Вне игры и за пределами поля

      Глава 15       Утренний свет, пробивавшийся сквозь шторы в спальне Карлы, был мягким, окрашивая пространство в тихие, туманные оттенки угольного и серебристого.       Лиза просыпалась медленно, сознание постепенно всплывало из глубокого, безмятежного сна. Воздух в комнате был прохладным, но под толстым пуховым одеялом вовсю пылал жар общих тел. Она уютно свернулась на боку, прижавшись грудью к теплой, крепкой спине Карлы.       Несколько мирных мгновений Лиза просто лежала и вдыхала её запах. Глаза приоткрылись, прослеживая тонкие черные бретельки пижамного топа Карлы, которые резко выделялись на фоне гладкой, загорелой кожи её плеч. Глубокий прилив нежности затопил грудь Лизы — чувство было настолько всепоглощающим, что причиняло физическую боль.       Двигаясь с томной грацией, Лиза вытащила руку из-под одеяла. Позволила кончикам пальцев едва коснуться лопатки Карлы, скользнуть вниз по ложбинке позвоночника к атлетическому изгибу талии. Она продолжила этот благоговейный спуск: ладонь погладила бедро Карлы и скользнула по твердым, плотным мышцам ее ноги. С тихим, довольным вздохом Лиза полностью обхватила талию Карлы, притянув её к себе вплотную, пока между ними не осталось ни миллиметра пространства. Лиза зарылась лицом в густую темную завесу волос Карлы, притиснувшись носом к теплой коже на затылке.       Карла издала низкое, прерывистое мычание, признавая её присутствие, и всем телом откинулась назад, тая в объятиях.       Она уже проснулась.       В тусклом освещении спальни слабое голубоватое свечение телефона озаряло лицо Карлы. Её большой палец беззвучно и неустанно скользил по экрану. Она вчитывалась в плотный юридический жаргон международных трансферных окон, пунктов о выкупе контрактов и правил регистрации в европейских лигах.       Её разум превратился в вихрь расчетливой, отчаянной логистики. Она не сказала Лизе ни слова. Карла знала, что скажет блондинка — что она будет бороться, что не позволит Карле уничтожить собственное наследие ради их спасения. Но Карла провела последние сорок восемь часов в объятиях Лизы, и её решение уже было высечено в камне. Она отыграет дерби. Она даст клубам их девяносто минут театра. Она закончит победой. А потом она уйдет из «Юнайтед». Возможно, попробует силы в «Арсенале». «Лионе». «Париже». Может быть, даже в NWSL. Куда угодно, лишь бы подальше от Манчестера, чтобы разрушить медийный нарратив, но достаточно близко, чтобы они могли, наконец, построить совместную жизнь без удушающей тяжести соперничества, раздавливающего их. Она выстраивала стратегию выхода, готовая перевернуть свою карьеру, если это означало возможность сохранить женщину, которая сейчас прижималась к её спине.       Губы Лизы коснулись шеи Карлы, запечатлев сонный, долгий поцелуй чуть ниже линии роста волос. С нарочитой осторожностью Лиза провела самым кончиком языка по краю черной бретельки пижамы на плече Карлы.       У той перехватило дыхание. Дрожь пробежала по всему телу, мгновенно сменившись низким, беспомощным стоном, завибрировавшим глубоко в груди. Пальцы разжались. Телефон выскользнул из рук, упал экраном вниз на матрас, и эта сторона кровати снова погрузилась в тень.       — М-м-м, — промурлыкала Лиза, её голос, охрипший и рокочущий, вибрировал у кожи Карлы. — И что ты делаешь в телефоне в такую несусветную рань?       Карла тяжело сглотнула, сердце колотилось — отчасти от внезапного, горячего прикосновения губ Лизы, отчасти от адреналина из-за того, что её почти поймали.       — Ничего, — прошептала Карла, голос был напряженным и густым от сна и неоспоримого всплеска желания. Она вслепую потянулась и отодвинула телефон подальше. — Просто… думала о сегодняшнем благотворительном матче. Проверяла расписание.       Ложь была шита белыми нитками, и легкая, несвойственная Карле дрожь в голосе выдала её мгновенно.       Лиза замерла, положив подбородок на плечо Карлы. Она знала, что та что-то скрывает. Её мозг всегда работал на десять шагов вперед, всегда выстраивал стратегии, всегда пытался нести на себе всю тяжесть мира в одиночку. Но здесь, в теплом, тихом коконе постели, чувствуя себя в большей безопасности, чем за последние десять лет, Лиза просто не хотела добиваться от неё слов. Слова сейчас не вытащили бы Карлу из её собственных мыслей.       Но Лиза точно знала, что вытащит.       — Перестань думать, — прошептала Лиза, понизив голос до вкрадчивого, соблазнительного мурлыканья.       Не дожидаясь, пока Карла повернется, Лиза сместила вес. Она провела босой ногой по ноге Карлы, мягко, но решительно зацепила её и перекинула через своё бедро. Это властное движение заставило Карлу полностью раскрыться, вырвав из губ брюнетки мягкий непроизвольный вздох.       Лиза миновала её губы. Вместо этого она наклонилась, позволяя своим светлым волосам упасть завесой, скрывая их в темноте. Она поймала мочку уха Карлы зубами, прикусив с резким, дразнящим нажимом, прежде чем покрыть линию шеи горячими поцелуями. Она снова пустила в ход зубы, задевая бьющийся пульс Карлы и заставляя ту издать тихий скулящий звук.       Карла не могла повернуться. Тяжелая реальность клубов и трансферных правил полностью исчезла, сменившись слепящим, раскаленным добела приливом нужды. Ища трения, Карла выгнула спину, с тяжелым стоном прижимаясь бедрами к Лизе.       Лиза издала глубокий, удовлетворенный звук. Её рука скользнула вниз от челюсти Карлы, без труда пробираясь под ткань пижамного топа. Она накрыла ладонью грудь Карлы, умело находя и поддразнивая напрягшиеся соски, чувствуя, как та содрогается под её пальцами. Прикосновение было мучительно неспешным: рука спускалась по натянутым мышцам живота, пока пальцы не зацепились за эластичный пояс шорт.       Решительным, подбадривающим рывком Лиза начала стягивать их с бедер Карлы.       Напор разрушил гнетущее напряжение. Карла издала прерывистый, неровный смешок, отчаянно извиваясь и брыкаясь ногами, чтобы сбросить запутавшуюся ткань, и в спешке едва не скинула тяжелое одеяло с кровати. К ней присоединился звонкий, искренний смех Лизы — этот звук разнесся по тихой комнате мимолетным мгновением чистой, беззащитной радости, прежде чем их снова накрыл жар.       Когда шорты были отброшены, Лиза сменила позу, высоко закинув обнаженную ногу Карлы себе на бедро. Пока Карла всё еще прижималась спиной к её груди, кончики пальцев Лизы опустились ниже, прокладывая сводящий с ума, легкий как перышко путь по чувствительной коже внутренней стороны бедра.       Карла издала надтреснутый, дрожащий вздох, вслепую вцепляясь руками в простыни.       Лиза наклонилась вперед, прижавшись губами к ушной раковине Карлы. Но вместо грязных намеков её голос сорвался на густой, хриплый шепот, полный неприкрытого обожания.       — Я каждое утро благодарю звезды за то, что просыпаюсь, обнимая тебя, — выдохнула Лиза, нежно целуя Карлу в висок. — Я люблю тебя, Карла Коннор.       Сердце Карлы совершило неистовый кувырок. Прежде чем она успела подобрать слова для ответа, рука Лизы переместилась выше по торсу. Теплая ладонь плотно прижалась к ребрам Карлы — именно там, где можно было почувствовать беспорядочный, лихорадочный стук сердца под кожей. Лиза мягко, по-хозяйски надавила, удерживая руку на месте долгую секунду, чтобы физически закрепить свои слова.       Затем, двигаясь с благоговейным почтением, Лиза начала спускать руку. Ладонь проскользила от ребер по атлетически плоскому животу. Кончики пальцев миновали пупок и, наконец, скользнули вниз, пробираясь между бедер.       Карла охотно раздвинула ноги, и из её губ вырвался беспомощный вздох, когда Лиза нежно раскрыла её. Ласка была невероятно мягкой, но возникший под пальцами влажный жар разительно контрастировал с этой нежностью. Карла уже была полностью готова, её тело плавилось, выдавая, насколько отчаянно она жаждала этого.       Это открытие заставило Лизу резко выдохнуть, и этот звук быстро перешел в глубокий, довольный смешок у самого уха Карлы.       — Боже, ты вся такая мокрая, и это только для меня, — промурлыкала Лиза, её слова рокотали у кожи Карлы пьянящей смесью благоговения и сырого желания.       Высокий всхлип сорвался с губ Карлы от этой похвалы. Движимая инстинктом и пульсирующей болью между ног, она подалась тазом вверх, выгибаясь навстречу Лизе, чтобы дать ей полный доступ.       Вместо того чтобы спешить, Лиза медлила, заставляя ожидание нарастать до предела. Она использовала эту влагу, чтобы очертить ноющее лоно, едва касаясь его. С нарочитой осторожностью она проскользила длинным пальцем сквозь эту влажность, и это трение вызвало у Карлы резкий вдох. Когда Лиза добавила второй палец, нежно раздвигая её и поглаживая, Карла выгнулась так сильно, что буквально вжалась в грудь Лизы.       — Какая красивая, — яростно прошептала Лиза, покрывая шею Карлы горячими, прерывистыми поцелуями. Она поймала кожу прямо над ключицей, нежно задевая зубами бьющийся пульс — заземляющий, дразнящий укус заставил Карлу дико вздрогнуть.       Большой палец Лизы поднялся выше, задевая капюшон клитора. Но прежде чем углубить ласку, Лиза сменила захват. Она просунула свободную руку под верхнюю часть тела Карлы, крепко обхватив её торс и плотно прижав ладонь к животу. Эта собственническая хватка надежно пригвоздила Карлу к её груди, убирая оставшееся пространство между ними.       Зажатая и полностью сдерживаемая, Карла резко ахнула, когда Лиза, наконец, ввела в неё скользкий палец. Проникновение было плавным, влажным и неспешным, идеально совпадая с тем, как большой палец начал ритмично и настойчиво давить на её чувствительный центр.       Карла вскрикнула, её голова тяжело откинулась на плечо Лизы. Она инстинктивно подалась назад, ловя неумолимое трение и с силой прижимаясь к ритмичным движениям руки Лизы. Полностью ошеломленная ощущениями, Карла вскинула руку, потянувшись назад через плечо, чтобы вцепиться в Лизу. Её пальцы крепко переплелись со светлыми волосами на затылке Лизы, физически притягивая женщину еще ближе.       Нуждаясь в том, чтобы чувствовать её повсюду, Карла повернула голову, подставляя губы. Лиза встретила её на полпути, ловя губы во влажном, прерывистом поцелуе, проглатывая стоны Карлы, пока их языки сплетались.       — Вот так, дорогая, — похвалила Лиза, её слова звучали темным хрипом прямо в губы Карлы, пока она ускоряла темп пальцев внутри неё. Она крепче прижала ладонь к животу Карлы, удерживая её во время дрожи. — Тебе так хорошо. Отпусти себя для меня. Я держу тебя.       