По условиям контракта

Когда это произошло впервые, Оливер подумал, что ему привиделось. Он проснулся ночью в номере отеля и наколдовал «Темпус», чтобы сориентироваться во времени. Циферблат магических часов неожиданно оказался прозрачным, почти невидимым, а спустя десяток секунд и вовсе исчез. Оливер недоумённо проморгался, попробовал снова, и в этот раз заклинание вышло обычным — крупные цифры, окутанные ярким белым свечением, показали половину третьего ночи. Оливер уснул снова, а на утро о странном инциденте даже и не вспомнил. Но через неделю аномалия повторилась: во время аппарации Оливера спонтанно протащило из точки «А» в точку «Б» и обратно, и так несколько раз. Он не смог это контролировать, и это уже было совсем не смешно. При многократной аппарации его вполне могло расщепить до смерти… С того момента Оливер пользовался магией с осторожностью. Ставил эксперименты на «люмосах» и «левиосах», и пришёл к не самым утешительным выводам. Даже самые простые заклинания вдруг начали отнимать несоизмеримое количество сил, и при этом никогда не работали стабильно. Тот же «люмос», бывало, выходил стандартным ярким шариком света, а точно такой же, сотворённый через минуту, получался тусклым, словно обмотанным серой тканью. Оливер обеспокоился своим состоянием не на шутку и решил обратиться за помощью к специалистам. Усталый молодой колдомедик в приёмном покое больницы Святого Мунго без особого интереса выслушал его жалобы, применил диагностическое заклинание. — Низкий уровень магии, — констатировал он спустя минуту. У Оливера упало сердце от этого вердикта, произнесённого безразличным ровным голосом. — У Вас это с детства? — Нет! Конечно же, нет! — ответил Оливер, безуспешно пытаясь подавить нарастающую волну паники. — Показатели магии у меня всегда были выше среднего. Всегда. Даже… Ну, во время войны. Когда часами беспрерывно использовал боевые заклинания и держал магические щиты. Даже тогда уровень не падал… Взгляд колдомедика стал скептическим, словно он сомневался в правдивости слов Оливера. — Испытывали магические перегрузки в последнее время? — Нет. — Стрессы? Травмы? Переутомления? — Ну… Сейчас разгар сезона, поэтому… — поймав непонимающий взгляд, Оливер пояснил. — Я играю за Паддлмир Юнайтед, запасной вратарь. Травмы и прочее, конечно, бывают, но я не думаю, что дело в этом. — Это тоже может влиять на магический потенциал. Постарайтесь больше отдыхать, соблюдать режим дня, избегать любых нервных потрясений… — Но… Оливеру прописали тонизирующий эликсир и зелье сна без сновидений, уверив, что все его проблемы от усталости и стресса. Но сам он чувствовал, что здесь замешано что-то другое, что-то гораздо более серьёзное. Были времена, когда он не спал сутками и от усталости едва мог даже говорить, но при этом всё ещё способен был одновременно удерживать защитный купол и отбиваться от наступающих Пожирателей Смерти. А теперь ему элементарные заклинания уровня первого курса школы давались с трудом… Оливер обратился к частному специалисту по магическим недугам. Услуги его стоили недёшево, но когда маг, внимательно выслушав Оливера, сосредоточенно нахмурился и принялся плести над ним сеть чар, делая замеры и фиксируя всё в специальной таблице, Оливер понял, что тот отнёсся к его проблеме серьёзно и, по крайней мере, попытается помочь. — Вы чистокровный? — наконец, поинтересовался маг после получаса диагностических манипуляций и вычислений. — Да, — Оливер оказался слегка сбит с толку внезапным вопросом. После победы над Воландемортом заговаривать о чистоте крови считалось дурным тоном. — Сколько поколений? Не смотрите на меня так, я не по своей прихоти интересуюсь. Чаще всего утечка магии — проблема рода, а не конкретного волшебника. Есть сильные дома, те самые священные двадцать восемь — семьи, чистокровные в десятках поколений, чьи предки подчинили либо дикую магию, либо магию стихий, им не страшны никакие воздействия извне, и даже если волшебник остался единственным в роду, он до самой смерти не потеряет свою силу. Так же есть и более слабые дома — их магия заимствованная, замкнутая внутри семьи, полученная в результате ритуала, захвата