Вы отвезёте меня в лагерь «Совёнок»?

*** Было хмурое утро, и Алиса с трудом поднялась с постели. За окном моросил дождь, на календаре было 23 августа. Понедельник. Ровно два года назад в этот самый день она потеряла Лену. Время пролетело, как в немом кино, и вот ей уже девятнадцать. Она съехала от Двачевских, и жила вместе с Ольгой Дмитриевной в её уютной двухкомнатной квартире. Рыжая смогла поступить на бюджет на вечернюю форму обучения. Вуз был не самым престижным, но высшее образование – её шанс стать другим человеком. К тому же это было одним из Ольгиных условий совместного проживания. Алиса училась на вечерке, и параллельно работала, чтобы оплачивать коммуналку пополам. Она выбрала специальность «социальна работа» не потому, что хотела изменить мир, а потому что слишком хорошо понимала, как дети, подобные ей, нуждаются в квалифицированной помощи. Жизнь с Ольгой раскрывала в ней те черты, о существовании которых Алиса даже не подозревала: ответственность, усидчивость и целеустремлённость. Днём она работа в музыкальном магазине, а вечером грызла гранит науки. Возвращалась Алиса около девяти. Ольга подавала ей еду прямо в комнату, иногда помогала с учёбой и бережно относила переносила на диван, когда рыжая засыпала, роняя голову на книги и конспекты.  Учёба и работа отнимали столько времени, что о неразделённой любви думать было некогда. Лена не забылась, но была спрятана в дальний ящик чертогов разума. Но 23 августа было особенным днём. И так уж вышло, что у неё был выходной на работе и каникулы в университете. Ольга ещё не вернулась из лагеря, и Алиса вновь осталась один на один со своим горем. Время идёт, а боль… боль остаётся. *** Она вышла на лоджию, достала сигарету из пачки и прикурила. Сигареты убивают, но что такое смерть по сравнению с жизнью без неё? Боль от утраты приутихла, но отказывалась уходить насовсем. Алиса выбрала путь принятия, а не саморазрушения, спасибо за это Ольге, но от некоторых привычек так просто не избавишься. Дождевые капли неприятно стучали по стеклу. Она глубоко затянулась, выпустила дым и смотрела, как белые облачка медленно рассеиваются в воздухе. *** На душе скребли острые когти. Алиса помнила каждую мучительную минуту того дня. Как она ждала, что Лена всё-таки придёт, но вместо Тихоновой в домик заглянула Ольга Дмитриевна и дала команду идти к автобусу с вещами. Алиса села в конце автобуса, заткнула уши ракушками наушников, на полную громкость врубила Radiohead – Just и пустила на бесконечный повтор. Прислонившись лицом к стеклу, она заплакала. Тихо, чтобы не привлекать внимания, не сорваться с катушек и не зареветь навзрыд. Прикусив ладонь, она плакала и плакала. К счастью, никто не заметил. Или никому не было дела. Оставался шанс пересечься с Леной в поезде, но в это не верилось от слова «совсем». Алиса заплакала ещё сильнее, изо всех сил сдерживая рвущийся из горла крик. На неё упала чья-то тень. Алиса посмотрела на неожиданного гостя – это была Ольга Дмитриевна. Рыжая ожидала всякого, но только не ласковых объятий, которые ей подарила вожатая. – Алис, ну чего ты? – Плохо мне, Ольга Дмитриевна, очень-очень плохо… – Неразделённая любовь? Алиса кивнула, крепче прижимаясь к мягкому телу вожатой. – Понимаю. Но жизнь на этом не заканчивается. – Откуда вы знаете? – в сердцах бросила Алиса. – Поверь мне, слишком хорошо знаю. Ольга говорила спокойным, почти безразличным тоном, и именно поэтому её слова задели Алису. Девочка шмыгнула носом и шёпотом спросила: – И как вы это пережили? Вожатая тяжело вздохнула, погладила Алису по голове и поцеловала в лоб. – Ты мою любимую блузку тушью испачкала. – Простите, – хмыкнула Алиса. – Я не специально. – Ну вот, ты уже улыбаешься. Вот так и пережила. – Так просто? – недоверчиво спросила девочка. – Не просто. Тебе не станет легче сразу. И через неделю не станет. Может, даже через год. – Тогда зачем вообще жить дальше, если впереди только страдания? – робко спросила Алиса. Ольга обхватила Алисину мордочку руками и внимательно посмотрела в её янтарные глаза. – Затем, что однажды утром ты проснёшься с осознанием того, что боль не ушла, но больше не управляет тобой. Ты должна жить, Алиса. Смеяться, злиться, влюбляться – даже если сейчас это кажется тебе невозможным. Выброси дурные мысли их своей хорошенькой головушки. Договорились? На секунду, всего на секунду, Алисе захотелось, чтобы вожатая её поцеловала. Ни к чему не обязывающий короткий поцелуй. Иногда не так важно качество поцелуя, как его наличие в нужный момент. Но Ольга отстранилась, лишив Алису своего тепла, достала блокнот из сумки, написала что-то, вырвала страницу и вручила рыжей. – Что это? – девочка машинально взяла листок. – Мой номер телефона. Звони в любое время. – В чём подвох? – Не ищи во всём подвоха, а то найдёшь. – И всё-таки, почему? – Потому что мне не всё равно. – Готова спорить, вы всем так говорите, – улыбнулась Алиса. – А за номер спасибо. – Пожалуйста. А насчёт Лены не переживай. Если вам суждено быть вместе – обязательно свидитесь. – Что? Откуда вы знаете о Лене? – выпучив глаза, спросила Алиса. – Работа такая – знать, – ответила вожатая. – Не раскисай, наладится всё. Она ещё немного посидела с Алисой, а потом вернулась на своё место возле входа.   *** Алиса затушила сигарету и бросила её в большую банку из-под растворимого кофе. Банка была полна окурками чуть более чем полностью. Мятые Алисины вещи были разбросаны по всей квартире, словно воины, павшие в жестокой битве. Тут и там валялись какие-то пустые коробки, обёртки от протеиновых батончиков без сахара и пустые бутылки из-под воды. До приезда Ольги весь этот ужас нужно выбросить, а квартиру привести в порядок: проветрить помещение, пропылесосить и протереть влажной тряпкой полы, смахнуть пыль и наготовить еды. Зазвонил телефон. Алиса леопардовым скоком бросилась к аппарату и схватила трубку: – Внимательно. – Алис, привет, – в динамике раздался нежный голос Ольги. – Ну как ты? – Нормально. А ты как? – В порядке, – вожатая вздохнула. – Не думай, что я забыла, какой сегодня день. – Лучше бы мы обе забыли. – Ты покушала? – строго спросила вожатая. – Я… ела, – неубедительно ответила Алиса. – Понятно. Уж десять часов, а ты не завтракала. Нам предстоит серьёзный разговор, когда я приеду. – Да, мам. Хорошо, – не удержалась от подколки Алиса. К счастью, Оля не обиделась. – Серьёзно, Алис, как ты? – мягко спросила Ольга. Рыжая прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол. – Думаю о ней, – выдохнула она в трубку. – Страдаю. – И куришь, небось? Алиса не сдержалась и хмыкнула. – Ты за мной следишь? – Возможно, – загадочно сказала Оля. – Кстати, моя квартира снова похожа на свалку? Девушка хлопнула рукой по лицу и еле сдержала смешок. – Оль, у тебя скрытая камера в квартире? – Дурашка, – рассмеялась Ольга. – С тобой ещё работать и работать. – Но ты ведь всё равно меня любишь? – Не меняй тему, – сказала вожатая. – Я всё уберу. И приготовлю ужин, – пообещала рыжая. – Честное пионерское. – Верю, – на фоне раздались голоса, кажется, вожатую кто-то звал. – Алис, мне нужно идти. Завтра увидимся и обо всём поговорим, хорошо? – С нетерпением буду ждать. – Взаимно, – вожатая понизила голос до шёпота. – Рыжая, я соскучилась. – Я тоже, приезжай поскорее. Здесь без тебя так пусто… – Не падай духом. Всё, я полетела. – До встречи. На том конце провода вожатая положила трубку, и в динамике раздались короткие гудки. – Оленька, что бы я без тебя делала, – сказала Алиса в пустоту. *** Их общение с Ольгой перешло черту лишь однажды. Так бывает – поддаёшься порыву, совершаешь странный поступок, а потом проклинаешь себя за неосмотрительность. Это нормально. Все совершают ошибки. Но Алиса не жалела. И не считала случившееся ошибкой. Осознание пришло не сразу, но она поняла отчётливо – желание не было спонтанным. Поцеловать Олю ей хотелось давно. *** Алиса позвонила Оле спустя неделю после возвращения в город. Ей не спалось. Она долго слушала музыку, бездумно листала графические романы, пересматривала любимые фильмы и даже пыталась рисовать. Не отпускало – мысли о Лене накрепко засели в её голове. И тогда она вспомнила об Ольге. Нашла мятую бумажку в кармане джинсов. Разгладила пальцами, положила перед собой на столе и стала внимательно, как филателист редкую марку, изучать. Алиса долго колебалась и нервничала. Она успела сгрызть несколько ногтей, выпить бутылку воды и выучить номер наизусть, пока желание поговорить с кем-то понимающим не пересилило сомнения. Алиса набрала номер. Ольга ответила где-то на двенадцатом гудке, когда ожидание стало практически невыносимым. Алиса уже собирался вешать трубку, как в динамике раздался заспанный голос: – Слушаю. Волнение было настолько велико, что не было сил сказать и слова. – Алло? Кто это? Алло? Пауза. – Если вы собираетесь молчать, то я вешаю трубку. Испугавшись, что вожатая выполнит свою угрозу, Алиса наконец очнулась и выпалила: – Стойте, Ольга Дмитриевна, это я! Не отключайтесь! – Я? – переспросила вожатая. – «Я» бывают разные. Вожатая даже в полусонном состоянии не теряла чувства юмора. – Алиса Двачевская. Простите, что беспокою, но сказали, что я могу звонить в любое время. Вот я и звоню…. – Но ведь не в шесть часов утра в субботу! Алиса глянула на часы: «06:04». Чёрт. – Мне очень жаль… – Это не может подождать хотя бы до десяти? – уточнила Ольга. – Ну… – замялась Алиса. – Мне правда нужно поговорить! А больше не с кем… – Алис, я… По этой фразе Алиса отчётливо поняла, что будет дальше – её вежливо отошьют. Знаем, проходили. Что же, не в первый раз… Девочка подавила желание расплакаться и запустить ни в чём не повинной трубкой в стену. Во-первых, глупо. А, во-вторых, придётся долго ругаться с Двачевскими, оправдываясь за порчу телефонного аппарата. Если даже Ольга не хочет слушать, какой вообще