Клеймо Мафии

Лондон, старый портовый склад на Темзе, 11:55 Запах сырой древесины, гнилой воды и магии, которую пытались скрыть, но не смогли. Гермиона почувствовала это ещё на подходе — слабую вибрацию защитных чар, наложенных грубо, с солдатской небрежностью. Фон Берг был военным, а не шпионом. Это давало ей преимущество. Она вышла из машины первой, не дожидаясь, пока Драко подаст руку. Каблуки цокнули по мокрому асфальту, и звук разнёсся в сыром воздухе, как выстрел. — Ты могла бы подождать меня, — проворчал Малфой, вылезая следом. Он поправил воротник пальто и окинул склад оценивающим взглядом. — Выглядит как место, где меня будут пытать. — Тебя будут пытать, только если я скажу «да», — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — А я не скажу. — Ты так уверена? — Я всегда уверена, Малфой. Они подошли к массивным железным воротам. Гермиона постучала три раза — условный сигнал, который передал через посредников Люциус. Ворота со скрежетом приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. — Только ты, — раздался голос изнутри. Глухой, с немецким акцентом. — Мы идём вместе, — сказала Гермиона. — Это не обсуждается. — Фон Берг сказал — только Грейнджер. — А я говорю — Малфой идёт со мной, — её голос стал ледяным. — Или мы уходим. И тогда фон Берг может искать себе нового банкира в Берлине, потому что в Лондоне ему больше никто не подаст руки. Тишина длилась несколько секунд. Потом ворота открылись шире. Внутри склада было темно и холодно. Свет проникал только через грязные окна под крышей, рисуя на бетонном полу полосы, похожие на тюремную решётку. В центре помещения стоял длинный деревянный стол, а за ним — трое мужчин. Клаус Фон Берг оказался именно таким, как описывал Люциус: лет пятидесяти, с седыми висками и телом человека, который не пропускал тренировок даже в самые кровавые годы. Его серый костюм сидел идеально, но руки, лежавшие на столе, были грубыми, в старых шрамах. Рядом с ним — два здоровенных охранника с пустыми лицами и палочками наготове. — Мисс Грейнджер, — Фон Берг не встал. — Я ожидал увидеть женщину, которая посмела украсть у меня маховики. А вижу... девочку в дорогом костюме. — А я ожидала увидеть главу лондонской ячейки, — Гермиона села на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — А вижу бывшего аврора, который не может организовать нормальное освещение на переговорах. Экономят на магии, господин фон Берг? Драко сел рядом с ней, откинувшись на спинку стула с таким видом, будто он здесь хозяин. Его правая рука лежала на столе открыто — бинты не скрывали татуировки, и фон Берг бросил на них быстрый взгляд. — Малфой, — кивнул немец. — Я не ожидал тебя здесь. Ты всегда говорил, что не лезешь в политику. — Это не политика, — лениво ответил Драко. — Это бизнес. А в бизнесе я бываю там, где мои деньги. — Твои деньги в Чикаго. А здесь — мои. — Твои деньги, — Драко наклонился вперёд, — лежат в моих банках. Поэтому, Клаус, давай сразу договоримся: ты не угрожаешь моему адвокату, потому что мой адвокат — единственная причина, по которой твои счета ещё не заморожены Министерством. Фон Берг усмехнулся, но в глазах у него мелькнуло что-то неприятное. — Адвокату, значит. Я думал, мисс Грейнджер — героиня войны. Спасительница малолетних преступников. — Я спасаю тех, кто платит, — холодно сказала Гермиона. — Вы платите плохо, господин фон Берг. Ваши переводы задерживаются, ваши люди некомпетентны, и вы оставили улики в доме Малфоя, которые могли уничтожить нас всех. — Это ты уничтожила их, — немец прищурился. — Мои люди обыскали весь особняк. Маховиков там не было. Ты их спрятала. — Докажи. — Я не полицейский, мисс Грейнджер. Мне не нужны доказательства. Мне нужны маховики. И я готов заплатить. Гермиона сделала паузу. Она чувствовала взгляд Драко на своём затылке — напряжённый, выжидающий. Всё шло по плану. — Два миллиона