Где оскал сменяется поцелуем.

***

      Я не мог толком пошевелиться. Но даже так мне с огромным трудом удалось приоткрыть глаза и оглядеться, насколько это были возможно, в позе кулька с мукой. Меня держала какая-то очень большая и старая женщина. Рядом с ней метались ещё насколько таких же, а на постели расположилась совсем юная девушка, с чьего лба скатывались капельки пота. Казалось, она была совсем истощена.       Ничего не пойму. Где я? Что происходит?       – Как моя малышка? Почему не кричит?! – встревожилась та, еле приподнимаясь. Какая, однако, странная ситуация.       – Тише, Милли, – произнесла старушка, медленно подойдя к той ближе, и опустилась рядом на край кровати. – С малышом всё в порядке.       – Чего же ты тогда ждёшь? Дай мне её скорее!       – Погоди. Прежде я должна тебе сообщить, – перебила её старушка, слегка поглаживая по вспотевшей руке. – Ты только не переживай, хорошо?       – Ч-что? – голос той девушки, что звали Милли, дрогнул. – С ребёнком что-то не так? О, Великий властитель... За что мне это?!       – Нет-нет. Дело не в здоровье.       – Тогда в чём же?! Не молчи!       – У тебя мальчик, Милли, – прямо заявила одна из других присутствующих. И тут лицо той девушки вдруг побледнело. Зрачки расширились, дыхание заметно перехватило.       – Этого… не может быть, – еле прошептала она. – Вы серьёзно?       – У тебя сын, – старушка бережно разжала руки, развернула ткань, и я, наконец, увидел себя с ручками-ниточками, крошечными кулачки, маленькими ногами и...       Ох... Это моё тело? Правда моё? Но как? Я что... Переродился?       – О, мой владыка! Быть того не может! – вскрикнула Милли, протягивая ослабевшие руки. – Дайте его мне!       Старушка вздохнула и осторожно переложила меня на грудь той девушки. После чего Милли склонилась надо мной, и её зелёные глаза наполнились слезами.       Только не реви, прошу. Не выношу женских слёз.       – Волосики светлые… – произнесла та, проведя дрожащим пальцем по моей макушке. – Быть не может. Какие же они... Белые. За что мне это? Я молила Владыку о дочери, чтобы продолжить род, а не...       – Перестань, Милли, – возмущенно заговорил кто-то ещё. – Не пристало избранной ведьме родившей сына горевать! Вместо того,чтобы сходить с ума, радовалась бы! Владыка одарил тебя таким чудом!       Ведьме? Я сейчас не ослышался?       Только этого не хватало!       – Простите, сёстры, – Милли всхлипнула, но слёз не остановила. Только прижала меня крепче, от чего я чуть больше почувствовал тепло её тела. – Я совсем не своя. Видимо, очень устала. Даже радоваться толком нет сил.       – Ничего, ничего. Сейчас будешь отдыхать, – произнесла старушка, видимо, повитуха, поправляя одеяло. – Ох, пока не забыла. Сегодня на ковене старшие сёстры выбрали твоей дочери имя Морана. Но раз уж у тебя мальчик, думаю, стоит сейчас же запросить их немедленно подобрать новое. Есть особые пожелания?       – Даже не знаю, – быстро ответила она и выдохнула. – Ну... Пусть будет Лорат.       – Хорошее имя. Полагаю, сестры выразят одобрение.       Милли больше не проронила ни слова. Только смотрела на меня с каким-то странным, почти болезненным облегчением. Будто только что избежала казни. А я лежал в её руках, пытался осознать происходящее и с каждой секундой всё отчётливее понимал одну не простую вещь: я, кажется, действительно переродился. И, что хуже...       Тем, кого орден призирает в первую очередь.

