Умница Аки Хаякавы

Белоснежная рубашка выдает усталость — узор сгибов на рукавах помятый и в складках затаилась серая пыль. Воротник припорошен красными пятнышками крови. На груди зияет черной бездной расползающаяся клякса — кровь демона. Липкая, не свести эту грязь теперь с ткани, впилась в светлые волокна намертво. Пальцы развязно стягивают галстук, расслабляют удушающий узел. Канаты мышц гудят, струйкой со лба стекает пот.  Нужно дышать.  Аки глаз с тебя не сводит. Синева его глаз приливной волной сбивает с ног. В сизый дым тебя, не курящую, кутает как в вуаль, глаз с тебя не спускает. В венах бурлит адреналин, ухмылка такая приятная и пьяная, но стекло глаз не мутное. Обхват его рук вокруг талии — стальной обруч в бархате.  Руины пылают в пожаре, где-то воют вдали сирены.  — Успел. — в холод стены спиной вжата, в грудь ему неловко дышишь. Поднять глаза не можешь — для этого требуется немыслимая смелость, а откуда она у тебя сейчас? Как вода сквозь пальцев течет твоя решимость, тает рядом с Хаякавой, а слова, что путаются на кончике языка, уже оседают на дне легких битым стеклом. Близость тел как приговор, а реальность от вас тесаком обрублена.  Твое нутро царапает внезапно неприличное чувство, а ему дулом в затылок давит жгучее желание.  ~~~~ Мужское дыхание опаляет кожу. Обманчиво деликатны сантиметры между вами, препятствия и расстояния сейчас как неприятно стягивающая волосы резинка. Так и хочется стянуть и швырнуть в сторону.  Выдох, вдох — и дым уже скользит клубами вдоль ключиц. Рыщет голодным волком по изгибам, ныряет в вырез платья на груди.  Границ больше нет. В карманах ваших — скупая пустота, а души — нараспашку.  И если ты в желании сейчас своем река, что вышла из берегов, то Хаякава готов захлебнуться в тебе и утонуть в глубоких водах. Мгновения что? Жалкие песчинки на пляже, секунды не проходит, а ваши губы уже сомкнулись в жадном поцелуе. На краю обрыва твой рассудок, в пропасти вся мораль — будто соперники на ринге вжимаетесь друг в друга. Агрессивно, голодно, будто это единственное, что вам осталось среди обломков и оседающей бетонной пыли.  Целоваться так исступленно с незнакомцем, что спас тебе жизнь, самозабвенно льнуть всем телом навстречу, пока шершавые ладони жадно скользят выше колен, задирая подол платья в невинный мелкий цветочек.  Зажимаются пряди твои между пальцев — в сторону шею оттягивает, целясь вампиром в тягучую сладость твоего тепла на сонной артерии. Как-то незаметно совсем по ноге вниз скользнуло белье, путается теперь в пряжке белых сандалий. Укус как нервный импульс вслед за внезапным толчком, что выбивает из тебя тихий стон. Движения бедер всё грубее, Хаякава не поспевает за собой же, не успевает ожерельем из укусов украсить твою шею. Искрится электричество, плавится сталь между вами — буйство пережитых эмоции как клубок спутанных нитей ведет к грехопадению. Сдержанность? Хотел бы Аки помнить, что это такое, ибо сейчас он нарушает все свои заповеди. Как и покой в тебе.  Запомнит ли, что надо хотя бы узнать твоё имя после того, как слушал мелодию сбитого и рваного дыхания на ухо?  Поймет ли, что заходить так далеко никогда бы не стал, но ты осколком жизни зацепилась в нём, пробудив желание существовать и дальше? Мыслей больше никаких нет, увязли все в сладкой патоке твоих касаний. За плечи цепляешься, сжимаешь белую ткань меж пальцев. Хаякава стонет сдавленно, подрагивает, вжимая тебя в холодную стену. Царапается костяшками пальцев об торчащий неподалеку обломок, лбом жмется к твоему. Сколько времени прошло, пока вы судорожно цеплялись друг за друга? Дыхание восстановлено, а разум всё ещё затуманен.  Вдали слышны сирены. Пыль после боя ещё не успела осесть.