галлеонов, — назвала она цену. Фон Берг расхохотался — громко, фальшиво. — Ты шутишь. За эти деньги я могу купить маленькую страну. — Вы можете купить контроль над временем, — спокойно ответила Гермиона. — Или вы можете продолжать торговаться и потерять возможность получить маховики вообще. Немецкий синдикат — не единственные покупатели на этом рынке. — Кто ещё? Ирландцы? Французы? — фон Берг презрительно скривился. — Итальянцы, — встрял Драко. — Они предложили два пятьсот. Я сказал Грейнджер, что вы дадите больше. Если нет — извините, Клаус, но бизнес есть бизнес. Немец замолчал. Его пальцы барабанили по столу, выдавая внутреннюю борьбу. — Полтора, — сказал он наконец. — И я хочу гарантию, что маховики работают. — Гарантия — Теодор Нотт, — Гермиона кивнула в сторону тени, где, как они знали, никого не было, но фон Берг мог поверить. — Он лично проведёт демонстрацию после того, как деньги будут переведены на счёт. — На какой счёт? — На счёт Малфоя. Он мой финансовый консультант. Драко чуть заметно усмехнулся, но промолчал. Фон Берг посмотрел на них обоих долгим взглядом. Потом медленно встал. — Я согласен на полтора. Но если это ловушка, Грейнджер, если ты попытаешься меня обмануть, я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад. Я найду твоих друзей, твою семью, твоих кошек — если они у тебя есть. И я убью их медленно. Ты поняла? Гермиона тоже встала. Она была ниже немца на голову, но смотрела на него так, будто он был насекомым под лупой. — Я поняла, господин Фон Берг. А вы поняли, что если вы хотя бы попытаетесь прикоснуться к моим людям, я лично позабочусь о том, чтобы ваша немецкая мафия узнала, что такое настоящая война? Не та, где стреляют заклинаниями. А та, где исчезают банковские счета, всплывают старые грехи и умирают во сне ваши лучшие друзья. У меня нет кошек. Но у вас есть дочь в Цюрихе. Милая девочка. Учится на целителя. Лицо фон Берга побледнело. — Ты... ты следила за моей семьей? — Я адвокат, — Гермиона улыбнулась самой ледяной улыбкой, на которую была способна. — Адвокаты всегда собирают информацию на оппонентов. Это называется «досье». У вас, кстати, очень толстое досье. Хотите узнать, что там написано про ваш берлинский бизнес? Тишина стала вязкой, как смола. Охранники напряглись, положив руки на палочки, но фон Берг поднял ладонь, останавливая их. — Ты опасная женщина, Грейнджер, — сказал он тихо. — Я знаю. — Переговоры закончены. Деньги будут завтра. Маховики — послезавтра. Место встречи я сообщу. — Место встречи выберу я, — парировала Гермиона. — Ваши склады — это помойки. Мои — безопасны. Фон Берг кивнул, и в этом кивке было что-то похожее на уважение. — До завтра, мисс Грейнджер. Господин Малфой. Он развернулся и вышел в темноту склада, сопровождаемый охранниками. Железные ворота закрылись с глухим стуком. Гермиона выдохнула. Только сейчас она заметила, что всё это время сжимала в кармане пиджака маленький артефакт — записывающий кристалл, который Тео зачаровал на запись разговоров. — Он купился, — сказал Драко, тоже вставая. — Полтора миллиона. Идиот. — Не идиот, — поправила Гермиона. — Отчаявшийся. Ему нужны маховики, потому что в Берлине его начальники дали ему месяц, чтобы захватить лондонский рынок. Без маховиков он не справится. — Откуда ты знаешь про его начальников? — Я адвокат, Малфой. Я знаю всё. — Она направилась к выходу. — Пошли. Здесь воняет рыбой. Машина по пути в убежище Драко вёл сам. Гермиона сидела рядом, глядя в окно. Несколько минут они ехали в полной тишине, нарушаемой только шумом дождя. — Ты была жестока с ним, — наконец сказал Драко. — Про дочь. Это было ниже пояса. — Это была необходимость, — ответила она, не поворачивая головы. — Он должен был понять, что я не боюсь его угроз. Что я могу ударить больнее. — И ты бы ударила? Если бы он не согласился? Ты бы тронула его дочь? Гермиона замолчала. