Клеймо Мафии

Ресторан «Уайт Харт», Лондон, 20:00, два дня спустя Ресторан «Уайт Харт» располагался на крыше одного из немногих маггловских небоскрёбов, которые магическая Британия так и не удосужилась замаскировать. Стеклянные стены открывали вид на ночной Лондон — миллионы огней, текущая внизу Темза, и ни одного аврора на горизонте. Место было выбрано идеально: дорого, безвкусно-роскошно и абсолютно нейтрально. Никакой магии, кроме чар приватности, наложенных на каждый столик. Гермиона Грейнджер вошла в зал ровно в восемь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Она выбрала платье тёмно-зелёного цвета — цвета, который когда-то ненавидела, потому что он напоминал ей о Слизерине. Теперь она носила его как трофей. Шёлк струился по телу, открывая плечи и подчёркивая талию. Волосы она распустила — против обыкновения — и они тяжёлой волной падали на спину. Туфли — чёрные, с острым каблуком-стилетом, который мог служить оружием не хуже палочки. Драко Малфой уже сидел за столиком у окна. Он поднялся, когда она подошла, и его взгляд медленно, с нарочитой неспешностью, прошёлся по её фигуре. — Ты опоздала на тридцать секунд, — сказал он, отодвигая для неё стул. — Я уже начал волноваться. — Ты начинаешь волноваться, если кто-то опаздывает больше, чем на минуту, — ответила она, садясь. — Это называется тревожным расстройством. Тебе стоит показаться целителю. — Я показываюсь тебе каждый день. Этого достаточно. Он сел напротив и налил ей вина из бутылки, которая уже стояла на столе. Красное, выдержанное, дорогое. Гермиона взяла бокал, но пить не стала — только поднесла к губам, делая вид. — Ты заказал без меня? — спросила она, кивнув на бутылку. — Я заказал то, что тебе нравится. «Шато Марго» восемьдесят седьмого года. Ты пила его на банкете в Министерстве два года назад. Сделала такое лицо, будто пьёшь кровь младенца, но потом сказала официанту, что это «сносно». — Ты запомнил это? — Я запоминаю всё, что связано с тобой, Грейнджер, — он откинулся на спинку стула, его губы изогнулись в привычной нахальной улыбке. — Это часть моей работы. Следить за конкурентами. — Я твой конкурент? — Ты мой адвокат. Это хуже. Она позволила себе улыбнуться — коротко, холодно, но достаточно, чтобы он подумал, будто ей нравится этот флирт. Она решила подыграть. Хотя бы первое время. Посмотреть, как далеко он зайдёт. — Хороший ресторан, — сказала она, оглядываясь. — Дорогой. Ты хочешь произвести на меня впечатление? — А это работает? — Нет. Я видела и дороже. — Ты видела дороже, потому что я тебя туда водил. — Ты водил меня в рестораны как адвоката, а не как спутницу. — Разница невелика, — он подался вперёд, сокращая расстояние между ними. — В обоих случаях ты ешь за мой счёт и терпишь мои шутки. — Твои шутки — это отдельный вид пытки, — она сделала небольшой глоток вина, наконец разрешив себе. — Женевская конвенция должна их запретить. Драко рассмеялся — громко, искренне, привлекая внимание соседних столиков. Несколько пар обернулись, узнали его и тут же отвернулись, делая вид, что ничего не заметили. Пара папарацци за соседним столиком защёлкала камерами. Драко не обращал на них внимания — он смотрел только на неё. — Ты сегодня выглядишь иначе, — сказал он, и его голос стал тише, почти интимным. — Волосы распущены. Зелёное платье. Ты хотела мне что-то сказать этим нарядом? — Я хотела сказать, что умею одеваться не только в деловые костюмы. — Ты хотела сказать, что я не единственный, кто умеет играть, — поправил он. — И это правильно. Я люблю, когда у соперника есть козыри. — Я тебе не соперник, Малфой. — А кто же? — Партнёр, — она взяла бокал и сделала ещё глоток. — В деловом смысле. — В каком ещё бывает смысле? — Ни в каком. Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его серых глазах заплясали чёртики. Драко явно получал удовольствие от этой игры. Он пододвинулся ближе — столик был маленьким, и теперь их разделяло всего полметра. — Знаешь, Грейнджер, — сказал он, понижая голос до шёпота, — когда ты злишься, у тебя на переносице появляется морщинка. Когда ты врёшь — ты начинаешь вертеть бокал в руках. А когда тебе что-то нравится, но ты не хочешь этого показывать — ты смотришь влево. — Ты за мной следишь? — Я тебя изучаю, — поправил он. — Это разные вещи. Слежка — это когда нанимают частного детектива. А изучение — когда смотрят и запоминают. — И много ты запомнил? — Достаточно, чтобы знать: тебе нравится этот ресторан, это вино, этот разговор, — он наклонился ещё ближе. — И я тебе нравлюсь. Ты просто не хочешь себе в этом признаться. Гермиона чуть заметно улыбнулась. Она знала, что это часть его плана — создать иллюзию близости, чтобы потом использовать её. Но она решила не ломать спектакль. Пока. — Ты самоуверенный идиот, Малфой, — сказала она, но без обычной резкости. — Это не самоуверенность, Грейнджер. Это знание фактов. Он поднял бокал и чокнулся с ней. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — его были горячими, её — ледяными. Они заказали ужин. Драко говорил о пустяках — о погоде, о новостях в магическом мире, о том, как его отец в очередной раз пытается затащить его на семейный ужин. Гермиона слушала, кивала, иногда вставляла колкие замечания. Со стороны они выглядели как идеальная пара — двое красивых, успешных людей, которые наслаждаются вечером друг в друга. Папарацци щёлкали. Драко не обращал внимания. Он даже наклонился к ней один раз, чтобы поправить прядь волос, упавшую на лицо, и его пальцы задержались на её щеке на секунду дольше, чем требовалось. — Ты сегодня мягче, — заметил он. — Обычно ты бьёшь по рукам. — Я сегодня в хорошем настроении. — Потому что рядом со мной? — Потому что Фон Берг перевёл деньги, — ответила она. — Полтора миллиона. На твой счёт. Блейз уже начал их отмывать. — Ты думаешь только о работе. — А ты думаешь только о том, как бы меня соблазнить, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Это не делает тебя лучше. — Я и не пытаюсь быть лучше. Я пытаюсь быть честным. Мне нравится с тобой флиртовать. Тебе нравится, когда с тобой флиртуют. В чём проблема? — Проблема в том, что я не верю в твою искренность. — А ты проверь, — он улыбнулся. — Приходи ко мне домой после ужина. Я докажу. — Ты невыносим. — Ты уже говорила. Второе блюдо принесли быстро. Драко заказал стейк с кровью — как и обещал. Гермиона — рыбу. Они ели в тишине, нарушаемой только звоном вилок и шёпотом соседних столиков. Гермиона чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, изучающий, почти физический. Он смотрел на её губы, когда она подносила вилку ко рту. На её ключицы, когда она наклонялась. На её руки, когда она брала бокал. Она позволила ему смотреть. Пусть думает, что контролирует ситуацию. — Расскажи мне о своих девушках, — вдруг спросила она, отрезая кусочек рыбы. Драко замер на секунду. — О каких? — О сорока трёх, с которыми ты ужинал в ресторанах за последние полгода, — она подняла на него глаза. — И о трёх, с которыми ты ходил в клубы. Он не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но Гермиона заметила, как его пальцы сжали вилку чуть сильнее. — Ты следила за мной? — Я адвокат, Малфой. Адвокаты читают новости. — И что ты там прочитала? — Что ты — плейбой, — она положила вилку и откинулась на спинку стула. — Что ты меняешь девушек как перчатки. Что ни одна из них не повторилась дважды. И что ты никогда не ходишь в клубы — предпочитаешь рестораны, где есть папарацци. Сорок три ужина, Малфой. Сорок три разных женщины. Это не случайность. Драко молчал несколько секунд. Потом его губы изогнулись в усмешке — но уже не той, нахальной, а какой-то другой, более жёсткой. — Ты