Аноним

      Ткань динамиков подтанцовывала и подпрыгивала от частоты басов, вырывавшихся из небольшой колонки, что была подключена к мобильному телефону посредством Bluetooth. Rick James со своим Super Freak качал не просто бит, а настрой этого вечера, обещающего необычайные, а главное незабываемые приключения. Так со слов Малфоя, сказавшего это перед тем, как он распрощался с Поттером и ещё раз напомнил ему о клубе.       Громкую музыку прервал звук рингтона. Гарри чертыхнулся, понимая, что сейчас произойдёт.       Из-за того, что его китайский «смартфон» вместо того, чтобы научиться отключать Bluetooth или включать сперва беззвучный режим, а уже потом орать, как ему вздумается, Гарри буквально летел к нему через всю комнату, лишь бы весь дом не услышал его любимый отрывок из песни Barbie Girl, стоящей принципиально на контакте Драко — его это бесило, очень бесило. На словах «it's fantastic» он принял входящий, подтягивая слетающие штаны и не до конца натянутые трусы. — Я звоню второй раз! — заорал Малфой на всю квартиру.       Гарри запоздало понял, что не отключил телефон от колонок. Сделав это, он зажал его между ухом и плечом. Мокрые пальцы потянулись к ширинке, безуспешно хватаясь за язычок бегунка. — Я был в душе, — размеренно ответил он и подпрыгнул, отдирая прилипшую к ногам ткань джинсов. — Прихорашивал хозяйства? — в динамик ударил тихий смешок, — Предусмотрительно, только я жду тебя уже пять минут, — а затем Драко опять зарычал, что больше походило на перебои связи или проблемы с телефоном Поттера.       Вместо членораздельного ответа Гарри оградил его волной тех же странных звуков. Он всё ещё не мог разобраться со своими дурацкими джинсами, которые надевал, если не соврать, раза два всего с момента покупки. Их ткань непривычно обтягивала бёдра, хотя Гарри помнил, что, когда покупал их, они были намного свободнее. Зато на икрах болтались, как неприкаянные. Только на том и спасибо — мода с джинсами скинни прошла. Второй такой волны не выдержит никто, особенно главный модник Малфой, что уже второй год их дружбы отчаянно пытается переодеть Поттера в одежду под его вкус и цвет. — И откуда у тебя такая выборочная пунктуальность? — раздражённо выплюнул Гарри и бросил телефон на кровать, не отключаясь. Драко ещё пытался ругаться, но вскоре экран потух.       В комнату вернулся James со своей следующей песней. В этот раз он играл вдвое тише, потому что мешал процессу причёсывания высохших как попало волос. С отражения на Гарри посмотрел совсем незнакомый парень. По голой груди с редкой растительностью одиноко скатывались капельки воды, убегая на торчащую резинку трусов. — Ведь жених, — оценивающе виляя перед зеркалом крепким задом, хмыкнул Гарри.       Ещё никогда он не испытывал такого воодушевления, разглядывая себя — полуголого с горящими глазами и не слезающей с лица улыбкой.       За спиной знакомый голос одобрительно подтвердил его слова и мысли. — Жених, жених, — рыжая голова протиснулась в щёлку приоткрытой двери, а потом за ней вылезло и всё тело Рона Уизли.       Гарри не стал оборачиваться, ведь видел его в отражении зеркала. Только спешно накинул на себя рубашку и принялся её застёгивать, пропустив одну из пуговиц. Музыка не к месту сменилась на что-то более тягучее — Гарри даже не знал исполнителя — и совсем смешался, побежав выключать её, краснея на каждом шагу.       С порога Рон не видел ни колонок, ни лица Поттера. Его комната располагалась так, что напротив рабочего стола, где и стояла вся незатейливая аппаратура, встала дверь. Обычно Рон стучал, зная о том, как щепетильно относится к личному пространству его друг.       Стучал, да только Гарри ничего не слышал, увлечённый самим собой. — Что за ураган у тебя прошёлся? — укоризненно поинтересовался Рон, к счастью, не став трогать ни внешний вид Поттера, ни его весёленькое поведение.       С видом человека, у которого в комнате будто бы было намного чище, он оценил перевёрнутый шкаф и открытые полки. А там произведение Гарри Поттера под названием «У кого-то что-то намечается, а подходящего наряда, как выяснилось, нет». Свисающие кофты и рубашки уныло смешались и с брюками, и нижним бельём, даже кусочек белого носка торчал из-под общей груды вещей. — Всё равно скоро генералить, — Гарри хлопнул дверцей шкафа и опять встал перед зеркалом.       Рубашка, как не своя, скомкалась на теле. Гарри не понял, как это так получилась, и опять расстегнул её. Белые пуговицы, слишком маленькие для трясущихся пальцев, путались, выскальзывали, будто живые. С трудом у Гарри получилось застегнуть всё по новой, но и тут результат его вовсе не порадовал. Предполагаемая линия на рубашке должна смотреть вниз, а не пьяно растекаться по всей левой части, начиная с плеча. — Что ты делаешь? — рядом с Поттером неожиданно появился Рон.       Не спрашивая, он подхватил Гарри за воротник и принялся работать над пуговицами. Гарри встал, как истукан под прицелом этого цепкого взгляда и рук друга. Мог бы и просто подсказать, а не раздевать его… — Ты совсем не видишь, что один конец рубашки у тебя болтается? — спросил Рон, опустив голову ниже, на свои руки, но Гарри чувствовал, что он пялится на его голую грудь.       Живот втянулся, прижимая все органы плотнее друг к другу, отчего стало немного затруднительно дышать.       Через минуту Гарри стоял перед зеркалом такой, каким хотел бы видеть себя ещё до неуместного вмешательства Рона. Но спасибо ему. — Ничем подсобить не надо? — спросил он, выловив прячущиеся глаза Поттера.       Они оба неловко обменялись взглядами, и то из-за того, что Гарри понял, о чём он, но сделал вид обратного, а Рон понял, что Гарри всё понял и придуривается… — Я опаздываю, — вырвавшись из его внимания, Гарри ещё раз оценивающе прокрутился перед зеркалом.       Неплохо, но и не так хорошо, как ему хотелось. Гарри не привык выряжаться, чувствует себя при этом обязанным перед всеми за свой внешний вид. В спортивном же нельзя, а так его любимая красная кофта устранила бы всю неловкость. Может, и женится в будущем он именно в ней? — Во сколько тебя стоит ждать? — помогая другу в сборах, Рон протянул с полки флакон духов — подаренные им же, цитрусовые. — А во сколько надо? — Гарри легонько улыбнулся и посмотрел в довольное лицо друга: у того полезли неприличные мысли, а глаза заблестели предвкушающим огнём.       Как только Рон узнал, куда Гарри хотят забрать этим вечером, да ещё и с намерениями продержать там всю ночь, он поддержал идею Малфоя с подозрительным жаром. А у Гарри же была мысль позвать его с собой, чтобы не так сильно стесняться в непривычной для себя обстановке. Уклончивого отказа с упоминанием Гермионы хватило, чтобы отстать в ту же минуту.       