Аноним

      «Печатает» не исчезало вот уже десять секунд.       Что же он наделал?       Пора порицать не свои кривые пальцы, а дырявую голову, которая додумалась же залезть в чужую личную жизнь! А до этого именно её посетила гениальная мысль весело провести время в клубе, из чего вышло то, что он связался с действующим сотрудником МВД.       Пропала. Надпись пропала.       Северус Снейп перестал писать, но из сети не выходил.       Гарри следил за тем, что он сделает дальше, а кончики пальцев подрагивали, как в машине при виде латексных перчаток и всего того набора, что Снейп таскал с собой.       Коротким сообщением Снейп должен огласить приговор, а каким он будет — с нападками или интересом — Гарри не хотел бы знать. Потревоженная вена будила в нём воспоминаниями о том, как запах его салона давил на него с похмелья, как грубо и тем временем уверенно Снейп держал его руку, чтобы…       Снейп полагал, что Поттер дёрнется, убежит и не даст взять кровь. А Поттер сидел ровно, как обездвиженный сильнодействующим седативным препаратом. Случаем, не мог ли он незаметно ввести в него этот препарат? К примеру, через подушечки пальцев. Гарри ещё несколько минут чувствовал давление в тех местах. А там, вполне вероятно, останутся следы…       Тем не менее, тогда дёрнулся именно Снейп. Не похоже на то, чтобы он не умел держать в руках медицинские приборы. Игла уверенно вошла под кожу. Затем Поттер отвлёк его своим вопросом.       Как и сейчас, Поттер отвлекал Снейпа от чего-то, а он вместо того, чтобы проигнорировать, пишет вот уже почти минуту.       После нескольких минут ожидания от Снейпа прилетело такое лаконичное сообщение, придумать которое мог либо человек очень занятой и неожиданно вылезший Поттер для него как соринка в глазу, — либо хотевший, но не нашедший нужных слов, чтобы правильно сформулировать свою мысль. Он отправил ему один вопросительный знак и больше ничего.       Гарри смотрел на этот знак так, будто он вовсе не понимал его значения. Закорючка и точка снизу. Так долго что-то писать и в итоге скинуть… это? В груди засело щемящее чувство чего-то упущенного.       «Извините, я случайно вам позвонил» — отправил Гарри, заранее зная, что тем самым только тревожит спящего дракона. Лучше бы он сам проигнорировал его.       «А для этого случайно зашли на мою страницу?» — сразу пришло от Снейпа. Выходит, он пишет достаточно быстро.       Теперь настал черёд Поттера писать и стирать, стирать и писать. Снейп тем временем не выходил из сети, вероятно, он сидел в чате, даже ожидал, как выкрутится Поттер. Время поджимало. Нет, Гарри забыл про Локонса и его угрозы. Его больше волновало то, что, если он затянет с ответом, будет выглядеть ещё более глупо.       «Не случайно».       Сообщение сразу обозначилось как прочитанное. С ответом Снейп не спешил. Зелёная надпись «Онлайн» ярко горела под его аватаркой. Гарри опять засмотрелся в хитрые карие глаза, обрамлённые короткими ресницами, пока не увидел, что надпись пропала. Северус вышел из чата и больше ничего не писал.       Неужели выкрутился?

