коридоре, — мягко сказал доктор Торн. Его лицо выражало искреннее сочувствие, в нем не было ни капли клубной политики. В руках он держал толстую папку. — Но Лиза права, Карла. Не тебе это решать. И, честно говоря, даже не Эрику.
Карла напряглась, в ее взгляде снова вспыхнуло упрямство.
— Док, я в порядке. Туман прошел. Я прямо сейчас пройду любые когнитивные тесты. Давайте сюда свой планшет.
— Вполне возможно, что пройдете, — вздохнул Торн, подходя к изножью кровати. — Но протоколы ФА по сотрясениям мозга не подлежат обсуждению, Карла. У тебя сотрясение третьей степени с зафиксированной потерей сознания. По закону ты обязана пройти четырнадцатидневный период постепенного возвращения в строй.
Карла смотрела на него, и краска медленно сходила с ее лица, обнажая пугающую бледность под синяками.
— Я не имею права допустить тебя к игре, — тихо произнес Торн, нанося решающий удар. — Если Эрик позволит тебе хотя бы зашнуровать бутсы в воскресенье, клуб получит санкции, а я лишусь медицинской лицензии. Ты официально отстранена от дерби. Точка.
Торн сочувственно кивнул, оставил бумаги на краю кровати и вместе с Эвансом тихо вышел из палаты.
Тяжелая тишина снова воцарилась в комнате.
Лиза затаила дыхание, ожидая слез. Она ждала, что Карла взорвется, швырнет столик через всю палату, будет проклинать Джексон, Эрика, врачей или всю вселенную.
Но Карла не сделала ничего из этого.
Вместо этого капитан «Юнайтед» пугающе затихла. Огонь в ее глазах не угас, он превратился в ледяную, опустошающую пустоту. Она подтянула ноги на кровать и крепко обхватила себя руками, словно пытаясь буквально не развалиться на части.
Медленно и нарочито Карла отвернулась. Она уставилась остекленевшим взглядом в пустую белую стену, полностью отгородившись от Лизы.
Лиза сделала робкий шаг вперед.
— Карла...
Она протянула руку, кончиками пальцев коснувшись плеча Карлы.
Карла вздрогнула. Движение было почти незаметным, но она едва уловимо отстранилась от прикосновения, еще больше уходя в себя.
— Не надо, — прохрипела она. В голосе не было слез. Он был абсолютно пустым. Так звучит женщина, которая только что увидела, как дотла сгорает ее мир. — Пожалуйста, Лиза. Просто... не надо.
Лиза замерла. Отказ больно кольнул в самое сердце, но она мгновенно проглотила эту обиду. Она смотрела на напряженную линию спины Карлы. Она знала, сколько гордости вложено в эту красную повязку, и прекрасно понимала, что означает эта глухая оборона. Карла отталкивала ее не из злости; она делала это потому, что знала: если она позволит себе сломаться сейчас, то уже не соберет себя воедино.
Лиза медленно опустила руку и тяжело опустилась в пластиковое кресло.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — очень тихо спросила она. Сейчас это была просто Лиза — напуганная и страдающая, предлагающая Карле единственное, что она еще могла ей дать: право выбора.
Карла покачала головой — едва заметное движение на подушках. Она не хотела, чтобы Лиза уходила; она просто была смертельно истощена.
Медленно, морщась от боли в шее, Карла перевалилась на левый бок, поворачиваясь спиной к комнате.
Лиза не стала настаивать. Она сидела в тускло освещенной палате, наблюдая за мерным движением ребер Карлы под серой футболкой. Единственным звуком, соединявшим их, был механический писк монитора.
Адреналин спора улетучился, оставив Лизу опустошенной. Весь ужас последних дней, реальность травмы и осознание той жертвы, которую Карла была готова принести, накрыли ее лавиной.
Лиза закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Она издала долгий, дрожащий вздох. Крошечный звук, полный отчаяния, в тихой комнате.
На кровати плечи Карлы дрогнули.
Этот единственный звук пробил брешь в непроницаемой стене ее горя. Даже поглощенная новостью, которой она так боялась, Карла в первую очередь услышала ее.
Послышался шорох простыней. Лиза не поднимала головы, пока не почувствовала, как матрас прогнулся.
Она открыла глаза.
Карла повернулась обратно. Гематома вокруг глаза выглядела пугающе на фоне бледной кожи, усталость прорезала глубокие морщины на ее лице. Но она больше не смотрела в стену. Ее темные глаза, полные печали, были прикованы к Лизе.
Медленно Карла протянула руку через белую пустыню простыней.
Лиза не колебалась. Она протянула свою ладонь навстречу. Их пальцы переплелись, притираясь друг к другу так плотно, что между ними не осталось места даже для воздуха.
Ни одна из них не произнесла ни слова. Дерби больше не имело значения. Трансфер не имел значения. Они просто держались друг за друга, как за спасательный круг, в этой густой, тяжелой темноте.
Этот изолированный кокон тишины не мог длиться вечно.
***
К утру пятницы в палате снова вспыхнул резкий люминесцентный свет, и внешний мир с грохотом выломал дверь.
Лиза мерила шагами палату. Десять шагов к окну, резкий разворот, десять шагов к двери. Снова и снова. Каждые тридцать секунд телефон в ее кармане вибрировал. Ей не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто это. Стив, глава пиар-отдела «Сити», за последний час звонил четырнадцать раз. Маркус, главный тренер, — шесть.
После инцидента начался настоящий ад. Тайна не просто просочилась в виде слухов — ее взорвали, выставив на всеобщее обозрение в высоком разрешении на каждом экране страны.
Кто-то — то ли фотограф-фрилансер, то ли кто-то из родителей на трибунах с мощным зумом — слил фото в прессу. Интимный, полный боли кадр: Лиза на коленях на траве, полностью игнорирующая медиков. Ее руки яростно вцепились в темные волосы Карлы, лицо искажено маской безграничной преданности. Она склонилась над лежащей без сознания соперницей.
Оправдаться было невозможно. Никакое «спортивное благородство» не могло объяснить то выражение лица.
Снимок попал в таблоиды еще до того, как Карла доехала до больницы. Интернет взорвался. У больницы дежурили фургоны со спутниковыми антеннами. Пиар-отделы обоих клубов пребывали в состоянии катастрофического коллапса.
— У меня от тебя голова кружится, — пробормотала Карла.
Лиза замерла и виновато посмотрела на нее.
— Прости.
— И не нужно дежурить у двери, — добавила Карла. — У меня сотрясение, Лиз, а не амнезия. За мной не нужно присматривать как за ребенком.
— Вчера ты пыталась спорить с главным врачом «Манчестер Юнайтед», — парировала Лиза, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. — Уж извини, если я не доверяю твоим «гениальным» идеям.
— Я собиралась лежать в постели, — проворчала Карла, хотя в ее глазах мелькнула тень усталой улыбки. Это был их привычный ритм — перепалки старой супружеской пары. Соломинка, за которую Лиза отчаянно цеплялась.
Карла помолчала, ее взгляд стал серьезнее.
— Что ты им скажешь?
Лиза вздохнула, закинув голову и глядя в потолок.
— Понятия не имею. «Простите, что устроила медийный цирк и довела совет директоров до инфаркта»? Не думаю, что у Стива есть готовый шаблон для такого случая. Он меня распнет.
— Просто скажи им правду, — тихо произнесла Карла.
Прежде чем Лиза успела ответить, дверь распахнулась.
— Тук-тук, инвалиды, — возвестила Мишель, влетая в палату как ураган. В одной руке она балансировала подносом с кофе, в другой сжимала бумажный пакет. Запах эспрессо и выпечки мгновенно вытеснил запах хлорки. — Я принесла контрабанду.
Карла заметно оживилась.
— Это из «Гейлс»?