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и липкий. — Я бы сделала то, что нужно, чтобы защитить нас, — сказала она наконец. — Не ради себя. Ради всех. Ради Джинни. Ради Гарри, который не знает, что мы делаем. Ради Рона, который делает вид, что ничего не замечает. Если для этого нужно напугать одного немецкого бандита упоминанием о его семье — я сделаю это. — А если бы пришлось не пугать, а... — Драко не договорил. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов, Малфой, — отрезала она. — Сосредоточься на дороге. Он сжал руль так, что побелели костяшки. — Знаешь, Грейнджер, иногда я смотрю на тебя и не понимаю — ты спасёшь нас или утопишь первой. — Какая разница, — она усмехнулась. — Главное, что мы все будем в одной лодке. — Ты ненормальная. — Ты уже говорил. — Повторюсь. Ты ненормальная, Грейнджер. И мне это... начинает нравиться. Гермиона наконец повернулась к нему. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие скулы, тонкие губы, глаза, в которых горел странный, почти безумный огонь. — Не начинай, Малфой, — предупредила она. — Что «не начинай»? Я просто констатирую факт. — Ты флиртуешь со мной. В машине. После того, как мы только что чуть не получили по морде от немецкой мафии. — А когда, по-твоему, флиртовать? В библиотеке? — Лучше никогда. — Слишком поздно, — он повернул руль, выезжая на мост. — Я уже начал. И, кажется, мне это нравится даже больше, чем твои угрозы в адрес Фон Берга. Гермиона закатила глаза. — Ты невыносим. — Ты тоже. Мы идеальная пара. — Мы не пара. — Пока нет, — согласился Драко. — Но вечер послезавтра, ужин. Ты обещала подумать. — Я обещала подумать. Я не обещала согласиться. — Это уже прогресс. Раньше ты просто посылала меня куда подальше. — Я и сейчас тебя посылаю. — Не так громко, как раньше, — он усмехнулся. — У тебя голос мягче стал. Или мне кажется? Гермиона отвернулась к окну, скрывая улыбку, которая предательски пыталась выползти на губы. — Ты себе льстишь, Малфой. — Это единственное, в чём я хорош. — И в банковском деле, — добавила она. — И в драке. И в том, чтобы бесить меня. — Спасибо за комплимент. — Это была не комплимент. — Для меня — комплимент. Машина въехала в подземный гараж убежища. Свет люминесцентных ламп залил салон, и Гермиона наконец посмотрела на Драко в полный рост. Он заметил её взгляд и подмигнул. — Ты идиот, — сказала она, выходя из машины. — Я знаю, — ответил он, следуя за ней. — Но я твой идиот. — Ты ничей идиот. Ты — сам по себе идиот. — Агрессия — признак скрытой симпатии, Грейнджер. Фрейд, кажется, это говорил. — Фрейд был кокаинистом и шарлатаном. — Значит, вы с ним найдёте общий язык. Гермиона остановилась и развернулась так резко, что Драко чуть не врезался в неё. — Ещё одно слово, Малфой, и я лично скормлю тебя Фон Бергу. Он будет рад потренироваться на ком-то, кто умеет говорить. — Ты не сделаешь этого, — Драко улыбнулся самой нахальной улыбкой. — Почему это? — Потому что тогда тебе не с кем будет спорить по вечерам. А ты любишь спорить. Это твоя единственная слабость. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, потом развернулась и пошла к лифту. — Ты прав, — бросила она через плечо. — Я люблю спорить. Но это не моя слабость. Это моё оружие. Драко догнал её и вошёл в лифт следом. — Тогда, Грейнджер, я твой самый опасный противник. Потому что я единственный, кто не боится тебя проиграть. Лифт закрылся, и они поехали наверх, в штаб-квартиру их маленького синдиката. Впереди была ночь, полная отчётов, планов и новой лжи, которую нужно было сплести так искусно, чтобы Гарри и Рон ничего не заметили. — Работаем, — сказала она, выходя. Драко вздохнул и пошёл за ней. — Работаем, — повторил он, но в его голосе слышалась улыбка. Убежище Блейза, час спустя Гермиона сидела за столом, расшифровывая записи кристалла. Джинни стояла у карты, отмечая новые точки — места, где