***

      Прошло несколько спокойных дней. Вполне спокойных, если не выходить за пределы комнаты. Не слышать ежедневные телефонные ссоры Рона и Гермионы помогали только наушники. На громкую музыку из колонок Рон жаловался, и мало того, что лаял на него, как собака, так ещё потом весь день ходил с таким лицом, как если бы посреди гостиной его переехала машина несколько раз задом, а потом добила передом. Он представлял собой смесь удивления безалаберным отношением Поттера к нужде Рона ссориться в тишине и злости за испорченное им же настроение. В такие моменты он был непонятен, почему Гарри и предпочитал углублённо заниматься практическими заданиями или поинтереснее — закрыть дверь комнаты и забыть обо всём на свете.       Гарри понял — его странностью будет любовь к танцам. Спустя десять, двадцать, пятьдесят лет — только бы дожить — будут танцы под самую различную музыку. По радио, к которому он был подключен, заиграла одна из песен Майкла Джексона. К своему стыду, впервые услышав одну из его песен, Поттер очень гадко выразился о том, какой несуразной была его музыка, а голос — точно, как у пискли. Теперь…       Пляжная соломенная шляпа на голове немного приспущена ко лбу, скрывая взгляд. Наушники в ушах, телефон убран в задний карман джинсов. Гарри стоит напротив открытого окна, в полумраке, купается в лунном свете. Нет, на него светят прожекторы — он на сцене.       Руки разведены в разные стороны, спину греют сотни… мало, тысячи взглядов зрителей. Всё это для него. Для его голой с торчащими позвонками спины и ласковых плеч. Гарри гладит себя, качая бёдрами в такт Майкла. Увидь Майкл, что вытворяет Поттер под его музыку, восхитился бы смелости танцора? Или это больше похоже на вульгарщину ночного кабаре?       После выступления «Бурлеска» Гарри глянул в интернете несколько видео на эту тему и углубился в неё. Из его головы никак не уходил номер девушки-парня.       Музыка быстрая, как сердцебиение в трепещущей груди, взволнованной стоящей кровью в висках. Гарри вспоминал крадущуюся руку к руке. Вот так, как делает он. Не подходит музыке нисколько, да и ему плевать. Он, закрыв глаза, вспоминает.       Парень худой, красивая, элегантная худоба. Как у девушки, даже, скорее, модели с повадками танцовщицы, которая по просьбе публики устроила показ новой линейки мужской одежды. Её попросили, ласково, как поцелуи любовника, она пошла на уступки, но всё же смотрит на собравшихся сверху вниз.       Она… какая она… там был он, он начинает танцевать, извиваясь, точно вуаль на ветру. Острые лопатки торчат, как два крыла у лебедя, шея длинная, вытянутая, а голова отклонена назад. Рот в немой просьбе внимания — ещё больше внимания — приоткрыт и не кричит. За него кричит тело, его стойкое напряжение в руках и ногах. Поза подготовки к нападению за одну секунду переменяется на вынужденную защиту. Тело падает на пол, как хромое животное, не в силах дальше убегать от преследуемого её хищника.       Гарри понимает, что не может повторить этот манёвр с падением на пол. Если он попытается, то следующее своё выступление устроит на больничной койке, в своих мечтах. Он открывает глаза, всё ещё стоя спиной к зрителям, и импровизирует.       Будь он на сцене, как бы поступил.       Гарри вытащили из-за кулис неожиданно, всучили шляпу с аппаратурой. В чём был — одних джинсах с расстегнутой пуговицей — в том и должен покорять публику. Майкл ждёт, он ждёт. Худой красивый парень, кто был к нему небезразличен, поймёт его язык, прочитает каждую косточку тела, как шрифт Брайля. Для этого ему нужно выйти на сцену к нему и коснуться холодными руками рёбер, ключиц и рук.       Взволнованно по телу бегут мурашки, страстно желая ощутить силу этих прикосновений.       Радио зависло, и вместо созерцания жарких фантазий Гарри поморщился от нескончаемой ругани за дверью.       Вот же гадство! — Я повторяю тебе ещё раз! Я на тебя не кричу, Герми, у меня тоже есть эмоции, и я тоже могу их проявлять, будем же терпимы к тому, что мы люди и такова наша природа — проявлять эмоции…       Гарри включил первую попавшуюся песню из списка предложенных, плотнее пихая наушники в уши. Майкл от него ушёл, забрав с собой весь зал и танцевальный настрой.       