— Только лучшее для самой трагичной обитательницы Хейла, — ухмыльнулась Мишель. Она подошла к кровати и бесцеремонно уставилась на лицо Карлы. — Охренеть, Кар. Выглядишь так, будто вышла на десять раундов против Тайсона. Но швы аккуратные.
— Спасибо за заботу, — буркнула Карла, потянувшись к пакету.
Мишель подмигнула и протянула Лизе стакан с кофе.
— На, выпей, соберись и дуй отсюда. Твоя машина в подвале, бокс сорок два. Ключи на консоли.
Лиза приняла теплый стакан, чувствуя, как картон обжигает ладони. В животе вдруг противно екнуло от осознания: ей действительно пора покинуть безопасные стены больничной палаты. Она взглянула на Мишель, затем перевела взгляд на Карлу.
— Иди, — мягко подбодрила Мишель. Она отбросила свой привычный шутливый тон и тяжело опустилась в кресло, в котором Лиза провела последние три дня. — Выше нос, кэп. Ты справишься. А я присмотрю тут за нашим Франкенштейном.
Лиза шумно, с дрожью выдохнула:
— Ладно.
Она подхватила телефон и кожаную куртку, висевшую на двери. Продела руки в рукава, плотно запахивая тяжелую кожу, словно облачаясь в доспехи, и снова взяла кофе. Она крепко сжала стакан, надеясь, что жар картона уймет дрожь в пальцах, но, дойдя до середины коридора, замерла.
Тот кошмарный пиар-кризис, что ждал её на «Этихаде», вдруг показался совершенно несущественным. Плевать на людей в костюмах. Плевать на прессу.
Лиза развернулась. Прошла мимо опешившей Мишель прямо к кровати. Осторожно, чтобы не потревожить раны, она наклонилась и накрыла губы Карлы долгим, отчаянно нежным поцелуем.
Отстранившись всего на дюйм, она запечатлела второй, долгий поцелуй на неповрежденном виске Карлы.
— Я люблю тебя, — прошептала Лиза ей в кожу. Теперь эти слова давались так легко, без того удушающего страха, который всегда сопровождал их прежде.
Карла подняла руку, кончиками теплых пальцев очертив линию челюсти Лизы:
— И я тебя люблю. Иди и задай им жару.
За их спинами Мишель издала громкий театральный звук, будто её тошнит, и прикрыла глаза ладонью, другой рукой вцепившись в свой завтрак:
— О господи. Меня сейчас реально вывернет. Нарушение корпоративной этики прямо перед моим круассаном! У вас вообще совесть есть?
Лиза невольно рассмеялась — звук вышел прерывистым и сдавленным — и, наконец, отстранилась. Бросив на Мишель взгляд, полный глубокой признательности, она толкнула дверь и вышла в коридор — навстречу неизбежному.
***
Дорога до тренировочной базы «Сити» промелькнула как в тумане: серый асфальт и гудящий в венах адреналин. К тому времени, как Лиза припарковала машину на своем именном месте в кампусе «Этихада», её костяшки пальцев на руле были совершенно белыми.
Она просидела так долго, не отрывая взгляда от эмблемы «Сити» на центре руля, прежде чем потянуться к остывшему стакану кофе. Вцепившись в него как в щит — ей нужен был этот вес, чтобы руки не дрожали, — она вышла из машины.
В комплексе всё гудело. Фургоны СМИ уже дежурили у массивных ворот, словно стервятники в ожидании падали, и длинные объективы ловили каждое её движение на пути к входу. Она прошла сквозь привычные двойные стеклянные двери, расправив плечи и плотно сжав челюсти. Миновав раздевалки и физиокабинеты, Лиза направилась прямиком в крыло руководства. Каждый сотрудник, попадавшийся на пути — от кит-менов до младших аналитиков, — замолкал, провожая взглядом капитана «Сити».
Она остановилась перед дверью из матового стекла — кабинетом главного тренера. Стив будет там. Маркус будет там. Они будут орать, угрожать лишением капитанской повязки и требовать унизительных публичных извинений.
Лиза глубоко вздохнула, поудобнее перехватив стакан. Сердце бешено колотилось о ребра, но мысли были кристально чистыми. Она представила Карлу на больничной койке, в синяках и ссадинах, готовую хоть сейчас швырнуть им в лицо свой контракт с «Юнайтед» только ради того, чтобы им больше не пришлось прятаться.
Лиза толкнула дверь.
Атмосфера в кабинете была удушающе тяжелой. Стив, её пиар-менеджер, вышагивал по дорогому ковру, буквально приклеив телефон к уху. За массивным столом из красного дерева сидел Маркус, главный тренер клуба. Он не кричал. Даже не смотрел волком. В его взгляде читалась лишь глубокая, свинцовая усталость, прибавившая ему лет десять.
Стив с хлопком закрыл телефон и с силой провел рукой по лицу:
— Лиза. Наконец-то.
— Присядь, кэп, — тихо сказал Маркус, указывая на кожаное кресло напротив.
Лиза не села. Она поставила стакан с кофе на край его стола и выпрямилась, непроизвольно сцепив руки за спиной в армейской стойке «смирно». Краем ногтя она впилась в мягкую кожу ладони, используя эту резкую физическую боль как якорь, чтобы не терять самообладания.
— Я постою, босс.
Маркус долго изучал её. Откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе.
— Когда Эрик вызвал Карлу к себе в офис после того побоища в баре… когда он выставил это условие о «нулевом контакте», чтобы предотвратить этот цирк… Лиза, я знал об этом. Мы с Эриком говорили. И мы были полностью согласны в том, что вы обе — обуза для своих команд.
Челюсть Лизы напряглась, ноготь впился в ладонь еще глубже.
— И всё же, мы здесь.
— Да, — вздохнул Маркус, сузив глаза. — Мы здесь. Один капитан — в больнице после того, как её избила собственная сокомандница, а вторая стоит в моем кабинете после весьма публичной демонстрации… чего бы там ни было на поле.
Лиза не перебивала. Она сосредоточилась на медленном, размеренном дыхании. Вдох через нос, выдох через рот.
— Я не вызывал тебя и не ставил таких же условий только потому, что считал: мне это не нужно, — продолжил Маркус, качая головой. От него буквально исходили волны разочарования. — Я вполне ожидал, что Карла поведет себя безрассудно и попытается всё нарушить. Она взрывная. Она играет сердцем. Но ты? Ты мой капитан. В твоих жилах течет «голубая кровь» Сити. Я верил, что тебе хватит ума отступить и защитить клуб. Узнать, что ты месяцами лгала мне в лицо, крутила роман с капитаном «Юнайтед» за моей спиной и довела всё до медийного скандала, который фактически сорвал нам подготовку к чемпионской гонке… Лиза, я ожидал от тебя большего.
Слова жалили. Месяц назад это глубокое разочарование вдребезги разбило бы Лизу. Она впала бы в панику, терзаясь мыслями о преданности, лидерстве и своей идентичности. Она бы сломалась под этим гнетом.
Но пока Маркус сверлил её взглядом, Лиза думала только о Карле. О расцветающих на её лице синяках, об узкой больничной койке и о том ошеломляющем, меняющем жизнь секрете, который она сейчас хранила. Она уходит ради меня. Она готова бросить повязку «Юнайтед» ради меня. По сравнению с жертвой такого масштаба, выговор в корпоративном офисе казался чем-то до смешного мелким. Паника просто не пришла.
— Я знаю, — мягко сказала Лиза. Голос звучал удивительно ровно, без тени оправдания. Она не опустила подбородок. — И мне искренне жаль, что это отвлекает команду. Правда. Но я не сожалею о ней.