Гарри не нуждался в разъяснении, на что ему намекал Рон. С тех пор, как он переехал к нему на втором курсе, Гермиона стала довольно частым гостем, особенно ночами, когда Гарри пропадал на работе.       Как только его нога переступит порог этой квартиры, не стоит удивляться тому, с какой быстротой, не виданной даже на гоночных трассах, Рон полетит наводить порядок. Если всё пройдёт так, как Драко обещает, Гарри не найдёт повода завидовать ему этим вечером. — Это твоя квартира. Решать тебе, — дал он право выбора, а голос-то умолял о другом. — Да ладно, буду поздно, — непринуждённо пожав плечами, Гарри обдал себя щедрой порцией духов, после чего сам потом начал кашлять и потирать раздражённый нос.       Рон почти улыбнулся в немой благодарности, а тем временем телефон затрясся от ещё одного звонка. Испытывать терпение Драко не стоило, и Гарри полетел вниз, забыв про лифт, на ходу поправляя кеды. Во дворе на него хотела накинуться машина соседа, которую Гарри по ошибке принял за вылизанный Мерседес Малфоя, но, к удивлению Поттера, его сбившемуся дыханию и нарастающей злости, его там даже не оказалось.       Не раньше, чем через пять минут, острый нос Мерседеса сунулся во двор. А ещё раньше Гарри услышал попсовую безвкусную музыку. — Зачем ты торопил меня? — Гарри сел и хотел хлопнуть дверью, да только Драко пошёл на опережение и сунул ему под нос телефон с открытым объявлением.       Музыка стала тише, пока не заглохла совсем. Всё внимание устремилось только в телефон. — Иначе бы мне пришлось тебя ждать. А ты знаешь — я ненавижу ждать, — Малфой перекинул руку через коробку передач, почти касаясь Поттера плечом; Гарри услышал, что он принюхивается к нему, но ничего на это не сказал. — Ты видел это, Гарри? Сегодня «Charm Baton» даёт представление в стиле «Бурлеска». — Это же стриптизёрши, — Гарри приблизил одну из фотографий с тремя девушками, одетыми в сверкающие платья с таким длинным подолом, что он буквально тащился по полу где-то метра два. Но это было мелочью по сравнению с тем, что передняя часть платья просто отсутствовала… — Сам ты стриптизёрша! — Драко с обиженным видом забрал у него телефон и бросился обратно на своё сиденье. — Это высший уровень. Настоящее шоу. И мы в числе счастливчиков, кто это увидит.       Гарри не знал, стоит ли ему радоваться. Раз такое крупное шоу, людей будет больше, сильно больше, чем Малфой заверял, специально подбивая будничный день с не такой высокой проходимостью вечерних гуляк. Что же поделать, если гулящей молодёжи нет дела до расписания недели. — Поттер, — Драко сунул руку в карман брюк и кинул Поттеру два квадратика ярко-синего цвета. — Мало ли, пригодится.       Колени рефлекторно сошлись вместе, чтобы эти квадратики не скатились под ноги. Кончиками пальцев Гарри подхватил неопознанный объект и, увидев выпирающую окружность через плотную упаковку, глубоко вздохнул.       Так далеко заходить он не планировал.       Чтобы не расстраивать ни Малфоя, ни свои затаённые внутри надежды, он сунул их в карман и забыл.       Клуб «Charm Baton» со стороны главного входа приятно удивил прибывших гостей, в частности, удивлённым был именно Гарри. Трёхэтажное здание с аккуратной кладкой кирпичей, занавешенные окна, сквозь которые просачивались яркие огни, и вывеска прописными буквами на французский манер — всё это вызывало ощущение дорогого, даже дорого вычурного ресторана, но никак не ночного клуба.       На подходе к крыльцу уже образовалась витиеватая очередь. Верзила в чёрной форме и волчьим лицом не спеша пропускал по одному. Девушки, попавшие к нему, попадали в клуб меньше, чем через минуту. А вот парни… Гарри стало не по себе от того, с какой тщательностью он проверял их металлоискателем, расспрашивал, требовал показать содержимое карманом. — Чего он так докапывается до каждого парня? — Гарри аккуратно наклонился к Малфою. От него пахло сладковатыми духами и лаком для волос. — Сивый. Неприятный тип, если честно.       Малфой поправил воротник пиджака и, готовый к деловым переговорам, направился прямиком к верзиле. Очередь осуждающе посмотрела на него, некоторые посмеялись. Драко остановился перед собакообразным и пока говорил, тот никак не реагировал. Из конца очереди услышать их разговор не представлялось возможным. Через минуту Драко махнул Гарри рукой, и они как VIP-гости вошли внутрь. — Что ты ему сказал? — проталкиваясь в коридоре между людьми, спросил Гарри.       Лицо Малфоя светилось лёгким блеском, видать, разговор был всё же не из простых. — Да так. Напомнил, что инвестором этого клуба является мой отец, — наперекор догадкам Поттера ответил он. — Твой отец вкладывает деньги в ночные клубы?       В этом нет ничего плохого, но, чтобы Люциус Малфой, пропускавший сначала свой авторитет, а потом уже себя в помещение, или сперва уточняющий, кто он есть, а уже потом протягивающий руку для приветствия…       Драко неприлично громко рассмеялся, обрывая поток этих мыслей, когда увидел глубокую озадаченность Гарри. — Да нет, конечно, — слёзы скопились на кончиках глаз, — Но откуда этому идиоту знать, что это не так. Фамилия известная? — последовал кивок подбородком. — Известная. Этого достаточно. Главное, чтобы до отца не дошли сведения о том, двери каких заведений она открывает.       От этих слов у обоих заскрипели зубы.       Гарри не мог поверить, что оказался в эпицентре веселья, разврата и любовных драм. Самым рискованным опытом в тусовках было восемнадцатилетие Рона: большой компанией смогли арендовать за городом дом, но вместо весёлого праздника с пьяными купаниями в бассейне и танцами до утра один из них, а именно Рон, перепил до такой степени, что его стошнило прямо в бассейн. До этого в нём никто ещё не успел искупаться. После его стошнило много куда, пока он, наконец, не добежал до ванной комнаты. Гарри никогда не забудет, как, шатаясь и напевая себе под нос неразборчивую мелодию, он в компании Гермионы убирал всё это.       В тот же вечер он должен был ближе познакомиться с сестрой Рона. Джинни была всего на год младше, но безумно нравилась Гарри. Из-за инцидента с её братом тогда дело дальше поцелуев не зашло. В какой-то мере, Гарри ещё жалел об этом. Потому что после попыток перейти на более близкий контакт с девушками даже не предпринималось.       Ощущать в кармане острые края упаковки презервативов — это как лелеять надежду на чудо. — Чего кислый такой? — Драко пихнул его под ребро, довольно больно. — Видишь, сколько красивых девушек, а ты один?       