Карла была полностью сокрушена. Её дыхание превратилось в рваные, судорожные вздохи, пальцы сжимали светлые волосы на затылке Лизы, пока ослепительный жар стремительно выходил из-под контроля.       — Я люблю тебя, — выдохнула Карла, признание вырвалось из её горла, честное и отчаянное. Она потянулась за теплом губ Лизы, зубами нежно прикусив её нижнюю губу в сыром, голодном поцелуе.       Чистое обожание в её голосе поразило Лизу, как головокружительный удар. Неистовая ответная волна любви затопила её грудь, и она намеренно ускорила движения руки. Её пальцы двигались в быстром ритме, и под ладонью, крепко прижатой к торсу Карлы, Лиза чувствовала, как мышцы живота той сокращаются в предвкушении.       Она была на самом краю.       Точно зная, что нужно Карле, чтобы подтолкнуть её, Лиза плавно вывела пальцы из влажного жара. Карла издала высокий, лишенный надежды звук из-за внезапной потери внутреннего давления, её бедра инстинктивно дернулись назад, преследуя прикосновение. Но Лиза уже была там. Она переместила руку, прижав кончики пальцев прямо к набухшему клитору Карлы. Она оставила нежные ласки, перейдя к твердому, грубому и неумолимому круговому трению, требовавшему полной капитуляции.       Это была точка невозврата. Интенсивная, точечная сенсорная перегрузка сломила последние остатки контроля Карлы. Она громко вскрикнула — этот прекрасный, несдержанный звук чистого экстаза эхом разнесся по спальне. Воздух вырвался из её легких, тело начало содрогаться, обрушиваясь в волну за волной ослепительной разрядки. Она полностью обмякла в руках державшей её женщины, навалившись тяжелым, бескостным грузом на грудь Лизы; её дыхание стало тихим и рваным, пока по телу проходили отголоски оргазма.       Но когда тяжелый, пульсирующий жар в жилах начал утихать, его место занял новый, глубоко собственнический огонь. Мир за пределами спальни всё еще был бесконечно далек, и Карла еще не закончила.       Когда последняя дрожь улеглась, Карла издала низкое, удовлетворенное мычание. Двигаясь с внезапной, плавной грацией, она сместила вес, распутывая их ноги ровно настолько, чтобы перевернуться в кольце рук Лизы. Она приподнялась, оседлав Лизу и мягко прижав блондинку под собой. Карла уперлась предплечьями по обе стороны от плеч Лизы, её темные глаза были полуприкрыты, отяжелели и горели желанием.       Без слов она наклонилась, впиваясь в губы Лизы глубоким, жадным поцелуем. Лиза вздохнула ей в рот, её руки поднялись, чтобы обхватить талию Карлы, полностью покоряясь этой внезапной смене контроля.       Когда Карла, наконец, отстранилась, ровно настолько, чтобы позволить им перевести дух, она потянулась вниз и перехватила запястье Лизы. Она подняла руку Лизы — пальцы всё еще были влажными и блестящими — и медленно поднесла к своему лицу. Не разрывая зрительного контакта, Карла приоткрыла губы и взяла два пальца Лизы в рот.       У Лизы резко перехватило дыхание, острый, сдавленный вдох вырвался у неё, когда Карла обвела пальцы языком. Она нежно посасывала их, слизывая влагу с нарочитой, порочной медлительностью. Сама эта неприкрытая близость послала раскаленный импульс нужды прямо в нутро Лизы, её бедра инстинктивно дернулись вверх.       Удовлетворенная томным и жаждущим взглядом Лизы и её участившимся дыханием, Карла выпустила руку с влажным звуком. Ленивая, самодовольная улыбка тронула губы Карлы.       — Моя очередь, — прошептала Карла, её голос был похож на хриплое бархатное мурлыканье.       Она полностью отбросила запутавшееся одеяло, пнув его в изножье кровати, прежде чем неспешно скользнуть телом вниз вдоль матраса. Двигаясь, Карла плавно зацепила пальцами пояс шорт Лизы. Медленным движением она стянула мягкий хлопок — и белье под ним — с бедер и ног Лизы, небрежно бросив ткань за край кровати.       Внезапный порыв прохладного воздуха, коснувшийся кожи, а затем мгновенное, тяжелое тепло обнаженной груди Карлы, скользнувшей по её открывшимся бедрам, заставили блондинку беспомощно вздрогнуть. Карла намеренно устроилась поудобнее, ложась на живот прямо между раздвинутыми ногами Лизы.       Карла на мгновение опустила подбородок на низ живота Лизы, глядя на неё снизу вверх с видом чистого поклонения. Затем, наклонив голову, она начала покрывать гладкую кожу живота Лизы мягкими, горячими поцелуями. Она очерчивала губами острые выступы тазовых костей и ямку пупка, её теплое дыхание обтекало обнаженную кожу блондинки безмолвным, весомым обещанием того, насколько полно она собирается ответить ей любовью.       Руки Карлы скользнули ниже, поглаживая изгибы бедер Лизы, пока ладони не легли на их внутреннюю сторону.       Помня о колене, которое всё еще заживало, Карла двигалась с абсолютной, преданной осторожностью. Она мягко отвела правую ногу Лизы в сторону, раскрывая её мягким нажатием больших пальцев, прежде чем полностью сосредоточиться на левой стороне. Её руки были тверды, когда она поддерживала сустав, направляя травмированную ногу с деликатной, гиперчувствительной точностью, вызвавшей нежный вздох у Лизы. Карла осторожно уложила ногу на мягкую постель, убедившись, что угол абсолютно комфортен, ни на секунду не позволяя собственному желанию пересилить инстинкт защиты любимой женщины.       Когда Лиза оказалась в идеальном положении и полностью открыта для неё, Карла устроилась глубже, опираясь на предплечья. Контраст прохладного воздуха спальни и излучаемого телом Лизы жара был опьяняющим.       Карла не спешила. Она позволила своему горячему дыханию коснуться центра Лизы, чувствуя, как её бедра тут же задрожали в ответ. Затем сводящим с ума движением Карла высунула самый кончик языка. Она проложила легкий, неглубокий путь вверх по её блестящей плоти, едва касаясь кожи.       Воздух вырвался из легких Лизы острым, надтреснутым вздохом. Её бедра непроизвольно дернулись, низкий стон сорвался с губ, когда она попыталась поймать мимолетный контакт.       Но Карла не стала сразу продолжать. Вместо этого она замерла.       Удерживая лицо в считанных миллиметрах от жара Лизы, Карла откинула голову назад и посмотрела прямо вдоль кровати. Её темные глаза встретились с глазами Лизы, сковывая их неистовым, непоколебимым и глубоко интимным взглядом. Лиза смотрела на неё сверху вниз, её грудь вздымалась, глаза были расширены и потемнели от нужды.       Сохраняя этот тяжелый, жгучий зрительный контакт, Карла наклонилась и, наконец, долго, глубоко и осознанно приникла к ней. Она провела языком — широко и плоско — прямо по клитору Лизы, вбирая в себя саму её суть.       Эффект был мгновенным и сокрушительным. Лиза издала высокий, рваный крик, её голова откинулась назад, а руки взметнулись вверх, вцепившись в подушки.       Наблюдая за тем, в какие прекрасные руины она превращает женщину, которую любит, Карла не смогла сдержаться. Ленивая, грешная усмешка расплылась на её губах прямо у влажной кожи Лизы. Она была в полном восторге от власти, которой обладала; её сердце переполнилось чувствами, прежде чем она, наконец, полностью зарылась лицом между бедрами Лизы, принимаясь доводить её до исступления.       Карла приникла к влажному, излучающему жар лону, её рот двигался с ритмичной, сосредоточенной интенсивностью. Она начала с длинных, ровных движений языка, слизывая густую влагу, покрывавшую центр Лизы. Каждый широкий мазок вызывал высокий, надтреснутый всхлип блондинки, её ноги дергались в отчаянном, непроизвольном ритме.       Но Карла пока не давала ей того глубокого, заземляющего давления, о котором та умоляла. Вместо этого она немного отстранилась, позволяя прохладному утреннему воздуху коснуться раскрасневшейся влажной кожи Лизы.       Карла слегка оперлась подбородком о внутреннюю сторону бедра Лизы, её темные глаза сияли чистым обожанием, когда она смотрела на неё снизу вверх.       — Боже, какая же ты вкусная для меня, малышка, — промурлыкала Карла, её голос был темным хриплым рокотом, вибрировавшим прямо у кожи Лизы.       Она снова приникла к ней, продолжая пытку. Карла использовала только самый кончик языка, нанося серию коротких, резких, дразнящих ударов, описывая круги вокруг ноющего узла нервов, но ни разу не нажав на него по-настоящему.       Лиза издала разочарованный, полный нужды скулящий звук. Она рассыпалась на части. Не в силах больше терпеть это издевательство ни секунды, одна из рук Лизы оторвалась от подушек. Она вслепую потянулась вниз, пальцы нашли темные, спутанные волосы Карлы и яростно вцепились в густые пряди. Лиза потянула их — это было отчаянное, безмолвное требование направить рот Карлы именно туда, куда ей было нужно.       Низкий, темный смешок пророкотал в груди Карлы, и этот звук сладостно завибрировал прямо во влажных складках Лизы. Она была в восторге от той полной, беспорядочной потери контроля, которую наблюдала.       — Нетерпеливая, правда? — пробормотала Карла у её кожи, запечатлев горячий поцелуй на внутренней стороне бедра Лизы, прежде чем удвоить усилия.       Карла крепко подхватила бедра Лизы руками, приподнимая и наклоняя блондинку, чтобы обеспечить себе абсолютный, ничем не стесненный доступ. С влажным, тяжелым вздохом Карла глубоко погрузила язык в сочащийся жар Лизы. Она двигалась ритмично, изгибая язык вверх, чтобы поглаживать чувствительные внутренние стенки, вызывая громкий крик из губ Лизы.       Затем Карла вышла, но она наотрез отказалась оставлять Лизу пустой. Сменив захват, Карла ввела три пальца глубоко в Лизу, обеспечивая тяжелые толчки вверх, одновременно с этим грубо и неумолимо лаская языком её обнаженный клитор.       Это двойное интенсивное ощущение было запредельным. Воздух вырвался из легких Лизы рваным криком чистого наслаждения. Оставив последние крохи самообладания, Лиза дико задвигала бедрами против крепкой хватки Карлы. Она преследовала трение с безрассудной самоотдачей, с силой вжимаясь своим жаром в лицо и руку Карлы, безмолвно моля о том, чтобы её подтолкнули к краю.       И Лиза отпустила себя. Она рассыпалась на миллион осколков, её голова моталась из стороны в сторону, пока череда прерывистых, сбивчивых просьб срывалась с её губ.       — Не останавливайся, — выдохнула Лиза, её пальцы неистово запутались в темных волосах Карлы. — Пожалуйста, не останавливайся. О, Карла…       Сырой, отчаянный звук собственного имени на губах Лизы был единственным стимулом, который требовался Карле. Она удвоила усилия, будучи абсолютно беспощадной в своей преданности. Карла присосалась к набухшему центру, сильно посасывая его, пока её пальцы продолжали неумолимые, напористые движения внутри Лизы.       