Стив издал резкий, недоверчивый смешок и всплеснул руками:
— О, ну разве это не прелестно? К сожалению, Лиза, твое «мне не жаль» не годится для пресс-релиза! — Он сделал шаг вперед, и давняя, едва скрываемая неприязнь к ней, наконец, прорвалась в его голосе. — Ты хоть представляешь, что там творится? Таблоиды в восторге. «Спит с врагом». «Конфликт капитанов». Нам обрывают телефоны спонсоры, совет директоров в панике, а пиар-отдел «Юнайтед» ушел в глухую оборону! Ты выставила этот клуб на посмешище, и ради чего? Чтобы быть комнатной собачкой «Юнайтед»?
Лиза позволила ему выговориться, не меняясь в лице. Она не собиралась доставлять ему удовольствие своей реакцией. Когда Стив, наконец, замолчал, чтобы перевести дух, она спокойно посмотрела мимо него на тренера.
— И что теперь? — спросила Лиза ровным тоном, обрывая панику Стива. — И я не только про сегодняшний день. Что будет после окончания сезона?
Стив моргнул, совершенно сбитый с толку, его лицо пошло уродливыми красными пятнами.
— Ты серьезно сейчас спрашиваешь о долгосрочных планах? После такого у тебя вообще не должно быть здесь будущего! Будь моя воля, я бы лишил тебя повязки сегодня же. Ты — балласт. Ты подорвала целостность всей команды, и, честно говоря, это позор…
— Стив. — Голос Маркуса был тихим, но он щелкнул в комнате подобно кнуту.
Стив проигнорировал его, не в силах сдержать гнев. Он ткнул дрожащим пальцем прямо в грудь Лизы:
— Ты самонадеянная и безрассудная, и ты не имеешь права носить…
— Заткнись нахрен, Стив, или вон из кабинета.
В офисе воцарилась абсолютная, мертвая тишина.
Стив замер, его палец так и остался висеть в воздухе, а рот захлопнулся. Он в шоке уставился на тренера.
Маркус даже не сменил своей расслабленной позы, но его взгляд стал ледяным.
— Ты управляешь прессой. Я управляю командой. И не смей больше так разговаривать с моим капитаном. Я ясно выразился?
Стив тяжело сглотнул, краска мгновенно сошла с его лица. Он сделал скованный шаг назад, опуская руку.
— …Ясно.
— Хорошо, — холодно отчеканил Маркус и перевел взгляд на Лизу. Разочарование никуда не делось, но за ним стояла защитная, властная мощь тренера, поддерживающего своего игрока. — Отвечая на твой вопрос, Лиза… это беспрецедентный случай. Два действующих капитана крупнейших клубов-соперников в стране? Пресса будет разбирать под лупой каждый твой подкат, каждое потерянное очко, каждый раз, когда вы заговорите друг с другом на поле. Вы будете жить под микроскопом.
— Я справлюсь с таким, — парировала Лиза.
— А с границами справишься? — Маркус подался вперед, его взгляд стал жестким. — Потому что если это продолжится, между твоей личной жизнью и этим футбольным клубом должна вырасти непроницаемая стена. Никаких обсуждений тактики. Никаких травм. Никаких разговоров о моральном духе в раздевалке. Если я хоть краем уха услышу, что внутренняя информация «Сити» обсуждается в постели, я не просто сниму с тебя повязку, Лиза. Я тебя продам.
— Поняла, — мгновенно ответила Лиза, без тени сомнения. Она сознательно держала секрет Карлы за зубами. Пока Маркус и Стив знали лишь то, что и она, и Карла остаются на своих местах.
— Вот и славно. Потому что мы не можем запретить тебе с ней встречаться. Ты взрослый человек, и, честно говоря, попытка сделать это сейчас стала бы пиар-катастрофой, — Маркус тяжело оперся локтями о стол. — Но секреты, прятки и сюрпризы? С этим покончено.
— С этой секунды ты в полном медийном вакууме, — вставил Стив уже сухим, профессиональным тоном, получив нагоняй. — Никакого Твиттера, Инстаграма, никаких случайных интервью. Ты ничего не подтверждаешь и ничего не отрицаешь. Я уже координирую действия с пиарщиками «Юнайтед». Мы готовим сухое, пуленепробиваемое совместное заявление.
Лиза посмотрела на него:
— А дальше?
— А завтра утром я положу это заявление перед тобой, — отрезал Стив. — Ты его прочитаешь, подпишешь, и оно будет опубликовано в обоих ваших аккаунтах в одно и то же время, чтобы прихлопнуть эту шумиху в таблоидах. С этого момента за информационную повестку отвечаем мы.
— А команда? — Лиза снова взглянула на Маркуса.
— Завтра перед тренировкой ты выйдешь к девчонкам, — распорядился Маркус. — Посмотришь им в глаза, извинишься за то, что отвлекла их, и заверишь, что когда мы выйдем на дерби, для тебя существует только «Сити». Потому что если я увижу хоть тень сомнения в твоих действиях на поле, Лиза, ты сядешь на банку. Я ясно выразился?
Лиза выдержала его взгляд. Она приняла выговор, приняла жесткие рамки и смирилась с тем, что в обозримом будущем не будет принадлежать себе в публичном пространстве. Цена была высокой, но она заплатила бы в тысячу раз больше, лишь бы сохранить женщину, которая ждала её в больнице.
— Предельно ясно.
Переход от удушающего давления в кабинете Маркуса к стерильной тишине больничного отделения вызвал у Лизы странное чувство эмоциональной дезориентации. Она выстояла перед расстрельной командой, приняла условия и отдала свой голос на откуп пиар-машине. Теперь всё, чего она хотела, — это забраться на узкую койку к Карле, уткнуться носом ей в шею и притвориться, что остального мира не существует.
Но когда она толкнула тяжелую дверь палаты, кровать была пуста.
Лиза замерла, сердце провалилось в желудок от резкого приступа паники, пока она не заметила их у небольшого шкафа. Карла стояла, слегка покачиваясь, а Мишель осторожно продевала её левую руку в рукав темной джинсовки.
— Что, черт возьми, вы творите? — потребовала ответа Лиза. Защитный инстинкт вспыхнул мгновенно. Она со звоном бросила ключи на пластиковый столик. — Карла, сядь. Тебе прописан строгий постельный режим.
Карла лишь лениво и торжествующе усмехнулась, хотя стояние на ногах явно давалось ей с трудом — она побледнела, от чего синяк под глазом казался еще более жуткий. Свободной рукой она выудила из кармана сложенную стопку бумаг и победно помахала ими Лизе:
— Документы на выписку, Лиз. Я прошла когнитивный тест. Док сказал, что я с тем же успехом могу отлеживаться на собственном диване.
— Я пыталась уговорить её дождаться тебя, — пробормотала Мишель, застегивая свою куртку и подхватывая тяжелую сумку с пола. — Но удерживать эту женщину в клетке, когда она решила уйти — гиблое дело. Она целый час терроризировала медсестер.
Лиза шумно выдохнула. Остатки корпоративного адреналина испарились, оставив после себя лишь глухую усталость. Она подошла и сразу приобняла Карлу за талию, бережно поддерживая её. Она чувствовала, как Карла слегка дрожит.
— Ты уверена? Голова не кружится?
— Я хочу домой, Лиза, — тихо сказала Карла, на мгновение отбросив браваду. В её темных глазах читалась безмолвная мольба. — Пожалуйста. Я просто хочу быть в своем доме.
Лиза не стала спорить. Не смогла.
Им пришлось воспользоваться служебным лифтом, чтобы не светиться в лобби. Сочувствующий охранник провел их через подземную зону погрузки к машине Лизы. Поездка в Хейл прошла в тишине — уютной, изолированной тишине, которая казалась отдельным миром, далеким от стервятников с камерами. Лиза не включала радио, слушая только низкий гул мотора и щелчки поворотников. Всю дорогу она крепко держала левую руку на бедре Карлы, поглаживая деним большим пальцем. Карла прислонилась головой к прохладному стеклу и закрыла глаза; её дыхание, наконец, стало ровным, без примеси боли.