Одной рукой он подхватил Гарри за талию, сжимая его напряжённые мышцы через рубашку, а второй обвёл весь зал. Бледная ладонь утонула в переливах разноцветных зайчиков и искр, бросаемых прожекторами в центре танцпола и простыми металлическими элементами интерьера. Гарри улыбнулся и наклонился к уху Малфоя. — Ты уймёшься когда-нибудь? — крикнул он, хотя необходимости такой не было. Драко тут же отпрянул, как ужаленный собственным жалом. — Когда увижу тебя, зажимающего какую-нибудь красотку в углу, — ковыряя в заложенным ухе, отчеканила эта «пчела».       Надо же, понял всё и без слов. Гарри не скрыл удовлетворения от собственной проделки.       Они прошли к барной стойке. Драко не церемонился и сразу потребовал крепкое, а Гарри напиваться не хотел и начал с простых коктейлей.       В какой-то степени, здесь было уютно. Девушки танцевали, забыв о том, что неимоверно большое количество парней прямо сейчас пялится на них, на оголённые участки их тела. Однако судя по тому, какие именно участки у них были оголены, того они и добивались. Возле стойки толпились одиночки, потому Драко увёл Поттера к зарезервированному столику. — Как их зовут? — спросил Гарри, осматривая людей в этой части клуба: для них это был не клуб, а больше ресторан, о чём говорили серьёзные лица и внешний вид — это сколько мог стоять резерв одного столика, чтобы ощущался такой сильный контраст между первым и вторым этажом. — Мару и Ибис, — Малфой по-хозяйски раскинулся на весь диван напротив Поттера. — Кто есть кто? И что за имена такие странные…       Кресла мягкие. Обтянутые кожей, что было очень предусмотрительно для таких мест, но не совсем удобно для таких людей, как Гарри — любителей откинуться на спинку и вытянуть ноги вперёд. Если он так сделает, то улетит под стол. — Ибис — младшая сестра Мару. Ты сразу заметишь их из толпы, интересные ребята, конечно. — Стоп, сколько ей лет, раз она младшая? — соломинка из коктейля вздёрнулась между губ в направлении Малфоя, как будто тоже слушая разговор. — Я откуда знаю, Поттер? — этот допрос начинал выводить его из себя. — Я даже его возраст не знаю. Я увижу Мару второй раз в жизни. Но она совершеннолетняя, по этому поводу даже не переживай.       Гарри чуть не подавился. — Но ты говорил, что он твой друг! — чувство сомнения закралось в груди и заскрежетало острыми коготками. — Если мы мало виделись, это не отменяет того факта, что мы друзья.       Не закатить глаза в такой ситуации было невозможно. Теперь Гарри понял окончательно, что затея с клубом совершенно провальная. Сколько нужно было выложить денег на алкоголь, чтобы позволить себе хотя бы заговорить с девушкой? А сколько времени для раскрепощения на хоть что-то выходящее за рамки неловкого разговора. Ещё этот Малфой! Гарри был уверен, что они давние друзья — глупо, конечно, раз Малфой даже никогда не упоминал о нём ни раньше, ни в последние дни — и он поможет другу со знакомством. Знакомиться-то придётся ему самому. Какие это друзья за пару встреч? То же самое, что, если он подойдёт к какому-нибудь парню, обменяется с ним номерами, а уже завтра потащит его знакомиться с Роном.       Пока он витал в мыслях, к ним подошли. Вопреки словам Малфоя, Гарри не понял, кто это и что им нужно — здесь больше сказывалась его отстранённость от происходящего. Парень был довольно высоким, выше Малфоя, с кудрявыми каштановыми волосами. Некий гибрид Малфоя и Поттера. Нос прямой, острый, одежда уж больно вычурная, впрочем, как и у Драко. За его спиной тихо спряталась сестра. Девушка ростом почти с Поттера, вытянутым лицом, таким же острым носом, как у брата, и глазами, большими и напуганными. Гарри не мог отвести от неё взгляда не потому, что она показалась ему безумно красивой, а потому что не бывает на свете людей с размером глаз, как у неё. Возникла мысль, не специально ли она держит их так широко раскрытыми. — Рад вас видеть, — Драко принялся обнимать Мару, затем легонько коснулся губами ладони девушки, смутив её. Гарри остался в стороне, но обменялся словесными приветствиями. — Мы тоже, — даже без акцента сказал кудрявый и, намекнув Гарри подвинуться, усадил сестру рядом с ним, а сам сел ближе к Драко. — Боялись, что из-за большой очереди вас не впустят так скоро. — А, так вы уже давно здесь? — Драко стрельнул взглядом в сторону Мару. — Конечно, — Мару бережно поймал его и улыбнулся. — Час так точно. Мы бы не заметили вас, если бы нам не сообщили, что заняли наш зарезервированный столик.       После столь светского начала диалога Драко позвал официантку и в первую очередь в честь встречи заказал за свой счёт выпивку. Для Гарри улучил момент также заказать своей подружке коктейль на её выбор. Стесняясь, она попросила сделать ей «Секс на пляже». Поттеру, вопреки своей нелюбви к крепким напиткам, не оставалось ничего другого, кроме как пить вместе с парнями виски со льдом. Ужаснее этого он не пил ещё ничего. От каждого глотка сводило язык, а в горло будто засунули огненного ежа.       Музыка нарастала, или это так показалось Поттеру, у которого от количества выпитого повысилась чувствительность восприятия ко всему. Разговор за их столиком интереснее всё не становился. Малфой время от времени дёргал своего друга, не того, про которого он даже ничего и не знал, а сидящего напротив, чтобы тот вставлял никому ненужное личное мнение. Подстраивал ситуации, где Гарри был в роли рассказчика. Всячески способствовал общению между ним, Мару и Ибис. Она, в прочем, сама не шла на контакт, спряталась в ракушке молчания, как улитка. Только её глаза, часто-часто хлопая, как крылья назойливой мухи, всё время прожигали лицо Поттера. Думала, что он не замечает, раз не смотрит на неё в ответ.       Прошёл час, наверное, или целых два. Музыка долбила по ушам, но Гарри к этому привык, он старался больше слушать то, что говорит Малфой или вставляет Мару. Иногда разговоры утекали куда-то совсем не туда, а единственным человеком, кто безразлично относился к этому, оставался он. Что там происходит с экономикой? А куда пошёл сосед Мару на прошлой неделе? Неужели стриптиз-клуб для геев вновь откроют после громкого инцидента с мальчиками, подкармливающими собственным телом…? Что Гарри до всего этого, ему в горло не лез который стакан, а Малфоя это беспокоило почему-то больше, чем все те разговоры, в которых Гарри не участвовал ввиду своей незаинтересованности. — Вы тоже в курсе того, какое представление сегодня даёт «Charm Baton»? — Драко легонько пнул по колену заснувшего Поттера. В которых раз. — Нет, о чём ты? — с интересом спросил Мару.       