***

      Что я вообще знал о ведьмах?       В ордене чистых магов Империи Ликроф, где я провёл большую часть своей сознательной жизни, ведьм не просто считали опасными. Их ставили в один ряд с чумой и неурожаем. Только чума хоть кого-то щадила. А ведьмы, как нам внушали, не щадили никого. Поэтому их либо нужно уничтожить, либо ставить клеймо с магической печатью, таким образом взяв под контроль. Последнее, к слову, происходило довольно редко. Но конкретно у нашего ордена не было своих поселений, за которыми велось наблюдение. Их сразу уничтожали. Для этого был создан отдельный отряд, куда я, естественно, не входил, поскольку не имел никаких магических сил. Но довольно часто слышал от них, что ведьмы – это не просто женщины с темной магией, а самые настоящие адские существа, гнёзда которых нужно искоренять.       Короче говоря, ничего конкретного. Только сказки и слухи, которые теперь приобретали совершенно иной вес. Ведь шли года, я рос, познавая своё окружение и всю структуру ведьминской жизни.       Начну с того, что тот, кто говорил мне, что ведьмы непременно горбатые старухи в лохмотьях, варящие лягушек в котле, глубоко заблуждался. Точнее, был не совсем прав.       Все женщины в поселении с неофициальным названием Замежье Королевства Элиор были до глупого красивы. Даже на шабаше, где собирались не только наши, но и колдуньи других поселение или одиночки. Рыжие волосы, зелёные глаза, точёные фигуры. Почти одинаковые, словно кто-то на заказ лепил их по одному шаблону, добавляя лишь мелкие вариации. И моя мать Милли не была исключением.       Конечно, глядя на них первые годы своей новой жизни, я ждал подвоха. Клыков, чешуи, третьего глаза... Хоть чего-то, что подтвердило бы росказни ордена. Но подвох оказался куда проще. Просто ведьмы могут перевоплощаться. И если та выглядит как старуха, то, скорее всего, это был её личный выбор, и она в любой момент могла это исправить, вернувшись к истиному облику или вовсе превратиться в какое-нибудь животное.       В любом случае это были не единственные их способности. И каждая по-своему была уникальна.       Что до мальчиков, то у ведьм они рождаются раз в десятки лет. А беловолосые с голубыми глазами – раз в сотню. И обычно они занимали высшую позицию основного защитника среди женщин, стоит им достичь определённого возраста. Ведь подобные мне – это буквально дар их владыки. Что-то вроде живого доказательства того, что их не забыли и даровали защитника-проводника, который сможет довести в мир духов, если весь мир вдруг поразит конец света. А ещё – единственный, у кого остаётся сила в дни кровавой луны, в то время когда ведьмы слабеют.       Наверное, лишь поэтому ко мне с самого детства относились хорошо. Впрочем, они так же относились и друг к другу, считая каждую своей сестрой, а меня за брата. Что было довольно непривычно.       Даже спустя двадцать лет новой жизни я так и не смог привыкнуть, что меня не бьют, не унижают и не пытаются использовать. Вместо этого кормили лучшими кусками, учили грамоте, ведьменскому ремеслу и искренне переживали, если чихну лишний раз. Но это не означало, что я мог просто сидеть на ровном месте в окружении любви и заботы, пока не наступит так называемый «судный день», который и вовсе может никогда не случиться. Наоборот. Моя отдача была ни чуть не меньше. И я, как основной защитник и единственный мужчина в деревне, с гордостью выполнял свою работу. И не только! Я чинил крыши, помогал по мелочам во дворах и каждую осень объезжал окрестные сёла, чтобы выменять на наши зелья зерно и соль. Так же, когда мне было шестнадцать, взял на себя ответственность и стал чем-то вроде посредника между пришедшими за помощью людьми и моими сёстрами, когда кто-то из обычных людей решался подойти слишком близко к Замежью вместо привычного отправления писем.       