Сначала они завезли Мишель к её таунхаусу. Перед тем как выйти, вице-капитан «Юнайтед» подалась вперед с заднего сиденья и нежно поцеловала Карлу в здоровую щеку. Затем она потянулась к Лизе и крепко, поддерживающе сжала её плечо.
— Звони мне, если эта дуреха вздумает отрабатывать удары головой прямо в гостиной, — прошептала Мишель и, устало улыбнувшись, выскользнула из машины в сумерки.
К тому времени, как Лиза отперла входную дверь дома Карлы, солнце окончательно село, отбрасывая на подъездную дорожку длинные тени. В доме было благословенно темно, тихо и — только для них двоих.
Лиза затащила в холл тяжелую сумку, которую собрала Мишель; глухой стук о пол стал единственным звуком в тишине. Тяжелая дверь захлопнулась, окончательно отрезав их от хаоса прессы и больничных коридоров.
Лиза не дала Карле и шанса свернуть на кухню. Она повела её прямиком в гостиную к дивану, крепко поддерживая за поясницу. Усадив Карлу, Лиза с привычной тихой эффективностью укутала её в тяжелый флисовый плед, сходила на кухню и вернулась, чтобы вложить стакан воды прямо ей в руки.
— Не шевелись. Я серьезно, Карла, — предупредила Лиза мягким, но не терпящим возражений тоном. — Если я вернусь, а ты будешь не здесь, я сама позвоню доктору Торну.
— Слушаюсь, капитан, — пробормотала Карла, вяло и шутливо козырнув. Её голова утонула в подушках, глаза начали слипаться — усталость от поездки, наконец, накрыла её.
Лиза поднялась наверх. Ей нужно было смыть с кожи запах больницы и ледяной холодок угроз Стива. Горячий душ стал короткой, но необходимой перезагрузкой. Она стояла под обжигающими струями, пока пар не заполнил комнату, позволяя воде унести напряжение дня, призрачное ощущение крови Карлы на своих руках и эхо разочарованного голоса Маркуса. Переодевшись в мягкие серые джоггеры и свою безразмерную футболку, которую оставила в ящике Карлы несколько недель назад, Лиза вытерла полотенцем влажные светлые волосы и босиком спустилась вниз.
Она ожидала увидеть Карлу спящей. Но гостиная была пуста, а флисовый плед валялся кучей на ковре.
Из коридора падал мягкий луч теплого света. Лиза оставила полотенце на перилах и тихо пошла на свет, сердце пропустило удар.
Карла стояла посреди коридора, не шевелясь. Она смотрела на встроенные полки, тянущиеся вдоль стены — наглядную историю карьеры, которая сейчас трещала по швам. Там были фотографии в рамках, где она поднимает кубки под проливным дождем на стадионах, аккуратно разложенные медали, ловящие тусклый свет, а в самом центре, под стеклом, — её первая капитанская повязка «Манчестер Юнайтед».
Тяжелая, печальная тишина в коридоре была оглушительной. У Лизы защемило в груди. Она бесшумно подошла сзади, обхватила Карлу за талию и прижалась к ней всем телом. Уткнулась подбородком в плечо.
Карла тут же откинулась назад, позволяя Лизе принять часть своего веса. Она накрыла ладонями руки Лизы; её длинные пальцы были удивительно холодными.
— Мне так жаль, что ты не сыграешь в дерби, — прошептала Лиза, её голос был едва громче дыхания.
Карла медленно, с дрожью выдохнула, и этот выдох болезненно отозвался у нее в груди.
— Мне тоже. Жаль, что не удастся надрать тебе зад в последний раз. Я уже целую речь заготовила для жеребьевки, чтобы вывести тебя из равновесия.
Лиза слабо улыбнулась, чувствуя, как пощипывает в глазах.
— Мечтай, дорогая. Ты бы все девяносто минут только мою тень и видела.
Карла тихо фыркнула, и в её голосе на миг промелькнула знакомая соревновательная искра.
— Попрошу. К пятнадцатой минуте я бы отправила тебя на трибуны чистым подкатом.
— Ты слишком медленная, чтобы меня поймать, — нежно поддразнила Лиза, целуя её в лопатку. — К тому же, тебе слишком нравится смотреть, как я бегаю. Я же тебя знаю, Карла. Ты всегда отвлекаешься, когда я ухожу в финт.
— На поле у меня абсолютная, несокрушимая профессиональная выдержка, — парировала Карла, хотя на краю её тронутого синяком рта, наконец, появилась слабая, искренняя улыбка.
— Это поэтому ты получила желтую за то, что вцепилась в мою футболку на «Этихаде» в прошлом сезоне? — вкрадчиво спросила Лиза, переходя на игривый шепот.
— Это был тактический фол, — пробормотала Карла, слегка откинув голову на плечо Лизе. — Ты уходила в отрыв.
— Тебе просто нужен был повод распустить руки при пятидесяти тысячах зрителей.
Карла издала хрипловатый смешок, вибрация которого теплом отозвалась в груди у Лизы.
— Ладно, может, самую малость.
Они долго стояли так, глядя на красную повязку. Ткань казалась такой яркой, такой тяжелой от груза истории и ожиданий. Лиза почувствовала, как вина, которую она подавляла весь день, подкатила к горлу, словно желчь. Она больше не могла её сдерживать.
— Ты же знаешь, что не обязана это делать, — тихо сказала Лиза, чуть сильнее сжав объятия. — Тебе не нужно уходить из клуба. Маркус и Стив были в ярости сегодня, но они не могут запретить нам видеться. Нам погрозят пальцем, закроют доступ к соцсетям, мы соберем кучу косых взглядов в подтрибунке, но мы могли бы остаться. Мы могли бы побороться.
Карла покачала головой — медленно и решительно. Она развернулась в руках Лизы, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Свет лампы подчеркивал синеву её гематомы, отчего она выглядела одновременно хрупкой и несгибаемой.
— Я знаю, что по закону они не могут нас остановить, Лиз. Но я также знаю английскую прессу, — сказала Карла с усталой мудростью в голосе. — Если я останусь, наши отношения вечно будут под микроскопом. Каждый раз, когда «Юнайтед» потеряет очки, они будут искать тебя на трибунах, чтобы обвинить в этом. Каждый раз, когда «Сити» упустит титул, они скажут, что я тебя отвлекаю. Я не хочу, чтобы это висело над нами. Не хочу тратить остаток карьеры, доказывая, почему я люблю тебя, людям, которых волнуют только продажи футболок.
— Но ты делаешь это только из-за того фото, — возразила Лиза, её голос дрогнул, когда вина окончательно прорвалась наружу. — Карла, посмотри на эти полки — здесь вся твоя жизнь. Ты отказываешься от неё, потому что чувствуешь, что у тебя нет выбора. Потому что я сорвалась на поле и позволила всему миру нас увидеть. Ты чувствуешь, что тебя выживают из собственного дома.
— Лиза, прекрати, — твердо сказала Карла, обхватив плечи Лизы. — Посмотри на меня.
Лиза подняла взгляд; её голубые глаза блестели от невыплаканных слез.
— Я не чувствую, что меня заставляют. Я чувствую облегчение, — сказала Карла с той беспощадной честностью, которая мгновенно уняла панику Лизы. — И выкинь из головы, что это твоя вина. Я приняла это решение не в машине скорой помощи, Лиз. Я думала об этом неделями.
Лиза моргнула, слеза всё же скатилась по щеке. — Неделями?