смысл жить в этом жестоком мире? – Простите, я не должна была звонить… Прощайте… Но вожатая неожиданно сказала: – Пиши адрес. – Чего? – Алиса чуть не упала со стула. – Какой адрес? – Мой, дурашка. Нам лучше поговорить очно. Ты не против? – Нет. В смысле, не против. – Хорошо. У тебя деньги есть? – Есть немного. А зачем? Вместо ответа последовал мощный зевок, вызвавший у Алисы улыбку. – Ой, прости. – Всё нормально. Так что насчёт денег? – Поездки в общественном транспорте не бесплатные. А ещё я попрошу тебя купить нам кофе с круассанами. Я люблю чёрный – без сливок и сахара. Круассаны на твой выбор. Справишься? – Справлюсь. – Пиши адрес. Ручка есть? Алиса лихорадочно стала искать ручку, но нашла только огрызок карандаша. – Пишу, – сказала Алиса. Она записала адрес на обоях. – Всё, – сказала вожатая. – Буду ждать. Трамваем пользоваться умеешь? – Немного, – улыбнулась рыжая. – Я быстро учусь. – Попросишь кого-нибудь помочь. И не забудь о кофе с круассанами, а то я тебя пущу. – Да, мэм, будет сделано, мэм! – Давай. Прежде чем попрощаться и повесить трубку, Ольга добавила: – Алис, мы обязательно с этим справимся. И это «мы» глубоко запало в наивную девичью душу. *** Случившийся год спустя поцелуй был максимально спонтанным. Воскресенье. 23 августа. То утро начиналось просто ужасно. В субботу Ольга вернулась из лагеря и полночи делались рассказами о новой смене. На столе были конфеты, тортик и огромный заварник ароматного чая. Девушки соскучились друг за другом и разговору не было конца. Расставаться не хотелось Алиса уснула с улыбкой. Но утром её накрыли воспоминания, и она отказалась вылезать из постели. Пропустила завтрак. На чашку кофе и бутерброды, заботливо оставленные Ольгой на тумбочке, Алиса даже не взглянула. Но Оля не была бы Олей, если бы позволила рыжей страдать в одиночестве. Она зашла в комнату и села на Алисин диван. – Вставай. – Не хочу, – буркнула Алиса. – Какой в этом смысл? – А такой. Если не встанешь… – И что ты сделаешь? – зачем-то огрызнулась рыжая. – Накричишь на меня? Валяй, мне всё равно. – Нет, милая, я не стану кричать, – холодно сказала Ольга. – Я поставлю тебя перед выбором. – Это каким же? – Либо ты сейчас же встаёшь с дивана и прекращаешь жалеть себя, либо можешь выметаться из моей квартиры. Выбирай. – Ты не поступишь так со мной, – испугано сказала Алиса, ставая с кровати. На ней только чёрная футболка и трусики. Рыжие волосы в полнейшем беспорядке, но мордочка выглядит очаровательно даже в немного помятом состоянии. – Поступлю, Алиса, ещё как поступлю. Ты пришла ко мне, потому что нуждалась в помощи. И я помогла. Чёрт, – она потёрла переносицу. –  Я предложила тебе не только помощь, но и дружбу. Я пустила тебя в свой дом. Ты хотела измениться, но, если твой выбор – сдаться, я не желаю на это смотреть. Алиса подскочила к Ольге и стала сбивчиво говорить: – Я не хотела… то есть хотела, но не то, понимаешь, мне нужно… – слёзы катились по её щекам и капали на футболку. Ольга едва сдерживалась, чтобы не заключить рыжую в объятия. – Что ты выбираешь? – спросила она строго. – Тебя. Не думая, что делает, она схватила Ольгу за футболку и притянула к себе. – Алис, ты чего? Игнорируя вопрос, рыжая жадно поцеловала вожатую, позволяя губам выразить всё то, что не смогла передать словами. На удивление, Ольга не сопротивлялась. Прихватив Алису за талию, она ответила на поцелуй. Ольга не возражала, когда левая Алисина рука легла на её грудь, а правая на ягодицу. Более того, она повторила маневры подруги, сорвав стон удовольствия с губ Двачевской. По телу Алисы побежали мурашки, когда Ольгины пальцы сжали затвердевший сосок. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Войдя во вкус, она отчаянно нуждалась в большем. Их поцелуй прервал телефонный звонок. – Не отвечай, – хрипло попросила Алиса. Но Ольга уже была на пути к аппарату. – Алло? О, привет, Наташа. Да, я в порядке, а ты как? Дальше Алиса не слушала. Поцелуй занимал все её мысли. Это было глупо. Это было безрассудно. Это было… великолепно.  Она прикоснулась к губам кончиками пальцев. Пальцы немного дрожали. Ей стало страшно от того, что поцелуй может разрушить их дружбу. Алиса корило себя за опрометчивость и пустоголовость. Впредь она не позволит себе подобного. Это неправильно. Или правильно? Ей вдруг стало очень-очень страшно. Потерять Ольгу нельзя было ни в коем случае. Вожатая тем временем закончила разговор и повернулась к Алисе. – Оль, ты порядке? – рыжая подошла к вожатой и взяла за руку. – Да, – Ольга улыбнулась. – А ты? – И я… наверное, – она опустила взгляд в пол и прошептала. – Прости… – За что ты извиняешься? За своё поведение или за поцелуй? – За всё. Прости меня за всё. Ольга неожиданно заключила Алису в объятия. – Извинения приняты. А что касается поцелуя… – Это не повториться, обещаю! – Успокойся, Алиса, – ласково сказала вожатая. – Я совершенно не злюсь. К тому же ты отлично