умнее, чем я думал, — сказал он. — Ты недооценивал меня? — Я надеялся, что ты не заметишь. — Я замечаю всё, — она наклонилась вперёд. — И теперь я хочу знать зачем. Зачем тебе сорок три ужина? Зачем тебе репутация плейбоя? Зачем тебе приглашать меня сегодня? — Может, я просто хотел поужинать с красивой женщиной? — Может, ты хотел, чтобы нас сфотографировали, — она кивнула в сторону столика, где сидели папарацци. — Чтобы завтра в газетах вышла статья: «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер: деловые партнёры или нечто большее?» И пока все будут обсуждать нашу личную жизнь, никто не полезет в твои банки. Драко медленно отложил вилку. Его лицо стало серьёзным — по-настоящему серьёзным, без привычной маски насмешки. — Ты права, — сказал он тихо. — Это был план. Отвлекающий манёвр. — Я знаю. — И ты всё равно пришла? — Я пришла, чтобы посмотреть тебе в глаза и сказать, что я не игрушка, Малфой, — её голос стал ледяным. — Ты не можешь использовать меня как очередной инфоповод. Я не модель и не актриса. Я — твой адвокат. И если ты думаешь, что я позволю тебе водить меня за нос, ты глубоко ошибаешься. — А если бы я пригласил тебя не как инфоповод? — спросил он. — Если бы мне действительно хотелось с тобой поужинать? — Тогда ты бы не приглашал меня в ресторан, где полно папарацци. Он замолчал. В его глазах мелькнуло что-то — раздражение? Уважение? Злость? — Ты всегда такая... непробиваемая? — Когда дело касается манипуляций — да. Драко отодвинул тарелку. Его стейк был съеден наполовину. Он больше не прикасался к еде. — Хорошо, Грейнджер, — сказал он, и в его голосе появились резкие нотки. — Ты хочешь правды? Получи. Да, я создаю инфоповоды. Да, я приглашал сорок три женщины, чтобы никто не лез в мои дела. Да, я пригласил тебя сегодня, чтобы сделать тебя частью этого шоу. Потому что если ты будешь рядом со мной, никто не подумает, что я отмываю деньги для мафии. Все будут думать, что я просто богатый дурак, который пытается затащить в постель свою адвокатессу. Гермиона не дрогнула. — И ты думал, что я соглашусь на это? Что я позволю тебе использовать меня как прикрытие? — Ты уже согласилась, — он усмехнулся, — Ты здесь. Ты в красивом платье. Ты пьёшь моё вино. Завтра твоя фотография будет на первых полосах. План сработал, Грейнджер. Даже если ты сейчас встанешь и уйдёшь, будет уже поздно. Она смотрела на него долгим взглядом. Внутри неё закипала злость — холодная, расчётливая, опасная. Он играл с ней. Он использовал её. И он был прав — она уже попала в ловушку. Если она сейчас уйдёт, газеты напишут, что они поссорились. Если останется — что у них роман. В любом случае, её имя будет связано с его. Но Гермиона Грейнджер не была той, кто сдаётся. — Ты думаешь, что выиграл, Малфой? — спросила она тихо. — Думаешь, что я просто уйду, поджав хвост? — Я думаю, что ты примешь реальность и сделаешь вид, что всё в порядке. Как делала всегда. — Ты меня не знаешь. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — он наклонился вперёд, его голос стал низким, почти угрожающим. — Я знаю, что ты не уйдёшь, потому что ты не можешь позволить себе скандал. Твоя репутация — это твоё оружие. Если ты устроишь сцену в ресторане, ты её потеряешь. — Ты угрожаешь мне? — Я констатирую факт, — он откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало маской холодного аристократа. — Мы оба в дерьме, Грейнджер. Ты — потому что связалась со мной. Я — потому что связался с тобой. Давай хотя бы получать от этого удовольствие. Она почувствовала, как её челюсти сжимаются от злости. Он был прав — в этом была самая большая боль. Он знал её слабые места. Он знал, что она не устроит скандал. Он знал, что она будет играть по его правилам. Но он забыл, что она умела менять правила. — Хорошо, Малфой, — сказала она, и её голос