Это случалось редко. Зачастую страх перед нами оказывался сильнее любой нужды. Но иногда приходили с просьбами о лекарствах, о защите скота, о снятии чужих проклятий. Бывало являлись и более знатные особы. И тогда я выходил к ним первым. Ведь последнее, чего бы я дозволил делать всем сёстрам, так это лишний раз переступать через барьер, заранее не удостоверившись, что пришедшие не собираются их убить. Как говорится: людей с вилами всегда хватает и не обязательно из ордена.       Их даже порой не сдерживает королевский указ. И началось это очень давно.       Четыре сотни лет назад жена короля Элиора тяжело заболела. Высокородные лекари разводили руками, святые отцы кропили её святой водой, а она всё таяла, словно свеча. Никто не мог понять, что за хворь её точит. Тогда в отчаянии король отправил гонцов во все концы королевства. Сулил горы золота, титулы, земли. Любую награду тому, кто спасёт его возлюбленную.       Помочь смогла только ведьма, которая в те дни выбралась для продажи трав и была поймана рыцарями для казни.       Её уже вели к костру, когда один гонец успел перехватить стражу.       – Её Величество умирает. Сможешь ли ты её спасти?       – Если король даст нам свободу и поклянется на крови оставить поселения ведьм в покое, то я вылечу её.       Король согласился. Конечно, согласился! Какая ему разница до каких-то ведьминских деревень, когда его возлюбленная умирает у него на руках, а единственная надежда стоит перед ним в цепях? Хотя... И тут все не так однозначно.       В конечном итоге ведьма спасла ту женщину. Да и король сдержал слово. Подписал грамоту, скрепил кровью, поставил печать. Замежье и несколько других деревень получили статус свободной территории, куда ни орден, ни стражники не могли войти без приглашения. И с тех пор нас никто не трогал. Точнее... Не трогают, пока мы сидим у себя и не высовываемся. Но если поймают вне наших земель – пиши пропало.       Да уж... Лучше бы она выпросила полную свободу. Но, с другой стороны, на большее она, наверное, не рассчитывала. В любом случае мне повезло родиться именно в Элиоре, где ведьмам существовать было относительно безопасно по сравнению с другими государствами.       – Лорат, не отвлекайся! – голос матери бьёт резче, чем её тряпка по столу. – Корень мандрагоры, что я тебе говорила?       – Три щепотки, – бурчу я, перетирая в ступке горько пахнущий порошок. – Я помню.       – Хорошо, – кивнула та, вытирая руки о фартук. – Вчера ворон принёс записку от жены кузнеца. Жалуется на бесплодие. Займёшься?       – А если у неё муж бесплодный? – я засыпал измельчённый корень в холщовый мешочек и затянула шнурок. – Толку-то?       – Лорат! – мать строго свела брови. – Ну вот, что мне с тобой делать? Тысячу раз просила!       – Знаю-знаю. Ни лезть, ни вынюхивать, не задавать лишних вопросов. Ты мне это с пяти лет вбиваешь, мам.       – Вот и веди себя соответственно, – буркнула она, отворачиваясь к печи, где что-то тихо побулькивало в глиняном горшке. – Давай-ка, принеси мне настойку из зверобоя. И пошевеливайся. Нам ещё пятнадцать склянок ифира к закату нужно закупорить.       Терпеть не могу готовить эту гадость. Воняет она жутко, но деваться некуда.       Я встаю и отправляюсь на поиски настойки, обнаружив лишь одну единственную бутылку.       – Последняя осталась.       – Как последняя? Да быть не может! – Милли раздражённо протерла руки о фартук и посмотрела сама. – О, владыка! Я когда-нибудь прибью эту воровку. Опять утащила без спроса!       – Не сердись. Сестра Элис наверняка принесёт новые после того, как сделает все свои заказы. Так ведь всегда было.       – Лорат, настойка нужна мне сейчас. Я уже добавила в заготовку ифира каплю слезы дракона.       – Ладно-ладно, тогда сейчас схожу к сестре Лисе и попрошу из её запасов, – поставив одну бутылку на стол, я направился к выходу. Затем вышел на крыльцо, прищурившись от полуденного солнца.       