Мой типаж

Средняя школа была для тебя сущим адом, и в этом была горькая ирония. Ведь когда-то всё было иначе. В раннем детстве ты была «своей» в компании Кацуки. Пока у него не прорезалась причуда, вы были неразлучны. Его друзья относились к тебе с уважением. Твоя мама и Мицуки Бакуго только умилялись, глядя, как двое детей носятся по двору. Кацуки тогда еще не умел смотреть на людей сверху вниз. Всё изменилось, когда его ладони впервые заискрились. В тот день он стал тем кем и является всю жизнь. Твоя причуда задерживалась. Год за годом ты ждала, надеялась, но оставалась обычной. Бакуго рос, подпитываемый похвалами учителей, и его характер портился на глазах. Из верного товарища по играм он превратился в надменного тирана. — Хватит таскаться за мной, хвост беспричудный! — рычал он, когда ты по привычке заходила к ним домой. Но мамы были до невозможности невыносимы: «Идите поиграйте, как раньше! Поиграйте в прятки!» — говорили они. И вы играли. Только теперь это были не прятки, а охота. Кацуки находил тебя по запаху страха, пугая взрывами прямо за твоей спиной, пока ты сжималась в комок в шкафу или под кроватью. Именно в один из таких моментов, когда он загнал тебя в угол в темной кладовке, а в его руках уже разгорался опасный оранжевый свет, твои эмоции достигли пика. Ты не закричала. Ты просто захотела, чтобы он остыл. В ту секунду из воздуха материализовалась вода, обрушившись на Бакуго ледяным водопадом. Его взрыв захлебнулся, не успев начаться.  Это была твоя причуда.  Появившаяся с опозданием на три года, она была сильной, но нестабильной. Однако вместо того, чтобы вернуть дружбу, причуда сделала всё только хуже. Кацуки воспринял твою силу как личный вызов.

<«»>

Средняя школа превратилась в поле боя, где ты проигрывала до. Ты стала тихой, вечно дрожащей «плаксой», потому что твоя вода реагировала на слезы. Бакуго изводил тебя, сжигал тетради, насмехался над твоей слабостью. Его друзья, которые раньше защищали тебя, теперь молча стояли в стороне, боясь гнева своего лидера. Но в последний год что-то внутри тебя, закаленное годами его издевательств и бесконечными визитами к нему домой, окончательно надломилось. Твоя детская веселость сменилась холодной яростью. Ты начала перенимать его же манеры. Если он хотел видеть в тебе врага — он его получил.

<«»>

Последний семестр перед экзаменами в Юэй.

Бакуго шел по школьному коридору, пиная пустую жестянку. Увидев тебя у окна, он привычно оскалился. — Эй, Слюнявая! Че застыла? Живо свали с дороги, пока я тебя не просушил! Он замахнулся, искры уже плясали на ладони. Раньше ты бы вжалась в стену. Но в этот раз ты медленно повернула голову. Твой взгляд был точной копией его собственного — дерзким, колючим и полным презрения. — Кацуки, — твой голос разрезал тишину коридора. — Ты сегодня особенно шумный. Опять самооценка чешется? Бакуго замер. В классе наступила гробовая тишина. — Че ты... вякнула? — прошипел он, делая шаг к тебе. Ты плавно оттолкнулась от подоконника и пошла прямо на него. Когда между вами остался метр, ты щелкнула пальцами. Влажный воздух мгновенно сгустился, и вокруг головы Бакуго образовался плотный водяной шар. — Хватит орать, — спокойно сказала ты, копируя его высокомерный тон. — Ты ведь знаешь, что нитроглицерин в воде не работает? Бакуго в ярости разбил сферу, но его ладони только беспомощно зашипели паром. Он был мокрым насквозь. — СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛА?! — он бросился к тебе, хватая за воротник. Но вместо того чтобы заплакать, ты наклонилась к его уху. Кацуки почувствовал, как от тебя исходит ледяной холод, от которого сводило зубы. — Знаешь, Кацуки, — прошептала ты. — Я столько лет извинялась перед тобой, пока ты строил из себя бога. Теперь твоя очередь. Извинись за мою сгоревшую тетрадь. Или я клянусь — до конца дня ты не сможешь высечь даже искры. Я просто заблокирую твои поры влагой. Бакуго смотрел в твои глаза. Он не видел в них больше ту девочку, с которой играл в прятки. Перед ним стояло его собственное отражение — такое же гордое, резкое и опасное. И это бесило его до потери пульса, но где-то глубоко внутри отозвалось странным, диким азартом. — Пошла ты! — рявкнул он, но хватку ослабил. Ты усмехнулась, провела рукой по его плечу, мгновенно впитывая воду обратно в кожу. — Увидимся на экзаменах, Кацуки-кун. Постарайся не промокнуть по дороге. Ты прошла мимо, оставив его стоять посреди коридора. Бакуго смотрел тебе вслед, сжимая кулаки. Его ладони снова начали искрить, но мысли были заняты только одним: ты наконец-то перестала прятаться. И эта новая «ты» интересовала его гораздо больше, чем все остальные придурки в этой школе.