стал неестественно спокойным. — Давай играть. — Что значит «давай играть»? — Это значит, что ты хотел флирта? Получи флирт, — она улыбнулась, но улыбка была хищной. — Ты хотел, чтобы папарацци думали, что у нас роман? Пусть думают. Только не жалуйся потом. Драко насторожился. Он чувствовал, что что-то пошло не так, но не мог понять, что именно. — О чём ты? — О том, что ты не единственный, кто умеет играть, — она взяла бокал и медленно, с нарочитой чувственностью, сделала глоток. — Ты хотел внимания? Ты его получишь. Но не в том виде, в каком рассчитывал. Он открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона сделала то, чего он не ожидал. Она вытянула ногу под столом и провела носком туфли по его голени. Драко замер. Его глаза расширились на долю секунды, но он быстро взял себя в руки. — Что ты делаешь? — спросил он шёпотом. — Играю, — ответила она, не меняя выражения лица. — Разве ты не этого хотел? Флирта? Внимания? Романтики? Её нога поднялась выше, скользя по его икре. Драко напрягся, но не отодвинулся. — Ты... ты не должна... — Я должна ровно то, что я хочу, — она наклонилась вперёд, и её голос стал вкрадчивым, почти мурлыкающим. — Или ты боишься, Малфой? Думал, что будешь управлять этой игрой, а оказалось, что я тоже умею нажимать на рычаги? — Я не боюсь, — его голос сел. — Я просто... — Просто что? — её нога поднялась выше, к его колену. — Просто не ожидал, что я отвечу тебе той же монетой? Он смотрел на неё, и в его глазах смешивались удивление, злость и... желание. Она видела это. Она знала, что делает. И она не собиралась останавливаться. Но потом Драко сделал ответный ход. Его рука опустилась под стол, и он схватил её за лодыжку, не давая ей двигаться дальше. Его пальцы были горячими, сильными, почти болезненно сжимающими. — Ты играешь с огнём, Грейнджер, — прошептал он. — Я предупреждал. — А я не люблю, когда меня предупреждают, — ответила она, пытаясь выдернуть ногу. Он не отпустил. Вместо этого он сам вытянул ногу под столом и провёл своим ботинком по её икре — грубо, настойчиво, собственнически. Гермиона вздрогнула, но не подала виду. — Ты думала, что я испугаюсь? — спросил он, не повышая голоса. — Думала, что я отступлю, если ты начнёшь играть в грязные игры? — Я думала, что ты мудак, который пытается мной манипулировать, — ответила она. — И я не ошиблась. — А я думал, что ты умная женщина, которая понимает, что иногда манипуляции — это единственный способ выжить, — его нога поднялась выше, скользя по её колену. — И я не ошибся. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними искрил от напряжения. Папарацци за соседним столиком продолжали щёлкать, не подозревая, что происходит под столом. — Убери ногу, Малфой, — сказала Гермиона, и её голос стал ледяным. — Первым убери ты. — Я не собираюсь. — Я тоже. Она почувствовала, как его нога скользнула выше, к её бедру. Ткань платья натянулась. Гермиона замерла, но не отодвинулась. Она не могла позволить себе показать, что её это задевает. — Ты переходишь черту, — сказала она. — Ты её уже перешла, когда согласилась на ужин, — ответил он. — Я согласилась, потому что хотела понять, что ты задумал. — И что ты поняла? — Что ты — эгоистичный, манипулятивный ублюдок, который готов использовать кого угодно ради своей выгоды. — А ты — лицемерная сука, которая делает то же самое, но прикрывается моралью, — его нога остановилась у её бедра. — Мы стоим друг друга, Грейнджер. Хватит притворяться. Она резко выдохнула. Этот разговор зашёл слишком далеко. Его нога была между её ног, его рука всё ещё сжимала её лодыжку, а его глаза смотрели на неё с вызовом. Она должна была остановить это. Но вместо того чтобы отстраниться, она сделала то, чего он не ожидал. Она сама раздвинула ноги, позволяя его стопе оказаться ещё ближе. — Ты хотел правды? — спросила