Замежье лежало передо мной как на ладоне. Четыре десятка аккуратных домов с резными наличниками, мостки через реку, общий амбар и кузня, откуда сейчас доносилась ритмичная дробь молота. Всё утопало в зелени: яблони, кусты смородины, высокая крапива вдоль плетней. Никаких тебе черепов на кольях или луж с кипящей смолой. Вроде обычная деревня, каких по эту сторону хребта сотни.       Но стоит присмотреться, как сразу заметишь некоторые странности: вот у дома сестры Виры на крыльце сидит здоровенный чёрный кот с янтарными глазами и лениво облизывается. Обычный кот? Ага. Только вчера я видел, как он обернулся высокой женщиной. А вон там, за огородом, кружит ворон с неестественно длинными крыльями. Видно, сестра Мира решила размяться. А ещё...       – Ровэна? – произнес я вслух, чуть щурясь. Зрение у меня было не то чтобы отличным, но разглядеть в женщине саму Матерь Гроз не было никаких проблем.       Терпеть не могу эту дамочку. Для ведьмы одиночки уж слишком много она лезет туда, куда не следовало бы. Но деваться некуда. Мы обязаны почитать её или делать вид, ведь она старшая из живущих в этих землях и имеет статус. Хотя, с другой стороны, если и следовать всем статусам в нашей лестнице важности, мы с ней стоим почти на одной ступени. Я скорее даже чуть выше. Главнее меня и других парней ведьмаков-защитников, коих я никогда не встречал, наверное, только такие ведьмы, как Матери иных стихий и Хранительницы. Или сам Владыка, если он вообще существует.       В общем, тут не сложно разобраться. Хотя, как по мне, немного странная система. Никогда не понимал, с какого перепугу совершено посторонние ведьмы решают что-то насчёт общин, где есть ковен. Особенно те, кто даже не живёт в этих землях и обитает где-нибудь заграницей, появляясь исключительно на шабаше.       – О, это же наш Лорат, – произнесла Ровэна, привлекая внимание. Изначально желая пройти мимо, я был вынужден остановиться.       Что ни говори, а она выглядит просто великолепно. Особенно для своих ста пятидесяти.       – Приветствую саму Матерь Гроз, – я учтиво сложил руки перед собой и слегка поклонился. Сестры, до этого окружившие её, слышно захихикали.       – Наш братец вырос в настоящего красавца. Вы так не считаете, дорогая? – спросил одна из них.       – Тут не поспоришь, – ответил та, поправляя мешающий ей локон волоса. – Милли несказанно повезло быть избранной и родить сына. Хотя, стоит отметить, не так давно в Филии одной нашей сестре тоже выпала удача.       – Правда? – удивилась одна из сестёр.       – Со мной связались три сестры Игрид. Им незачем лгать.       – За двадцать лет целых два ведьмака? Владыка нас балует!       – Вынужден оставить вас, – желая как можно скорее закончить дела, я точно так же склонил голову, а затем сделал шаг в сторону. Но не успел уйти, как та вновь заговорила:       – Береги себя, дорогой. Над тобою тучи сгущаются.       Я невольно усмехнулся.       – Как скажете. Возьму себе накидку.       Даже интересно, зачем она прибыла сюда. До следующего шабаша несколько месяцев. До кровавой луны тоже... Нет. Не хотелось особо вести с ней беседы. Лучше всего узнать от кого-нибудь другого чуть позже.       – Лорат? – голос Лисы раздался изнутри её дома, стоило мне подняться на крыльцо. – Входи, не стой.       Я толкнул дверь. Та женщина сидела за столом, перебирая пучки мяты, даже несмотря на то, что глаза её полностью были закрыты лентой.       – Здравствуй, сестра, – я присел на лавку у порога, чтобы не мешать. – Мать просила...       – Знаю, знаю, – ответила она, не поднимая головы. Затем отложила пучки и вдруг замолчала. Секунда. Другая. Тишина затянулась, заставляя неуютно поёжиться.       – Что-то не так?       – Сегодня ночью мне пришло видение. Совсем скоро придёт тот, кто носит лицо дальнего знакомого и вечной судьбы.       