фон Берг мог прятать своих людей. Тео проверял маховики, которые так и не были проданы, а Блейз пил виски и смотрел на всех с философским спокойствием. — Он согласился на полтора, — сказала Гермиона. — Деньги завтра. Переводим на счёт в Цюрихе, оттуда — в Лондон, через три подставные компании. Блейз, твоя задача — сделать так, чтобы следы вели в никуда. — Сделаю, — кивнул Забини. — Тео, подготовь демонстрационные маховики. Не настоящие, а те, что взорвутся через три минуты после активации. — Взорвутся? — Тео поднял бровь. — Не сильно. Просто задымятся и расплавятся. Фон Берг должен подумать, что его обманули поставщики. А мы в это время выведем всех его людей из Лондона. — А если он поймёт, что это мы? — спросила Джинни. — Не поймёт, — уверенно сказала Гермиона. — Потому что мы оставим ему ложный след на итальянцев. У него уже есть паранойя насчёт них. Мы просто подольём масла в огонь. Драко, сидевший в кресле с бокалом огневиски, хмыкнул. — Ты думаешь как мафиози, Грейнджер. Это пугает. — Мафиози просто повезло, что их методы работают. — А наши методы? — спросил Люциус, входя в комнату. — Они работают? — Пока да, — Гермиона подняла на него глаза. — Но завтрашний день покажет. — Ты боишься? — спросил старший Малфой. — Нет. Я планирую. Люциус посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл взгляд на сына. Драко сидел, развалившись в кресле, и смотрел на Гермиону с выражением, которое его отец не видел уже много лет. — Береги её, — тихо сказал Люциус, обращаясь к Драко. — Она стоит десяти армий. — Я знаю, — ответил Драко, не отводя глаз от Гермионы. — Я и берегу. Гермиона сделала вид, что не слышит, и уткнулась в бумаги. Но внутри неё что-то неприятно кольнуло. Не то чтобы ей было важно мнение Люциуса Малфоя. И уж точно не то чтобы ей было важно, что там думает или не думает Драко. Просто... этот взгляд. Этот странный, почти тёплый взгляд, который он на неё бросил. Что-то здесь было не так. Она слишком хорошо знала Драко Малфоя. Слишком долго наблюдала за ним — сначала как враг, потом как адвокат, потом как партнёр. Драко не был романтиком. Драко был расчётливым, циничным, эгоистичным слизеринцем, который никогда ничего не делал без выгоды. Даже его нахальные подмигивания и флирт в машине — всё это имело какой-то скрытый смысл. Но какой? Гермиона отложила пергамент и потёрла виски. В голове шумело от недосыпа, адреналина и кофе, который она пила литрами. Нужно было проветрить мысли. — Я на пять минут, — сказала она, поднимаясь. — Разберите пока отчёты. Она вышла в коридор и направилась в свою временную комнату — маленькую спальню без окон, с кроватью, столом и старым магическим телевизором, который Блейз держал для связи с внешним миром. Гермиона села за стол, открыла ноутбук и начала искать. Она не знала, что именно ищет. Просто интуиция — та самая, которая спасла ей жизнь сотни раз — подсказывала, что в поведении Драко есть что-то нестыкующееся. — Хорошо, Малфой. Давай посмотрим, что ты за птица, — пробормотала она, вводя запрос в магический поисковик, который индексировал все новости, связанные с магическим миром. Результаты появились почти мгновенно. «Драко Малфой замечен в новом ресторане с блондинкой» «Наследник банковской империи Малфоев провёл вечер с моделью» «Драко Малфой и загадочная брюнетка: новый роман?» «Малфой ужинает с дочерью министра магии Франции» Гермиона пролистывала заголовки, и её брови медленно ползли вверх. Статей было много. Очень много. Сорок три, если быть точной. Все — о ресторанах. О разных девушках. Блондинки, брюнетки, рыжие, шатенки. Модели, актрисы, чистокровные наследницы, даже одна квиддичная фанатка. Ни одна не повторилась дважды. Но были и другие новости. О клубах. Их оказалось всего три. «Драко Малфой в ночном клубе: танцы и шампанское» «Малфой зажигает в новом лондонском клубе» «Наследник Малфоев покидает клуб