она, и её голос стал низким, почти шипящим. — Получи. Я такая же, как ты. Только умнее. И сильнее. И если ты думаешь, что можешь использовать меня как прикрытие для своих грязных делишек, ты ошибаешься. Я буду использовать тебя. И ты даже не поймёшь, когда это произойдёт. Драко смотрел на неё, и его лицо менялось. Исчезла маска нахального плейбоя. Исчезла холодная аристократичность. Остался только хищный, опасный блеск в глазах. — Ты угрожаешь мне, Грейнджер? — Я не угрожаю, — она наклонилась вперёд, сокращая расстояние до нескольких дюймов. — Я обещаю. И в этот момент она почувствовала, что под столом происходит нечто большее, чем просто борьба за территорию. Её нога — та самая, которую он держал — вдруг ощутила что-то твёрдое. Его член. Она пожалела о том, что сняла стою туфлю на огромном каблуке. Он был возбуждён. Сильно. Она поняла это по тому, как напряглись его мышцы, когда её бедро коснулось его. — О, — тихо сказала она. — Вот оно что. Драко побледнел. Его рука на её лодыжке сжалась сильнее, но он не отодвинулся. Не мог. — Это ничего не значит, — прохрипел он. — Это значит, что ты не такой уж холодный и расчётливый, каким хочешь казаться, — она улыбнулась. — Это значит, что я задела тебя. Не только как партнёра. Как мужчину. — Заткнись. — Заставь. Он не ответил. Он просто сидел, тяжело дыша, и смотрел на неё так, будто хотел испепелить взглядом. Его лицо было красным — не от смущения, а от ярости и желания, которые смешались в один опасный коктейль. Гермиона решила, что настало время закончить эту партию. Она медленно, очень медленно, высвободила свою ногу из его хватки. Он не сопротивлялся — слишком был занят тем, чтобы справиться с собственным телом. Потом она надела туфлю обратно и сама вытянула ногу — теперь уже свободную — и положила её на его колено. — Что ты... — начал он. — Тихо, — приказала она. — Ты хотел флирта? Ты его получишь. Только теперь на моих условиях. Она провела носком туфли по его бедру, поднимаясь всё выше. Драко замер, его дыхание стало прерывистым. Он смотрел на неё, и в его глазах был ужас — настоящий, животный ужас человека, который потерял контроль. — Грейнджер... не надо... — Что «не надо»? — её голос был спокоен, почти скучающим. — Не надо касаться тебя там, где ты хочешь, чтобы тебя касались? Или не надо делать это на глазах у папарацци, которые думают, что мы просто мило беседуем? — Это... это безумие... — Это правда, — она продолжала скользить носком по его бедру, всё ближе к паху. — Ты хотел игры? Получи. Только теперь ты не игрок. Ты — фигура на моей доске. Она коснулась его члена каблуком — легко, почти невесомо. Драко вздрогнул, его челюсти сжались так сильно, что на скулах выступили желваки. Он смотрел на неё, и в его взгляде была мольба — смешанная с ненавистью и желанием. — Скажи мне правду, Малфой, — сказала она, надавливая каблуком чуть сильнее. — Всю правду. И я остановлюсь. — Ты... ты не посмеешь... — Посмею, — она надавила ещё сильнее. Он закусил губу, его лицо исказилось от боли и удовольствия. — Я всегда посмею, Малфой. Ты это знаешь. Он молчал. Она нажала сильнее. — Хорошо! — выдохнул он, его голос сорвался на хрип. — Хорошо, чёрт возьми! Я расскажу! Она ослабила давление, но не убрала ногу. — Говори. Драко сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. Его руки дрожали, когда он положил их на стол, чтобы казаться спокойным. Папарацци ничего не замечали — они видели только двух людей, которые мило беседуют. — Я... я не просто создаю инфоповоды, — начал он, и его голос был низким, прерывистым. — Моя репутация плейбоя — это прикрытие. Для мафии. Для банков. Для всего. — Я уже поняла это, — сказала она. — Что дальше? — Дальше... — он сглотнул, чувствуя, как её каблук всё ещё касается его. — Дальше я планировал сделать тебя своей постоянной