Обычно ведения и предсказания весьма расплывчаты. Понять их можно только задним числом, когда уже поздно что-либо менять. Либо же надо быть очень умным... Хотя, чего уж там? Сами ведьмы порой не понимали, что несут, сопоставляя события в моменте.       – Сама знаешь. Может очередной клиент? Или ребёнок какой-нибудь заблудится? Вариантов много.       – Ну, не знаю, – та слегка улыбнулась, склонив голову в бок. – Слишком тяжёлая тень для простого странника.       – Да, да. Дай настойку, пожалуйста, – попросил я, поднимаясь. – Мать заругает, если задержусь.       Лиса кивнула и полезла в резной шкаф, справившись самостоятельно. Через минуту в моих руках оказалась всего одна, но весьма большая бутыль.       – Больше нет.       – Я соберу тебе ещё трав в благодарность, когда закончу с делами.       Обратный путь я прошёл через другую дорогу, лишь бы не встречать Матерь гроз. Ноги сами несли по знакомой тропе мимо дома Ори, колодца с мутной водой и поваленной берёзы, на которой каждое полнолуние появлялись светящиеся письмена. Затем дошёл до своего дома и вошёл внутрь, молча поставив бутыль на стол.       – Принёс? – Милли даже не обернулась, продолжая помешивать варево в котле.       – Забрал последнее.       – Оно и неудивительно, – мать вздохнула. – Что-то земля не радует. Придётся посылать девочек в низины за болотный край. Надо бы пополнит запасы, пока их все городские травницы не разобрали.       – Зачем корячиться? Купить быстрее будет. Потом им же втридорога что-нибудь продать.       – Всё-то у тебя просто, – Милли повернулась, взяла бутылку со стола и вылила все содержимое в котёл. В печи что-то гулко ухнуло, рассыпая сноп искр.       – Осторожнее! – я отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Одна искра всё же попала на тыльную сторону ладони, оставив крошечный ожог.       Милли, заметив это, всплеснула руками:       – Ну вот. Владыку разгневал. И поделом тебе. Думай, что говоришь.       – А ты прям добрая душа, мам.       – Не переговаривайся, – та недовольно закатила глаза. – Займись заказами. Третья, седьмая и двенадцатая.       Я кивнул, отодвигая табурет с пути, и тут же взялся за письма, что лежали в очередном порядке. Первый гласил: «Муж случайно сглазил соседскую корову. Та сдохла. Теперь его самого скрутило. Лежит, хрипит. Ничего не ест. Помогите, сил нет смотреть. Дам трёх кур при обмене».       – Как можно случайно сглазить? Явно же специально это сделал.       – Не соглашусь, – усмехнулась мама.       Я достаю с нижней полки чистую бумагу и мигом набросал: «Олуху своему объясни, что зависть как бумеранг: чем сильнее запустил, тем больнее по башке получишь. Помощь наша тут не нужна, само пройдёт. И купите себе корову!».       Седьмой заказ. «Сын совсем перестал спать. Пришлите, что поможет».       – И всё?       Я повертел записку перед глазами, будто та могла проявить недостающие строчки. Ничего. Ни возраста ребёнка, ни описания, ни даже обещания платы. Пустой листок с парой строчек.       – Ни здраствуйте, ни до свидания. Ещё и угадать должен? Они что думают, мы тут все ясновидящие? Бестолочи. Раздражает до жути.       – Обычное дело. Привыкай. А сама записка от Луфри. Та семья, что из магазина часов.       – Ах, теперь понятно.       Я написал на том же листе снизу: «Пришлите подробности. Сколько ребёнку лет, когда началось, чем кормите перед сном. И не забудьте про плату. Если денег нет, то можно овёс, муку или свечи. Без этого ничего не сделаем».       Ну и, наконец, последнее: «Здравствуй, госпожа Ведьма. Кем бы ты ни была, желаю всего наилучшего. Перейду сразу к делу: раньше ходила к вашим, брала мази от сыпи. Помните? Сейчас новый недуг. Совсем плохо, сил нет. Жар внутри и по всему телу, толком не могу объяснить. Придите сами, прошу. Зла не помышляю. Отдам всё, что есть в доме. Только спасите.

С уважением, Герцогиня Вианна Алиорис».