целуешься. – Правда? Ольга не замедлила с ответом: – Правда. – Значит, у нас всё в порядке? – Алис, ты такая булочка. Нет, поцелуй ничего не поменял – мы останемся друзьями. Ты была на эмоциях, я тоже. Забыли, и двигаемся дальше. – Спасибо, – она крепче прижалась к подруге. – Спасибо. – Я почти поверила, что могу потерять тебя, – призналась Ольга, поглаживая Алисину спину. – Не потеряешь, – пообещала Алиса. – Какие мы сладкие, даже противно. Девушки засмеялись и разорвали объятия. – А теперь, – сказала Ольга. – Ты съешь мои бутерброды. *** Она минут десять стояла перед Ольгиной дверью, прежде чем решилась постучаться. Ей хотелось курить, хотелось сбежать, хотелось провалиться под землю. Но Ольга была так добра к ней. Нельзя просто так взять и подвести её. – Привет, – улыбнулась вожатая, открывая дверь. – А я уж думала – не решишься. – Я только пришла, – покраснела рыжая. – Конечно, это кто-то другой шаркал ногами перед дверью, – усмехнулась Ольга. – Где мой кофе? Девочка невольно залюбовалась внешним видом вожатой: короткие шортики, подчёркивающие красивые бёдра, майка с надписью «Eat pussy, not animal», почти неприлично облегающая полную грудь и стоптанные домашние тапочки. Заспанное личико вкупе с неофициальным нарядом делало Ольгу по-домашнему уютной и беззащитной. А ещё на ней не было бюстгальтера. – Вот, – она вручила Ольге пакет с круассанами и картонный стакан с кофе. – Спасибо, – Ольга сделала глоток кофе и поморщилась. – Холодный. Рыжая захотела зарыться в паркет. – Простите. Я долго не решалась постучаться. Вожатая улыбнулась. – Проходи, булочка. Она пропустила девочку в квартиру и закрыла дверь. Квартира была двухкомнатной. Светлая и красивая, как сама Ольга, она была полным отражением её владелицы. Чистота и порядок царили повсюду. Ни следа пыли и паутины на мебели. Никаких брошенных на полу носков, трусов или бюстгальтеров. В одной комнате – спальня и гардероб, в другой – что-то вроде библиотеки с огромным мягким диваном и дверью на лоджию. Просторная кухня с белоснежной плитой, новеньким холодильником, посудомоечной машиной, несколькими подвесными шкафчиками и вытяжкой. В ванной стиралка и большое зеркало. – У вас очень мило, – сказала Алиса, оглядевшись. – Спасибо. Они зашли в кухню и сели за стол. Ольга высыпала круассаны в стеклянную миску с цветочным узором, тут же взяла один и надкусила. – С малиной, – со вкусом жуя, прокомментировала вожатая. – Вам нравится? – спросила Алиса. – Угу. Вот бы ещё кофе не остыл, – подколола Ольга. – Мне жаль… – Да успокойся. И можем перейти на «ты». Я больше не твоя вожатая – зови меня Олей. И вообще, мне всего двадцать четыре года. – Хорошо… Оля, – Алиса улыбнулась и взяла круассан. – Хочешь чаю? – предложила вожатая. Алиса кивнула. – Если можно. – А кофе я подогрею, – сказала Ольга. – Не пропадать же добро. И кстати, напомни отдать тебе деньги за угощение. – Это не обязательно, – сказала Алиса. – Обязательно. Ты ведь не работаешь? – Ольга взяла чайник с плиты и подошла к раковине. – Нет. – Вот и всё. Дают – бери… – А бьют – кричи, – закончила Алиса. – И всё же… – Не обсуждается. Вожатая набрала воду в чайник, поставила его на плиту и включила газ. – Какой чай ты будешь: черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зелёный, зелёный с лимоном, зелёный с лимоном и мёдом, «больная печень», имбирь с мёдом, имбирь без мёда, ваниль с миндалём, «белый трюфель», черника с ромашкой, ваниль и орехи, «на сон грядущий» или Эрл Грей? – Вы это только что придумали? – ошарашено спросила Алиса. – Не «вы», а «ты», – поправила вожатая. – И нет, не придумала. Алиса кивнула. Из всех вариантов ей приглянулся последний. Его она и назвала: – Эрл Грей, пожалуйста. Ольга кивнула, достала жестяную банку из шкафчика и насыпала чай в заварник. – Сахар, сливки? – уточнила вожатая. – Просто чёрный, – сказала Алиса. – Поняла. Вожатая перелила кофе из стаканчика в турку и поставила на плиту рядом с чайником. – Если ты голодна, могу приготовить завтрак. – Не нужно, спасибо. – Как скажешь. Ну, я в твоём распоряжении, – она присела напротив Алисы и приготовилась слушать. Алиса замялась, не зная, о чём именно хочет рассказать. – Я… – Давай начнём с простого. Ты знаешь её адрес? – Нет. Она не сказала, – грустно призналась Алиса. – Может, это первейший признак того, что Лена не хочет тебя видеть? – Или стесняется. Она ведь ужасная скромница. – «Тиша». Или как там вы её называли? – «Тиша», – ласково сказала Алиса. – Молчит, как пленный партизан. Ну, не всегда, конечно, – она покраснела, вспомнив случай на складе. В тот раз Лена была слишком громкой. Даже удивительно, что их похождения остались незамеченным. Или не остались? – Значит, адресом ты не располагаешь, – констатировала Оля. – Нет. Но я знаю человека, который сможет помочь, – Алиса умоляюще посмотрела на вожатую. Та нахмурилась. – Слышала о такой вещи, как неразглашение личных