Гарри отложил от себя последний стакан, позволил льду таить, портя его напиток, и изо всех сил постарался вслушаться в витающие над столом слова, полные неуместного флирта, улыбок и этих огромных прожигающих в нём дырку глаз. В голову, как будто ударили, когда вместо музыки в колонках заговорил голос. Немного басовый женский голос. — Всем доброго вечера, дамы и господа, — Гарри вытянулся со своего места, чтобы разглядеть на сцене настоящую великаншу. Её яркое бардовое платье подчёркивало широкие плечи и длинные ноги в высоких коричневых сапогах с мехом, к слову, на каблуке.       В нетрезвую голову пришла неприличная мысль — дотянулся бы Поттер до неё, если бы залез на плечи к Малфою? — О, это мадам Максим. Владеет несколькими клубами, — начал Драко тихо, понимая, что только Гарри один не знает её. — Этот её любимый после «Венгерской хвостороги». Вы ни за что не попадёте туда, даже я не смог выбить приглашение. Только для её приближённого круга. Днём ресторан, а ночью закрытый клуб. — Неужели даже твой отец не способен раздобыть приглашение? — удивился Мару и посмотрел на Драко, в секунду их улыбки скопировали друг другу, а в глазах промелькнул весёлый огонёк. — Представлю, что я этого не слышал, — сказал Драко, хлопнув Мару по плечу и так и оставив руку на нём, — Отцу вовсе не обязательно приглашение, он сам решает, куда он хочет пойти, когда и с кем.       Внимание ребят опять переняла мадам Максим, она продолжала говорить, расхаживая по сцене. — Сегодня я хочу сделать подарок тем гостям, кто в будний день всё равно решил посетить нас, — микрофонный голос искажал её настоящий или она владела не только внушительным ростом, но и баритоном. — Нашему заведению исполняется десять лет, и такая знаменательная дата не может пройти каким-то благотворительным фондом шампанского или открытым входом. Вы увидите девушек невероятной красоты, работы костюмеров неповторимого уровня и хореографические постановки такой пластики, такой живости, что напрочь позабудете, кто вы есть на самом деле. Представляю к вашему вниманию девочек «Бурлеска»!       Толпа взвыла аплодисментами и криками. Все пришли за тем же, что и Малфой с Поттером. — Что такое Бурлеск? — наклонившись к столику, спросил Гарри.       Вот что за пост показывал ему Малфой в машине. До него только сейчас начала доходить, про какое выступление он говорил. Гарри ведь до последнего был уверен в появлении обычных стриптизёрш. — Ты бывал в кабаре? — в ответ задал Малфой.       На глаза упала тень задумчивости. Гарри разлепил покрасневшие губы и зачем-то состроил совсем озадаченное лицо. — Нет, откуда? — Тогда смотри.       Гарри цокнул языком, но направил взгляд обратно на сцену. Их столик находился над танцполом. Изначально никакого значения этому не придавалось, столик — как столик, но при появлении первых прожекторов на сцене, а вслед за ними и танцовщиц, Гарри понял, какое всё же хорошее место они, а точнее Мару, урвали.       Начался первый номер со спокойной и немного тоскливой музыки. Завывание электронной скрипки из колонок под аккомпанемент прерывистой барабанной дроби резко кольнули по ушным перепонкам. Это моментально привлекло всеобщее внимание. Ни один человек нижестоящий, сидящий, да хоть лежащий, парящий — в общем, никто не мог оторвать взгляда от сцены. Даже официанты встали между столиками с подносами, полными еды и выпивки.       Девушка в красном откровенном платье — замечая, что оно откровенное, Гарри имел в виду полное отсутствие декольте, ведь платье имело вытянутый вырез на груди, а соски были прикрыты каким-то красными кругами с длинными кисточками — эта девушка начала петь, слишком красиво для такого вульгарного одеяния. С началом пения музыка стала более насыщенной, привычной уху. Ритмичный бит барабана вместе с подкравшимся духовым инструментом отозвались в сердце у Гарри лёгким ударом. Кровь разогналась по телу, взбудораживая затёкшие конечности.       Красавица в красном изящно обхватила стойку с микрофоном, высвобождая его из металлических лап, и прошлась по краю сцены, блистая каблуками и озаряющей улыбкой каждому, кто тянул к ней пылающие вздохи, ахи и охи. Что жаль, она совсем не обращала внимания на тех, кто взирал на неё с балкона.       Гарри нашёл в этом некоторую прелесть того, что те, кто сидел по сторонам от него, вздыхали вдвое, а то и втрое раз глубже и томительнее, не имея возможности насытиться одним броским взглядом этой очаровательной особы. Ему понравилось ощутить общее неудовлетворение, понимая, что сам он был совершенно безразличен к тому, смотрит она не него или, вообще, поёт свою песню только для него.       Иногда у него даже проскальзывали мысли укутать её во что-нибудь более приличное, а так выступление немного отрезвило мутную голову. — Миленькая, не правда? — Драко показал жест на себе, отмечая не первый и не второй размер её груди.       Мару засмеялся вместе с ним, уткнувшись лицом в плечо. В зале было тихо, если не считать голос из колонок и запись инструментала. Безучастной к общему веселью оставалась Ибис. Даже Гарри на её фоне проявлял немалую активность, хоть как-то двигаясь, дёргаясь, иногда касаясь еды и выпивки.       Она сейчас была всецело обращена к сцене, не реагируя на Гарри, когда как весь вечер до этого только и делала, как не спускала с него назойливых глаз! Обижаться на это, конечно, он не будет, но ему показалось странным и одновременно с тем интересным её увлечённость.       Проницательные глаза, как два огромных зеркала, отражали в себе красный огонёк со сцены. А потом Гарри присмотрелся, осторожно, чтобы не разбудить её бдительность, и увидел, что это был совсем не огонёк. Глаза её горели собственным огнём, вырвавшимся из далёких глубин того, что она скрывала весь вечер — из её души. — Нравится? — спросил он без цели и плана дальнейших действий в случае положительного ответа.       Она не сразу поняла, что обращаются к ней. — О… да, — тихо ответила Ибис, — Я давно мечтала принять участие в похожих… выступлениях.       Гарри удивился. Да чтобы Ибис — девушка не сильно выраженного телосложения и такой стеснительности, что Гермиона Грейнджер, первый раз поцеловавшая Рона на выпускном в школе, покажется всего лишь не очень хорошим актёром по сравнению с ней — хотела бы принять участие в подобных выступлениях…       Перед глазами заплясали кисточки голой груди, только не той, что у певицы, а…       Чтобы не продолжать этот разговор и не смущать себя такими неуместными фантазиями, Гарри молча кивнул и отвернулся от Ибис настолько, на сколько позволял их общий диван.       