Вся чувственность, питаемая Поттером от музыки и собственного воображения, сокрушительно рухнула ему под ноги. Ощутимое давление ткани джинсов в паху пропало, горячая кожа немного остыла, и луна больше не была луной. На голого Поттера светил грязный свет уличного фонаря, вместо зрителей глазели тёмные окна соседнего дома. А он даже не дошёл до завершающей части, которую, в прочем, ещё не придумал.       Это могло быть как разученное приземление на землю, так и что-то ещё более особенное. Поттер встанет лицом к зрителю, посмотрит в его глубокие глаза, но свои увидеть не даст, этого ни в коем случае допускать нельзя. Зритель читает его язык тела, его чувства, а не обнажённую бесстыдницу-душу.       Через некоторое время к нему зашёл Рон с взволнованными движениями потрясывающихся рук и стыдящимся раскаянием в глазах. Опять виноват он. Гарри наверняка понимал, что дело в который раз касалось ревности.       С того момента, как Рон и Гермиона поступили в одну академию, их отношения сильно изменились. Прошёл этап конфетно-букетного периода, как всегда, заверял Рон и чему в ответ перечила Гермиона своим: «Нет, это ты стал вести себя как придурок». В какой-то степени она была права. Гарри не раз удавалось становиться случайным свидетелем предпосылок их ссор, которые затем из-за не наблюдательности одного и недальновидности другой приводили к урагану, грозившему мирному течению жизни всех ныне живущих на Земле, а что самое сокрушающее — разрыву отношений. — Купи цветы и извинись, — Гарри сунул наушники и телефон под подушку. — Классика, Рон. — Она сказала, что и видеть меня больше не желает, — вполголоса пролепетал Рон, буровя стеклянным взглядом свои пальцы. — И сколько она раз сказала тебе это? — Что? — Сколько раз за ваш разговор она сказала тебе, что больше не хочет тебя видеть?       Рон задумался так, что на его голове едва не зашевелились волосы. — Не знаю. Много. Я пытался её успокоить… — Тогда тем более! Сейчас же поднимай свою задницу и лети с цветами извиняться. А ещё лучше — захвати по дороге торт, чтобы она сломала об тебя цветы, а торт размазала сначала по твоему лицу, а потом по дороге. Последнее может быть в обратном порядке… — Гарри пытался не улыбаться, но Рон и так не смотрел на него.       Между ними повисла невидимая стена. Через некоторое время до Рона только-только начинали доходить слова Поттера. — И как это поспособствует нашему примирению? — он уставился на Гарри. — Ха-ах… Рон, — а тот уже не мог держать серьёзность в голосе, подполз ближе и хлопнул его по плечу. — почему я учу тебя правильно извиняться перед девушками, хотя сам никогда в жизни не косячил перед ними? — Да и девушек у тебя не шибко что бы… — Умолкни, — резко фыркнул Гарри. — Гермиона злится на тебя. Опять приревновал? В этот раз к Малфою? Я слышал, сколько раз ты донимал её этой темой. Поверь, даже я подумал, как бы мне пройти мимо тебя и ненароком не оказаться виноватым в той же степени, что и Гермиона.       Гарри глядел на него с укором, чтобы Рон знал, как он относится к тем скандалам, которые так полюбились его другу на фоне ревности, и пытался промыть мозги. С некоторых пор это одна из его неизведанных ранее способностей. — Так вот, она злится на тебя — кто бы не злился! Позволь ей выместить на тебе всю эту злость. Станет легче, как и ей, так и тебе. Покричит, опозорит на всю улицу, может, перед родителями… вероятнее всего, что и перед родителями. А потом как расплачется! Рон, это действующий метод. Ты Гермиону не знаешь, а? Ну-ка, вон из моей комнаты! Да чтоб через пятнадцать минут стоял под её окном и умолял о прощении. Имел смелость первым начать ссору — так имей её, чтобы закончить.       Стена начинала пропадать. Гипнотически подточенные слова Гарри сработали на Роне, как он и рассчитывал. Друг весь подобрался, глубоко вздохнул и так больно, что в голове даже застреляли глазные мушки, прихлопнул Поттера по колену. — Ты прав! Я сейчас… Да, я сейчас…! — под ним тяжело скрипнула пружина матраса, дверь отлетела к стене.       