спутницей. Не просто для одного ужина. Надолго. Потому что если пресса решит, что я остепенился и встречаюсь с Гермионой Грейнджер, никто не полезет в мои дела. Твоя репутация — это щит. Лучший щит, который у меня может быть. — Ты хотел использовать моё имя? Мою славу? — Я хотел использовать тебя, — честно признался он. — Да. Всю тебя. Твоё имя, твои связи, твой ум. Я хотел, чтобы ты стала моей женой, Грейнджер. Она замерла. — Женой? — Фиктивной, — быстро добавил он. — Или не фиктивной — неважно. Главное — чтобы все думали, что мы пара. Чтобы никто не смотрел на мои банки. Чтобы никто не копал под мои казино. — Ты... ты псих, — прошептала она. — Возможно, — он посмотрел на неё, и в его глазах больше не было игры. Только усталость и отчаяние. — Но это единственный способ выжить. Мафия не отстанет. Министерство не отстанет. Единственный способ защитить себя — это прикрыться кем-то, кого никто не тронет. А тебя никто не тронет, Грейнджер. Ты — героиня. Ты — святая. Ты — неприкасаемая. — И ты хотел спрятаться за моей спиной? — Я хотел стоять рядом с тобой, — поправил он. — Чтобы мы были командой. Ты — свет. Я — тьма. Вместе мы — непобедимы. Она смотрела на него, и внутри неё всё кипело. Злость, презрение, но также... странное, необъяснимое уважение. Он был честен. Впервые за всё время он был абсолютно честен. — Ты идиот, Малфой, — сказала она наконец. — Я знаю. — Ты думал, что я соглашусь на фиктивный брак? — Я думал, что смогу тебя убедить, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Я думал, что если буду флиртовать, если буду показывать, что ты мне небезразлична, ты поверишь, что это по-настоящему. И тогда согласишься. Гермиона убрала ногу. Драко выдохнул — с облегчением, болью и чем-то ещё. — Ты проиграл, Малфой, — сказала она. — Твой план раскрыт. Твои манипуляции — тоже. Что ты теперь будешь делать? Он посмотрел на неё, и в его глазах появилась знакомая наглость — но уже не фальшивая, а настоящая, выстраданная. — Попрошу тебя о помощи, — сказал он. — По-настоящему. — О какой помощи? — Помоги мне выйти из этого дерьма, Грейнджер, — он накрыл её руку своей. — Помоги мне разобраться с мафией. Помоги мне сохранить банки. И, может быть... может быть, тогда мы сможем начать с чистого листа. — Без фиктивных браков? — Без всего, — он сжал её пальцы. — Только ты и я. Как партнёры. Равные. Гермиона смотрела на него долгим взглядом. Она видела, что он не лжёт — сейчас. Его глаза были открытыми, уязвимыми, почти просящими. Она не знала, сможет ли ему доверять. Не знала, сможет ли забыть, что он пытался использовать её. Но она знала одно: она не могла оставить его сейчас. Не потому, что он ей нравился. А потому, что он был прав — вместе они были сильнее. — Хорошо, Малфой, — сказала она наконец. — Я помогу. Но на моих условиях. — Каких? — Первое: никакой лжи. Если я узнаю, что ты снова пытаешься меня обмануть, я уничтожу тебя. И не просто как адвокат — как человек. Второе: ты делаешь всё, что я скажу. Без вопросов. Третье: ты забываешь о фиктивных браках. Мы — деловые партнёры. Ничего больше. — Ничего больше? — переспросил он, и в его голосе послышалось насмешливое разочарование. — Ничего, — твёрдо сказала она. — Если тебе это не подходит — мы расходимся. Фон Берг получит свои маховики, а ты — свою смерть. Выбирай. Драко смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Выбираю тебя, — сказал он. — Как всегда. — Умный выбор, — она убрала руку и взяла бокал. — А теперь доедай свой стейк. Он остывает. Драко усмехнулся — впервые за весь вечер искренне. — Ты невыносима, Грейнджер. — Я знаю, — она сделала глоток вина. — И тебе это нравится. Он не ответил. Просто взял вилку и продолжил есть, чувствуя, как внутри него всё ещё горит огонь — от её прикосновений, от её слов, от её близости. Они проиграли оба.