Созвездие Лиры

      Всё лето Гермиона провела в Норе. После победы её преследовали панические атаки и дурные сны. Каждые три ночи она практически не спала — лежала, глядя в потолок, пока за окнами не начинало светать. Под глазами стали появляться впадины, пропал аппетит. Никто и не заметил, что девушка изменилась внешне.В сравнении с горем семьи Уизли это казалось незначительным, поэтому спустя время она стала накладывать на себя чары, чтобы никто не беспокоился о ней.       В Хогвартсе ничего не поменялось. Она всё так же почти ничего не ела — разве что пила мятный чай, когда кружилась голова и было необходимо взбодриться. Спать в замке стало невозможно. Слишком много людей здесь погибло, слишком громко звенела тишина в коридорах. Даже родная гостиная не могла успокоить Гермиону. Кресла у камина казались чужими, а портреты хранили молчание. Так что вместо сна она предпочитала учиться. Листала учебники, переписывала конспекты, заучивала заклинания — лишь бы хоть как-то забить голову и не оставаться наедине с тем, что творилось внутри.       Первая учебная неделя прошла как в тумане. Замок был одновременно родным и чужим. Восточное крыло стояло в лесах. На четвертом этаже, где раньше был кабинет ЗОТИ, теперь зияла пустота. Стена обрушилась во время битвы.              Хуже всего было на седьмом этаже.              Она не ходила туда. Однажды, возвращаясь из библиотеки, она по ошибке свернула не в тот коридор и оказалась перед провалом, где раньше была Выручай-комната. Обугленные камни. Запах гари, который не выветрился даже спустя четыре месяца. «Стоило перекрыть эту часть замка».       Она стояла и смотрела на черный провал, и перед глазами снова вспыхивало пламя. Крики. Жар, опаляющий лицо. И рука, швырнувшая её к выходу. С тех пор она делала крюк через третий этаж.       Драко Малфоя она видела каждый день, но они не разговаривали. Он сидел на занятиях с краю, у двери или окна, всегда лицом к выходу. Отвечал, только когда спрашивали. Не поднимал руку, даже когда явно знал ответ.       Она заметила это на Трансфигурации, когда сидела неподалеку от слизеринца. МакГонагалл задала сложный вопрос о межвидовом преобразовании. Гермиона знала ответ, но не успела поднять руку — её опередила Падма Патил. Ответ был неполным. МакГонагалл спросила, не хочет ли кто-то дополнить.       Пальцы Драко дернулись на парте. Едва заметно, просто короткое сокращение мышц. Его лицо осталось бесстрастным, но она видела. Он знал правильный ответ и не сказал. Какого черта она вообще увидела это?       Вечером она поймала себя на том, что думает о нём. Что было с ним всё лето? Он стал своей тенью. Да, она знала, что его отца посадили на пожизненное, но казалось, что дело было не в этом.       Первое настоящее столкновение случилось во вторник второй недели.       Гермиона решила зайти в библиотеку перед ужином, чтобы посвятить бессонную ночь написанию домашнего задания по Древним Рунам. Нужный том был только в Запретной секции. Она показала пропуск мадам Пинс и углубилась в лабиринт стеллажей.       Как на зло, книга стояла на верхней полке. Тяжелая, в темно-зеленом переплете с выцветшим золотым тиснением. Она потянулась, встала на цыпочки, но пальцы лишь скользнули по корешку.       Из-за поворота вышел Малфой с книгой в руках. Они замерли друг напротив друга. Узкий проход не позволял разойтись, не коснувшись плечами.       — Это моя книга, — Гермиона нахмурилась.       Он посмотрел на том в своих руках, потом на неё. Смотрел своими серыми глазами. Почему-то в них не было ничего живого, как ей показалось.       — Я не видел твоего имени на обложке, Грейнджер, — устало произнес Малфой.       — Я пришла за ней первой.       — Но взял я.       Она ждала, что он скажет гадость, как раньше. Что прижмет книгу к груди и уйдет. Вместо этого он вздохнул и протянул книгу ей.       — Бери. Мне нужна только одна глава. Я перепишу.       Она опешила.       — С каких пор Малфои переписывают, а не забирают?       Он посмотрел на неё. В серых глазах мелькнуло что-то несвойственное этому человеку, похожее на дружелюбие.       — С недавних, — коротко ответил Малфой и ушел, оставив её стоять с книгой в руках.       Признаться, Гермиона слегка опешила от его слов. Вечером, открыв книгу, она нашла между страниц записку. Почерк был острым.              «Глава 14, страницы 234–267. Остальное можешь не читать, там вода. М.»              Она перевернула пергамент. На обороте ничего. Только эта короткая, деловая реплика. И всё же она улыбнулась. Для прежнего Малфоя это сродни подарку.       На следующий день, в рамках «сближения факультетов», профессор Слизнорт объявил, что годовой проект по Зельям будет парным, и зачитал список. Гермиона слушала его вполуха, погружённая в свои мысли, пока не услышала своё имя. Конечно, она будет выполнять задание в паре с ним.       — Мисс Грейнджер и мистер Малфой.       В аудитории повисла мертвая тишина. Гермиона почувствовала, как к лицу приливает кровь.       С задней парты подал голос Малфой:       — Профессор, это какая-то ошибка.       — Никакой ошибки, мой мальчик, — просиял Слизнорт. — Вы оба лучшие на курсе по моему предмету. Укрепление межфакультетских связей. Директор МакГонагалл лично одобрила распределение.       Гермиона обернулась. Драко смотрел на неё с выражением, которое она не смогла расшифровать. Не злость, что-то среднее между обреченностью и любопытством. После занятия он догнал её в коридоре.       — Грейнджер.       Она остановилась. Рон, шедший рядом, напрягся.       — Иди, — сказала она ему. — Я догоню.       Рон посмотрел на неё, потом на Малфоя, потом снова на неё.       — Ты с ума сошла?       — Иди.       Он ушел, бросая через плечо предостерегающие взгляды. Гермиона понимала, что после их диалога, в гостинной гриффиндора её ждет допрос.       Они остались вдвоем в пустом коридоре.              — Я не просил этого, — сказал Драко. — Проект, пару. Я не просил.       — Я знаю.       — Если хочешь, я поговорю со Слизнортом. Скажу, что мы не сработаемся.       Она смотрела на него. На острые скулы, на тени под глазами, на пальцы, нервно теребящие край мантии.       — Ты правда этого хочешь? Отказаться?       Он помолчал.       — Нет. Мне нужна эта оценка. Если я не сдам ЖАБА по Зельям с «Превосходно», Гринготтс не возьмет меня даже курьером.       — Тогда работаем вместе. — кивнула девушка.       Он поднял глаза. В них мелькнуло удивление — быстрое, почти незаметное.       — Ты согласна?       — Я не говорила, что согласна. Я сказала — работаем вместе. Это не одно и то же.       Он кивнул.       — Когда начнем? - спросила Гермиона.             — Завтра. Лаборатория для восьмого курса. В восемь вечера.       — Я буду.       Он развернулся и пошел прочь. Она смотрела ему в спину — прямая, напряженная, словно он ждал, что она ударит его заклинанием. Не дождался.       Вечером Рон, ожидаемо, пристал к ней с расспросом.       — Ты с ума сошла? Работать с Малфоем? После всего, что он сделал? — возмущался парень.       — Он ничего плохого мне не сделал, Рон. Лично мне.       — А как же Беллатриса? Как же его отец?       — Беллатриса мертва. Люциус в Азкабане. Малфой был просто ребенком, которого заставили. У него ведь даже выбора не было.       Рон открыл и закрыл рот. Гарри, сидевший у камина, поднял глаза.       — Ты защищаешь его?       — Я не защищаю. Я просто… — она запнулась. — В Выручай-комнате кто-то вытащил меня. Я думала, это ты. Или Рон. Но вы были с другой стороны. А он был там. И он спас меня.       Гарри долго смотрел на неё. Потом кивнул, не в силах разбираться. Своих забот ему тоже хватало.       — Будь осторожна. Я не верю ему. Но я верю тебе, — сказал Поттер, направляясь к спальне. — Идем спать, Рон. Завтра первая тренировка по квиддичу.       Гермиона благодарно кивнула в ответ. Оставшись в одиночестве, она обдумывала произошедшее. Она сама не знала, зачем согласилась на этот проект. Знала только, что когда он сказал «я не просил этого», в его голосе было что-то, что зацепило её за живое. Что-то похожее на то, что она чувствовала сама.              Одиночество.