Гарри опять остался в тишине и полумраке. Половину комнаты разрезал свет из коридора, Гарри думал попросить Рона выключить его перед уходом. Только рыжая голова снова заглянула к нему. — А ты… не мог бы занять мне до конца недели? — Рон стоял в джинсовой куртке, больше ничего не надевал. — Мы с Герми вот недавно сходили в кино, я не рассчитывал больше тратиться… — Тебе повезло, что я получил аванс, — Гарри даже не говорил, где хранил свои деньги. Рон прошёл к письменному столу и выудил из верхнего шкафчика кошелёк. На удивлённый взгляд Поттера он вытащил чуть больше необходимого. — Ты собрался скупить ей весь цветочный магазин? — Гарри выразительно вскинул обе брови. — Так я на такси. До цветочного, а там до Гермионы. Автобусы уже не ходят, — он убрал всё обратно, всё, кроме денег, разумеется. — Ходят. — Тогда я доеду до неё ближе к утру такими темпами. — Ладно, — махнув на него рукой, Гарри уже засунул наушники обратно, включил телефон. — Как вернёшься, сам открывай дверь. Я уже буду спать. — Спасибо!       На выходе из комнаты Гарри подцепил Рона коротким призывом. Рон обернулся, вглядываясь в прячущегося в тени друга. — Ещё бы хотел сказать. В следующий раз, как будешь разговаривать с кем-то по телефону, убедительная просьба, проверяй, закончил ли ты разговор. Мало ли… — К чему это?       Что сказать? Правду со слов Малфоя не оценил бы никто, а видео, которое удалить всё никак не поднималась рука, более того. Всё равно во всей этой ситуации крайним останется кто угодно, только не Рон. Гарри принял срочное решение ничего ему не говорить, ради Гермионы и во благо хорошему настрою Рона на примирение с ней. — Просто… А-а… Когда я вчера возвращался с супермаркета и просил тебя помочь мне, очевидно, не мог придумать у себя в голове твою ругань. Ты забыл отключиться, — сущее недоказуемое вранье.       Рона это, однако, позабавило. — Не придумывай. Я ничего не говорил. Всё, Гарри. Такси подъехало!       Входная дверь хлопнула, ключи в замочной скважине стучались по стенкам секунды две, и наступила звенящая тишина пустой квартиры. Где-то за окном проезжали машины, шумели пока лысые деревья, сотрясая набухающими почками, а Гарри сидел, слушая, как мерцает лампочка в коридоре.       Тик-цок-тук. Цок-цок.       Перестала. И у Поттера прогрузилась песня. Тыкнув на кнопку «воспроизвести», он откинулся на подушку.

***

      Цифра «12» на электронных часах телефона переменилась.       Гарри проснулся от трезвона в ушах, не понимая, что происходит, кто кричит, куда кричат, зачем. Один наушник выпал, повиснув на проводе, второй собрался вылезти следом. Только тогда Гарри понял, что это его телефон. Странно, он отключал уведомления перед тем, как лечь спать как раз таки с той целью, чтобы спросонья не метаться по кровати от испуга. Вытащив провод, он прислонил телефон к уху. — Ммм…? — Гарри уткнулся частью лица в подушку, вслушиваясь в тишину.       Рингтон орать прекратил, а звонивший ничего так и не сказал. Отбросив телефон на прежнее место, Поттер потянулся к другой части кровати, как опять.       Тз-тз-тз!       Громче, настойчивее! Словно в квартире пожар! — Да что такое?! — он крикнул это слишком резко и сам вздрогнул от неслыханной грубости. — Я слушаю. Только, если это не что-то важное, что стоит того, чтобы лишить меня сна, я отключаюсь. — Поттер! — кричал голос Малфоя. — конечно, кто же ещё, если не он в час ночи. — Я тут сидел с Мару и нашёл для тебя кое-что интереснее. — Мгм, что же? Мозги? Хотя нет, были бы они у тебя, не звонил бы ночью.       Теперь о продолжении сна можно забыть. Гарри перевернулся на спину, оставив телефон лежать на подушке под ухом. Динамик упирался в плечо, а Малфой заговорщически нашёптывал. — И ты опять за своё. Я прощу твоё нахальство, если ты посмотришь кое-что. — Это не могло подождать до утра, Малфой? Я теперь из-за тебя не усну.       Скрипнула кровать. Из телефона послышалось сбитое дыхание — не Драко, ведь он что-то шептал за пределами динамика. С кем он там был? Мару? В час ночи… — Гарри, я скину тебе одну ссылку, зарегистрируйся, пожалуйста, на сайте. — Что? И ради этого ты мне позвонил!       