данных? – Ну слышала, – надулась рыжая. – Я не смогу сказать тебе её адрес, прости. – Ну хоть намекни, – попросила Алиса. – Ну там, напиши на бумажке название улицы и номер дома, а потом случайно потеряй её у меня в кармане. Вожатая хмыкнула. – Даже не проси. Я не хочу, чтобы ты дежурили под её окнами и высматривала у подъезда. – А как ещё? – Алиса потупила взгляд. – Вы… прости… ты могла бы дать мне её номер… – Алис, ну я же объяснила… – Но… но ведь… – по щекам рыжей потекли слёзы. – Там, в автобусе, ты сказала: «Если вам суждено быть вместе – обязательно свидитесь». Ты в это не верила, да? Просто пыталась успокоить плаксивую дуру… – Ты не дура, а дурашка. Ну, иди сюда, – Ольга встала, обошла Алису со спины и обняла за плечи. – Не реви… – Не реву, – сказала рыжая, захлёбываясь слезами. – Вижу, – она крепче прижала к себе девочку и закрыла глаза. – Ну и где та смелая и решительная Алиса, которую мы знаем и любим? – Не знаю, – шмыгнула девочка. – Может, её и не было никогда… – Я уже говорила тебе – жизнь на этом не заканчивается. Алиса продолжала плакать, а Ольга сказала: – Я много раз была свидетельницей летних романов. Да что там, даже участницей. – Правда? – заинтересовалась Алиса. – Правда, – сказала Оля. – Но мы не об этом. Двое знакомятся, между ними возникает симпатия, они приятно проводят время и расходятся в конце смены. Поверь, многих это устаивает. Есть, конечно, уникуму, у которых летний роман трансформируется в серьёзные отношения, но большинство заканчиваются безболезненным расставанием. – С кем у тебя был роман? – поинтересовалась Алиса. – С мальчиком помладше? – Много будешь знать – скоро состаришься. Ой, кофе сейчас убежит! – и правда, жидкость в турке начала угрожающе шипеть, грозя вылиться через край. – Алис? – Что? – Отпусти, пожалуйста, мои руки. Алиса только сейчас заметила, что вцепилась в вожатую, как утопающий в спасательный круг. Она с сожалением ослабила хватку, и тут же ощутила неприятную пустоту, когда тепло Ольгиного тела перестало её согревать. – Плакать в твоих объятиях так приятно, – призналась девочка. – Надеюсь, это не войдёт в привычку. Она порылась в одном из ящиков и достала бумажные салфетки. – Возьми. – Спасибо. Алиса вытерла слезы, а потом довольно громко высморкалась, вызвав у вожатой улыбку. – Прости, – смутилась девочка. – Всё хорошо. Ольга перелила кофе из турки обратно в чашку и тут же сняла пробу. – Ну вот, другое дело. Вскоре закипела вода в чайнике. Носик протяжно засвистел, словно паровозный гудок в ночи. Оля выключила газ и окатила «Эрл Грей» кипятком. По кухне, смешиваясь друг с другом, витали приятные ароматы. – Люблю запах чая поутру, – сказала Ольга, размещая заварник и кружки на столе. – Я тоже, – призналась Алиса. – Почему себе не купила? – Так деньги закончились… – Ну вот, а сказала – возвращать не нужно. – Ты меня разбалуешь. – Я не балую, а забочусь, – пояснила Ольга. Она наполнила Алисину кружку «Эрл Греем» и сказала: – Ты как хочешь, а я сделаю бутерброды. Пока Ольга возилась с ингредиентами, искала разделочную доску и натачивала нож, Алиса сказала: – Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось. – Что именно? – уточнила Ольга, нарезая сыр и колбасу тонкими ломтиками. – Наши отношения с Леной. Я не какая-нибудь ветреная особа. Возможно, по мне не скажешь, но я не влюбляюсь в первую встречную. – Так ты влюблена в Лену? Всё настолько серьезно? – Да. Вы… ты осуждаешь? – Твою ориентацию? – Ольга даже перестала нарезать колбасу. Алиса осторожно кивнула. – Только не я, – вожатая даже показала на себя пальцем. – Тебе только девочки нравятся или мальчики тоже? – Да был один, – призналась рыжая. – Но ничего не вышло. – Понятно. Сколько у тебя было отношений? Если не секрет? – Тот мальчик и Лена. Всё. Ольга мазала хлеб маслом, а сверху клала сыр и колбасу. – Что-то я много сделала, – прокомментировала вожатая. – Надеюсь, ты голодная. Поставив тарелку на стол, она взяла верхний бутерброд и с аппетитом надкусила. – Чего смотришь? Бери, – она подвинула тарелку к Алисе, которая с нескрываемым интересом разглядывала бутерброды. – Спасибо, я не… – Бери, – настояла вожатая. – Ладно. Попробую один, – сказала Алиса. В итоге она съела четыре. – Вкусно. – Спасибо. Ты не думай, это не верх моих кулинарных способностей. Просто утром настроение ленивое. – У меня тоже. Ненавижу рано вставать. – Поэтому ты позвонила мне в шесть утра? – Да, не хотелось страдать в одиночку. – Ты злая булочка. – Почему ты называешь меня булочкой? – Потому что ты милая. Последняя реплика вожатой вызвала у неё горькую улыбку. Почти никто не называл её милой. Даже Лена в момент близости. Алиса вспомнила мальчика, которого привыкла считать своей первой любовью. Ей тогда было четырнадцать, а ему – двадцать один. В детдоме нашлась старая гитара, и ей каким-то чудом разрешили её взять. То ли желающих заполучить гитару не нашлось, то ли у директрисы