в компании двух девушек» Три статьи о клубах. Сорок три — о ресторанах. Гермиона откинулась на спинку стула. Цифры говорили сами за себя. Клубы — это грязь, алкоголь, спонтанность. Рестораны — это публичность, папарацци, продуманные образы. Драко Малфой не просто гулял. Он создавал инфоповоды. Систематически. Сорок три ужина с сорока тремя разными женщинами — это не случайность. Это стратегия. — Что ты задумал, ублюдок? — прошептала она. Она начала копать глубже. Проверила даты. Первая статья о ресторане появилась примерно полгода назад — как раз когда она начала активно сотрудничать с Малфоем в качестве адвоката. Вторая — через две недели. Третья — ещё через неделю. И так далее. Регулярно. Как по расписанию. А потом она нашла закономерность, от которой похолодела внутри. Каждый раз, когда в прессе появлялись слухи о её деловых отношениях с Малфоем — а такие слухи возникали, потому что она часто посещала его банки и особняки — ровно через день или два выходила новая статья о том, как Драко ужинает с очередной красоткой. Как будто он специально отвлекал внимание. Создавал шум вокруг своей личной жизни, чтобы никто не копал глубже. — Умно, — вынуждена была признать она. — Очень умно. Но зачем тогда приглашение на ужин? Зачем этот флирт, подмигивания, «мой адвокат», «ты ненормальная, и мне это нравится»? Если он просто хотел создать очередной инфоповод, ему не нужно было приглашать именно её. Он мог пригласить любую. Или... нужна была именно она. Гермиона закрыла ноутбук и задумалась. Она представила заголовки завтрашних газет. «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер: деловые партнёры или нечто большее?» Фотография их входящих в ресторан. Комментарии «экспертов». Обсуждения в магическом обществе. Сплетни. Домыслы. И пока все будут обсуждать, спит ли Малфой со своим адвокатом, его банки продолжат отмывать деньги, а Тео — варить маховики. Никто не полезет в его бизнес, потому что все будут слишком заняты его личной жизнью. — Сукин сын, — выдохнула Гермиона. — Он использует меня. Как прикрытие. Ирония была в том, что она сама делала то же самое — использовала Малфоя для прикрытия своих операций. А он... он притворялся. И делал это чертовски убедительно. Те самые взгляды, подмигивания, комплименты — всё это было частью его плана. Он хотел, чтобы она согласилась на ужин. Хотел, чтобы папарацци их сфотографировали. Хотел, чтобы пошли слухи. И тогда — полный джекпот. Ни один журналист не полезет в дела человека, который, возможно, станет мужем Гермионы Грейнджер — героини войны, символа света. Это был бы идеальный щит. — Но есть одна проблема, Малфой, — тихо сказала она пустой комнате. — Я умнее тебя. Она встала и подошла к маленькому зеркалу на стене. В отражении на неё смотрела женщина с усталыми, но холодными глазами. Женщина, которую не так просто обвести вокруг пальца. — Ты думал, что я клюну на твою наглую улыбку и приглашение в ресторан? Думал, что мне будет приятно внимание самого завидного жениха Британии? — она усмехнулась собственному отражению. — Ты просчитался. Но что-то внутри неё царапалось. Какая-то мелкая, неуместная деталь, которая не вписывалась в стройную теорию «Малфой-манипулятор». Она снова открыла ноутбук и перечитала статьи. Не заголовки, а сами тексты. В одной из статей, самой старой, почти годичной давности, была фраза: «Драко Малфой отказался комментировать свои отношения с загадочной брюнеткой, но источники утверждают, что она — не его обычный тип». «Не его обычный тип». Гермиона задумалась. А кто его обычный тип? Блондинки с длинными ногами и пустым взглядом. Модели. Актрисы. Девушки, которые не задают вопросов. Ни одна из них не была похожа на неё — ни внешне, ни интеллектуально. Зато сорок три ужина с сорока тремя разными женщинами создали образ «плейбоя Малфоя». А потом, когда пришло время, он пригласил на ужин свою адвокатессу — серьёзную, умную, уважаемую. И все подумают: «О, он остепенился! Он нашёл ту самую! Как романтично!» Но никто не подумает: «Почему он вдруг перестал водить моделей и пригласил Грейнджер?»