На заднем фоне опять какие-то звуки: перешёптывания, шорохи и смех. Гарри не один отвлекался на них. — В общем-то… да, — Драко улыбнулся и стал громче, прислонил телефон ближе к лицу. — Мне Мару сказал, что ты… ну, не осмелишься сам познакомиться даже с кошкой. Я пытался ему доказать обратное, честное слово! А потом он предложил идею зарегистрировать тебя на сайте знакомств. — Как круто, что вы оба так любезно влезаете в мою личную жизнь, — Гарри свесил ноги с кровати, хватая очки с тумбы. Фонарный свет стал совсем ярким, в остальной части дома царил полнейший мрак. — Ты не подумай, — в телефоне возня, Малфой тихо кряхтит, словно выбирается из чего-то. — Мы же не смеёмся над тобой. К тому же, я давно думал над тем, чтобы предложить тебе создать анкету на одном из таких сайтов. — Вот мог бы завтра это и сделать, Драко. Я не собираюсь принимать участие в ваших увеселительных играх, — вот, опять в телефоне смех и посторонние звуки нахождения ещё одного человека не просто в комнате — в серьёзной близости от Малфоя. — Гарри! Я поспорил… на очень нехорошее желание. Гарри, ты выручишь меня, как друг… как брат выручил бы брата. Я могу обещать тебе всё, что угодно, если ты скинешь скриншот того, как сделал регистрацию… — Ммм… — в груди заныло от обиды. — Хорошо, Драко…       В трубку радостно задышали. — Я пошлю тебя к чёртовой матери сейчас, а не буду ждать до завтра! Тебя и твоего дружка Мару! Оба идите к чёрту, придурки, — на последнем слове, не церемонясь, он отключил телефон и кинул его куда-то в сторону.       Во рту пересохло на нервной почве. Драко сейчас сидит там со своим новым дружком, именно дружком, по-другому назвать его язык не поворачивался, и смеётся над Поттером. Поспорили на то, найдёт ли он себе кого-то, познакомится.       И это сделал его друг. Человек, к которому Гарри почти проникся несмотря на сильно ощутимые различия. После «несправедливого» наказания Драко был вынужден добираться до Хогвартса на общественном транспорте, и даже к этому Гарри проникся! Он и сам не особо питал страсть к таким поездкам.       Гарри резко поднялся. Ему срочно надо выпить воды, может, умыться.       На кухне было ещё тише, чем в спальне. Окна плотно закрыты, жалюзи опущены. Ориентироваться приходилось только на ощупь, впрочем, с этим проблем не возникало.       Стакан стал частью того, что Гарри хотелось обвинить во всех своих несчастьях за последние дни. Он глухо стукнулся об столешницу.       Треск.       Щёлк — беззвучный, но ощутимый — и дно лопнуло. Недопитый глоток воды остался лужицей на столешнице. Всё, решительно всё против Поттера!       Сил убирать место преступления не было. Гарри бросил в раковину остатки от стакана, даже наплевав на то, что мог разбудить Рона, и пошлёпал обратно к себе в комнату. По дороге его привлекла приоткрытая дверь комнаты Рона. Заглянув в неё, Гарри понял, что он и не возвращался. Совсем один к квартире, давно такого не было. С последних соревнований Рона прошло не меньше пары месяцев.       А с тем учётом, как часто Рон бывает дома, да ещё не один, и как редко Гарри перепадают моменты полного одиночества, становилось немного не по себе. Конечно, его ничто не останавливало перед тем, чтобы закрыть дверь, если не учитывать отсутствие замка или какой-либо щеколды....       Вот у Рона она была, и, судя по тому, какая хорошая акустика в этом доме, он часто пользовался ею по ночам.       Настроение немного приподнялось. Гарри, наконец, дошёл до состояния, когда может всецело отдаться всему себе и сбросить накопившееся напряжение. В комнате свежо, как летом. В меру прохладно, Гарри нравилась прохлада. Простыни приятно касались тела. Всё идеально.       Экраном вниз у стены валялся телефон. Несколько уведомлений от Малфоя, пропущенных нет. Ответит ему потом или же не станет отвечать вовсе, к чему бы ему строчить какие-то объяснения. У Малфоя была компания, которая надоумила его на эту затею, значит, надоумит извиниться или, что лучше, завтра просто молчать в тряпочку.       В горле встало слабое волнение, как при долгожданном глотке прохладной воды или, что больше подходило, вдохе свежего воздуха.       Гарри понизил яркость до минимума, чтобы не ловить на линзах очков ненужные блики. Пальцы сами нашли иконку приложения, вводили волнительный текст. Особыми предпочтениями Поттер не радовал поисковую строку. После парочки раз, когда вместо долгожданного наслаждения он получил зрительный удар, эксперименты отошли сильно далеко.       Дело пошло, не у Поттера, там…       Он мялся, пока освобождал себя от лишней одежды и настраивался. Всё Малфой, выбил его из привычной колеи, и Гарри всё ещё не мог успокоиться. То и дело перед глазами появлялись другие картинки, и экран, как если бы можно было понизить яркость ещё больше, гас.       