Это было слишком. Наслаждение было таким ослепительным, таким яростно интенсивным, что тело Лизы реагировало на чистых инстинктах. Когда первая тяжелая волна оргазма накрыла её, Лиза издала прерывистый, всхлипывающий крик, её руки бессильно упали вдоль тела, а бедра попытались сомкнуться, чтобы спастись от перегрузки.       Но Карла была к этому готова. Двигаясь с молниеносной, защитной силой, она сменила хватку. Она перехватила бедра Лизы — помня о зафиксированном левом колене — и твердо, но нежно удержала их разведенными. Карла не позволяла ей спрятаться, сохраняя ошеломляющий темп и впитывая каждую каплю той разрядки, которую Лиза дарила ей. Она проглатывала всхлипы Лизы, полностью разбирая её на части, пока блондинка не превратилась в задыхающееся, дрожащее нечто на простынях.       Только когда яростные судороги начали утихать, сменяясь мягкой, перекатывающейся рябью, Карла замедлила темп. Она запечатлела последний, невероятно нежный поцелуй в самом центре Лизы, прежде чем, наконец, отстраниться.       Карла издала долгий, удовлетворенный выдох; её грудь тяжело вздымалась, когда она проползла выше по матрасу. Вместо того чтобы вернуться на подушки, Карла просто повернула голову и прижалась щекой к обнаженной теплой коже живота Лизы. Она небрежно закинула одну руку на талию Лизы, заземляясь в наступившей тишине.       Долгое время единственным звуком в спальне было их хриплое, рваное дыхание, постепенно входящее в унисон.       Глаза Лизы были закрыты, грудь всё еще быстро вздымалась. Постепенно её дрожащая рука снова поднялась, пальцы нашли темные, спутанные волосы Карлы, мягко и лениво перебирая густые пряди. Это ритмичное, успокаивающее движение было актом чистого поклонения.       — Я, правда, правда, не хочу вылезать из этой кровати, — наконец прошептала Лиза в тишине комнаты. Голос был слабым, хриплым и лишенным всей привычной брони.       Карла улыбнулась, коснувшись кожи Лизы, и запечатлела мягкий, долгий поцелуй чуть ниже её пупка.       — Я знаю, малышка. Я тоже.       Лиза издала тихий, мучительный стон, её большой палец очертил ушную раковину Карлы.       — Мы не можем просто сказаться больными? Можешь сказать прессе, что великая Карла Коннор, наконец, одолела меня.       Низкий, сочный смешок завибрировал у живота Лизы. Карла шевельнулась, приподнимаясь на предплечьях, чтобы взглянуть на прекрасное, разбитое и раскрасневшееся лицо Лизы. Темные глаза Карлы были невероятно мягкими, полностью лишенными того неистового публичного образа, который ей вскоре предстояло надеть.       — Как бы заманчиво это ни звучало, — промурлыкала Карла, протягивая руку, чтобы нежно убрать влажную прядь светлых волос с глаз Лизы. — Нам нужно попасть на благотворительный матч.       Челюсть Лизы слегка сжалась при упоминании о внешнем мире, в её синих глазах промелькнула тень тревоги.       Карла заметила это мгновенно. Она поднялась на колени, рука Лизы мягко соскользнула с её волос, пока Карла пробиралась выше по матрасу, запечатлев долгий, глубоко обнадеживающий поцелуй на губах Лизы.       — Просто дай мне сегодняшний день, Суэйн, — пообещала Карла, её голос был низким, уверенным якорем перед лицом грядущего хаоса, а тайные планы трансфера горели тихим огнем в её груди. — Мы сделаем этот пиар, поулыбаемся камерам и сыграем свои роли. А потом я притащу тебя обратно в нашу постель.       Лиза посмотрела на неё, страх снова сменился абсолютным, неоспоримым доверием. Она подняла руку, обхватив ладонью челюсть Карлы, её большой палец провел по скуле.       — Хорошо, — выдохнула Лиза. — Только на сегодня.       Подъем с кровати потребовал колоссального, почти болезненного усилия воли.       Душ, который они приняли вместе, стал тихим и нежным продолжением утра — неспешное действо, во время которого Лиза в основном прислонялась спиной к дымящейся мраморной плитке, а Карла мягко втирала шампунь в её волосы. Не было никакой спешки, никакой суетливой энергии — только мерное скольжение мыльных рук, твердый, заземляющий массаж пальцев Карлы на коже головы, мягкие касания губ к мокрым плечам и негласное, общее нежелание впускать внешний мир обратно.       Теперь же просторная кухня пахла густым темным эспрессо и масляными тостами, которые Карле каким-то чудом удалось не сжечь.       Они уже поели, но домашний кокон упрямо отказывался лопаться. Даже полностью одетые и переодетые в форму своих клубов, они, казалось, не могли удержаться от прикосновений. Последние двадцать минут Карла искала поводы остаться рядом: подливала кофе в кружку Лизы, ласково проводила рукой по пояснице Лизы каждый раз, когда проходила мимо кухонного острова, и запечатлевала мягкие, долгие поцелуи на виске капитана «Сити» просто потому, что могла. Лиза, в свою очередь, просто наблюдала за ней, прослеживая движения Карлы с неистовым, собственническим обожанием, в реальность которого она всё еще не могла до конца поверить.       Но цифровые часы на плите тикали, и реальность их раздельных жизней тяжело нависала над комнатой.       Резкий, внезапный треск отрывающейся клейкой основы эхом разнесся по тихой, залитой солнцем кухне.       Лиза сидела на краю табурета, вытянув левую ногу. Карла стояла на коленях на паркетном полу между бедер Лизы, её темная голова была склонена в абсолютной, благоговейной сосредоточенности. За последние несколько дней под дотошным и неприкрыто властным руководством Лизы Карла изучила точное анатомическое натяжение, необходимое для небесно-голубого кинезио-тейпа.       — Не слишком туго? — пробормотала Карла. Её руки — на костяшках пальцев всё еще были видны бледные, заживающие ссадины после яростных тренировок с тяжелой грушей в спортзале — разгладили последнюю полоску тейпа по внешнему краю колена Лизы нежным, мозолистым прикосновением.       — Идеально, — прошептала Лиза, глядя на макушку Карлы.       Было воскресное утро. Менее чем через час они должны были прибыть в спортивный комплекс на юге Манчестера. Это будет их первое публичное появление после травмы, после поездки в Озерный край и, что более важно, после того, как слова «Я люблю тебя» навсегда изменили гравитацию между ними. Поместье Карлы в Хейле было неприступной, уютной крепостью, но реальность внешнего мира сейчас поджидала прямо за железными воротами.       Лиза потянулась вниз, её прохладные пальцы очертили резкую линию челюсти Карлы, мягко приподнимая её лицо. Синяки на ребрах Карлы после жестоких тренировок «Юнайтед» уже желтели под футболкой, но взгляд её темных глаз был ясным, твердым и совершенно беззащитным. На полу на коленях не было никакого холодного, настороженного соперника. Только женщина, которая провела выходные, обвившись вокруг Лизы, словно якорь.       — Тебе не обязательно сегодня играть жестко, — напомнила Лиза, её большой палец мягко погладил скулу Карлы. — Это благотворительный матч для десятилеток. Если ты потянешь мышцу, пытаясь обогнать ученика начальной школы, я тебе этого вовек не забуду.       Карла издала сухой тихий смешок, тяжело прижавшись лицом к теплой ладони Лизы.       — Я не за детей беспокоюсь, Лиз. Я беспокоюсь за Джакс. Она всю неделю кружит вокруг меня, как акула, почуявшая след. Если она увидит, что я сегодня расслабилась, или если поймает мой взгляд на тебе хоть на секунду дольше положенного, она начнет копать.       — Пусть копает, — сказала Лиза, её голос понизился до того темного, защитного регистра, который всегда умудрялся успокоить бешено бьющееся сердце Карлы. — Она не найдет того, чего мы ей не покажем.       Карла издала долгий, усталый вздох и встала, плавно шагнув в узкое пространство между коленями Лизы. Она наклонилась, тяжело прижавшись лбом ко лбу Лизы. Вблизи визуальный контраст между ними был разительным. Карла уже была застегнута в свою официальную тренировочную форму «Юнайтед», кроваво-красный полиэстер ощущался удушающим грузом на коже, в то время как Лиза была в своем безупречном небесно-голубом костюме «Сити». Они выглядели как две противоборствующие армии, стоящие посреди кухни, пахнущей дорогим кофе и жасмином.       — Ненавижу это, — призналась Карла, её голос сорвался на сырой, болезненный хрип. Её руки легли на талию Лизы, крепко удерживая ту. — Ненавижу, что нам приходится выходить из дома по отдельности. Ненавижу, что мне приходится наблюдать за тобой с шестидесяти ярдов, и если ты поморщишься или если колено подогнется, я должна просто стоять и притворяться, что не хочу подойти и коснуться тебя. Ненавижу притворяться, что ты не моя.       У Лизы перехватило дыхание. Это отчаянное, яростно преданное признание заставило её сердце заныть.       — Это только на сегодня, — пообещала Лиза, её руки скользнули вверх, запутываясь в темных волосах на затылке Карлы. — Девяносто минут пиара, Коннор. Вот и всё. Ты бьешь по мячу, я болею с бровки, мы улыбаемся камерам, а потом возвращаемся сюда.       Лиза наклонилась вперед, ловя губы Карлы в поцелуе, который был медленным, глубоким и отдавал утренним кофе и неистовым желанием получить больше времени. Карла ответила на поцелуй с внезапной, сокрушительной интенсивностью, вцепившись руками в куртку Лизы, пытаясь впитать в легкие всё тепло и безопасность дома, прежде чем ей придется выйти в морозную реальность прессы.       Бзз-бзз.       Бзз-бзз.       Одновременная резкая вибрация обоих их телефонов, зажегшихся на мраморном кухонном острове, прорезала тишину комнаты, словно выстрел. Лиза слегка отстранилась, прижавшись лбом ко лбу Карлы с тяжелым, неохотным вздохом и косясь на светящиеся экраны. Это было синхронное сообщение от Мишель, пришедшее на оба телефона: «У ворот. Пора ехать».       Они разошлись, и внезапный прилив холодного воздуха между ними ощутился как физическая травма.       Карла отступила. Лиза наблюдала за тем, как это происходит — пугающая, мгновенная трансформация. Мягкость исчезла с лица Карлы. Челюсть сжалась, на щеке заиграл желвак, когда она вслепую потянулась за ключами от машины на столешнице. Маска с силой возвращалась на место; разворот плеч стал широким и жестко оборонительным, а теплое, открытое обожание в темных глазах стремительно остыло до привычной, непроницаемой стали капитана «Юнайтед». Она возводила стену, чтобы защитить их обеих.       — Иди, — мягко сказала Лиза, забирая свою сумку с формой «Сити» с табурета, её осанка выправилась, приобретая непреклонные, надменные линии «Ледяной королевы». — Увидимся на поле, капитан Коннор.       Карла не улыбнулась. Она лишь коротко кивнула, сильнее сжав ключи в руке.       — Увидимся там, Суэйн.       ***       Благотворительное мероприятие проходило в огромном общественном спортивном комплексе на юге Манчестера, на теоретически нейтральном клочке травы, который на сегодня превратился в хаотичное море детей начальной школы в безразмерных неоновых жилетках.       Воздух был пропитан запахом влажного дерна, дешевого солнцезащитного крема и пронзительной, лихорадочной энергией восьмидесяти детей, которые только что осознали, что делят поле со своими кумирами. За боковыми линиями небольшая армия местных журналистов, клубных фотографов и родителей, вооруженных смартфонами, образовала удушающий периметр. Каждая улыбка, каждый неточный пас и каждое взаимодействие фиксировались.       Карла стояла у центрального круга, поправляя воротник своей тренировочной кофты «Юнайтед». Кроваво-красная ткань казалась тесной, облепляя кожу как физическое напоминание о тяжелом бремени, которое ей пришлось снова на себя взять.       Рядом с ней Джакс давала настоящий мастер-класс по пиар-менеджменту. Она стояла на коленях на траве, на её лице сияла открытая, готовая к камерам улыбка; она помогала маленькому мальчику в красной жилетке завязать шнурки. Она взъерошила ему волосы, вызвав хор умиленных возгласов у стоявших рядом родителей и шквал фотовспышек.       Это было представление, от которого у Карлы физически выворачивало желудок. Для камер, круживших по периметру, Джакс выглядела как бьющееся, благонравное сердце клуба. Для Карлы, видевшей ледяную, расчетливую пустоту в глазах Джакс каждый раз, когда та поглядывала на своего капитана, это было явным предупреждением.       — Не парься, Кэп, — пробормотала Джакс. Она встала, отряхивая влажную траву с колен, и встала плечом к плечу с Карлой. Её голос был настроен идеально — слишком тихо, чтобы ближайшие микрофоны могли его уловить, но яд, капавший с каждого слога, был безошибочен. — Сегодня я веду себя паинькой ради детишек. Не хотелось бы портить магию, а? Или давать руководству еще один повод усомниться в твоем лидерстве.       Карла не удостоила её ответом и не вышла из своего стоического профессионального образа. Она просто повернула голову, отсекая токсичные помехи Джакс, пока её взгляд инстинктивно искал бровку.       Она нашла Лизу мгновенно.       Даже в толпе внутренний компас Карлы был безупречно настроен на капитана «Сити». Лиза тяжело опиралась на металлические перила гостевой скамейки запасных, её небесно-голубой костюм «Сити» был застегнут до самого подбородка, чтобы защититься от холода. Она выглядела профессионалом до мозга костей — отстраненная, предельно наблюдательная и совершенно грозная.       В тридцати ярдах дальше по бровке Мишель уже вовсю неслась во главе толпы вопящих десятилеток в разминочном упражнении, которое больше напоминало игру в «кошки-мышки», чем настоящий футбол.       Словно почувствовав на себе тяжелый, жгучий взгляд Карлы, Лиза перевела глаза с неистовой разминки.       Их глаза встретились через шестьдесят ярдов хаотичной, густонаселенной травы. Это было лишь мгновение — единственный украденный удар сердца, когда профессиональные маски соскользнули ровно настолько, чтобы сырое электричество утра яростно завибрировало между ними. Карла почувствовала фантомное давление на талии, вспоминая точный жар рук Лизы всего несколько часов назад. Затем, проявив чудеса сдержанности, Лиза моргнула, разорвала связь и опустила взгляд, сосредоточив всё внимание на тактическом планшете в своих руках.       Сам матч представлял собой организованный бедлам. Игроки «Сити» и дети в синих жилетках против игроков «Юнайтед» и детей в красных. Мишель была в своей стихии, играя «постоянным вратарем» за синюю команду. Она намеренно и театрально прыгала не в ту сторону после ударов, которые едва долетали до линии ворот, вызывая у детей приступы истерического, захлебывающегося смеха.       Карла двигалась по игре с размеренной, спокойной грацией. Она не усердствовала, помня и о детях, роившихся у её щиколоток, и о своих заживающих ребрах. Она мягко подкатывала мяч прямо под ноги детям, оставаясь в тени, чтобы позволить им насладиться славой. Но даже посреди этой суеты, криков и свистков её внимание было опасно раздвоено.       Маленькой щуплой девочке в синей жилетке «Сити» удалось перехватить ленивый, небрежный пас от Джакс. Девочка издала визг чистого восторга, ведя мяч судорожными, неровными касаниями к импровизированным воротам. Она замахнулась крошечной ножкой и отправила мяч мимо нарочито «неуклюжего» защитника «Юнайтед».       Над полем взвыла сирена, оповещающая о голе. Малышка не побежала праздновать к товарищам по команде; вместо этого она развернулась и рванула прямо к бровке, её крошечные кроссовки быстро застучали по траве. Она резко затормозила прямо перед Лизой.       Лицо Лизы, которое всё утро сохраняло холодную, непроницаемую нейтральную маску на благо прессы, преобразилось до неузнаваемости. Она не просто улыбнулась; она просияла. Двигаясь с расчетливой медлительностью, чтобы уберечь левое колено, Лиза присела, пока не оказалась на одном уровне с запыхавшимся ребенком.       — Ты видела, Лиза? Я забила! — крикнула девочка, её лицо раскраснелось от абсолютного триумфа.       — Я всё видела, Софи, — мягко сказала Лиза. Её голос разнесся над общим шумом — теплый, густой и наполненный искренней, беззащитной гордостью, от которой у Карлы заныло в груди.       Лиза подняла руку, и девочка хлопнула своей крошечной ладонью по ладони Лизы в «давай пять», звук, которого четко разнесся в воздухе. Лиза мягко, ободряюще сжала плечо девочки.       — Лучший гол дня. А теперь возвращайся и забей еще один.       Карла наблюдала за этим из центра поля, её сердце совершило медленный тяжелый кувырок. Видеть Лизу такой — мягкой, подбадривающей и излучающей тихое домашнее тепло — для Карлы на публике было почти невыносимо. Желание пересечь поле стало когтящей потребностью. Ей хотелось подойти туда. Ей хотелось встать рядом. Ей хотелось обнять Лизу за талию и позволить всему чертову миру увидеть, кому на самом деле принадлежит эта невероятная женщина.       Но она не могла. Она была заперта за линией врага, задыхаясь в красном «Юнайтед».       Карла почувствовала присутствие Джакс за секунду до того, как услышала её. Другая футболистка «Юнайтед» остановилась в нескольких футах, уперев руки в бока. Глаза Джакс сузились в ядовитые щелки, пока она наблюдала за трогательной сценой на бровке.       Медленно, намеренно Джакс повернула голову. Она перевела взгляд с сияющего лица Лизы прямо на Карлу.       Джакс застала Карлу врасплох. Она увидела неприкрытое счастье, плескавшееся в темных глазах своего капитана прежде, чем Карла успела его спрятать. Острое, уродливое понимание отразилось на лице Джакс, исказив её черты в гримасе расчетливой, торжествующей злобы. Кусочки пазла последней недели — молчание, защитное уклонение, полный отказ вступать в перепалки — со стуком встали на свои места.       Джакс не сказала ни слова. Она лишь повернула голову, сплюнула вязкую слюну на траву прямо между бутсами Карлы и ушла за мячом для возобновления игры. Но то, как её руки вцепились в кожу мяча, уже не было игрой. Образ «милой и открытой» для пиара стремительно трещал по швам, обнажая мстительного и озлобленного игрока.       Карла почувствовала, как внезапный ледяной укол тревоги пробежал по позвоночнику, остужая пот на коже. Веселье матча не изменилось, дети всё еще смеялись, и солнце всё так же ярко светило над головой — но воздух вокруг Джакс стал совершенно застойным.       Карла в последний раз взглянула на бровку. Лиза снова стояла, прижав планшет к боку и спрятав руки в карманы олимпийки; её внимание вернулось к игре. Она была в безопасности. Она выглядела совершенно неприкосновенной.       Карла заставила себя отвернуться, сжав челюсти и сосредоточившись на мяче. Но тяжелое, тянущее предчувствие беды в животе не проходило. Маски были надеты, дистанция в шестьдесят ярдов соблюдена, но шторм уже кружил над полем, и громоотвод был в руках у Джакс.       Официальный свисток прозвучал десять минут назад, и неистовая, оглушительная энергия благотворительного мероприятия, наконец, начала выветриваться в воздухе позднего утра. Съемочные группы складывали штативы и упаковывали линзы в тяжелые кофры, а хаотичный рой детей в неоновых жилетках успешно препроводили во внутренний общественный центр за соком и медалями.       На влажный, истоптанный дерн опустилась тяжелая, влажная тишина.       Карла стояла в тридцати ярдах у кучи сумок с инвентарем. Она вытащила пластиковую бутылку воды из холодильника, открутила крышку и сделала долгий, жадный глоток. Ледяная вода была невероятно приятной после сухой жары в горле. В легких чувствовалась теснота, в мышцах — привычная тупая ноющая боль, но впервые за много недель это не было результатом стресса или удушающего гнета клубной политики. Это была просто честная, понятная усталость от пребывания на поле.       Она опустила бутылку, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота с подбородка. Она приказывала себе смотреть на менеджера по экипировке. Приказывала себе смотреть на уходящие съемочные группы. Но её взгляд, словно привязанный невидимой гравитацией, скользнул прямиком через поле.       Она не могла сдержаться. Маленькая, совершенно личная улыбка тронула уголок её рта, надежно спрятанная за пластиковым горлышком бутылки, пока она делала еще один медленный глоток.       Лиза медлила у бровки, в нескольких ярдах от гостевой скамейки. Без камер, фиксирующих каждый её шаг, жесткая публичная стража, которую она обычно держала как щит, наконец, дала слабину. Она осторожно опустилась на траву, согнув здоровую правую ногу, в то время как заживающая левая была вытянута прямо перед ней. Она небрежно растирала икроножную мышцу чуть ниже края спортивных штанов — именно там, где небесно-голубой тейп, который Карла так тщательно наклеила утром, прилегал к её коже.       Лиза была полностью поглощена тихой растяжкой, её плечи были расслаблены, резкие черты лица яростного полузащитника «Сити» таяли в полуденном солнце. Она выглядела мягкой. Она выглядела красивой. Стоя в тридцати ярдах, Карла чувствовала, как в её груди раздувается мощная волна собственнической гордости.       Карла опустила бутылку, улыбка еще блуждала на её губах, пока она позволяла себе еще одну беззащитную секунду смотреть на женщину, которую любит.       И тут воздух изменился.       Краем глаза Карла увидела Джакс.       