было хорошее настроение, но инструментом Алиса разжилась. Играть её научил отец. За пару лет до роковой аварии они смотрели «Неуловимых мстителей». На сцене в шинке, где Яшка Цыган поёт про девчонку за высоким забором, Алиса вскочила с дивана: – Папа, хочу научиться играть на гитаре! – Не передумаешь? – усмехнулся отец. Его лицо почему-то было в тумане. Как и лицо матери. Исчезли навсегда. Как и фотографии, которые сгинули вместе с квартирой. Но это случится через два года. А пока отец дал клятвенное обещание научить дочь играть на гитаре не хуже Яшки. Вошедшая в комнату мать только усмехнулась, глядя на мужа и Алису, и сообщила, что ужин готов. Отца и матери давно уж нет, а умение зажимать нужные лады осталось. Мальчика звали Матвей. Он учился на четвертом курсе строительного университета и мечтал проектировать футбольные стадионы. Мотя был ярым фанатом московского «Спартака», носил фанатскую «розу», значок с заветным ромбиком и татуировку со странно аббревиатурой: «ОуКБ». Он не был особо умным, симпатичным или богатым. Просто первым, кто посмотрел на Алису, как на девушку. Это сейчас от её фигуры сложно оторвать взгляд, а тогда она была просто тощей девчонкой с милым личиком и старой гитарой. Что-то в ней зацепило Матвея. Возможно то, что он был наглухо одинок, а она растаяла от первого же комплимента. Кажется, он похвалил её навыки игры на гитаре. Или янтарные глаза. Чтобы не раздражать окружающих, Алиса уходила вглубь территории детдома к высокому забору. Садилась на принесённую сидушку от стула и репетировала часами. Она росла закрытым ребёнком. Друзей не заводила, знакомых тоже. Злая, колючая, она никому не хотела показывать, что отчаянно нуждается в любви. Алиса напевала «Ночь для нас», и настолько погрузилась в процесс, что не заметила, как у неё появился слушатель. Матвей шёл домой с учёбы, прихватив бутылочку «Колы». Настроение было паршивое. Он получил тройку на экзамене, и мог потерять стипендию, если следующий не сдаст на пятёрку. Мотя решил сократить путь, свернув у детдома, и увидел рыжую девчушку с гитарой. Она перебирала струны и жалобным голосом пела: «Квартира пуста, но мы здесь. Здесь мало что есть, но есть – ночь для нас». Тогда он и влюбился. Ну, или чуть погодя, когда рыжая посмотрела на него огромными янтарными глазами. Подошёл, словно в трансе. И куда только вся робость делась? Сроду не умел с девчонками разговаривать. А тут на тебе – и не отпугнул, и комплимент сделал. Попросил сыграть ещё что-нибудь. И рыжая сыграла. Время пролетело незаметно. Вместе допили «Колу». Вместе смеялись. Вместе пели. Вместе курили дешёвую «Приму». Она сказала, что её зовут Алиса. Ей четырнадцать. Родители погибли в автомобильной катастрофе. Отец ушёл сразу, мать умерла в реанимации, а на ней – ни царапинки. Матвей рассказал о себе. О мечтах и планах. Об учёбе, друзьях и любимом «Спартаке». И всё это через забор. Он смотрел в янтарные глаза и чувствовал, что пропал. То же самое испытала Алиса. Этот странный мальчик так на неё смотрел. Как никто и никогда до этого. Она хотела убежать, когда увидела, что он стоит рядом и слушает её жалкие музыкальные потуги, но почему-то не стала. Доверилась. И пропала. Темнело. Пора было возвращаться, а то директриса заругает, отберёт гитару и никуда не пустит. Договорились встретиться завтра. Он протянул руку между железными прутьями и ласково погладил её по щеке. Жар, охвативший Алисино тело, лишь подстегнул желание увидеться с Матвеем как можно скорее. Попрощавшись, Алиса взяла гитару и вернулась в главный корпус. Улыбка, ярко сиявшая на её губах, вмиг потухла, когда рыжая увидела, что её ждут. На ступеньках стояла директриса. Насколько Алиса поняла из последовавших событий – кто-то из девочек её сдал. На игру на гитаре всем было побоку, но общение с мальчиком вызвало волну зависти. А директриса, казалось, только искала повода отобрать гитару и устроить ей выволочку. Алиса молча выдержала поток оскорблений, и не расплакалась, когда охранник отобрал гитару и куда-то унёс. Она держалась, узнав, что гулять по близлежащей территории ей временно запрещено. Стерпела, когда директриса, почуяв запах сигарет, велела охраннику хорошенько вымыть ей рот хозяйственным мылом, и не проронила ни слезинки, когда обещанное воплотилось в реальность. Но оставшись одна, Алиса бросилась на кровать, зарылась лицом в подушку и завыла от боли и разочарования. Слёзы текли бесконечным потоком, а сердце болело, словно в него вонзили тысячи отравленных игл. Через какое-то время она встала с кровати и подошла к окну. Подышала на стекло. Вывела пальцем три слова: «Матвей, Алиса, Любовь» и сразу стёрла. В ту ночь она так и не смогла заснуть. Матвей не мог дождаться следующего дня. Он пораньше лёг, долго ворочался, часто бегал в туалет и заснул лишь под утро. Благо последний экзамен должен был быть только послезавтра, и весь день он мог посвятить Алисе. Матвею