      Я прочитал дважды. Потом перечитал третий раз и присвистнул.       – Герцогиня, мать её!.. Знатная дама. Но зачем ей мы, если у них своих лекарей пруд пруди?       – Что там?       – Честно говоря, пока без понятия, – буркнул я, перечитывая записку ещё раз. – Думаю.       – Дай гляну, – мать отложила половник и подошла ближе, вытирая руки о фартук. – Ах, вот оно что. Помню её. Ещё тогда поняла, вернётся. Скорее всего у герцогини простой отходняк, как и у любого мага, который превысил свой предел без подготовки. Сделай ей отвар из лунного корня и добавь три капли кошачьей слезы. Сразу пройдёт.       – Любопытно, – с лёгкой задумчивостью произнёс я, вспоминая, что в моём ордене у людей нередко наблюдалось подобное состояние. Правда, никто из них не знал, как его преодолеть, и поэтому уходили на долгое лечение. Помнится, даже Эйнард не избежал данной участи, когда ещё не достиг высшего ранга.       – Только вот она просит к ней придти. Что делать будем? Оставим у двери в корзине?       – Ворон унесёт. Пусть ему же три золотых даст. Вещи её нам и даром не нужны.       – Мгм, понял.       Я сделал ей лекарство, упоковал все и отправил с птицей в небо. После чего занялся зельями. Вдруг раздался резкий звон в ушах.       Кто-то смог перейти барьер. И это явно не наши.       Реакция на него возникло сразу. Я бросил все свои дела и под мамин вопрос «ты чего», выбежал наружу. И прямо от двери добежал до середины деревни, оглядываясь по сторонам. На удивление к этой секунде звон прекратился, но проверить всё же было нужно.       Я обошёл всë поселение, посмотрел на наличие дыр в защите и на всякий случай за его пределами. Ничего.       Сустя несколько мгновений раздался звон настоящего колокола: всем членами ковена нужно немедленно собраться в главном зале.       Обычно я не обращаю на это внимания. Делать там тем, кто не входит в состав членов ковена, нечего. Но теперь, почувствовав чужаков, даже на секунду, сразу же ринулся туда.       Дом для собраний стоял в центре деревни. Весьма массивное строение из тёмного дерева с резными столбами у входа. Обычно вокруг него всегда было тихо и пустынно, но сейчас у крыльца суетились несколько младших сестёр, перешёптываясь и бросая тревожные взгляды на закрытые ставни.       – Что там? – спросил я у них.       – Матерь Гроз кого-то провела.       – Кого именно?       – Мужчины какие-то. Мы толком и не разглядели.       – Члены ковена уже там?       – Да, только что закрылись.       Дверь распахнулась раньше, чем я успел до неё дотронуться. На пороге стояла одна из старших сестёр Велка, которая тихо пропустила меня внутрь, где я аккуратно спрятался в толпе девяти членов ковена. Ещё три ведьмы расположились за главным столом вместе с Матерью Гроз.       Ровэна уже успела сменить облик. Она выглядела как высохший корень: сморщенная, сгорбленная, с длинными седыми космами и жёлтыми глазами, в которых плясали молнии.       Но все это неважно. Главнее всего те двое мужчин, скрывающие лица и стоявшие у другой стороны стола.       – Почему меня не предупредили о чужаках заранее? – спросил я, обращаясь к сестре Велке.       Та, чуть испугавшись, быстро перевела на меня взгляд:       – Так мы и не знали. Их Сестрица Ровэна сама только-только провела.       – Я не для того барьер укреплял, чтобы эта старая карга впускала сюда кого попало. Чуть с ума не сошел, пока обходил всë вокруг. Она что думает, правила для неё не писаны?       – Давай послушаем. Мало ли чего случилось. И стой лучше тихо, а то ведь сейчас заметят и прогонять. Тебе тут, между прочим, тоже быть не особо можно.       – Когда дело касается барьера, то меня обязаны уведомить. В следующий раз закачу скандал с ходу.       – Тишина в зале! – проговорила одна из ведьм, что сидела за столом. И когда все утихли, она продолжила: – Мы начинаем вынужденное собрание ковена. Итак, дорогая наша сестра Ровэна. Будь любезна объясниться.       – Не стоит паниковать, – ответила Матерь Гроз, слегка кивнув. – Эти люди не причинят нам вреда. У них есть к нам предложение. И я, как занимающая пост одной из Матери Стихий, любезно предоставляю им возможность высказаться. Юноша, представься, пожалуйста.       – Моё имя... – заговорил один из них, но тут же был прерван другой ведьмой.       – Когда говоришь, пожалуйста, держи лицо открытым.       Сжав кулаки, первый незнакомец несколько опешил. Однако, приняв условия, сбросил с себя капюшон и открыл лицо. Оказалось, этот человек далеко не юноша, а мужчина лет сорока в довольно неплохой форме.       Как странно... Почему он кажется мне таким знакомым?       – А второй? Мы не будем внимать словам того, кто прячется. Пусть тоже покажется.       Другой человек открывать лицо не спешил. Ему понадобилось чуть больше времени. И все же всего через несколько минут он последовал тому же примеру.       Моё сердце с огромной скоростью ухнуло в пятки. В горле пересохло, голову чуть вскружило, а руки сжались в кулак.       Поверить не могу. Это же... Эйнард!