Ещё поэтому он так не любил пить крепкий алкоголь. Он давал волю его художественной натуре, которая иногда бывала такой озабоченной, что даже внутренне приличный Гарри не мог ни смеяться с этого, ни получать удовольствие, как, например, те же двое придурков по ту сторону стола. Они нисколько не смущались ни себя, ни друг друга в откровенных высказываниях или пантомиме.       Смех ради смеха.       И… будем честным, Гарри испытал сильный стыд, заранее представив, какой это будет велий провал для всего Бурлеска, пропусти он такую, как Ибис на сцену. В ней нет ничего плохого, но и чего-то выдающегося тоже.       Вскоре на сцене сменились декорации. Вытащили огромный торт, что спасло Гарри от самобичевания по поводу своей несдержанности. Приглядевшись, Гарри и правда подумал, что для следующего концерта был испечён настоящий торт — уж больно натурально выглядел заварной крем и эти завитки из специальной насадки на кондитерские мешки. Где бы они могли взять такой огромный мешок и сколько понадобилось людей, чтобы удерживать его и равномерно выдавливать по краям.       С началом следующей песни, дёрганной, с ритмом, похожим на человека, нервно стучащего пальцами по столу, из самой верхушки вылезла а-ля вишенка торта! Миниатюрная девушка с пышными формами, подправленными тугим бардовым корсетом, вылезла сначала не полностью. На голове у неё возвышалась шапочка в виде спелой вишни, макияж в ярких тонах на бледном худом лице. Гарри вглядывался в её плавные перекатывающие движения рук и ног, пока она спускалась вниз, по этажам торта, открывая рот в набалдашник трости со сверкающим рубином. Заглядевшись, Гарри не услышал, что музыку разбавило чье-то пение.       Она скатилась с третьего этажа и на первом, вытянув ноги ближе к сцене, расставила их широко друг от друга, между ними ударила тростью. Длинный подол обтягивал левую икру, как мокрая ткань, прилипшая к телу. Платье обтягивало всё её тело и только из-под корсета выглядывали обрезки, дающие понять, что это должна быть юбка. При активных движениях лоскуты подпрыгивали в форме юбки, но когда девушка сидела или стояла, то больше походило на то, что её одежду порвала волна возбуждённых фанатов.       И так, она всё ещё сидела, привлекая к себе столько внимания, сколько позволяло ей время выступления. Потом резко встала, опёршись о трость и очень опасно наклонилась ниже. Ещё секунду — и она бы упала, сломав себе нос!       Гарри рефлекторно поддался вперёд, будто бы мог поймать её. То же действие сделали люди в первых рядах, вытягивая руки. К счастью, ловить никого не пришлось. Наигравшись со страхом своих зрителей, она энергично попрыгала обратно к торту. Музыка подсказывала, что следующим её фокусом будет ещё одна девушка из торта, а потом ещё одна, и ещё одна. Один и тот же мотив повторялся, как заевшая пластинка, пока все три этажа не были заполненными красными вишнями. Как только они умудрились туда залезть, оставалось загадкой для каждого и даже для них: горящие ярким румянцем лица, глаза светятся. Они все, как под одну. Длинные ноги, обтянутые чёрными капроновыми колготками, в синхрон друг другу поднимались то вправо, то влево. Руки в бока, головы к верху.       Зрители захлопали в такт музыке, восхищаясь каждой особе, подпрыгивающей на своём кусочке. — До сих пор считаешь их стриптизёршами? — поинтересовался нахально Малфой из-под стакана с виски. — Я не больно-то и самих стриптизёрш видел, чтобы сравнивать, — отрывать взгляд от сцены не хотелось, но говорить в никуда Гарри не умел, он должен был смотреть хотя бы в сторону своего собеседника. — А что, ты уже забыл про ту, что я заказывал тебе на прошлый день рождения?       Гарри вмиг покраснел, вспоминая этот великий позор. Он никогда больше не чувствовал себя так неловко, как в тот момент, когда женщина вдвое старше его, в костюме полицейского, пыталась хоть немного завлечь сидящего на стуле Поттера. Как при огромной толпе друзей можно было почувствовать удовольствие от её танца, Гарри до сих пор хотел бы знать. Единственное, что тогда он испытал — это желание зарыться в землю и больше никогда не вылезать, ведь каждый из друзей и гостей понял, как безуспешны её попытки.       Зато Малфой снял это на видео и время от времени любил пересматривать.       Лишь бы не продолжать поднятую Малфоем тему, так как он опять потом будет смеяться с этого ещё несколько дней, Гарри снова посмотрел на сцену. Девушки-вишни толкали торт в направлении кулис, а сверху зрителям — и даже Гарри — на прощание махала та самая вишенка, что начала этот номер.       Перед третьим представлением дали небольшую передышку в виде очередной речи от мадам Максим. Она посчитала нужным рассказать публике о том, как однажды её клуб потерпел серьёзное потрясение во время пандемии пять лет назад. Гарри тогда ещё сидел за школьной партой, а потом провалялся в больнице несколько месяцев. И неужели кто-то действительно тогда находил закрытый клуб проблемой, по значимости куда большей, чем то, что происходило во всём мире? Так он и понял, по словам владелицы.       Наконец, она кончила речь приглашением на сцену особенного гостя. Именно особенного.       По скрытой лестнице поднялась высокая девушка. Длинные худые ноги подчёркивались прямыми брюками со стрелками, что были ей коротки. Волосы тяжёлой волной спускались по широким и острым плечам. На тонкой талии застёгнут кожаный ремень с золотой бляшкой. Она прошлась на каблуках до середины сцены и, осмотрев зрителей хищным настороженным взглядом, повернулась к ним спиной. На длинном пиджаке во всю спину зияла дыра. Только не просто оторванный кусок ткани, а из ниток, что торчали со всех сторон, формировалась паутина. Острые лопатки бросали глубокие тени на спину от того, как девушка выгнулась и показала всем, что на паутине есть и обитатель. Большая чёрная паучиха выглядывала из-под ремня, протягивая острые, как лезвия, лапы к плечам. Она будто сидела на спине, не ограниченная какими-то рамками нитей.       Гарри приоткрыл рот, рассматривая паучиху. Небрежность создателя этой картины восхищала тем, что, если особо не приглядываться, картина будет непонятна. Но с определённого ракурса виднелись и глаза, и живот. Правда, мешал ремень, который — о, счастье — она сняла и громко бросила на пол сцены.       В переливах взволнованной публики заиграло пианино и унесло Гарри в томное путешествие по миру звуков и сдержанных движений подпрыгивающих под столом ног да покачивающегося тела в такт мелодии.       