было наплевать на то, что рыжей четырнадцать, она детдомовская и что у этих отношений нет будущего. Он твёрдо для себя решил держаться за Алису до конца. И будь, что будет. Он надел лучший свой наряд, обул парадные ботинки и надушился сверх меры. Он купил рыжей коробку конфет и мармеладных мишек. Он летел, как на крыльях, и не заметил двух охранников, которые ждали его возле забора. Последующие события намертво впечатались ему в память. Бить его начали без предупреждения, перемежая удары редкими, как алмазы, словами. Матвею популярно объяснили, почему нельзя общаться с малолеткой, и что с ним будет, если он ещё хоть раз приблизиться к детдому. Напоследок у него отобрали фанатскую «розу» и растоптали Алисин подарок. Послание было получено и принято. Растирая по лицу кровь пополам со слезами, Мотя дал себе клятву никогда больше не влюбляться. Алиса грустила по старой гитаре и прогулкам по территории. Плакала каждую ночь и вспоминала Матвея. А через пару месяцев, её усыновила чета Двачевских. Так началась новая глава в её жизни. Несмотря на волну грустных воспоминаний, Алиса вдруг поняла, что ей больше не хочется плакать. То ли атмосфера кухни сработала, то ли положительные Ольгины флюиды, но плохое настроение испарилось, как утренняя роса под первыми лучами солнца. – Можешь не отвечать, если не хочешь, – начала Ольга, допивая последние глотки кофе. – У вас с Леной было что-то? – В каком смысле? – Ну, физическая близость? – Не бойся сказать слово «секс», – ухмыльнулась рыжая. – Физическая близость звучит как нечто академическое. Или уголовное. Объект «А» вступил с объектом «Л» в физическую близость. В результате мы имеем разбитое сердце объекта «А». – Уже шутишь? Умница, – похвалила вожатая. – Это был твой первый опыт? – Да, – девочка смутилась. – Я уже знаю, что вы… ты скажешь… – И что же я скажу? – удивилась Ольга. – Что это ничего не значит. Что я путаю похоть с любовью. Что девочкам свойственно экспериментировать. Что Лена спала со мной из чистого любопытства. Что я должна двигаться дальше и забыть о ней… – Алис.. – Ольга ласково взяла девочку за руку. – Я не стану указывать, кого ты должна любить, а кого нет. Мы живём в свободной стране, и это твоё личное дело. Но я вынуждена признать, что испытываю сомнения насчёт Лены. Возможно, ты неверно истолковала её намерения… – Ты хочешь сказать, что она просто развлекалась? – расстроено спросила Алиса. – Мы не можем знать наверняка, но хотя бы подумай о том, что такой вариант реален, – мягко сказала вожатая. – Я думала, – призналась рыжая. – Но я-то не развлекалась. Для меня всё было всерьёз. – Ты сама сказала, что девочкам свойственно экспериментировать. – Но не всем же! Ты ведь не… или да? – спросила она с интересом. Ольга зарделась, и склонила голову набок, словно вспоминала что-то. Судя по мечтательной улыбке, появившейся на её губах, вспомнить и правда было что. Алиса не торопила, но любопытство переполняло её до краёв. Наконец вожатая опомнилась и, понизив голос до шёпота, сказала: – Да. Было дело. – С кем? – тут же спросила Алиса. – Вы посмотрите, как у неё глазки загорелись, – хмыкнула Ольга. – Ну скажи, интересно ведь! – попросила девочка. – О некоторых вещах, – сказала вожатая, – я предпочитаю молчать. – Ну и храни свои секреты, – надулась Алисы. Ольга не смогла сдержать смешок. – Ты такая булочка. Ну же, прекрати дуться. – Я не дуюсь, – сказала Алиса. Девочка была похожа на симпатичного хомяка, который основательно набил запасами вместительные защёчные мешки. Подавив очередной смешок, Ольга сказала: – Алис? – Чего? – буркнула рыжая. – Можешь задать три вопроса. Любых. – Только три? – оживилась Алиса. – Да. – Ладно, сама напросилась. Со сколькими девушками ты спала? Ольга ожидала именно такие вопросы, поэтому ответила честно: – Двумя. – Одновременно? – ухмыльнулась Алиса. – Пошлячка, – Ольга несильно ткнула девочку кулаком в плечо. – Нет. Следующий вопрос. – Тебе было хорошо? Ей было гораздо больше, чем просто хорошо, но Алисе об этом знать не обязательно. Пока что. – Да. Последний вопрос! – У тебя были к ним чувства? – Эй, это уже четвёртый вопрос! – Ну, Оль! – Да? – Скажи! – настаивала Алиса. – Ответ тебе не понравится. – Всё равно скажи! – Ладно. Чувств у меня не было. И у них тоже. Чистый эксперимент. – Как можно делать что-то без чувств? – с горечью спросила Алиса. Кажется, она и правда ждала ответа. – Потому что ситуации бывают разные. И причины поступков тоже. – Я не понимаю, – призналась рыжая. – Я никогда бы не стала спать с тем, к кому у меня нет чувств. – И это правильно, – похвалила Ольга. – Это достойно уважения. – Теперь я не уверена, что когда-нибудь снова захочу отношений… – Почему? – Понимаешь. Я написала Лене письмо, в котором призналась ей в любви и поставила перед выбором: принять мою любовь или сделать вид, что этого послания не было. – Как я понимаю, она выбрала второй вариант. Мне