магического источника или артефакта. Такую магию легко ослабить — например, если одномоментно погибает несколько членов семьи, или при заключении брака с магглорожденным, или даже полукровкой. Поговорите со своими родственниками, мистер Вуд, скорее всего, они сейчас испытывают те же трудности с магическим бессилием. Вам нужно восстановить семейное древо и, по возможности, найти информацию об источнике родовой магии. Тогда станет проще обнаружить причину утечки. Оливер замер, ему резко перестало хватать воздуха. Брак с магглорожденным, и даже полукровкой может стать причиной утраты магии целой семьи… — А что, если речь идёт о связи с магглом? — стараясь сдержать дрожь в голосе, спросил Оливер. — Кто? — колдомедик окинул его цепким, проницательным взглядом. — Моя сестра. Они ещё не женаты, просто… Она беременна. Целая трагедия, развернувшаяся в семье Вудов несколько месяцев назад. Девятнадцатилетняя Айлин, всегда бывшая тихим и примерным ребёнком, начала тайно, в компании подружек, регулярно посещать маггловский Лондон. Познакомилась с магглом по имени Джек, залетела от него, и в один момент вывалила всё это на родителей, заявив, что собирается покинуть магический мир, выйти замуж за своего маггла и жить с ним обычной магглянской жизнью. Родителей едва удар не хватил от таких новостей, Оливер тоже решение сестры в глубине души не одобрял, но поддержал её, решив не портить отношения и не волновать лишний раз. Всё равно в тот момент разубеждать её было бесполезно и, очевидно, поздно. Кто же знал, что у этой истории могут быть настолько разрушительные последствия? — Мне жаль, — сказал колдомедик, взгляд его смягчился, став сочувственным. — Мне нужно её осмотреть, чтобы понять, есть ли способ это остановить. Айлин прошла обследование, как и родители. У всех обнаружился тот же пониженный уровень магии, что и у Оливера, но зато плод под сердцем у Айлин чувствовал себя просто превосходно. Как объяснил колдомедик, маггловский ребёнок беспощадно тянул магию из всех членов своей семьи. Будь у них куча родственников, может быть, потери не были бы столь критичными, распределились бы равномерно и, со временем, восполнились. Но на данный момент ситуация складывалась таким образом, что к моменту рождения у Айлин волшебника-младенца, она, Оливер, и мама с папой, вероятнее всего, безвозвратно станут сквибами. — Что-то можно сделать? — спросил Оливер, стараясь не обращать внимания на рыдающую Айлин за своей спиной. — Только два варианта. Самый очевидный — прервать беременность, — рыдания перешли в ультразвук. — Но это лишь остановит процесс. Последующее восстановление может занять месяцы и годы, и всё равно, скорее всего, не достигнет комфортного для вас уровня. Более надёжный вариант — магический брак. Вам необходим другой, более мощный источник энергии, для которого эти ежедневные потери будут незначительными. Боюсь, в вашем случае спасёт только связь с одним из представителей древнего рода. — Проще говоря: надеяться не на что, — сделал вывод Оливер. Сказать, что на душе было паршиво и больно — ничего не сказать. Разве можно для волшебника придумать участь хуже, чем медленное, каждодневное истощение магических сил? Чувствовать, как огонь каминной сети начинает обжигать, словно настоящий, как родная волшебная палочка ощущается в ладони безжизненным куском дерева, как бытовые предметы перестают слушаться прикосновений, а то и вовсе ломаются, как от столкновения с чем-то незнакомым и чужеродным, почти маггловским. Оливеру уже значительно сложнее стало управлять метлой, что же с ним будет ещё через два-три месяца? Мерлин, он не сможет играть в квиддич… Он не сможет! Как он будет дальше жить? — Шанс есть, — не очень-то уверенно попытался подбодрить его колдомедик. — Вы ведь знаете, что магический брак — это лишь официальное название этого ритуала. Он не обязывает к каким-либо сексуальным отношениям, верности, любви, взаимности и так далее. Вам лишь нужно найти человека, готового пожизненно делить с вами магию. Понятное дело — что-то придётся предложить взамен, но, тем не менее, это вполне реально. Полная чушь. Отсутствие интимной составляющей не делало магический