— С тех самых пор, как поняла, что люблю тебя, — призналась Карла, и её хватка смягчилась, большие пальцы нежно погладили ключицы Лизы. — Не то чтобы мы делали что-то плохое, скрываясь, но постоянная необходимость прятаться от публики… это кажется неправильным, Лиз. Будто мы какой-то грязный секретик. Да, я люблю этот клуб. Но «Юнайтед» не обнимает меня так, как ты. Эта эмблема не согреет меня ночью.
Она переместила ладони с плеч Лизы на её лицо, удерживая её взгляд.
— Я начала наводить справки еще до того, как назначили тот благотворительный матч, — тихо открылась Карла. — Письмо о трансфере лежало у меня в черновиках две недели. Утечка фото просто заставила меня нажать «отправить» на пару дней раньше. Я сделала этот выбор в здравом уме, потому что поняла: я больше не хочу сдерживаться.
Губы Карлы тронула слабая, нежная усмешка, она смахнула слезинку со щеки Лизы.
— Я хочу иметь возможность хвастаться своей потрясающей девушкой перед всеми.
Лиза всхлипнула и рассмеялась одновременно, её щеки залил густой румянец.
— Кстати говоря, — промурлыкала Карла, придвигаясь чуть ближе, её темные глаза заблестели мягким озорством. — Девушкой? Потому что это было единственное слово, которое я отчетливо расслышала от тебя, прежде чем меня запихнули в скорую.
Лиза слегка пригнула голову, но всем весом подалась навстречу рукам Карлы, на губах заиграла застенчивая улыбка.
— Ну… у тебя шла кровь из головы, и ты отключалась. Я решила, что это не лучший момент для сложных дискуссий о статусе наших отношений.
— Что ж, мне нравится, — мягко согласилась Карла. Тени иронии исчезли, уступив место безграничной преданности, и она нежно поцеловала Лизу в кончик носа. — И я собираюсь водить свою девушку на ужины, держать её за руку за столом и ни разу не оглянуться через плечо. Вот почему я это делаю, Лиз. Я выбираю нас.
Лиза прерывисто вздохнула, закрыв глаза. — Я просто… чувствую, что рушу твою жизнь.
— Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось, — яростно поправила её Карла. Она опустила руки, переплетая свои пальцы с пальцами Лизы. — Пойдем, сядем.
Они вернулись в гостиную и утонули в глубоких мягких подушках дивана. Лиза подтянула колени к груди, развернувшись к Карле — ей нужно было чувствовать её как можно ближе.
— Так, — начала Лиза, чувствуя, как в горле встает ком от осознания реальности. Острый кризис миновал, но будущее было пугающе туманным. — О чем ты думаешь? Если не Манчестер… то где?
Карла проследила большим пальцем линию костяшек Лизы, на мучительную секунду отведя взгляд.
— Париж.
Сердце Лизы рухнуло куда-то вниз. Париж.
Она отчаянно пыталась сохранить бесстрастное выражение лица, скрыть мгновенную вспышку паники, но чувствовала, как кровь отливает от щек. Париж — это не просто другой город. Это другая страна. Целый перелет. С их сумасшедшим графиком — тренировки шесть дней в неделю, выезды, Лига чемпионов, паузы на сборные… им повезет, если они будут видеться раз в месяц.
— Париж, — повторила Лиза глухо, словно голос доносился из-под воды.
— Мари перешла в «ПСЖ» (Париж Сен—Жермен) в прошлом сезоне, — тихо объяснила Карла, наконец, подняв взгляд, чтобы оценить реакцию Лизы. — Я говорила с её агентом пару недель назад, просто закидывала удочки. Им нужен опытный нападающий, чтобы усилить состав под Лигу чемпионов. Она думает, у меня отличные шансы. Переговоры пройдут быстро.
— Это… это невероятно, Карла. ПСЖ — это топ-уровень, — сказала Лиза, заставляя себя включить режим «поддерживающего капитана» и сглатывая ком в горле. — Но… это самолет. Или «Евростар». Наш график…
Лиза тяжело сглотнула, и маска окончательно сползла. Слезы, с которыми она боролась весь день, потекли по щекам.
— Мы будем проводить столько времени врозь. Я не знаю… не знаю, как это будет работать, Карла. Я только-только тебя обрела. Я дошла до точки, когда не хочу спать в своей кровати, если тебя в ней нет. И теперь ты будешь во Франции?
— Всё получится, — яростно выдохнула Карла. Она придвинулась ближе, игнорируя боль в шее, и прижала руки Лизы к своей груди, прямо над сердцем. — Получится, потому что я тебя не отпущу. Мы будем летать друг к другу в выходные. Будем проводить вместе каждый перерыв на сборные. Будем жить в Фейстайме.
— Но это не то же самое, — прошептала Лиза, охваченная страхом. — А если расстояние окажется слишком большим? Если ты будешь одна в пустой квартире в Париже, а я застряну здесь, и мы просто… отдалимся? Вдруг это нас сломает?
— Не сломает, — пообещала Карла. В её темных глазах сияла такая абсолютная уверенность, что паника Лизы начала стихать. — Я люблю тебя, Лиза. Люблю уже очень давно. Если мне придется пересекать Ла-Манш каждые выходные, чтобы просто обнять тебя, — я буду это делать. Если придется спускать все деньги на билеты в последнюю минуту, чтобы просто поспать рядом восемь часов, — мы будем это делать. А если станет совсем невмоготу, если не выдержим расстояния — мы что-нибудь придумаем. Адаптируемся. Но мы не расстанемся.
Отчаянная преданность в голосе Карлы словно вскрыла что-то внутри у Лизы. Мысль о том, что Карла будет сидеть одна в парижской квартире, учить новый язык, вливаться в новую команду, неся на плечах груз этой огромной жертвы в одиночку, стала невыносимой. Это казалось в корне неправильным.
— Я поеду с тобой, — выпалила Лиза.
Карла замерла.
— Что?
— Я поеду с тобой, — повторила Лиза. Слова лились быстро, лихорадочно, обретая смысл по мере того, как она их произносила. Это было единственно верным решением. — Мой контракт заканчивается в декабре. Я не буду его продлевать. Подам запрос на трансфер. Перееду в Париж. Или в Лион. В чемпионате Франции полно команд. Мы сможем играть в одной лиге. Снимем квартиру. Мы сможем…
— Лиза, остановись, — перебила её Карла твердым голосом, крепче сжимая её руки. Она не злилась; в её взгляде была глубокая нежность, и блеск слез, но она тут же покачала головой. — Нет.
— Почему нет? — бросила вызов Лиза, подаваясь вперед. — Ты бросаешь свой клуб ради меня! Почему я не могу сделать то же самое? «Сити» выживет без меня.
— Я ухожу из клуба, потому что хочу начать всё с чистого листа, — мягко сказала Карла, поглаживая ладони Лизы, чтобы успокоить её. — Но ты — «Сити» до мозга костей, Лиза. Ты болеешь этим клубом. Ты строила эту команду с нуля. Ты их капитан. Твое место на «Академи». Твое место в Манчестере.
— Мое место с тобой, — возразила Лиза дрожащим голосом.
— И ты будешь со мной, — пообещала Карла, прижимаясь своим лбом к её лбу. Их дыхание смешалось в тишине комнаты. — Но я делаю этот выбор именно для того, чтобы мы могли быть вместе открыто. Я никогда, слышишь, никогда не позволю тебе перечеркнуть свое наследие ради меня. Я не позволю тебе приносить в жертву карьеру, команду или дом просто, чтобы следовать за мной. Если ты бросишь «Сити» ради меня, ты рано или поздно начнешь меня ненавидеть за это. А я этого не переживу.
Лиза закрыла глаза, еще одна слеза упала на их сплетенные руки.
— Мы справимся с расстоянием, Лиза. Потому что это мы, — прошептала Карла, запечатлев долгий поцелуй в уголке губ Лизы. — Договорились?