жаль, – посочувствовала вожатая. – Я не знаю… – Не знаешь? Ты не передала письмо? – Я положила его в книгу, которую она собиралась прочитать после меня, и сдала Жене в библиотеку? – Ты оставила послание в книге? – Да. Я думала, она возьмёт книгу и найдёт моё письмо, а дальше будь, что будет. – Ох, дорогая, это безумно романтично, но тебе не кажется, что проще было сказать это лично? – Я пыталась, но так нервничала, что не могла двух слов связать. А на бумаге вышло на удивление гладко… – Алис, она ведь могла не взять книгу… – Наверное… Я не знаю… – она громко шмыгнула. – Я больше никогда не хочу влюбляться… Но и Лену забыть не могу… Что же мне делать? Ольга встала со стула и молча обняла Алису за плечи. Девочка уткнулась ей в плечо и вновь горько заплакала. – Алис? – спросила Ольга через время. – Да, – тихо сказала рыжая. – Тебе не нужна девушка, а как насчёт подруги? – Подруги? – Да. Что ты думаешь обо мне? Алиса ответила с таким жаром, какого сама от себя не ожидала: – Ты классная, добрая, отзывчивая. Ко всем относишься с уважением. Ты не боишься говорить правду и не позволяешь обижать слабых. Умеешь подбодрить одной лишь улыбкой. За твоей строгостью скрывается невероятно заботливый и ласковый человек. А то, что ты сделала для меня сегодня – этого я никогда не забуду. – Прекрати меня смущать, – порозовела вожатая. – Я ведь не волшебница. – Не спорь, – Алиса взяла Ольгу за руку и переплела их пальцы в замок. – Самая настоящая волшебница. И знаешь, я с радостью принимаю твоё предложение. – Значит, теперь мы подруги? – Определённо, – улыбнулась Алиса. – И чем займёмся, подруга? *** Плакать в Ольгиных объятиях всё-таки вошло у неё в привычку. Когда Алисе исполнилось восемнадцать, Ольга предложила съехаться. И рыжая с радостью приняла это предложение. Честно говоря, она и так практически жила в Ольгиной квартире. У неё была своя зубная щётка, полотенце, кружка, набор постельного белья и подушка. В шкафу ей выделили полку для одежды, а диван в библиотеке служил Алисе постелью чаще, чем домашняя кровать. Двачевские не возражали – кажется, они даже вздохнули с облегчением, когда узнали, что их приёмная дочь будет жить у лучшей подруги. Условия, выдвинутые Ольгой, были честными и справедливыми: поступить в вуз, найти работу, поровну оплачивать продукты и коммуналку, не создавать беспорядок. С последним Алисе было труднее всего. Ольга шутила, что они похожи на пожилую пару, которая сорок лет в браке и досконально знает друг друга. Впрочем, примерно так оно и было. Словно влюблённые, они заботились друг о друге с трепетной нежностью, которая могла бы стать предметом зависти многих настоящих пар. От статуса «пары» их отличало только отсутствие секса. Алиса много думала об этом. Ольга – молодая, красивая, умная, заботливая. Имеет постоянную работу. Вкусно готовит. Следит за чистотой. Собственная квартира имеется. Из серии – любой бы в жёны взял. Почему же она так отчаянно одинока? Ни разу за два года их тесного общения вожатая не ходила на свидания, не возвращалась в пять утра с опухшими от поцелуев губами и довольным взглядом. Ей не звонили поклонники, не пели серенады под окнами, а на 14 февраля Алиса была единственной, кто поздравил её с праздником. Вопрос мучил её всё это время. Пока Алиса драила квартиру, выносила мусор и готовила праздничный ужин, в голове один за другим прокручивались варианты. От простых – Ольга сосредоточена на карьере, хочет независимости или самореализации, до более сложных – страх повторить неудачный родительский опыт, боязнь мужского насилия или сомнения в институте брака (хорошую вещь браком не назовут). Или всё было гораздо проще – отсутствие «того самого» идеального партнёра. Размышлять об этом было всё равно что толочь воду в ступе: захватывает, но не имеет смысла. Проще спросить. Алиса даже замерла на секунду, отложив в сторону пакет, который собиралась выбросить последним. За всё время такое простое решение ни разу не приходило ей в голову. Спросить стоило, хотя бы из любопытства. Они так давно живут вместе, что секретов у них почти не осталось. Алиса сотни раз видела Ольгу голой, а та – её. Они купались в одной ванной, одалживали друг другу вещи и косметику, заставали друг друга за мастурбацией, были свидетельницами пищевых отравлений, болезней и душевных терзаний. Более того, даже их менструальные циклы синхронизировались. У Алисы не было существа ближе, чем Ольга. Так почему не задать вопрос, терзающий тебя столько времени? Не найдя ни одного аргумента «против», Алиса приняла решение закрыть этот гештальт при первой возможности. Если Ольга задаст аналогичный вопрос – это не будет проблемой. Вариант ответа Алиса придумала давным-давно: она не готова к отношениям. Да и Лену окончательно выбросить из головы не удалось. Но в глубине души она понимала, что врёт сама себе. Правильный ответ был другим. Алиса давно знала, что влюблена в лучшую подругу.