брак менее значительным, скорее даже наоборот. Неразрываемая, пожизненная связь между двумя людьми, переплетающая их на молекулярном уровне. Они могли делиться энергией друг с другом, передавать послания через мысли, образы и сны, чувствовать боль партнёра и исцелять его на расстоянии… Да и много ещё чего. Расторгнуть этот брак невозможно, поэтому чаще всего он заключался либо между очень близкими людьми — супругами, друзьями или кровными родственниками, либо с династической целью — для объединения и укрепления связи между двумя древними семьями. Вряд ли кто-либо согласится на столь серьёзный союз с Оливером, которому совершенно нечем было расплатиться за такой бесценный подарок. Никакими несметными богатствами его семья не владела, привилегированным положением в обществе и знатной фамилией — тоже. Сам Оливер, хоть и был высоким, симпатичным и лёгким в общении, но всё же не настолько неотразимым, чтобы какая-нибудь аристократка-наследница пошла против семьи и здравого смысла, и согласилась надеть на себя волшебные кандалы до конца дней. — Я придумаю что-то ещё, — сказал Оливер, когда они в очередной раз собрались в родительском доме обсудить безнадёжность их положения. Старшие Вуды как-то одномоментно постарели и осунулись, в доме стояла зловещая тишина — у мамы уже не хватало сил на поддержание ежедневных бытовых чар. — Мы с папой разослали письма с просьбой о помощи всем древним семействам, — сообщила мама. Оливер догадывался об исходе этого мероприятия. — Дай угадаю, все послали нас куда подальше. — Ну, не совсем. — В смысле? — озадачился Оливер. Он лично посетил тех, кто теоретически мог бы согласиться. Оказалось, что все Уизли уже заключили магические браки во время войны, как и Невилл Лонгботтом, а родители Ханны Аббот ответили ему яростным отказом, сказав, что подобные узы возможны только в комплекте с официальным браком, и Оливер для этой цели им никак не подходит. На этом адекватные варианты заканчивались, соваться к остальным бессмысленно было даже пытаться. Кто ещё согласится поделиться с ним магией рода по доброте душевной? Паркинсоны? Яксли? Малфои? Смешно. — Маркус Флинт. Сначала он прислал письмо с отказом. Но когда узнал, что будет иметь дело не с Айлин, а с тобой, передумал. — О… — Оливер не знал, что и сказать. На самом деле, это были прекрасные новости и в пору было запускать праздничный фейерверк. Чудо и невероятное спасение, пришедшее с самой неожиданной стороны… Но под ложечкой неприятно сосало от осознания — что бы Флинт не попросил взамен, Оливеру это не понравится. И ещё паршивее от того, что заранее понятно — он согласится на всё. — Это же хорошо, да? — осторожно спросил Оливер, пытаясь ненавязчиво разведать обстановку. Судя по мрачным лицам родителей, Флинт свои мотивы уже успел озвучить. — Он… У него есть свои условия. — Он ведь знает, что у нас не хватит галеонов с ним расплатиться? — Оливер попытался разрядить обстановку неловкой шуткой, но родители продолжали смотреть на него сосредоточенно и серьёзно. — Золото его не интересует, — вздохнула мама. — Он хочет брак. Настоящий, официальный, громкий брак с героем войны. Церемонию в присутствии журналистов… И после — чтобы ты сопровождал его на всех нужных мероприятиях, жил в его доме, и, в общем… — Спал с ним, — сухо закончил за неё Оливер, и оба родителя вздрогнули. — Он этого не сказал, но… Да, думаю, именно это он и имел в виду. — Мы ни за что не пойдём на это, — неожиданно твёрдо вклинился отец. — Мы не станем торговать нашим сыном и подвергать его такому унижению. Мы найдём другой способ. Другого способа не было, они все это понимали. — Это не нам решать, — возразила мама. — Наше дело к старости, Айлин и так собиралась жить среди магглов, а Оливеру нужно как-то дальше строить карьеру и жизнь. Потерпеть несколько лет общество не самого приятного человека или остаться сквибом до конца дней? По мне, так выбор очевиден. — Эти три года покажутся ему вечностью. Неужели ты правда желаешь нашему единственному сыну такой участи? — Я желаю ему только добра! Маркус показался мне рассудительным молодым человеком, я не думаю, что он станет принуждать Оливера к