Лиза чувствовала себя маленькой, любимой и совершенно ошеломленной масштабом души женщины, сидевшей перед ней. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, принимая их будущее. Оно будет пугающим, одиноким и невероятно трудным. Но глядя на Карлу, она знала: оно того стоит.
Она слабо кивнула, прислонившись головой к плечу Карлы.
— Ладно. Париж.
Когда на следующее утро Лиза спустилась вниз, дом был наполнен густым, уютным ароматом свежесваренного кофе. На ней уже была небесно-голубая тренировочная форма «Сити», и эмблема над сердцем казалась непривычно тяжелой. Где-то в глубине души кольнула вина за то, что она надевает это здесь, зная, от чего отказывается Карла, но она прогнала эту мысль.
Она застала капитана «Юнайтед» на кухне — та непринужденно прислонилась к «острову». Эспрессо-машина мерно гудела, а Карла смешивала протеиновый коктейль, двигаясь скованно, но энергично. На ней были мягкие черные джоггеры и свободная футболка; темные волосы были собраны в небрежный пучок, открывая аккуратный ряд швов на лбу.
— Что ты делаешь? — спросила Лиза сонным голосом. Она подошла сзади, игнорируя барный стул, и обняла Карлу за талию, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. — Тебе положено отдыхать.
— Я и отдыхаю, — промурлыкала Карла, довольно откинувшись на неё. Она не глядя нащупала бедро Лизы. Другой рукой она сняла крышку с блендера и перелила шоколадную жидкость в шейкер. — Но мне до смерти скучно, а тебе нужно позавтракать перед тренировкой.
Лиза вздохнула, устроив подбородок на плече Карлы и хмуро глядя на блендер. — Карла, тебе даже смотреть на него не стоит. От одного этого шума у тебя должна начаться мигрень.
— Туман в голове прошел, Лиз. Я в полном порядке, — пообещала Карла, разворачиваясь в её объятиях. Она протянула ей холодный шейкер и идеально спелый банан. Она окинула взглядом голубую форму Лизы и поправила воротник её спортивной куртки. — Я даже думаю заглянуть сегодня в домашний зал. Просто растяжка. Минут тридцать на велотренажере.
— Карла… — предупреждающе произнесла Лиза, прищурив глаза. Она мягко приподняла подбородок Карлы к свету, проверяя зрачки.
Карла с нежной и снисходительной улыбкой выдержала импровизированный медосмотр.
— Я буду осторожна, обещаю, — рассмеялась она, и от этого низкого теплого звука у Лизы внутри всё затрепетало. — Не буду задирать пульс. Всё в спокойном темпе.
— Если ты сделаешь хоть шаг к велотренажеру, я тут же примчусь обратно и лично разберу его на запчасти, — пригрозила Лиза, хотя в её голосе не было злости.
— Поняла, — улыбнулась Карла, поглаживая нейлон куртки Лизы.
Лиза всматривалась в её лицо, не замечая синяков и швов. Потрясающее бескорыстие этой женщины вызывало комок в горле. Лиза на миг поставила шейкер на мраморную столешницу, чтобы запихнуть банан в глубокий карман куртки. Теперь её руки были свободны, и она бережно взяла лицо Карлы в ладони.
— Я могу не ехать, — вдруг выпалила она. — Могу позвонить Маркусу. Сказать, что отравилась. Пиарщики всё равно закрыли мне рот, так что на прессу я не обязана выходить. Я могу остаться дома с тобой.
Карла замерла. Тепло в её глазах сменилось чем-то бесконечно глубоким. Она коснулась большим пальцем челюсти Лизы.
— Мне нравится, что ты называешь это место домом, Лиза, — прошептала Карла. Эти слова повисли между ними, прекрасные и щемящие. Она улыбнулась и нежно коснулась губами уголка рта Лизы. — Но давай обсудим это позже. А сейчас тебе пора на тренировку.
— Карла, я серьезно. Тебе не стоит быть одной…
— И я серьезно, — мягко, но твердо перебила её Карла. Она высвободилась из объятий, всучила Лизе шейкер и буквально потащила её к выходу. — Тебя ждет команда. И тренер, которому нужен лишь повод, чтобы усадить тебя на замену в дерби. Ты должна быть на поле.
— Ты меня выставляешь, — проворчала Лиза, едва переставляя ноги. Ей пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы перехватить шейкер в левую руку и поймать ключи от машины, которые бросила Карла.
— Я физически сопровождаю тебя за пределы территории, — поправила Карла, открывая тяжелую дубовую дверь. В холл ворвался свежий утренний воздух. — Иди и веди свою команду, детка. Отрабатывай упражнения. Придумай, как вы будете закрывать центр поля без меня — ведь я больше не буду прессинговать ваших вингеров.
Лиза стояла на пороге с переполненным сердцем. Гнетущее ожидание медийного шторма и удушающее давление предстоящего матча вдруг отступили, померкнув перед женщиной, стоявшей напротив.
— Ладно, — сдалась Лиза, прильнув к губам Карлы в последнем долгом поцелуе. От неё пахло кофе и утром. Лиза отстранилась, сжимая в руках шейкер и ключи. — Просто… береги себя сегодня. Пожалуйста.
— Всегда, — улыбнулась Карла, слегка подтолкнув Лизу в плечо, чтобы та, наконец, переступила порог. — Иди. Опоздаешь. Когда вернешься, тебя будет ждать роскошный ужин. Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — крикнула Лиза, пятясь по ступенькам, чтобы еще секунду не сводить с неё глаз.
Карла стояла в дверях, скрестив руки на груди, и с нежной улыбкой наблюдала, как Лиза садится в машину и заводит мотор. Только когда машина тронулась, она помахала на прощание и закрыла дверь.
***
Поездка до кампуса «Этихада» стала необходимой передышкой. Лиза использовала эти пятнадцать минут, чтобы привести мысли в порядок, сознательно переключаясь из режима испуганной и измотанной девушки в режим капитана «Манчестер Сити». Она была вне зоны доступа, а учитывая, что заголовки всех газет кричали об их скандале, она очень нервничала из-за того, какой прием её ждет.
На базе было непривычно тихо. В коридорах не слышно было привычного подтрунивания, из раздевалки не доносились басы акустической системы.
Лиза глубоко вдохнула, готовясь к неловкому молчанию и косым взглядам. Она доела банан в машине и, подойдя к тяжелой двери раздевалки, сделала последний глоток протеинового коктейля Карлы.
БАБАХ!
От неожиданности коктейль пошел не в то горло. Лиза закашлялась, случайно распылив шоколадную взвесь на линолеум — благо, не попав на бутсы подруг.
Пока она стояла согнувшись, вытирая рот рукой, на её голову и плечи посыпался дождь из блестящего голубого конфетти.
— С возвращением, кэп!
Раздевалка взорвалась оглушительными криками. Мишель стояла на одной из скамеек, сжимая в руках дымящуюся пушку для конфетти и сияя во всю свою наглую рожу. К ручке шкафчика Лизы была привязана связка слегка сдувшихся голубых шаров, а вся команда хлопала, свистела и ритмично топала бутсами по полу.
— Господи Иисусе, — выдохнула Лиза, прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу.
Мишель спрыгнула со скамейки, отбросив пустую картонную трубку. Она подошла к Лизе, остановилась и выразительно посмотрела на лужицу протеина у её ног. Затем перевела взгляд на Лизу, и в её глазах заплясали чертики.
— Фу… Суэйн, вообще-то это надо глотать, а не выплевывать, — выдала она невозмутимым тоном, который разнесся по всей раздевалке.
Лиза замерла. По её шее мгновенно разлился жар, а команда зашлась в новом приступе хохота и улюлюканья. Она сдула кусочек фольги с губы и сильно толкнула Мишель в плечо.
Мишель по-свойски приобняла Лизу:
— Тут слишком тихо, когда ты на нас не орешь. Честно говоря, разминки без тебя — полный отстой. А теперь бери швабру и убери это безобразие, пока Маркус не увидел. Мы скучали, кэп.