Лицо Малфоя. Наверное, он смеялся, когда Гарри отключил телефон. И на что же он мог проспорить, интересно. Гарри поклялся не спрашивать, его это нисколько не волновало, злость на Малфоя меньше не становилась, просто она немного притихла.       Лицо Мару. Ведь тогда в клубе Гарри особо не рассматривал его. Парень довольно приятной внешней наружности, как вспоминалось сейчас. Волосы не таким вороньим гнездом, что у Поттера, на ощупь, наверное, мягкие. За весь вечер Мару часто поправлял их, хотя необходимости в этом не было никакой, они идеально лежали на его голове, нарисованные умелым портретистом. Рядом с Драко этот молодой человек раскрывался, точно бутон — в ответ на внимание солнца.       Люди на видео завозились, это отвлекло Гарри от затейливых дум. Рука настойчиво водила вверх-вниз, потом назад. Женские стоны резали слух. Странно. Гарри не раз включал именно это видео. Не любил долго ждать, когда они перейдут к тому, ради чего, собственно, наметили сие мероприятие. И ненавидел смотреть на то, как два человека — визуально они точно были похожи на людей — вели себя, как два обезумевших животных в постели.       Мерзость.       Гарри промотал до момента, где мужчина немного сбавляет темп и, прижав свою напарницу к матрасу, оказывается сверху. Такая поза кажется очень неудобной, но ему нравится смотреть на эти нежные поглаживания спины, плавные толчки. Само видео зацепило Гарри чуткостью движений сухих мышц и вязких поцелуев. Возвращаясь к нему, он проживал заново то, что давно в жизни забыли главные герои.       Его руки с длинными пальцами подцепили безвольные руки девушки и грубо прижали к спине. Гарри задвигал быстрее, прикрыв глаза, он только слышал, но не слушал.       Опять лица. Концерт. Играет пианино, уже не то, что игралось одному танцору-пауку. Теперь мотив ставит Поттер. Его душа просит чего-то более игривого, но не звенящего. Он тоже хочет принять в этой постановке участие, но не осмеливается прекратить созерцание с первых рядов. Паучок — так ласково он обозвал его в своих мыслях — кружит над ним, как настоящий. Он не близко, но и не далеко. Дотронуться не позволяет высокая сцена, но если он сам спустится к нему по своей паутине, Гарри всецело отдастся этим рукам…       Чёрные лапы, изящные каждым своим контуром, протягиваются к нему. Зачем ему перчатки? Гарри видел, какая бледная у него кожа, болезненно бледная, словно у вампира или неживого человека.       Он не носит перчатки. У паука, на удивление, всего две руки. Белые, как и его лицо.       Чушь какая-то…       Ускоряется, а что толку — ближе к концу он оттягивает с удовольствием и хнычет, кусает нижнюю губу, чтобы не кончить так быстро. Член уже болит, но он не прекращает.       Его обхватывают. За руку, производящей в данный момент самую большую активность, ухватились крепко, желая прекратить удовольствие. Ну уж нет, Гарри перенял эту силу хватки на себя и принялся двигаться вдвое быстрее, как с чьей-то помощью.       В глазах взорвались фейерверки долгожданной разрядки.       Он закончил, простонав в подушку. К взмокшему лбу прилипло несколько прядей, ноги запутались в одежде, а по животу мелкой толпой пробежали мурашки. Облегчение накатило на него вместе с волной лёгкого холодка с окна. Телефон упал под мышку, выключился.       С минуту-другую дыхание восстановилось, стало ровным и невинным. Блаженство на лице так и озаряло комнату. По нему не сказать, каким непристойным занятием он только что занимался, покуда часть тела скрывалась в темноте.       Чёрные.       Гарри поднялся на одной руке, вторую держал подальше от одежды и постельного белья.       Перчатки.       В голову отдало отбойным молотком осознания, мозги разбились на много мелких осколков, и они забились в лёгкие, запершило в горле.       Свежесть комнаты пропало вместе с приятным чувством неги и усталостью во всём теле. Под ложечкой засосало так, что в несколько раз скрутило живот и кольнуло в груди.       Неужели... Он... это...       Он только что кончил на его руки. На чёртовы руки Северуса Снейпа, крёстного Драко и по совместительству полнейшего психа.