Раз-два-два-а-раз-два-два-а.       Примерно таким образом Гарри подыгрывал у себя в голове, не отрываясь от общего зрелища.       Девушку на сцене ноты окружили совсем не так, она сама стала воплощением той музыки, что в себе утаивал её самый пылкий, но стеснительный слушатель. После электрического шока всех конечностей, одеревеневших от долгого стояния, она вскинула руки кверху и плавно, как раскрывающийся поутру бутон, начала опускать к полу.       Пианино заглохло с резким обрывом звуков. Толпа ахнула от неожиданности, готовая сама напеть прерванную мелодию. Их лица были полны сожаления, глаза блестели не от яркости прожекторов — таких зелёных, красных и жёлтых оттенков не было на сцене вовсе, это блестели разного цвета радужки, мутнели узкие зрачки.       Прошло не больше секунды, как толпа устремилась зрительно искать причину неполадки. О стоящей на сцене девушке все разом забыли, при этом неохотно отрывая от неё взгляды.       Музыка заиграла снова, но очень резко. Гарри подскочил на месте, хватаясь за сердце, когда, к собственному ужасу, увидел, что она неминуемо летит прямо на пол. Звук падения заглушили громкие аккорды пианино, заигравшего высокими, почти протяжными нотами. Свет на сцене замигал, и она, перекатившись с неестественно согнутой ноги, на которую было совершенно само падение, оказалась на спине. Руки вдоль тела, как бы показывая, что она находится в свободном полёте, ноги выброшены на обозрение всем. Широкие брюки скатились, оголяя точеные икры и высокие бархатные каблуки с блестящей застёжкой.       Она вытворяла это, будучи на каблуках!       Поясница прогнулась и её, и его, как по зову чего-то неведомо сильного, затем, вырисовывая ногами круговые движения и раскрывая их всё больше в шпагате, она перекатилась на таз и вытянулась вперёд.       У Поттера заныли ноги при мысли, какую надо же иметь растяжку всего тела, чтобы вытворять такие, на первый взгляд лёгкие, акробатические трюки. На одних руках она поднялась на ноги, извиваясь, точно змея, покачивая ногами и руками. Наконец, сила музыки завладела и ею.       Теперь каждый смотрел на то, как легко и при этом экспрессивно сотрясалось всё её тело. Большой пиджак и брюки ощутимо сковывали движения, но это не мешало её завлечь всю мужскую часть аудитории своими упругими ягодицами, проявляющимися при особых наклонах таза. Казалось, удивляться больше было нечем…       Одно неосторожное движение — непонятно, специальное или нет — и при очередном наклоне головы с неё слетел какой-то коричневый мохнатый кусок. Гарри подобрался на месте, вытягиваясь вперёд, чтобы понять, что это такое. Долго не рассматривая, он быстро понял, что это были волосы. Девушка заблестела ещё больше, когда на голову с короткой стрижкой светлых волос свет ударил с двойной силой.       В миг разрушилась вся магия, развеялся розовый туман. Перед ними стоял удивительно красивый, как точенный умелыми руками скульптора, парень. Его мягкая улыбка накрашенных губ озарила всех, Гарри пришлось прикрыть глаза, чтобы ослабить этот блеск.       Мужчины в ужасе раскрыли свои рты, женщины сдержано взвизгнули.       В груди заныло подозрительное чувство. С самого начала номера Гарри впился в сцену, точно изголодавший по представлениям. С первых движений он не смел даже подумать о чём-то другом, кроме его божественного тела, длинных рук с узловатыми пальцами, упругих ягодицах. Гарри подумал, что вот оно ёкнуло! В штанах неловко была замечена упругость, которую он тут же спрятал, закинув ногу на ногу. Из-за этого кровь вместо того, чтобы нормально прилить к паху, разлилась выдающим его пятном на всём лице.       Выходило, у него… на парня…       Ох, божечки…       На сцене тем временем происходило следующее: танцор освободил себя от лишней одежды, сняв её так, будто она была бумажной, и предстал перед публикой в откровенном коротком платье, приталенное в тех местах, где его тело было обмотано красными лентами. Их концы он вытащил из-за пояса и бросил к полу. Ленты путались в ногах, пока он продолжал танцевать, как ни в чём небывало.       Зрители же не могли смотреть на него с тем же восторгом, что и минуту назад.       Гарри пошарил взглядом по залу, в особенности обратил внимание на тех, кто был без компании женщин, и заметил, что не один он столкнулся с такой интимной проблемой. Это успокоило, да так сильно, что Поттер потерял бдительность и опять посмотрел на сцену.       В белом свете кожа блестела, как у фарфоровой куколки, а аккуратные ноги сгибались и разгибались с грацией, дарованной только породистой кошке. Он ползал по сцене, привлекая к себе всех, кто ещё имел в себе силы смотреть, изгибался в непозволительно откровенных позах и вёл себя до ужаса… провоцирующе.       Ни разу, сколько бы он ни извивался, юбка не поднималась слишком высоко. Задница, да, не раз мелькала перед глазами у всех, но это казалось таким простым и ничего незначащим элементом по сравнению с движениями и его открытым флиртом со всей публикой, что все быстро закрыли на это глаза.       Гарри откинулся на спинку сиденья и, положив руку между ног — на всякий случай — всё ещё не прекращал смотреть.       Под шумок, пока публика была занята лицезрением этого нечто, Драко и Мару пропали. Это заметила Ибис, почему и села ближе к Поттеру, чтобы действовать. — А ты снимаешь квартиру? — непозволительно близко раздался её голосок.       Испугавшись того, каким громким показался ему её голос, он ошарашено посмотрел на неё. Два голубых глаза, как у голодного кота, вонзились в него с той целью, чтобы Поттер не посмел отвести взгляд в сторону. А он увидел даже не это, он испугался, что Ибис прочтёт в нём всё то, что он успел себе надумать. — Да. Я живу с другом, — первое, что пришло в голову, ответил Гарри. — А, — она закусила нижнюю губу, озадаченно хлопая ресницами, — Я вот тоже живу не одна, с братом. Но его часто нет дома. Ночами всегда где-то пропадает. — Понятно, — Гарри завертел головой в поисках белой и кудрявой макушек.       Эти двоя уже успели куда-то удрапать. Как только он не заметил? — А ты не хочешь потанцевать? — не унималась Ибис.       Проснись в ней такая активность раньше, Гарри, может быть, хоть как-то отреагировал. А сейчас ему откровенно было страшно находиться с ней наедине. Ещё и это непрошенное возбуждение! Оно всё никак не проходило, пусть и не торчало из штанов, как Эйфелева башня. — Сейчас идёт выступление, — попытался приостановить её пыл, но нет — она села ближе и положила руку на его колено. — Так потом, — она отчаянно вылавливала его взгляд.       