— А мы уж думали, ты окончательно переметнулась на темную сторону! — крикнула одна из молодых нападающих, бросая Лизе свежую тренировочную манишку. — Надеюсь, ты не заржавела. Нам вообще-то дерби выигрывать.
Лиза терпеть не могла быть в центре внимания вне поля. Обычно в таких ситуациях она тут же всех обрывала и гнала на газон. Но сейчас, глядя на сияющие, беззлобные лица своих девчонок, она почувствовала комок в горле. Когда-то она старалась держать дистанцию, отгораживаясь от них профессиональной вежливостью, чтобы защитить себя. Она боялась, что они изменят к ней отношение или усомнятся в её преданности клубу.
Вместо этого они шутили, смеялись и без лишних слов приняли её обратно. Им было плевать на фото в таблоидах. Плевать, с кем она спит. Им было важно только то, что их капитан вернулся.
— Ладно, ладно, клоуны, — рассмеялась Лиза, смахивая конфетти с плеча. — Успокойтесь. Поберегите энергию для поля.
Мишель ухмыльнулась и громко хлопнула в ладоши. — Окей, кэп. Какой план?
На поле воздух был бодрящим, а энергия — электрической. Лиза выкладывалась с какой-то исступленной, очищающей интенсивностью. Она летела по флангу, и привычный стук бутс по идеальному дерну возвращал ей почву под ногами. Мяч казался продолжением тела, послушно летая от её стопы к ногам Мишель и обратно.
После серии выматывающих спринтов Лиза остановилась у боковой линии, уперев руки в колени. Она выпрямилась, разминая левую ногу. Колено ныло — глубокая, тягучая боль от нагрузки, но это была «правильная» боль. Боль сустава, который наконец-то стал стабильным и позволял ей двигаться без страха, чего она не чувствовала уже целую вечность.
Она стояла, тяжело дыша, пока холодный ветер трепал её светлые волосы. Она обожала это. Запах влажной травы, жжение в легких, чистую радость от игры. Это было её сутью.
Но пока она оглядывала безупречный кампус «Этихада», мысли предательски вернулись к Карле.
Она видела не голубые флаги. Она видела Карлу в пустой стерильной квартире в Париже. Видела расписания рейсов, опоздавшие поезда и пустые выходные. Видела огромную тяжесть той жертвы, которую Карла приносит только ради того, чтобы Лиза могла и дальше носить эту эмблему.
Лиза стояла в центре своего королевства, которое она строила всю жизнь, и впервые задала себе страшный вопрос: Оно того стоит? Капитанство, клуб, безупречная репутация — стоит ли это потери Карлы?
Нет. Ответ врезался в неё как товарный поезд — мгновенный и абсолютный. Нет, не стоит.
— Земля вызывает Лизу! — крикнула Мишель из центрального круга, подбрасывая мяч. — Ты там весь день собралась стоять или в футбол поиграем?
Лиза моргнула, стряхивая нахлынувшее озарение, и трусцой побежала к команде.
Когда тренировка подошла к концу, девчонки собрались в круг, тяжело дыша и прихлебывая воду. Обычно в этот момент Лиза зачитывала жесткий тактический план на воскресенье и раздавала указания.
Но сейчас она обвела взглядом круг, встретилась глазами с каждой и замолчала.
— У «Юнайтед» не будет их ключевого игрока в центре, — сказала Лиза, и её голос легко перекрывал шум ветра. — Они выпустят кого-то со скамейки, но у них не будет того же диапазона в защите. Скорее всего, они попытаются компенсировать это высоким прессингом, чтобы задушить нас в середине и не дать использовать эту брешь. Ну… и что вы думаете? Как будем играть?
Команда замерла в шоке. Несколько человек так и застыли с бутылками у рта. Лиза Суэйн — абсолютный маньяк контроля, не терпящий возражений, — спрашивала их мнение.
— Ну, — начала Мишель медленно, обменявшись удивленным взглядом с центральным защитником. — Если они прижмут нас высоко, мы можем сесть в сдвоенный центр, вытянуть их на себя, а потом быстро перевести мяч на фланги. Заставить их крайков метаться.
— Мне нравится, — серьезно кивнула Лиза, скрестив руки. — Но если мы потеряем мяч при переходе, наши вингеры окажутся отрезанными. Что еще?
Постепенно неловкость исчезла. Девчонки начали предлагать варианты, спорить о расстановках и азартно обсуждать персональную опеку. Лиза слушала каждую, одобряла идеи, правила предложения и в итоге соткала из них единый план. Шутки лились рекой, настрой был бодрым и сплоченным. Расходясь, Лиза поняла: она никогда не чувствовала такой связи с этим клубом, и всё потому, что она наконец-то открылась им.
Когда они расшнуровывали бутсы на траве, запасной вратарь толкнула Лизу в плечо:
— Мы тут решили заскочить в паб за углом, пропустить по пинте и перекусить. Ты с нами?
— Ох, не могу, — извинилась Лиза с улыбкой, собирая вещи. — Мне нужно домой, к… — Она осеклась, осознав, что чуть не ляпнула.
— К своей «законной половине»? — вставила нападающая с многозначительным подмигиванием.
Вся группа зашлась смехом. Никакого осуждения, никакой натянутости, никаких расспросов о таблоидах. Обычная, нормальная поддержка.
— Именно так, — ухмыльнулась Лиза, чувствуя, как в груди разливается тепло, и помахала всем на прощание.
Она уже почти дошла до стоянки, когда её догнала Мишель. Лицо вице-капитана вдруг стало серьезным, вся веселость испарилась.
— Не хотела говорить при девчонках, — тихо сказала она, пристраиваясь рядом. Челюсть её была плотно сжата. — Джекс играет в воскресенье.
Лиза остановилась как вкопанная. Теплая энергия утра мгновенно выветрилась, сменившись ледяным холодом в животе. — Что?
— «Юнайтед» допустил её к матчу, — выплюнула Мишель с отвращением. — Она скормила им какую-то жалкую заготовленную ложь о том, что это был «игровой эпизод». Мол, она просто шла на мяч, а Карла сама неосторожно подставилась под удар. И так как это был благотворительный матч, а не официалка, дисциплинарный комитет ФА не стал вмешиваться.
— И «Юнайтед» просто сожрал это дерьмо? — голос Лизы стал опасно тихим.
— Руководство «Юнайтед» сожрало, потому что она им нужна, — мрачно заметила Мишель. — Кэти писала мне утром. Эрик в бешенстве. Он хотел отстранить Джексон до конца разбирательств, но боссы перешагнули через его голову. Без Карлы их центр поля превратится в решето. Эти крысы закрывают глаза на всё и заставляют Эрика ставить её в состав, потому что боятся потерять очки в чемпионской гонке.
Мишель подошла ближе, понизив голос:
— Но скажи Карле, чтобы не переживала. Для Джекс это будет прогулка по аду. В раздевалке «Юнайтед» сейчас токсично, как в Чернобыле. Половина команды с ней не разговаривает. Все видели, что она сделала с их капитаном. Все хотят её крови, и она это знает. Ей придется оглядываться даже на поле — свои же защитники могут «случайно» её снести.
Лиза смотрела на серый асфальт, в голове всё гудело. Она представила Джекс на поле, в цветах Карлы, оставшуюся безнаказанной. Представила, как ей придется стоять рядом с ней в туннеле, жать ей руку перед свистком.
— Ты как сама-то? — мягко спросила Мишель, вглядываясь в лицо подруги. — Сможешь с ней на одном поле находиться?
Лиза сжала челюсти так, что зубы заныли.