Потому что у него была репутация плейбоя. И эта репутация работала как дымовая завеса. — Ты умнее, чем я думала, Малфой, — признала Гермиона. — Но всё равно недостаточно умный. Потому что если он действительно хотел её использовать, он должен был понять, что она рано или поздно раскусит его план. И тогда... что тогда? Что он выиграет? Её гнев? Её презрение? Её желание уничтожить его? Или он рассчитывал, что она согласится на ужин, даже зная правду? Эта мысль заставила её замереть. А что, если Драко не дурак? Что, если он знает, что она умна, и специально оставил улики — сорок три статьи, три клубные заметки, слишком очевидную закономерность? Что, если он хотел, чтобы она раскрыла его план? И тогда... тогда она пришла бы к нему злая, с обвинениями, а он бы посмотрел на неё своими серыми глазами и сказал: «Ты права, Грейнджер. Я манипулятор. Но ужин всё равно состоится, потому что тебе любопытно. Ты хочешь понять, что у меня в голове. И я дам тебе эту возможность. Приходи». Гермиона провела рукой по лицу. — Запутал, гад, — пробормотала она. — Запутал так, что я уже не понимаю, где правда, а где игра. Она посмотрела на часы. Половина второго ночи. Завтра — перевод денег от Фон Берга, послезавтра — передача фальшивых маховиков. И где-то между этим — ужин с Малфоем, на который она, чёрт возьми, всё ещё не дала согласия. Но, возможно, стоило согласиться. Не потому, что она хотела ужинать с ним. А потому, что она хотела понять, что происходит у него в голове. И если он думал, что будет использовать её как прикрытие, то она могла использовать его ответно. У них были деловые отношения. Пусть так и останется. Но если она придёт на ужин, она сможет выведать больше о его планах, о его связях, о его слабых местах. — Идём ва-банк, Малфой, — прошептала она. — Посмотрим, кто кого переиграет. Она вышла из комнаты и направилась обратно в штаб. Драко всё ещё сидел в кресле, потягивая огневиски, и смотрел на дверь, словно ждал её. — Грейнджер, — сказал он, когда она вошла. — Ты долго. Я уж думал, ты сбежала через окно. — В этом убежище нет окон, идиот, — огрызнулась она, садясь на своё место. — А, точно. Тогда, наверное, через вентиляцию. — Ты издеваешься? — Всегда, — он подмигнул. — Это моё второе имя. Драко «Всегда Издеваюсь» Малфой. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. Теперь, когда она знала о его манипуляциях, каждое его слово, каждый жест казались фальшивыми. Или нет? Может, он действительно умел шутить? Может, между манипуляциями было что-то настоящее? — Малфой, — сказала она, и её голос стал серьёзным. — Я согласна на ужин. В комнате повисла тишина. Тео перестал крутить маховики. Джинни замерла с картой в руках. Даже Блейз отставил бокал. Драко медленно поставил огневиски на стол. — Правда? — спросил он. В его голосе не было обычной насмешки. Только странное, почти уязвимое любопытство. — Правда, — ответила она. — Но не потому, что ты мне нравишься. И не потому, что я повелась на твой флирт. — А почему же? — Потому что я хочу посмотреть, что ты задумал, — она посмотрела ему прямо в глаза. — И потому что я не боюсь твоих игр, Малфой. Я играю лучше. Он усмехнулся. Но эта усмешка была другой — не наглой, а какой-то... горькой? — Ты всегда играешь лучше, Грейнджер, — сказал он тихо. — Это я уже понял. — Тогда в чём проблема? — Ни в чём, — он поднял бокал. — За ужин. Который, надеюсь, не станет моим последним. — Это зависит от того, что ты закажешь, — парировала она. — Я закажу стейк. Кровь. — Конечно, закажешь, — она взяла со стола свой бокал и чокнулась с ним. — Потому что ты — хищник, Малфой. Только забыл, что в этом мире есть хищники и покрупнее. — И ты — один из них? — Я — самый крупный, — она сделала глоток. — Запомни это. Драко смотрел на неё, и в его взгляде смешивались восхищение, раздражение и что-то ещё, чего Гермиона не могла разгадать. Может, это было уважение. А может, страх. Она не знала. И, честно говоря, ей было всё равно. Потому что теперь у неё была новая цель: переиграть Малфоя в его же игре. И если для этого нужно пойти на ужин — что ж, она пойдёт. Но не как романтическая дурочка, а как адвокат, который собирает компромат. — До послезавтра, Малфой, — сказала она, поднимаясь. — Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю, — ответил он. — Ты опоздал на три минуты на нашу первую встречу в Министерстве. — Это была проверка, — он улыбнулся. — Я проверял, будешь ли ты ждать. — И что же ты понял? — Что ты будешь ждать ровно три минуты, а потом начнёшь действовать, — он встал и подошёл к ней. — Ты не терпишь беспорядка, Грейнджер. Ты любишь контроль. И я... я люблю наблюдать, как ты теряешь контроль из-за меня. Она замерла. Он стоял слишком близко. Она чувствовала запах его парфюма — терпкий, дорогой, с нотками полыни. — Я не теряю контроль, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Теряешь, — он наклонился к её уху. — Прямо сейчас. Твоё дыхание сбилось. Зрачки расширились. Ты думаешь о том, чтобы ударить меня или поцеловать. И это тебя бесит. Гермиона сделала шаг назад. — Ты переоцениваешь свои способности, Малфой. — А ты недооцениваешь свои, Грейнджер, — он развернулся и пошёл к выходу. — Увидимся послезавтра. Не забудь надеть что-нибудь красивое. — Я всегда красивая, — бросила она ему в спину. Драко остановился на пороге и обернулся. — Знаю, — сказал он тихо. — Поэтому я и пригласил тебя. И вышел. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, чувствуя на себе любопытные взгляды Джинни, Тео и Блейза. — Что? — огрызнулась она. — Ничего, — Джинни улыбнулась. — Просто... ты покраснела. — Это от виски. — Ты не пила виски. — Тогда от злости. — На него? — На себя, — резко ответила Гермиона и села обратно за стол. — За то, что позволила ему выбить себя из колеи. Больше этого не повторится. — Конечно, не повторится, — согласилась Джинни, но в её голосе слышалась насмешка. Гермиона сделала вид, что не заметила, и уткнулась в отчёты. Но внутри неё всё кипело. Он манипулировал ею. Он использовал её для создания инфоповодов. Он пригласил её на ужин, чтобы отвлечь внимание от своих грязных дел. Он — мудак, эгоист и манипулятор. И всё равно — чёрт возьми, всё равно — она хотела пойти на этот ужин. Не потому, что он ей нравился. А потому, что она хотела посмотреть, как он будет выкручиваться, когда она расскажет ему, что раскрыла его план. Или... может, он знал, что она раскроет? Может, он на это и рассчитывал? — Грейнджер, — Тео прервал её мысли. — У тебя голова не закипит? — Уже закипела, — буркнула она. — Но не от тебя. Она взяла перо и начала писать список вопросов, которые задаст Драко за ужином. Вопросы, на которые он не захочет отвечать. Вопросы, которые выведут его на чистую воду. — Ты составишь ему допрос? — спросил Блейз, заглядывая через плечо. — Я составлю ему ад, — ответила Гермиона. — В мягком освещении ресторана. Блейз покачал головой и вернулся к своему виски. — Бедный Малфой, — пробормотал он. — Даже не знает, на что подписался. — Он знает, — сказала Гермиона, не поднимая головы. — Он просто думает, что справится. — А ты думаешь иначе? — Я знаю, — она посмотрела на Блейза холодным взглядом. — Что он не справится. Потому что я не дам ему справиться. В комнате снова воцарилась тишина. Только тикали часы на стене да потрескивали маховики в руках Тео. Гермиона вернулась к своему списку. На первой строке было написано: «Почему сорок три ужина с разными женщинами?» Она улыбнулась. Завтра она задаст этот вопрос. И посмотрит, как Малфой будет выкручиваться. Это будет весело.