Гарри не мог оторвать глаз от её руки. Если она окажется ещё настырнее, а в этом он не сомневался, то доберётся до запретной зоны. Что она подумает? Что у него встал на неё или на…       Чёрт. — Потом почему бы и нет… если музыка будет хорошей, — голос начинал подводить, в горле запершило.       Ибис просияла от счастья, ничего не подозревая. — Она всегда здесь хорошая, — почему-то Гарри показалась, что теперь ещё и лицо её стало ближе.       «Где же Малфой! Почему их так долго нет?» — Ты не первый раз тут? — он не специально, но вопрос получился с претензией, Ибис уловила её. — Ты не подумай, что я какая-то такая… — к счастью, это спугнуло её: она отстранилась совсем на немного, — Брат иногда брал меня с собой, потому что друзей у меня нет, знакомых особо тоже.       Вслушиваться в её речь было тяжело. Она не говорила так много с того момента, как Гарри впервые её увидел. В отличие от брата, её произношение выдавало в ней француженку. Она неправильно тянула звонкие, глотала начало, но чуть ли не выкрикивала окончание слова. Если бы не уровень алкоголя в нём, он бы вряд ли стал вслушиваться в её слова. Сейчас она показалась ему не такой уж и странной. Может быть, даже симпатичной. А глаза… глаза всё же слишком большие.       Гарри убрал руку с паха и потёр виски, решив, что в темноте зала всё равно ничего не будет видно. А если она заметит — ну что ж, её проблемы. Никто его не заставляет оправдываться за своё состояние и уж тем более за какую-то жалкую эрекцию. Скорее всего, она примет её свой счёт. А с тем учётом, как она открыто с ним флиртует и заманивает, её это даже обрадует.       Вдохнув сопрелый воздух, Гарри покачнулся на месте. Стол, комната и эта девушка поплыли на пульсирующих волнах. Сцена ударила по затылку началом нового выступления, но внимать тому, что там происходило, не было сил. Гарри хватал горячим ртом воздух, чувствуя недостаток кислорода в этом душном помещении, и вцепился взмокшими ладонями в край стола.       Ибис сделала первое, что пришло ей в голову. Она сунула Поттеру в руку стакан с водой, уже нагретой и без газов. Пропуская половину на лицо и рубашку, Гарри выпил всё, что там было. В попытках поблагодарить, он нашарил её руку и крепко сжал. Говорить всё ещё не получалось, пусть и стало заметно полегче. — А ты похож на моего брата, — сказала она, улыбаясь, — Когда он напивается, то тоже становится открытым и лезет ко всем.       Гарри откровенно тупо посмотрел на неё. Перед глазами плясали разноцветные чёртики и мушки. — Я не лезу к тебе, — опрокинул он путающимся языком и опустил глаза к руке, сжимавшей её руку.       Его широкая ладонь лежала на голой части её бедра.       Гарри резко отдёрнул собственную руку, которую он туда и не клал, в этом он был готов поклясться! Ибис никак не отреагировала, всё также улыбалась его смущению.       Что с ним? Сперва возбудился, потом поплохело и сейчас это. И почему Малфой не приходит. А хотя лучше пусть так. Если Мару увидел бы это, подумал бы, что Гарри пристаёт к его сестре. Что бы тогда он делал? Очевидно, улетел бы первым, потому что драться Поттер не умел и не любил, к собственному разочарованию.       Нет, но… Странная девушка! Странное место!       Тряся ягодицами, на сцене уже отплясывало несколько танцовщиц в серых костюмах с короткими шортами. — Я найду Драко, — промямлил Гарри не столько для Ибис, сколько себе, чтобы понимать, зачем он поднялся с места и куда намерен идти.       Сделав первый шаг, он едва не запутался об собственную ногу. Кресло соседнего столика остановила его перед позорным падением.       Гарри не был уверен, что ему поможет свежий воздух. На языке уже осел кисловатый привкус от воды и захотелось пить ещё. При мысли об алкоголе тут же подходила сильная тошнота и сдержанные рвотные позывы. Спускаясь, Гарри старался думать только о стакане полного льда и улице.       Спускаться было ошибкой. Водоворот из людей, снующих то в одну часть клуба, то в другую, захватил его. Он несколько раз столкнулся лбами с кем-то, с кем и не понял. Это взболтало то, что всё так тщательно сдерживалось внутри.       Потом его грубо отпихнул бородатый мужик, думая, что он хочет пролезть на первые ряды. В итоге Гарри вышел к барной стойке, почему-то ещё думая, что Драко должен быть там и он даст ему тот заветный стакан со льдом.       Огни в наполненных пузырях стеклянных шкафов горели ярче, чем дневное солнце. Щурясь, чтобы разглядеть лицо бармена, готовившего им коктейли весь вечер, Гарри поинтересовался у нескольких людей, сидящих на высоких стульях, не видели ли они белобрысого парня, а за компанию с ним ещё выше, но кудрявого, такого тёмненького.       Нет, тёмного не в плане цвета кожи, а волосы. Нет, Гарри не имеет ничего против тёмных, находит их даже привлекательными. И уж точно нет, нет и ещё раз нет, он не гей, чтобы находить мужчин привлекательными только потому, что они мужчины.       Как разговор зашёл в это русло, Гарри не стал разбираться. В голове опять всплыла недавняя картинка полуголого танцора на каблуках, потом Малфой и вода. Вспомнил, что он должен заказать воду, но бармен уже ушёл выполнять другой заказ. А мужчина, вклинившийся в разговор с ними двумя чуть ранее, тоже ретировался, как только Поттер перестал обращать на него внимание.       В такой большой толпе не сложно потеряться. Было бы неплохо увидеть Ибис. Пусть её неожиданная настойчивость пугала, но она была единственным знакомым ему человеком, за которого он готов уцепиться, пока не вернётся Драко.       Поттер начал привлекать к себе лишнее внимание тем, что вёл себя крайне потерянно. По крайней мере, на него всё время смотрел какой-то мужчина из толпы. Его так же, как и Гарри, не волновало то, что происходило на сцене, а там, судя по овациям, творилось нечто. Девушки в сером давно закончили свой номер и теперь там выступали другие.       Гарри бы не заметил этой тайной слежки, если бы не увидел рядом с ним того самого танцора. Так близко он не казался настолько высоким — снял каблуки и переоделся во всё, кроме пиджака. Только по нему он узнал его. Почти лысая голова качала, руки сами собой поднимались и опускались. Его собеседник явно не слушал. Он смотрел на Поттера.       Во рту пересохло, руки стали холодными, а ноги как вата. Гарри опёрся рукой о край стойки и снова посмотрел в ту сторону, где всё без изменений. Хмурый мужчина даже не скрывался! Совсем не по себе. Он смотрел на него, как на вещь в магазине. Ни желания купить, ни желания насмотреться. Никому ненужная дорогущая куртка в новой весенней коллекции: стоит на переднем плане, а никому нет дела из-за её безвкусицы. Или цены. Гарри не думал, сколько он может стоять.       