чему-то, если он этого не захочет. Знаю, в школе он был задирой и они с Оливером не ладили, но ведь прошло столько лет… — Ты знакома с ним полчаса, как ты можешь знать, что он станет делать, а что нет?! — Почему три года? — вклинился Оливер в спор увлёкшихся родителей, которые повскакивали со своих мест и уже едва не кричали друг на друга. — Он говорил о брачном контракте, с ограничением в три года. Потом возможен развод, если ты этого захочешь, — сказала мама, чуть успокаиваясь и подходя ближе к Оливеру. В глазах у неё стояли слёзы и столько тоски, безнадёжности и нежности, что у Оливера замерло сердце. Она действительно желала ему лучшего, как и отец, стремившийся защитить. Они оба думали только о нём, о его будущем, в то время как он о них почти не думал, погрузившись в рефлексию из-за своей летящей в пропасть карьеры. Мама крепко обняла его и ласково погладила по волосам. — Пожалуйста, подумай об этом, солнышко. Встреться с ним, вам лучше обсудить все нюансы друг с другом, может, тогда найдётся компромисс… На самом деле, ограниченный по времени брачный контракт — даже более чем великодушный жест со стороны Флинта. Совершенно не в его духе. А вот сама идея сделать из Оливера персональную подстилку, да ещё объявить об этом на весь магический мир, вполне вписывалась в его привычный стиль. И три года, наверное, вполне достаточный срок, чтобы сполна насладиться его безотказностью и унижением, выжать все возможные выгоды, сломать и выкинуть за ненадобностью. Вот же злопамятный ублюдок. Неужели он всё это затеял, чтобы расквитаться за школьное соперничество? И за последние полгода седьмого курса, когда Оливер проигнорировал его невнятные поползновения… Флинт никогда не скрывал, что предпочитает парней. Но до седьмого курса этот факт Оливера совершенно не касался. А тут вдруг к Оливеру начал липнуть шестикурсник-хаффлпаффец. Оливер был слегка озадачен, но не возражал, когда тот повадился посещать его тренировки и звать в Хогсмид на выходных. Ему казалось, что всё это по-дружески до тех пор, пока после одной из тренировок, парень не сделал ему минет прямо под зрительскими трибунами. В первые мгновения Оливер стоял в некой прострации, а потом… В общем, это было приятно, и он не стал сопротивляться. На следующий день к нему вдруг ни с того ни с сего подошёл Флинт прямо на сдвоенном УЗМС, когда все остальные продвинулись чуть вперёд, умилительно воркуя над карликовыми пушистиками. — Я видел тебя вчера, — сказал Флинт тихо, как обычно сверля неприязненным взглядом исподлобья. — Под трибунами. — Вуайеризмом балуешься? — постарался съязвить Оливер, хотя в лицо тут же бросилась краска смущения. — Ты же с Джонсон был. Теперь вдруг с парнем встречаешься? — Не твоё дело, — огрызнулся Оливер и попытался отойти вперёд, чтобы слиться с массой студентов и закончить этот непонятный разговор, но Флинт удержал его за запястье. — Я бы тоже мог тебе отсосать. — Чт… — Тебе понравится, обещаю, — настаивал Флинт, продолжая удерживать его за руку и смотреть в упор своим тёмным, опасным взглядом. У Оливера и без того Флинт всегда вызывал предательские мурашки, а уж когда тот с угрожающим видом обещал отсосать, тут и вовсе сдохнуть можно было от страха. — Отъебись, Флинт. После этого, вроде бы, всё встало на свои места. Флинт вёл себя обычно и никаких странных предложений Оливеру больше не делал. Только в конце года, почти перед самым выпуском притащился ночью пьяным к гриффиндорской гостиной и принялся кошмарить портрет Полной Дамы, угрожая поджечь полотно, если она не пустит его внутрь. Оливер уже спал и оказался в полных непонятках, когда его растолкал Гарри Поттер и сказал, что Флинт буянит под дверью гостиной, требуя выдать ему Оливера незамедлительно. Когда сонный Оливер вышел, Флинт отвёл его «поговорить» и за первым же поворотом внезапно накинулся, прижимая к стене и обдавая алкогольным дыханием: — Сука ты, Вуд. Но ахуеть красивый. Не могу я больше так… — и лапищи свои Оливеру на задницу положил, и губами к шее… Ну Оливер ему, конечно, врезал пару раз, чтобы в себя пришёл. Посоветовал проспаться. На этом всё, после выпуска они с Флинтом больше не пересекались, а