Поле значительно опустело. Тренеры загнали последних детей в общинный зал, крича через плечо оставшимся игрокам, чтобы те поторопились присоединиться к ним внутри для вручения медалей. Пресс-корпус официально испарился, оставив лишь несколько отставших членов двух команд, которые заканчивали свои дела и медленно покидали истоптанный газон.       Однако Джакс не двигалась к залу. Она замерла у края штрафной площади, у её ног лежал потертый бесхозный мяч. Она не смотрела на пустые сетки ворот. Она не смотрела на своих товарищей по команде. Её глаза были прикованы к затылку Лизы с выражением чистой, концентрированной злобы.       Карла замерла как вкопанная, пластиковая бутылка застыла на полпути к губам.       Она знала этот взгляд. С точно таким же лицом Джакс шла в безрассудные, костедробительные подкаты во время матчей — уродливый, мстительный взор игрока, который чувствует себя ничтожным и хочет заставить кого-то другого истекать кровью за это.       Карла наблюдала, как холодный шип ужаса пронзает её грудь, когда Джакс бросила быстрый, расчетливый взгляд через плечо. Она проверяла периметр. Убеждалась, что все камеры упакованы в серебристые кейсы. Удостоверялась, что тренеры и официальные лица скрылись из виду.       Но в своей самонадеянной спешке Джакс допустила роковую ошибку. Она скользнула взглядом прямо мимо небольшой группы игроков «Юнайтед», задержавшихся у бровки, совершенно не заметив стоявшего среди них менеджера «Юнайтед».       Удовлетворенная тем, что за ней никто не наблюдает и нет авторитетных фигур, способных зафиксировать последствия, Джакс повернулась к своей цели.       Мир, казалось, погрузился в удушающую, ужасающую замедленную съемку. Мозг Карлы, за десятилетия в профессиональном футболе приученный считывать язык тела и предугадывать движения, препарировал эту последовательность с пугающей ясностью.       Джакс сделала три размеренных шага назад. Это был намеренный, агрессивный разбег.       Она рванула вперед. Джакс не стала бы просто подбивать мяч, чтобы привлечь внимание Лизы; она вложила в удар абсолютно всё, что у неё было. Бедра развернулись, опорная нога глубоко вонзилась в сырую землю, чтобы удержать вес, и она отвела правую ногу назад с тем самым яростным, взрывным крутящим моментом, который обычно приберегают для победного удара на девяностой минуте.       Это не было дружеской подначкой. Это не был шутливый удар после матча. Это был прицельный, высокоскоростной удар, направленный прямо в затылок ничего не подозревающей Лизы.       Пластиковая бутылка выскользнула из пальцев Карлы, с глухим стуком упав на влажную траву.       — Лиза!       Крик вырвался из горла Карлы, но она не стала ждать, услышала ли её Лиза. Карла сорвалась с места еще до того, как бутса Джакс коснулась кожи мяча.       Движимая неистовым, внутренним всплеском адреналина, Карла взорвалась на старте. Её шипы яростно вгрызались в дерн, когда она бросилась в отчаянный, смертельный спринт. Внезапное агрессивное ускорение тут же вызвало протест заживающих ребер — резкое, раскаленное добела чувство разрывающей боли разошлось по торсу, — но чистая паника полностью поглотила эту боль. Ей было плевать на травму. Ей было плевать на десятки игроков и персонал, всё еще мелькавших на поле, чьи головы повернулись на внезапный шумный рывок.       Она видела только размытое пятно мяча, летящего со шнурков Джакс. Это был стремительный, тяжелый прямой удар, летящий с тошнотворной, злобной точностью прямо в голову Лизы.       Карла преодолела расстояние с пугающей, безрассудной скоростью. Она знала, что не сможет обогнать полет мяча, но могла пересечь его траекторию. Когда мяч преодолевал последние несколько ярдов, Карла бросила весь свой центр тяжести вперед, полностью отказавшись от всякого подобия баланса или самосохранения. Она бросилась в воздух на линию огня, в самую последнюю долю секунды вывернув торс, чтобы физически заслонить сидящую Лизу.       У неё не было времени вскинуть руки. Не было времени сгруппироваться для удара.       Хруст.       Звук был тошнотворным — резкий, яростный треск тяжелой синтетической кожи, встретившейся с костью на предельно близком расстоянии. Он эхом разнесся по внезапно затихшему полю, достаточно громко, чтобы желудки сжались от ужаса.       Мир не погрузился во тьму; он стал ослепительно, обжигающе белым. Электрическая ударная волна агонии взорвалась за глазами Карлы в ту самую миллисекунду, когда мяч врезался в правую сторону лба, чуть выше брови. Сама неразбавленная скорость удара с жестокой силой отбросила её голову назад, превратив мозг в кашу и мгновенно разрушив чувство равновесия.       Её инерция движения вперед катастрофически столкнулась с тупой травмой. Ноги Карлы полностью подкосились, шипованные бутсы бесполезно запутались в сырой траве, пока гравитация яростно тянула её вниз.       Она рухнула на землю с сокрушительной силой, тяжело обвалившись на дерн всего в дюймах за спиной Лизы. Плечо приняло на себя основной удар при приземлении, послав вторичный, тошнотворный импульс боли прямо через её и без того искалеченные ребра. Удар выбил каждую унцию кислорода из легких с резким непроизвольным хрипом, оставив её совершенно без дыхания.       Карла тяжело завалилась на бок в мокрую траву, перед глазами всё плыло тошнотворными фрагментированными вспышками света. Уши мгновенно заполнил высокий оглушительный звон, заглушивший внезапные крики оставшихся игроков. Она лежала там, прижавшись щекой к холодной земле, вдыхая запах влажной почвы и борясь с ослепляющей болью просто за то, чтобы вспомнить, как сделать следующий вдох.       От яростного хруста и тяжелого тошнотворного стука тела, упавшего на дерн всего в нескольких дюймах позади, Лиза сильно вздрогнула. Она резко развернулась, её брови нахмурились в замешательстве — пока глаза не зафиксировали темные волосы и смятую форму «Юнайтед».       — Карла!       Профессиональная, неприкосновенная дистанция, которую Лиза сохраняла весь день, разлетелась на миллион зазубренных осколков. Она даже не попыталась встать. Полностью проигнорировав резкую предупреждающую вспышку боли в собственном заживающем колене, Лиза отчаянно развернула бедра, подползая на коленях так, чтобы оказаться прямо над скорчившейся Карлой.       — Карла, поговори со мной. Карла! — голос Лизы был высоким, надтреснутым, вибрирующим от сырой, первобытной паники, прорезавшей внезапную жуткую тишину поля.       Карла почувствовала на себе руки — твердые, дрожащие руки, с отчаянной настойчивостью обрамляющие её лицо. Высокий оглушительный вой наполнял уши, заглушая окружающий шум. Она втянула рваный свистящий воздух, веки трепетали под непосильным грузом бессознательного состояния.       Как только её темные глаза приоткрылись, мир яростно накренился. Небо и трава закружились вместе в тошнотворном, скоростном размытом пятне. Тяжелая кислотная волна головокружения ударила прямо в нутро.       Карла издала хриплый гортанный звук. Повинуясь инстинкту, она слабо перекатилась на бок — ребра взвыли от протеста при движении — и её яростно вырвало на мокрый дерн. Лиза не отстранилась. Она не дрогнула перед грязью или уродством травмы. Вместо этого она наклонилась ближе, её руки скользнули в темные волосы Карлы, чтобы удерживать её голову, бормоча поток отчаянных, ломаных заверений.       — Я с тобой, малышка. Я с тобой. Просто дыши. Оставайся со мной, — всхлипывала Лиза, стоическая маска была полностью уничтожена.       Когда Карлу перестало рвать и её тело содрогнулось от изнеможения, Лиза осторожно перевернула её на спину.       Кожа прямо над правой надбровной дугой Карлы лопнула от самой силы удара кожи. Горячая густая кровь свободно лилась из рваной раны, прокладывая быстрый ярко-красный путь по стороне лица и скапливаясь в правом глазу, фактически ослепляя его.       Ошеломленная и действуя на чистых болезненных инстинктах, Карла вяло поднесла правую руку к лицу. Её кончики пальцев задели скользкую, изуродованную кожу, прежде чем рука Лизы метнулась вперед, перехватывая запястье Карлы и мягко, но твердо отводя его в сторону.       — Не трогай, малышка, не трогай, — выдавила Лиза, её собственные пальцы мгновенно стали липкими от крови Карлы. Она схватила рукав своей безупречной олимпийки и с силой прижала его к ране в отчаянной попытке остановить кровотечение.       Лизе было плевать, кто смотрит. Ей было плевать, что менеджер «Юнайтед» Эрик стоял всего в нескольких ярдах, его лицо приобретало темный, грозовой оттенок пурпурного, пока он наблюдал, как игрок соперника баюкает его звездного полузащитника как спасательный круг.       — Суэйн! Отойди от неё! — голос Эрика прогремел над полем, густой от властности и абсолютного неверия.       Лиза даже не вздрогнула. Она наклонилась, прижавшись лбом к неповрежденному виску Карлы, её дыхание вырывалось рваными, испуганными, судорожными вздохами.       — Вызовите гребаного медика! — закричала Лиза, её голос был зазубренным смертоносным клинком, разрывая воздух. — Сейчас же!       Мишель оказалась там через секунду, затормозив рядом с ними так, что бутсы взрыли траву. Она перевела взгляд с пугающего количества крови, пропитавшей рукав Лизы, на бледное, глубоко ошеломленное выражение лица Карлы.       — Джакс, — прошипела Мишель. Её глаза метнулись к краю штрафной.       Джакс выглядела ошеломленной — она застыла на месте. Возможно, она не ожидала, что Карла встрянет, или, возможно, не осознавала разрушительную скорость своего удара — но абсолютная вина была написана на том, как она пятилась назад, поднеся руки к лицу.       Мишель шевельнулась, чтобы встать. Её челюсть была сжата в убийственную линию, намерение выследить другого игрока и переломить её пополам было написано в каждой напряженной мышце тела.       — М-миш… — пробормотала Карла. Её голос был слабым, влажным невнятным звуком, неповрежденный глаз трепетал, не фокусируясь ни на чем. Она вслепую потянулась, её окровавленные пальцы слабо обхватили лодыжку Мишель.       Мишель замерла лишь на долю секунды от этого рывка. Но взгляд на кровь, льющуюся по лицу Карлы, сорвал последние остатки сдержанности. Резким, решительным движением ноги Мишель разорвала слабую хватку Карлы. Она рванула вверх, срываясь в смертоносный спринт через траву прямо к отступающему нападающему.       — Хватит… громко… — невнятно проговорила Карла, её лицо исказилось от боли из-за ошеломляющих, хаотичных криков, внезапно раздавшихся вокруг них.       — Я здесь, Карла. Я прямо здесь, — яростно зашептала Лиза, неверно истолковав слабый жест как попытку Карлы дотянуться до неё. Большой палец Лизы отчаянно поглаживал чистую левую сторону лица Карлы, полностью игнорируя Мишель, Эрика и остальной мир.       Мишель достигла Джакс за несколько агрессивных, тяжелых шагов. Прежде чем нападающая успела вымолвить хоть слово в свою защиту, руки Мишель врезались ей в грудь, толкнув так сильно, что пятки Джакс зацепились за дерн, и она тяжело рухнула на задницу.       Мишель не отступила. Она стояла над ней, её тень мрачно ложилась на траву.       — Что ты, мать твою, творишь?! — закричала Мишель, её голос разнесся по затихшему полю. — Ты могла убить её! Кто скажет, что ты этого не сделала!       — Это был несчастный случай! — выкрикнула Джакс в ответ, её голос был высоким и тонким от паники, пока она пыталась встать. — Я ни в кого не целилась! Я просто ударила!       Маркус оказался там через секунду — менеджеру «Сити» пришлось практически брать Мишель на абордаж, чтобы остановить её. Он схватил её за плечи, бросая весь свой вес ей на путь, чтобы заставить отступить, точно так же, как Мишель сделала это с Лизой в баре несколько недель назад.       — Мишель! Майерс, посмотри на меня! — крикнул Маркус прямо ей в лицо, закрывая собой обзор на другого игрока. — Дыши. Отойди. Посмотри на меня!       Ассистент тренера «Юнайтед» уже поднимал дрожащую, протестующую Джакс на ноги, стараясь оставаться между двумя женщинами.       Рев Эрика прорезал остальной шум.       — Майерс! Отойди от моего игрока! Немедленно!       Он быстро приближался, его тяжелые бутсы вгрызались в мокрую траву. Он видел, как Лиза рухнула на дерн через всё поле, и его первоначальным ярым инстинктом было предотвратить очевидную пиар-катастрофу.       — Суэйн, какого черта ты…       Яростное требование замерло в его горле. Эрик застыл в нескольких футах, краска стремительно сбегала с его лица. Его глаза расширились, зафиксировав брызги алого, а затем бледное, отсутствующее, расфокусированное выражение лица Карлы. Сама жестокая реальность травмы стерла любые мысли о клубной политике.       Он повернул голову, его шокированный взгляд метнулся к Джакс, которую всё еще загораживал помощник тренера. Осознание того, что она только что сделала со своим же товарищем по команде, сменило шок Эрика холодным, пугающим гневом.       — Уберите её с поля, — прорычал Эрик ассистенту, указывая дрожащим пальцем в сторону здания. — Заприте её в раздевалке и держите там. Не позволяйте ей ни с кем разговаривать.       Он не стал дожидаться их движения. Он немедленно переключил внимание на другого сотрудника.       — А ты иди к дверям общинного зала. Прямо сейчас. Следи, чтобы никто не выходил сюда. Держите детей и родителей внутри — они не должны этого видеть.       Он снова посмотрел на траву. Каждая капля враждебности к полузащитнику соперника полностью испарилась перед лицом чрезвычайной ситуации. Пиар-катастрофа, медиа, дерби — всё это перестало существовать. Он не оскалился. Он не гавкнул на неё, чтобы она убрала руки от его игрока. Он просто видел двух людей, которых глубоко уважал: одну, истекающую кровью на поле, и вторую, совершенно раздавленную.       — Медики здесь, — сказал Эрик. Его голос был напряженным и на удивление мягким, когда он тяжело опустился на колено рядом с ними на мокрый дерн. — Суэйн. Ты должна позволить им работать. Тебе нужно дать им место.       Лиза даже не моргнула. Её дыхание было рваным, гипервентиляционным ритмом. Она упрямо оставалась прикованной к траве, пока парамедики буквально не втиснулись между ней и Карлой. Даже тогда её окровавленные пальцы оставались неистово сплетенными с пальцами Карлы.       Она отказывалась отпускать, её костяшки побелели, пока медик прямо не попросил её отойти, чтобы они могли зафиксировать шею Карлы.       Она заставила себя убрать руку, её пальцы неистово дрожали. Она сместила вес, пытаясь подняться с мокрого дерна, но внезапный мощный спад адреналина оставил её конечности свинцовыми.       Большая мозолистая рука протянулась в её поле зрения.       Лиза подняла взгляд, её синие глаза были совершенно пустыми, и встретилась с глазами Эрика. Без слов она протянула свою чистую руку и вцепилась в его предплечье.       Эрик поднял её твердой, на удивление мягкой силой. Но в ту же секунду, как она оказалась в вертикальном положении, мир, казалось, закружился. Её заживающее левое колено, перегруженное и совершенно лишенное поддержки адреналина, резко подогнулось под её весом.       Эрик поймал её мгновенно. Его руки крепко обхватили её предплечья, удерживая её мертвый груз прежде, чем она успела снова рухнуть в грязь. Он не отпустил её, когда она выпрямилась, быстро сменив хватку, чтобы держать её крепкой заземляющей рукой за спину, физически поддерживая её.       — Дыши, — приказал Эрик тихо, слегка уводя её с пути медиков, но держа достаточно близко, чтобы видеть. — Просто дыши. Она в хороших руках.       Лиза застыла в его руках. Её спортивный костюм был запятнан глубоким, мокрым алым — кровью Карлы. Она стояла на дерне, её грудь вздымалась, и наблюдала с пугающей, остекленелой сосредоточенностью, как на шею Карлы накладывают жесткий воротник и грузят её на носилки.       Эрик не пошел к своему персоналу заниматься минимизацией ущерба. Он не пошел к прессе. Он твердо держал руку на пояснице Лизы, направляя её вперед. Вместе, стирая все границы и клубные цвета, которые разделяли их, они последовали за носилками прямо через поле.       Защитный кокон утра лопнул. Мир смотрел.       И Лиза Суэйн выглядела готовой сжечь этот чертов город дотла.       Мигающие синие огни скорой помощи окрашивали мокрую траву в резкие пульсирующие цвета, когда они достигли края поля. Маркус догнал их тогда, его дыхание сбилось, когда он увидел своего капитана, покрытую кровью капитана «Юнайтед», опирающуюся на менеджера соперника. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать — потянуть её обратно в лоно «Сити», — но слова замерли, когда он увидел её сырое, изорванное состояние.       Парамедики двигались с привычной настойчивостью, направляя тяжелую каталку к открытым задним дверям машины. Когда они заблокировали колеса и приготовились к подъему, молодой медик обернулся, выставив руку перед грудью Лизы, чтобы физически преградить ей путь.       — Постойте, мисс, — сказал он, его голос звучал громко над рокотом работающего двигателя. — Мы едем с сиреной. Сзади только члены семьи.       Пиар-кошмар, секрет, который они так яростно охраняли месяцами, враждующие футболки — ничто из этого даже не отразилось в сознании Лизы. Не было никаких колебаний. Маска была полностью уничтожена.       — Девушка! Она моя девушка! — практически прорычала Лиза, её голос был сырым отчаянным разрывом в горле. — И вы не оставите меня здесь!       Её окровавленные руки неистово дрожали, когда она до белизны вцепилась в край открытой двери скорой, костяшки выделялись на фоне багровых разводов. Парамедик замер, сама острая грань горя Лизы, наконец, прорезала стерильную стену медицинского протокола.       Маркус шагнул вперед, его рука потянулась, чтобы перехватить локоть Лизы — последняя инстинктивная попытка поддержать своего капитана, прежде чем мир окончательно рухнет на неё.       — Не надо, — выдохнула она, её глаза ни на секунду не отрывались от бледной, неподвижной фигуры Карлы на каталке. — Даже не вздумай меня останавливать.       Медик перевел взгляд с разбитого выражения лица Лизы на менеджера «Юнайтед», стоявшего на дерне. Эрик просто один раз кивнул — резкое, мрачное движение, ознаменовавшее конец эпохи «отсутствия контактов».       — Залезай, — сказал медик, отступая в сторону.       Лизе не требовалось второго приглашения. Она вскарабкалась в ярко освещенное пространство, её травмированное колено резко кольнуло. Тяжелые металлические двери захлопнулись, мгновенно погрузив их в клаустрофобную коробку, резко пахнущую антисептическими салфетками и медью. Секундой позже взвыла сирена — оглушительный, пронзительный крик, завибрировавший прямо сквозь половицы, — и скорая рванула вперед. Лиза прижалась спиной к стенке, чтобы сохранить равновесие, её взгляд был полностью прикован к Карле.       Это был кошмар, купающийся в резком флуоресцентном освещении. Карла была пристегнута плашмя к жесткому желтому спинному щиту, её голова полностью обездвижена толстым пластиковым шейным воротником. Медики наспех шлепнули толстый квадрат белой марли на зазубренный разрез над бровью, но свежее темное пятно крови уже расцветало в центре повязки. Её кожа была пугающе пепельно-серой, блестящей от холодного пота.       — Карла, ты меня слышишь? — крикнул старший медик над воем сирены, наклоняясь над её грудью. Он щелкнул фонариком-ручкой, резко проведя лучом по неповрежденному левому глазу Карлы.       Карла издала слабый гортанный стон, её лицо исказилось во внезапной агонии, когда яркий свет пронзил её сбитый с толку мозг. Она попыталась отвернуться от луча, но жесткий воротник удерживал её на месте. Паника мгновенно вспыхнула в её груди от физического ограничения. Дыхание участилось до поверхностных лихорадочных вдохов, её грудь яростно вздымалась против тяжелых брезентовых ремней, удерживающих её.       — Нет… — пробормотала Карла, слово было невнятным и влажным. Её руки, лежащие по бокам, дергались и вслепую хватались за воздух, ища опору в пугающей пустоте. — Нет… хватит…       — Эй, эй, посмотри на меня, — взмолилась Лиза. Она полностью покинула откидное сиденье, перебираясь на вибрирующий металлический пол прямо у головы Карлы. Ей было плевать на медиков. Она протянула свою чистую руку, твердо переплетая дрожащие пальцы с пальцами Карлы.       При внезапном контакте отчаянные слепые хватания Карлы прекратились. Её хватка была невероятно слабой, но она вцепилась в руку Лизы с дрожащей нуждой.       — Посмотри на меня, — скомандовала Лиза, наклоняясь так, чтобы загородить резкие лампы на потолке, врываясь прямо в ограниченное поле зрения Карлы. — Я здесь.       Грудь Карлы дернулась, неистовая дрожь начала немного утихать при знакомом, заземляющем звуке голоса Лизы. Её левый глаз приоткрылся, остекленевший и дико расфокусированный, закатившись назад, прежде чем сумел зафиксироваться на светлых волосах, обрамляющих лицо Лизы.       — Лиз… — выдохнула Карла, крошечный надтреснутый звук, который едва не разломил Лизу пополам.       — Да, это я, — выдавила Лиза. Она использовала свободную руку, чтобы нежно погладить чистую сторону лица Карлы, её большой палец провел по скуле брюнетки. Она выдавила храбрую, дрожащую улыбку, проглатывая абсолютный ужас, сдавливающий горло. — Я никуда не уйду. Просто сожми мою руку.       — Мне нужно поставить катетеры. Говорите с ней, не дайте ей уснуть, — прервал их старший медик громко над сиреной, разрушая приватный кокон.       Лиза крепко кивнула, смещая вес, но наотрез отказываясь разрывать физическую связь.       Тесное пространство скорой помощи мгновенно превратилось в улей клинической эффективности. Второй медик потянулся, оборачивая тяжелую манжету тонометра вокруг левого бицепса Карлы. Липучка резко хрустнула в замкнутом пространстве, прежде чем нейлон начал ритмично надуваться и сжимать руку. На её указательный палец нацепили светящийся пульсоксиметр, и секундой позже монитор сердца, закрепленный на стене, ожил, наполнив салон быстрым лихорадочным «бип-бип-бип».       — Частота сердечных сокращений повышена. Сто двадцать, — выкрикнул медик.       — Ставлю капельницу, — ответил старший. Он схватил правую руку Карлы, быстро затягивая резиновый жгут выше локтевого сгиба. — Будет больно, Карла.       Карла сильно вздрогнула, когда толстая игла проколола вену на нежной коже руки. Слабый жалобный стон вырвался из её горла, голова непроизвольно дернулась против жесткого пластикового воротника. Лиза немедленно наклонилась ближе, нежно поглаживая большим пальцем напряженную линию челюсти Карлы.       — Смотри на меня, просто смотри на меня, — промурлыкала Лиза, удерживая блуждающий панический взгляд Карлы как якорь. — Ты молодец, очень большая молодец. Просто дыши ради меня.       Медики не останавливались. Они двигались с настойчивостью, от которой у Лизы холодела кровь. Один из них наложил прозрачную кислородную маску на нос и рот Карлы, эластичная лента резко встала на место рядом с шейным воротником. Пластик тут же запотел от поверхностных быстрых вдохов Карлы.       Затем последовали неврологические проверки.       — Карла, ты можешь сказать мне, где ты находишься? — громко спросил медик, нависая над ней.       Карла моргнула, её левый глаз был вялым и тяжелым. Она посмотрела на медика, затем на металлический потолок, её брови нахмурились в глубоком, мучительном замешательстве под окровавленной марлей. Её губы шевельнулись под пластиковой маской, но звука не последовало.       — Ты можешь сказать мне, какой сегодня день?       Ничего. Тишина растянулась, тяжелая и удушающая под оглушительный вой сирен. Карла снова посмотрела на Лизу, вспышка чистого неприкрытого страха прорезала туман сотрясения. Она не знала. Её сбитый с толку мозг просто не мог найти ответы.       — Всё хорошо, — яростно прошептала Лиза, её сердце колотилось, когда она крепко сжала руку Карлы. — Это не важно, малышка. Всё хорошо.       Старший медик снял пропитанную марлевую салфетку над глазом Карлы, бросив тяжелый красный квадрат в контейнер для биологических отходов, и быстро прижал свежую толстую повязку к зазубренному разрезу на коже. Он наложил давящую повязку, чтобы остановить кровь, что вызвало еще один болезненный приглушенный стон Карлы под маской.       Следующие десять минут рутина повторялась в пугающем клиническом цикле. Проверка показателей. Контроль давления. Регулировка кислорода. Осмотр зрачков. Всё это время Лиза оставалась прямо в поле зрения Карлы — устойчивая, непоколебимая константа в центре медицинского шторма, бормоча постоянный поток тихих обнадеживающих обещаний, просто чтобы не дать тяжелым векам Карлы сомкнуться.       Наконец, скорая помощь сделала резкий, агрессивный поворот. Водитель налег на гудок, расчищая перекресток; сирены ревели, пока они преодолевали последний участок манчестерского трафика, неся их к стерильной, пугающей реальности отделения неотложной помощи.       Тишина в маленьком зале ожидания для родственников была удушающей.       После ревущего хаоса на поле, оглушительного воя сирен скорой помощи и быстрой стрельбы выкриков врачей-травматологов стерильная тишина больницы казалась почти насильственной. Единственным звуком в комнате без окон было низкое электрическое гудение флуоресцентных ламп наверху и зазубренное, неровное прерывистое дыхание самой Лизы.       ***       Лиза сидела совершенно одеревенело в дешевом виниловом кресле. Её локти тяжело упирались в бедра, и она смотрела на свои руки.       Они дрожали. Мелкая неуправляемая дрожь вибрировала до самых кончиков пальцев.       Кровь, впитавшаяся в её кожу, начала подсыхать. Она превратилась из яркого, пугающего алого в темно-коричневый, ржавый цвет, слегка шелушась вокруг кутикул и забившись глубоко в линии жизни на ладонях. Кровь Карлы.       Лиза не могла отвести от неё взгляд. Каждый раз, когда она моргала, стерильная комната исчезала, сменяясь быстрым, ужасающим потоком навязчивых воспоминаний.       Хруст. Тошнотворный треск тяжелой кожи, встретившейся с черепом Карлы, отдавался в её ушах.       Она видела, как подкосились ноги Карлы. Видела жестокое, беспомощное падение на дерн. Чувствовала влажный, тяжелый жар рвоты в траве, когда тело Карлы полностью отказывало. Но худшим воспоминанием — тем, от которого у Лизы всё внутри обрывалось, — был пустой, испуганный взгляд единственного открытого глаза Карлы в машине скорой помощи. Абсолютная, сокрушительная тишина, когда она не могла вспомнить, какой сегодня день.       Лиза тяжело сглотнула, но горло казалось полностью распухшим и перекрытым.       Она прыгнула под удар ради меня. Она даже не смотрела, и приняла удар на себя.       Острая, колющая боль расцвела в центре груди Лизы. Она попыталась втянуть воздух, но легкие наотрез отказались расширяться. Воздух в крошечной комнате внезапно стал невероятно разреженным.       Грудь Лизы вздымалась, высокий свистящий звук вырывался из горла, пока она отчаянно пыталась затолкнуть кислород внутрь. Это не работало. Края её зрения начали затуманиваться темными статичными пятнами. Она зажмурилась, сильно прижав окровавленные руки ко рту, но гипервентиляция только ускорялась. Она тонула посреди сухой комнаты, её сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.       В этот момент тяжелые двойные двери зала ожидания распахнулись с яростным, гулким грохотом.       — Лиза!       Шаги застучали по линолеуму. Лиза даже не могла поднять глаз. Она полностью сжалась, плечи неистово тряслись, пока она хватала ртом воздух, которого просто не было.       Кто-то тяжело рухнул на колени прямо перед ней.       — Эй. Эй, посмотри на меня, — скомандовал голос, резкий и запыхавшийся.       Знакомые руки схватили запястья Лизы, полностью игнорируя засохшую кровь, и физически оттащили руки Лизы от лица.       Глаза Лизы распахнулись, дикие и панические. Мишель стояла на коленях прямо между ступней Лизы. Вице-капитан «Сити» всё еще была в полной игровой форме, её лицо было бледным, а глаза расширены от затянувшегося ужаса.       Сразу за Мишель, застыв в дверном проеме, стояли Кэти и Миа. Ярко-красные гербы «Юнайтед» на их костюмах обычно означали бы поднятую защиту и резкие слова, но прямо сейчас соперничество было полностью мертво. Миа немедленно обернулась, закрывая тяжелые двойные двери, чтобы отгородить комнату от любопытных глаз больничного коридора — безмолвный, защитный акт для своего соперника из «Сити».       Кэти, вице-капитан Карлы, застыла в нескольких футах. Её взгляд был прикован к виду крови собственного капитана, покрывающей руки и рукава Лизы. Абсолютная, сокрушительная реальность отношений Лизы и Карлы — секрета, который они все только что видели проступающим на поле — сидела прямо перед ней.       Но Мишель было плевать на игроков «Юнайтед» в комнате. Ей было плевать на всё, кроме того факта, что женщина перед ней совершенно рассыпалась.       — Дыши, — приказала Мишель, её голос был твердым; она железной хваткой удерживала дрожащие запястья Лизы. — Лиза, ты должна дышать. Посмотри на меня.       — Я-я не могу, — выдавила Лиза, её голос был зазубренным ломаным всхлипом. — Мяч, Шелл, он…       — Я знаю, — яростно перебила Мишель. Она сменила хватку, скользнув одной рукой вверх, чтобы обхватить шею Лизы, сжимая напряженную мышцу в заземляющем физическом требовании внимания. — Я знаю. Но она сейчас у врачей. Она в надежных руках. Тебе нужно дышать. Вдох через нос. Давай вместе со мной.       Мишель сделала глубокий, преувеличенный вдох, удерживая испуганный взгляд Лизы абсолютно ровно.       — Давай, — уговаривала Мишель, её голос перешел в отчаянную заземляющую мольбу. — Карла должна увидеть тебя на ногах, когда выйдет оттуда. Дыши со мной.       Грудь Лизы неистово дернулась. Она смотрела на Мишель, слова наконец прорезали густой туман панической атаки. Карла должна увидеть тебя на ногах. Дрожа всем телом, Лиза закрыла глаза и заставила себя зеркально повторять за Мишель. Она втянула резкий, клокочущий вдох через нос. Он обжег легкие, но воздух удержался.       — Вот так, — выдохнула Мишель, её собственный голос был густым от невыплаканных слез, пока она крепко держала руку на затылке Лизы. — Еще раз. Я с тобой.       Потребовалось еще три глубоких прерывистых вдоха, прежде чем статика, наконец, начала исчезать из зрения Лизы. Она слабо подалась вперед, её лоб бессильно опустился на плечо Мишель, так как спад адреналина оставил её совершенно опустошенной. Мишель тут же приняла её вес, обнимая своего капитана крепкой защитной хваткой.       Над ними тишина растянулась на долгий тяжелый момент.       Затем послышался мягкий нерешительный шаркающий звук подошвы кроссовок о линолеум.       Лиза слегка отстранилась, её измученные покрасневшие глаза поднялись вверх.       Кэти подошла ближе. Вице-капитан «Юнайтед» выглядела совершенно разбитой, её привычная пламенная манера поведения на бровке была полностью стерта. Она перевела взгляд с крови на руках Лизы на её заплаканное лицо. В ней не было враждебности.       — Она… — голос Кэти сорвался, и ей пришлось тяжело сглотнуть, чтобы протолкнуть слова мимо тугого комка в горле. — Лиза, насколько всё плохо?       Тот факт, что Кэти спросила именно её — признавая Лизу тем человеком, у которого есть ответы, признавая её человеком Карлы — едва не разломил Лизу заново.       Лиза провела тыльной стороной чистой руки по глазам.       — Она потеряла сознание на поле. В скорой она… она не знала, какой сегодня день. — Голос Лизы был хрупким ломким шепотом. — Её сразу забрали на КТ. Это всё, что я знаю.       Миа издала дрожащий вздох у двери, шагнув вперед, чтобы положить поддерживающую заземляющую руку на плечо Кэти. Кэти потянулась вверх, крепко сжав пальцы Мии, её темные глаза блестели от невыплаканных слез.       