— Я стараюсь сохранять спокойствие, — выдавила она глухим, натянутым голосом. — Стараюсь думать только о футболе. Но если честно, Шелл? Я понятия не имею, как продержаться девяносто минут и не повалить её на газон, чтобы просто выбить из неё всё дерьмо.
— Если не ты, то я, — мрачно пообещала Мишель, едва сдерживая ярость. — Я с радостью получу красную, Лиз. С превеликим удовольствием.
— Я не могу тебе этого позволить, и сама не могу, — Лиза с усилием заставила себя это сказать, яростно потирая глаза, стараясь прогнать кровавую фантазию. — Я должна просто играть. Быть капитаном, играть чисто и смотреть, как ей это сходит с рук. Потому что если мы потеряем голову — мы проиграем дерби.
Лиза тяжело вздохнула, чувствуя, как свинцовая усталость всей недели возвращается в тело. Она посмотрела на лучшую подругу — единственного человека, перед которым ей не нужно было притворяться сильной.
— И если честно… это даже не самое худшее. Шелл… Карла сказала, что уходит.
Брови Мишель подскочили до линии роста волос. — Уходит из «Юнайтед»? В каком смысле?
Лиза кивнула; слова горчили на языке. — Она собиралась подать на трансфер в понедельник. Письмо было готово еще до игры. А теперь… она смотрит в сторону ПСЖ. Париж, Шелл. Она готова уехать из страны, лишь бы нам не пришлось отбиваться от прессы.
Мишель шумно выдохнула и провела рукой по лицу. — Охренеть. Карла реально ничего не делает наполовину, да?
— Я сказала, что поеду с ней, — призналась Лиза, и её голос дрогнул. — Сказала, что подам запрос в декабре, дождусь конца контракта, сделаю что угодно. Но она не пускает. Хочет, чтобы я осталась здесь. Наотрез отказалась.
— Лиза, — мягко сказала Мишель, крепко сжав её плечо. — Посмотри на это с её стороны.
— С её стороны — она ломает свою карьеру!
— Нет, с её стороны — она тебя любит, — отрезала Мишель, не давая Лизе уйти в штопор. — Она знает, как много для тебя значит этот клуб. Знает, как ты вгрызалась в газон за эту повязку. Если она позволит тебе бросить капитанство и уехать во Францию за ней хвостиком, вина её сожрет, Лиз.
Она принимает удар на себя, чтобы тебе не пришлось.
Лиза закрыла глаза, сглатывая горькую правду. Карла защищала её. Как и всегда.
— Я знаю. Просто я это ненавижу.
— Я знаю, кэп, — Мишель сочувственно улыбнулась и напоследок сжала её плечо. — Это дерьмовая ситуация. Но вы разберетесь. Дуй домой. Обними её. А о том, как переломать ноги Джекс в воскресенье, пусть думает остальная команда.
По пути домой Лиза заскочила в цветочную лавку в Хейле и купила огромный, пышный букет темно-красных тюльпанов.
Пока она ехала по знакомым извилистым дорогам, усаженным деревьями, в голове всё кипело. Она сознательно запихнула мысли о Джекс и пугающем трансфере в Париже в дальний ящик. Она расскажет Карле о поддержке команды, о новом плане и о том, как все сплотились. Она не станет упоминать Джекс. У Карлы и так хватает забот, чтобы еще переживать из-за токсичной политики клуба, из которого она уходит.
Несмотря на тучи над будущим, день действительно был хорошим. Колено в порядке, команда за неё горой, и впервые за месяцы она ехала в дом, куда ей по-настоящему хотелось возвращаться. Там её ждала Карла.
Лиза ввела код ворот — эти цифры уже сами отскакивали от пальцев — и въехала на гравийную дорожку. Массивные ворота закрылись за ней, отсекая их личное убежище от мира. У гаража стояла только красная «Ауди» Карлы.
Лиза припарковалась, подхватила сумку и букет и пошла к двери. Тело протестовало — икры ныли, поясница гудела, и она мечтала о душе, но на душе было легко. Ей хотелось подхватить Карлу на руки, уткнуться ей в шею и выложить всё про ту чистую радость, которую она испытала на поле.
Она что-то весело мурлыкала под нос, отпирая тяжелую дубовую дверь.
— Карла? — позвала Лиза, и её голос теплым эхом разнесся по тихому дому. Она скинула грязные кроссовки на коврик. — Я дома!
Бросив сумку у столика в прихожей и поудобнее перехватив цветы, она подняла голову.
Карла появилась в конце коридора, выходя из кухни. Она выглядела потрясающе — в тех же мягких джоггерах, отек вокруг глаза немного спал — но в её позе было что-то странное. Она стояла слишком прямо, глубоко засунув руки в карманы, а её темные глаза бегали от Лизы к арке кухни и обратно.
Лиза, окрыленная эндорфинами и любовью, совершенно не считала обстановку.
— Привет, — просияла Лиза, в три шага преодолев расстояние между ними. Она буквально всучила букет Карле в руки. — Это тебе. Решила, что дому не помешает немного красок.
— Оу, — Карла моргнула, автоматически принимая цветы. На её здоровой щеке проступил румянец. — Лиза, они прекрасны. Спасибо. Но, э-э…
— Я ужасно по тебе скучала, — мягко перебила её Лиза, вплотную заходя в личное пространство Карлы. Она обняла её за талию, прижимая к себе, и потянулась за долгим, нежным поцелуем.
Карла ответила, но губы её были напряжены, а тело осталось скованным. Она издала какой-то приглушенный звук и попыталась слегка отстраниться.
— Тренировка, кстати, была просто супер, — продолжала болтать Лиза, не обращая внимания на странное поведение Карлы. Она довольно положила руки ей на бедра, устало и озорно усмехнувшись. — Девчонки просто золото. Но я выложилась на полную. Левое колено буквально вопит.
Лиза придвинулась ближе и перешла на игривый, вкрадчивый шепот, целуя здоровую сторону челюсти Карлы и спускаясь к шее:
— Так что, имей в виду… если кто-то и будет сегодня стоять на коленях, то это точно не я.
Карла издала звук, средний между хрипом и смешком; её лицо стало пунцовым. Она вцепилась в запястья Лизы, физически отрывая руки капитана «Сити» от своих бедер.
— Лиза, — прохрипела Карла, её глаза округлились от смеси нежности и паники. Она отступила, неловко указывая букетом тюльпанов в сторону кухни. — У нас… у нас гости.
Лиза замерла. Игривая ухмылка мгновенно сползла с её лица.
Она медленно повернула голову, глядя мимо плеча Карлы через широкую арку в кухню.
За мраморным «островом» уютно устроились двое, которых Лиза никогда раньше не видела. Пожилой мужчина с точно такими же пронзительными темными глазами, как у Карлы, и женщина с мягкими седыми волосами и очень понимающей, лукавой улыбкой. Судя по двум небольшим дорожным сумкам у двери, они приехали на такси прямо с вокзала.
Оба держали в руках кружки с чаем. И оба слышали каждое слово.
В коридоре воцарилась абсолютная, звенящая, невыносимо постыдная тишина.
Мужчина медленно, с достоинством отхлебнул чай, и в уголках его глаз собрались морщинки, когда он посмотрел прямо на застывшую в ужасе Лизу.
— Что ж, — произнес он густым, рокочущим басом, который удивительно напоминал голос Карлы на поле. — Очень приятно, наконец, познакомиться с женщиной, которая так… сильно занимает нашу дочь.
Лиза почувствовала, как душа покидает тело. Она смотрела на них, а кровь прилила к лицу так быстро, что, казалось, она сейчас просто взорвется прямо здесь, на паркете.
Карла наклонилась к ней, плечи её вздрагивали от подавленного смеха, и поцеловала Лизу в пылающую щеку.
— Привет, детка, — прошептала Карла, и её глаза искрились беспощадным весельем. — Лиза, познакомься — это мои родители.