Только зачем он смотрит?       Какой бред. В ответ на это открытое нахальство он разглядывал его собеседника. Определённо, работа на спине была сделана вручную из обычных ниток. Пиджак не подходил парнишке по размеру. Из-за ширины плеч он бы скорее подошёл этому мужчине, чем ему. О чём они разговаривают? А может танцор рассказывает ему о том, что какой-то парень за первым столиком пялился на него весь концерт? Гарри не отрицал того, что во время его выступления забыл даже о том, как дышать.       Танцор ещё раз качнул голову и отсалютовал собеседнику своим шампанским. В ответ кивок, и он опять начал пялиться на Поттера.       Гарри провёл рукой по лицу, собирая вместе с каплями пота и решимость, и оторвался от стойки. Меньше, чем через пять секунд он стоял перед ним, наивно полагая, что у смотрящего хоть сколько-то изменится лицо при столь близком контакте. Вместо этого он только поднял правую бровь и склонил голову на несколько градусов в сторону. — Чего ты пялишься… на…на меня? — спросил Поттер намеренно громко, пусть постесняется перед остальными. — Ты сам взгляд с меня не отводишь, — слишком тихо ответил он, как будто они были дома, а он сидел за обеденным столом и зачитывал новость из газеты.       Гарри взбесился. Весь вечер его пытаются подставить! Он никого не лапал и ни на кого не смотрел, почему все решают за него, что делать? — Это не так! — от его крика зазвенел бокал в руках у мужчины. — Будь, по-твоему, — полное безразличие.       Так легко. Даже обидно, что он ведёт себя так спокойно. Вышел весь такой… из офиса что ли? В костюме, белой рубашке. Только это не помогало, лицо у него было неприятное. Гарри сразу заметил, какие у него впалые глаза и тонкие губы. А на фоне них нос — так вообще необитаемый остров в океане. И он ещё смеет пялиться на него, как на какую-то продажную шлюху? — Ты рассматриваешь меня, это неприлично, — Гарри не понял, что это сказали ему, а не наоборот, как должно быть. — С какой стати…ойк…т-ты заговорил о прилич-чи-ойк-чиии? — сквозь икоту бросил Гарри и подобрался, сложив на груди руки. — С той, что я не подхожу к незнакомым людям с необоснованными обвинениями, малец. Ты обдолбанный? — к его лицу уж очень неприлично низко опустился этот… человек. — Чего! — Гарри серьёзно подкосило в сторону — может от запаха алкоголя из его рта — и вдобавок толкнул проходящий мимо человек.       Не в силах совладать своим телом, он поддался вперёд. Его поймали, но так грубо, так сильно, что у него свело руку и плечо, за которые тот человек, противный и пахнущий чем-то горько-кислым, ухватился.       А потом темнота. Вязкая, колючая, как боль в сведённых мышцах после продолжительной судороги.

***

— Очнись! — нет, это кричал не он, не Ибис и не Малфой, а хотя может и он…       Кто-то совсем далёкий выкрикивал его имя через завесу музыки и нескончаемых восклицаний из толпы. Темнота долгие минут пять не хотела отпускать его. Гарри то открывал глаза, никак не реагируя на собравшихся около него людей, то снова закатывал, раскрыв пересохший рот в немой просьбе удовлетворить только одну его нужду.       Затем из-за кулис плотного тумана перед глазами появилось лицо Малфоя, размытое и испуганное. Он облегчённо улыбнулся, сунул Гарри в рот трубочку и беззвучно пошевелил губами. Действуя рефлекторно, Гарри втянул воду через трубочку и откинулся на спинку дивана. Наконец-то. — Гарри, Гарри, — Драко бил его по щекам до тех пор, пока к Поттеру не вернулась способность слышать, — Ты живой хоть, а? — Что? — он ошарашенно осмотрелся по сторонам.       Гарри всё ещё был в клубе, но не там, где он последний раз себя запомнил. Малфой испуганно смотрел на него, держа в руках стакан. Рядом с ним стоял такой же Мару. Оба растрёпанные, красные, как раки. У Малфоя дыбом встала одна часть воротника. — Ты упал в обморок. Отравился? Перепил? Тебе плохо, Гарри? — Мн-н-не…? — целая каша из лиц и голосов предстала перед ним, он не до конца понимал, что от него хотят и зачем беспокоят.       Малфой бросил озадаченный взгляд куда-то за спину Поттера. Понимая, кто там стоит, он хотел тоже обернуться, но и вместе с тем очень не хотел, чтобы это оказалось правдой.       Между его напряжённых мыслей проскользнул тот самый голос. — Подозреваю, что твой друг под наркотиками. Конечно, очень слабыми, иначе бы вы оценили его способность блевать желудочным соком.       Перед Поттером встал он, сунув руки в карманы. Он только и видел, что его бедро да край пиджака. Слышал голос, не такой сухой, как в разговоре с ним, но колкий, наглый…       Гарри был готов до утра подбирать синонимы к тому, как сильно ему не понравился голос и его обладатель. — Ты следил за тем, что он пил последнее время? Эффект только начал проявляться. Я заметил это минут двадцать назад, как он пристал ко мне, — опять заговорил он.       Без сознания он был немного дольше...       Мужчина повернулся к нему задом, и Гарри пришлось посмотреть в другую сторону, чтобы не видеть, как его узкие брюки обтягивают ягодицы. — Я… отходил ненадолго, — ответил Драко, кусая без того искусанные губы. — Он оставался один?       Вместо ответа на него виновато посмотрела Ибис. Гарри не заметил её, опять прятавшуюся за спиной брата. Как Гарри понял по поведению странного мужчины, а именно вздох и качание головой, он нашёл все необходимые ответы, только увидев её. Говорить ничего не стал.       После этого Поттера подхватили под плечи Мару и Драко. Он бы и сам дошёл, в этом не было никакой необходимости, но они посчитали иначе. На улице стало очень легко. Гарри почти забыл о головокружении и тошноте, щекочущей горло. Возле машины его подержали ещё некоторое время, давая надышаться свежим воздухом, после чего засунули на заднее сиденье. Мягкая обивка приняла его обмякшее тело. В салоне пахло хвоей, и Гарри удивился, как Драко умудрился засунуть её сюда.       На переднем сиденье уселся Драко, щёлкнули ремни безопасности, заурчал двигатель. — Ты даже не скрываешься, — к ужасу Гарри, опять заговорил этот голос. В салоне было темно, но свет от вывески клуба облегал бледное лицо незнакомца. Драко, что удивительно, сидел на пассажирском сиденье, рядом с ним. — В каком смысле? — спросил в недоумении Малфой. — Воротник поправь, засосы видно, — а потом он обернулся назад и последнее, что Гарри видел и слышал перед тем, как отключиться, это глубокие чёрные глаза и, — А ты, если наблюёшь здесь, заставлю всё языком слизывать. Понял?