Но печаль в выражении лица Кэти быстро сменилась чем-то холодным и смертоносным. Челюсть вице-капитана «Юнайтед» плотно сжалась, костяшки побелели там, где она сжимала руку Мии.       — Эрик приказал охране утащить Джексон прямо в раздевалку прежде, чем кто-либо из нас успел к ней подобраться, — сказала Кэти, её голос упал в темный, вибрирующий регистр чистого гнева. — Он запер её там. Сказал команде, что если кто-то из нас подойдет к ней близко, он разорвет наши контракты на месте.       Мишель издала темный безрадостный смешок со своего места на полу рядом с Лизой. Она посмотрела на свои руки; ладони всё еще горели и покалывали от силы толчка, пальцы дрожали от остаточного электрического всплеска адреналина.       — Ему придется встать в очередь, — пробормотала Мишель, её взгляд опустился на темные влажные пятна травы на коленях её тренировочных штанов — оставшийся след тех секунд, что она провела на коленях в грязи рядом с Карлой. — Я уже один раз уложила её на газон сегодня. Эрик запер ту дверь не для того, чтобы защитить «имидж клуба» — он запер её, потому что знал, что я вернусь закончить работу.       Взгляд Кэти метнулся к дрожащим рукам Мишель, мрачное одобряющее напряжение сжало уголки её рта. Здесь не было клубного соперничества; только два лидера, которые видели, как ломают их капитанов.       — Она целилась прямо в затылок Лизы, — продолжила Мишель, её голос был холодным и смертоносным. — Карла просто… она успела первой.       Кэти посмотрела на кровь, засыхающую на коже Лизы, и жестокая реальность этого утверждения тяжелым грузом легла на комнату.       — С ней покончено, — констатировала Кэти с пугающей абсолютной окончательностью, полностью лишая Джакс статуса товарища по команде в трех словах. — Расторгнет ли клуб с ней контракт или нет. Если Джексон когда-нибудь снова ступит на наше тренировочное поле, я сама сломаю ей ноги.       Миа сжала плечо Кэти в безмолвном непоколебимом согласии. Соперничество было окончательно мертво; в этой комнате были просто четыре женщины, яростно объединенные одной и той же неистовой защитной любовью к Карле.       Сорок минут спустя тяжелые двойные двери, наконец, распахнулись.       Вошел врач, сканируя комнату, полную напряженных, измученных атлетов в спортивных костюмах.       — Есть ли здесь родственники или представители Карлы Коннор?       Лиза была на ногах прежде, чем её мозг успел зафиксировать движение. Мишель встала прямо рядом с ней — твердое физическое присутствие за плечом.       — Я доктор Эванс, — сказал он, его взгляд на мгновение зацепился за пугающее количество засохшей крови, испачкавшей рукав Лизы, прежде чем встретиться с её глазами. — У меня есть результаты КТ.       Воздух в комнате полностью исчез. Лиза почувствовала, как рука Мишель сжала её предплечье, словно тиски.       — КТ чистое, — мягко произнес доктор Эванс. — Внутричерепного кровоизлияния и переломов черепа нет.       Коллективный судорожный вздох вырвался у четырех женщин. Лиза слегка покачнулась, чистый сокрушительный вес её самого худшего ужаса растворился в одно мгновение. Мишель подхватила её под руку, удерживая в вертикальном положении.       — Однако, — продолжил врач, и его тон снова стал клиническим и серьезным, — она получила очень тяжелое сотрясение мозга третьей степени, осложненное значительной хлыстовой травмой. Мы закрыли разрез над глазом, наложив восемь швов, но она сильно дезориентирована и испытывает сильную боль. Учитывая потерю сознания и амнезию, с которой она поступила, больничный протокол предписывает госпитализацию как минимум на двадцать четыре — сорок восемь часов для строгого неврологического наблюдения.       Лиза лихорадочно закивала, её сердце колотилось о ребра.       — Где она? Я могу её видеть?       Врач заколебался. Он посмотрел на ярко-красные значки «Юнайтед» на Кэти и Мие, и на небесно-голубой герб «Сити» на куртке Лизы.       — Её только что перевели из реанимации в частную палату наблюдения. Сейчас нам нужно свести стимуляцию к абсолютному минимуму, чтобы защитить мозг. Только один человек может пойти к ней и остаться в качестве доверенного лица на ночь.       Он посмотрел прямо на Кэти, негласно доверяя вице-капитану соперничающего клуба принять официальное решение относительно посетителей их звездного игрока.       Сердце Лизы замерло. Пугающая реальность их тщательно охраняемого секрета внезапно пригрозила оставить её за дверью.       Но Кэти даже не моргнула. Вице-капитан «Юнайтед» сделала полшага вперед, физически вклинившись между доктором и любой потенциальной клубной бюрократией.       — Она пойдет, — сказала Кэти. Её голос был абсолютной сталью, не оставляющей места для споров, пиар-вопросов или больничных протоколов. Она указала прямо на полузащитника «Сити». — Это её девушка. Она — назначенное контактное лицо.       Доктор посмотрел на Лизу, отметив её перепачканную кровью одежду, заплаканное лицо и отчаянное вибрирующее напряжение в осанке. Он коротко понимающе кивнул.       — Хорошо.       Доктор провел Лизу по тихому стерильному коридору подальше от хаоса основного отделения неотложной помощи, наконец, остановившись перед закрытой тяжелой деревянной дверью. Он коротко сочувственно кивнул ей и отошел, оставив её стоять одну в тихом холле.       Лиза уставилась на ручку, её сердце отбивало неистовый сокрушительный ритм.       Она подняла руку, чтобы толкнуть дверь, но замерла. Её взгляд зацепился за рукав собственной олимпийки. Небесно-голубая ткань была густо пропитана темной засохшей кровью. Она покрывала грудь, рукава и молнию.       Кровь Карлы.       Новая тошнотворная волна накатила на неё. Если Карла проснется и увидит это — увидит нутряную, жуткую реальность того, как сильно она истекала кровью, — это только напугает её еще больше.       Лиза не могла так поступить с ней.       Дрожащими руками Лиза справилась с замком у горла. Она сбросила испорченную куртку, небрежно позволив ей упасть на пластиковый стул в коридоре, оставшись только в темно-серой футболке. Она агрессивно вытерла руки о бедра, пытаясь оттереть последние чешуйки засохшей ржавчины с ладоней.       Она закрыла глаза, тяжело прислонившись спиной к стене коридора. Сделала один долгий зазубренный вдох, загоняя воздух глубоко в горящие легкие. Она заперла панику в темный ящик. Она заново выстроила непоколебимую, неприкасаемую маску капитана «Сити», деталь за деталью, исключительно ради женщины, ждущей внутри.       Только когда её дыхание выровнялось, Лиза протянула руку и толкнула дверь.       В палате наблюдения было темно, жалюзи плотно закрыты от лучей предзакатного солнца, чтобы защитить Карлу от мучительной светобоязни. Единственным звуком был мерный ритмичный писк кардиомонитора.       Карла выглядела пугающе маленькой. Её поглотила стерильная белая больничная сорочка, густой ряд черных нейлоновых швов резко выделялся на бледной коже правого лба. Тяжелый темно-пурпурный синяк уже начинал расплываться вниз по скуле, а темные волосы прилипли ко лбу от холодного пота.       Лиза вошла, её ноги казались свинцовыми. Она пересекла комнату, придвинув пластиковый стул вплотную к краю матраса. Медленно села, наклонилась вперед и осторожно протянула руку. В ту секунду, когда чистые пальцы Лизы коснулись безупречно белых простыней, Карла зашевелилась.       Её неповрежденный левый глаз приоткрылся, тяжелый и остекленевший от коктейля из обезболивающих и чистого истощения. Ей потребовалась долгая пугающая секунда, чтобы сфокусироваться. Но в тот момент, когда она нашла сидящую рядом Лизу, глубокое, изборожденное напряжение боли на её лице полностью разгладилось.       — Ты здесь, — пробормотала Карла, её голос был хриплым ломаным шепотом.       — Я прямо здесь, — прошептала Лиза, её голос был невероятно мягким и идеально ровным. Она осторожно обхватила свободную ладонь Карлы своими руками, поднеся её к губам, чтобы запечатлеть долгий нежный поцелуй на костяшках пальцев. — Я никуда не уйду. Я с тобой.       Карла издала медленный дрожащий выдох. Её единственный открытый глаз вяло скользил по лицу Лизы, отмечая бледную кожу, покрасневшие глаза и ту огромную изнурительную цену, которую последние несколько часов взяли с её партнерши.       Крошечная кривая тень ухмылки тронула бледные губы Карлы.       — Знаешь… — прохрипела Карла, слова звучали медленно и сильно заплетались из-за сотрясения, — …кажется, я спасла твое личико.       Лиза замерла, зазубренный влажный вдох застрял в её горле.       — Мои удары головой в защите… — пробормотала Карла, её глаз закрылся, когда она слабо, дрожаще сжала пальцы Лизы, — …официально… высший класс.       Шутка была слабой. Она была бездыханной. Она была совершенно абсурдной.       И это окончательно сломило Лизу.       Тщательно выстроенная маска разлетелась на миллион непоправимых осколков. Резкий уродливый ломаный звук вырвался из горла Лизы. Она попыталась сглотнуть его, попыталась заставить себя рассмеяться, но грудь дернулась, и плотину просто прорвало.       Лиза опустила голову, уткнувшись лицом в постель прямо у бедра Карлы. Её плечи начали неистово трястись от тяжелых рыданий, сотрясавших всё тело. Весь непередаваемый ужас этого дня — хруст мяча, кровь, вид неподвижно лежащей в траве Карлы — всё это выплеснулось потоком горячих отчаянных слез. Она плакала от мучительного удушающего страха едва не потерять её, от секрета, который они только что раскрыли миру, но больше всего она плакала просто потому, что Карла была жива.       — Эй… эй, ну чего ты… — слабо прошептала Карла.       Несмотря на капельницу, прикрепленную к тыльной стороне ладони, Карла медленно передвинула руку по простыням. Её дрожащие пальцы нашли затылок Лизы, нежно запутавшись в светлых волосах.       Лиза не могла остановиться. Она уткнулась лицом в грубое хлопковое одеяло, её руки вцепились в пальцы Карлы, как в спасательный круг, и она рыдала, пока легкие не начало жечь, а горло не охрипло.       — Всё хорошо, — прошептала Карла, её собственный голос был густым от эмоций, пока она слабо гладила волосы Лизы, утешая женщину, которая только что провела весь день, пытаясь удержать на плечах целый мир. — Всё хорошо, Лиз. Я здесь.       Лиза прижалась лбом к краю матраса, полностью эмоционально истощенная, но неистово, неоспоримо заземленная. Пиар-кошмар ждал снаружи. Гнев Эрика нависал над ними. Джакс должна была заплатить.       Но в тихой полутемной больничной палате, пока пальцы Карлы нежно касались её затылка, ничто из этого не имело значения.