***

      Нет-нет! Это всё воображение!       Гарри часто заносило в такие моменты сильно далеко от самого процесса. Вполне нормальная терапия для того, чтобы получить физическое удовольствие и хорошо обдумать то, что пережил за последние дни.       С начала этой недели на него столько всего выпало. Вспоминаешь, и даже не верится, что до этого свою жизнь он называл нервной. Вот сейчас, сейчас да, его вечно донимал то один, то вылез другой, незнакомый, мрачный, с огромным носом и высокомерием.       Гарри торчал в ванной долго. Не мылся, просто стоял под струёй холодной воды и приводил свои мысли в порядок.       И танцор. Он тоже стал часто вылезать в его памяти, ведь танцевал совсем неплохо. Гарри любил танцы. С детства любил. Иногда тётушка Петунья намеренно забирала у него то радио, то колонку Дадли, чтобы Гарри не топтался и не мешал её сыну, чья комната была этажом ниже, заниматься своими делами. Вряд ли он кому-то мешал. Разве что только своей довольной физиономией от удовольствия криво-косо извиваться под музыку.       Драко и Мару, в целом, не считаются. Гарри подумал обо всех, значит, не подумал ни о ком конкретно. Снейп, как последний досаждающий субъект в его списке, понятное дело, вылез в самом конце…       К тому же Гарри тут себе признался: после того случая со звонком он ещё раза два заходил к нему на страницу. Что поделать, если он не верил, что видел того же человека, что и изображён на снимке. Возникали мысли узнать у Драко, что на его крёстном так сильно сказалось за несколько лет.       Точно, Драко!       Вода прекратилась литься, и в чём Поттер был, в том и вылетел из душа. Всё равно полотенце даже не брал.       Телефон выскальзывал из мокрых рук. Вытереть об себя было бессмысленно — и так с горем пополам перешёл по брошенной Малфоем ссылке. Его перекинуло на установку приложения.       Хорошо, он готов пойти и на такие меры. Всё, чтобы… Чтобы доказать себе!       Ползунок с загрузкой неимоверно долго тянулся от одного конца до другого. Сквозняк подступал по мокрым ногам выше. Гарри, не ведая, что делает, сел в таком виде на кровать и укутался в одеяло. Его волновала голубоватая иконка приложения с пошлой надписью «Тайная комната». Как только не обзовут эти сомнительные сообщества, чтобы скрыть их истинный характер за маской благих намерений невинного знакомства.       Наконец-то! Гарри успел высохнуть, пока глухой интернет не соизволил завершить установку.       При входе в приложение его встретила короткая инструкция. Неужели даже здесь люди не могут сами определиться, что им нужно, раз нуждаются в таких глупых инструкциях? Гарри, разумеется, не стал ничего читать. Его внимание привлекла большая кнопка регистрации, и без всяких задних мыслей он ввёл свои личные данные — имя и возраст.       Потом, когда он размышлял об описании, ещё раз подумал над предыдущим пунктом. Приложение не просто так называлось «Тайной комнатой»…       Гарри стёр имя, но возраст оставил — он был решающим в выборе партнёров, соответствующим его критериям. А имя… С придумыванием имён у Гарри всегда наблюдались затруднения. В играх с Роном выбор он всегда отдавал ему, в любых других ситуациях вставлял своё. Приложение предлагало перечень имён, которые Гарри мог бы использовать. — Кот, — увидел Поттер, — Как мило… — не без сарказма выразился затем, но это были лишь цветочки, — Ох, маг, гром, сова, молния… Что за имена такие? Феникс… Неплохое, — Гарри тут же представил себе эту величавую огненную птицу.       Захотелось оставить. Напыщенно, сказочно, но всяко лучше целого зоопарка и чемодана неодушевлённых предметов.       Теперь от него требовали рассказать немного о себе.       Так. «Обучаюсь на юридическом факультете и уже со следующего года готов к свободному плаванию, а пока держусь за работу, друзей и…»       И что это «и»…       Как глупо. Гарри стёр всё разом, а новая идея, что написать, не пришла. Оставлять пустым не разрешалось, иначе какой тогда будет смысл. Зарядка телефона начинала садиться, экран почти погас, включив энергосберегающий режим. И Гарри понял, что напишет.       «Я здесь, чтобы доказать, что я могу, ведь я могу».       Без фотографии. На такую откровенность он, уж простите, пока был не готов.       Белое окошко с поздравлением о завершении регистрации хотело направить Поттера прямиком к каталогу с многочисленным выбором будущих спутниц. Шанс, что кто-то обратит внимание на его безликую анкету был мал, от того Гарри отложил телефон. На сегодня ему хватит. Он сделал то, к чему готовился давно, а решился в душе пятью минутами ранее.       Глаза устали, его знобило в промокшем одеяле. Поменяв одеяло, из-за чего украл сухое у Рона, он улёгся спать. Завтра посмотрит, что можно будет сделать со всем этим.