это почти семь лет. И вот, спустя столько времени, Флинт решил закрыть свой школьный гештальт, и даже готов был ради этого связать себя обременительными узами магического брака… Что ж, его целеустремлённости можно только позавидовать. Думать было не над чем, даже учитывая все минусы, все предстоящие испытания, предложение было выгодным. Второго такого шанса спасти себя, а заодно и вытащить из этой огромной задницы всех близких людей, ему точно не предоставится. К тому же он ведь не круглосуточно будет с Флинтом в постели кувыркаться, у них у обоих есть работа, которая отнимает немало времени. Оливер в сезон, бывало, неделями не появлялся дома, перемещаясь с командой из города в город. Ну а нерегулярный редкий секс он как-нибудь перетерпит. Наверное. Ему так казалось, хотя сказать наверняка было трудно — опыта недобровольной, вынужденной близости у него не было. Как и опыта с мужчиной, кроме того самого единственного быстрого минета на школьном квиддичном стадионе. Оливер отправил Флинту короткое письмо с согласием и просьбой провести ритуал как можно быстрее. Через две недели должен был состояться матч с «Гигантами Гимби», где Оливера заявили стартовым вратарём. Он не мог играть в том состоянии, в котором находился сейчас, учитывая, что с каждым днём ситуация только ухудшалась. Ответ от Флинта пришёл с огромным степенным филином уже через два часа: С официальной церемонией тоже лучше не тянуть. Когда мы сможем встретиться, чтобы обсудить условия контракта? Маркус Оливер понимал, что поступает инфантильно и трусливо, но в моменте не смог себя перебороть. Он боялся встречи с Флинтом, ненавидел свою нужду в его помощи, и старался оттянуть момент встречи как можно дальше. При том, что заключить сделку хотел как можно быстрее. Поэтому он соврал о своей безмерной занятости и попросил прислать контракт почтой. Через два дня филин Флинта доставил папку с контрактом, безо всяких дополнительных пояснений и записок. С тяжёлым сердцем, Оливер принялся изучать свои обязанности в предстоящем замужестве. Он ожидал, что Флинт пропишет в договоре какую-нибудь мерзость, чтобы заранее унизить, подчеркнув его зависимое положение. Типа что Оливер должен будет встречать его с работы в костюме секси-ведьмочки и предоставлять задницу для использования не менее пяти раз в неделю. Но ни о чём подобном в контракте не шло даже речи. Никакого регламента частоты половых актов и обязанностей Оливера в качестве сексуального партнёра. По сути, Флинт оставлял ему абсолютную свободу в этом аспекте, никаких штрафных санкций в случае отказа или сопротивления в бумагах прописано не было. Список обязанностей Оливера, в основном, касался социального и публичного взаимодействия. Типа что он никому не должен рассказывать, что заключил брак по контракту, а не по собственному желанию. И что обязан в прессе положительно отзываться о своём муже, всячески его хвалить и в подробностях расписывать, как тот исправился и раскаялся за свои прошлые проступки. И что на время действия контракта он соглашается жить в поместье Флинта… Единственным пунктом, касающимся личной жизни и секса оказался запрет на измены. Оливера удивила кропотливость, с которой был оформлен этот раздел. В отличие от остальных, гораздо более важных, которые давали ему относительную свободу, здесь всё было прописано очень конкретно. Оливеру запрещался секс, оральный секс, прикосновения к чужим гениталиям, чьи-либо прикосновения к его гениталиям, поцелуи в губы, поцелуи в щёку, объятья длительностью дольше пяти секунд, интимная переписка и даже держание за руки… За нарушение этого пункта, магия контракта предусматривала физическое наказание — болезненные фурункулы на лице в количестве, кратном тяжести проступка. Оливер пожал плечами — странные загоны у Флинта, ну да ладно. Оливер никогда не был зависим от секса, и мог обходиться без него достаточно долго. А теперь, когда придётся трахаться с Флинтом, скорее всего, и вовсе станет импотентом. Оливер подписал бумаги и сразу же отправил их обратно, молясь, чтобы Флинт не опомнился и не включил в договор что-нибудь эдакое. Уж слишком подозрительно простыми оказались условия…