<«»>

Экзамен в Юэй был тоже адом. Насмешливый, ехидный взгляд Кацуки прожигал тебя насквозь.  — Ну, что, Слюнявая? Справилась? — он нагнал тебя в коридоре после письменного теста, где ты, к своему удивлению, показала один из лучших результатов в классе. — Боюсь, ты всех распугаешь еще до того, как начнешь. — Заткнись! Я разорву их всех в клочья! — Не думаю, — ты усмехнулась. — Мне не нужно орать, чтобы победить. На практическом экзамене, когда вы оказались на одном полигоне, ты поняла, что эта битва — не просто за место в Юэй, а за твою новую личность. Бакуго взрывал роботов одного за другим, оставляя за собой шлейф дыма и разрушений. Он набрал невероятное количество очков. Ты же работала по-другому. Твоя причуда воды была совершенна. Ты создавала ледяные шипы, пронзая роботов, но чаще всего — забивала в их шарниры плотные водяные клинья, выводя механизмы из строя без лишнего шума. И ты делала это быстро. Кацуки заметил тебя. Он увидел, как ты обходишь его по очкам, используя «скрытность», и в нем закипела ярость. Он рванул к тебе, но ты уже была готова. Когда он подбежал, чтобы сбить тебя, ты не стала сопротивляться. Вместо этого ты создала водяную стену, и, пока он взрывал ее, ты поскорее уходила. Бакуго в ярости разбил очередного робота.

<«»>

После экзаменов вы оба успешно поступили в Юэй, в класс А-1.  Жизнь в одном классе с Кацуки была похожа на сидение на бочке с порохом. Он бесился каждый раз, когда ты отвечала лучше него, и впадал в неистовство, когда на тренировках твои водяные плети гасили его взрывы.

<«»>

Летний лагерь в лесу должен был стать испытанием на выносливость, но для вас с Кацуки он стал местом, где старые стены начали рушиться. Весь класс 1-A был выжат как лимон после тренировок с Пикси-боб. Вечером, когда вам поручили самим готовить карри, в лагере воцарился хаос. Ты стояла у стола, сосредоточенно нарезая овощи. Твои движения были точными, холодными — ты использовала тонкое лезвие из спрессованной воды, чтобы работа шла быстрее. — Эй, Слюнявая, ты так до утра возиться будешь! — Кацуки возник рядом, как всегда шумный и раздраженный. Он выхватил у тебя нож. — Смотри, как надо, мелкая ты заноза! Он начал рубить овощи с бешеной скоростью. Ты не вздрогнула, как раньше. Ты просто придвинулась ближе, так что ваши плечи соприкоснулись. — Ты слишком много шумишь, Кацуки. Если будешь так сильно лупить по доске, овощи превратятся в кашу. Он замер на секунду от того, как спокойно ты это сказала, но не отодвинулся.  — Заткнись и следи за огнем! — буркнул он, но в его голосе не было привычного яда. 

<«>

После ужина, когда все разбрелись по комнатам, ты задержалась в коридоре с Миной и Ураракой. Это был поздний вечер. Ты стояла в коридоре жилого блока с Миной и Ураракой. Вы только что закончили совместную подготовку к тестам. Кацуки как раз возвращался с поздней тренировки, его шаги были бесшумными из-за мягких кроссовок, и он остановился за углом, услышав свое имя. — Т/И, я серьезно, как ты его терпишь? — вздохнула Мина. — Бакуго сегодня на тренировке опять наорал на тебя из-за того, что ты «слишком медленно» создавала ледяной барьер. Он же ведет себя как полный придурок! Ты его скорее вообще ненавидишь, да? Ты прислонилась спиной к стене, глядя в окно на ночной сад Юэй. Твой голос был спокойным, лишенным той заикающейся дрожи из средней школы. — Ненавижу? Нет, — ты слабо усмехнулась. — Сложно ненавидеть того, кто фактически заставил тебя стать сильной. Вся моя личность, девчонки, строилась на Кацуки. С детства я привыкла ориентироваться на него. Он громкий, невыносимый, высокомерный... Но он искренний. В нем нет фальши. Бакуго за стеной замер, его дыхание участилось. — И если честно, — продолжила ты, и в твоем голосе проскользнула неожиданная мягкость, — именно такие, как он, мне и нравятся. Несгибаемые придурки. Без него мне было бы скучно. Он — мой типаж, как бы странно это ни звучало. Мина и Урарака замерли с открытыми ртами, а Кацуки почувствовал, как по его венам пробежал электрический разряд. Его лицо залило краской. «Её типаж?» «Нравится?» Он хотел выскочить и наорать на тебя, но ноги словно приросли к полу. Он просто стоял и слушал, как вы уходите в сторону лифтов. Спустя полчаса, все еще прокручивая в голове этот разговор, ты пошла в баню. Твои мысли были в тумане — ты думала о том, не слишком ли много лишнего сболтнула подругам. Сегодня была очень сложная тренировка и ты так устала. Перед дверями ты на секунду замешкалась. Ты была уверена, что свернула направо, к женскому отделению. Ты толкнула дверь, зашла в раздевалку и, быстро скинув одежду и обмотавшись коротким полотенцем, зашла в парную зону. Там было пусто... почти. Из-за густого пара ты не сразу заметила фигуру у кранов. Кацуки сидел на низкой скамье, поливая плечи водой. Он обернулся на звук шагов, ожидая увидеть кого-то из парней. Ваши взгляды встретились. В мужской бане повисла мертвая тишина. Ты застыла, осознав свою ошибку. Полотенце едва прикрывало твое тело, подчеркивая изгибы бедер и твой неожиданно пышный размер груди, который обычно скрывала мешковатая школьная форма.  Кацуки смотрел на тебя широко открытыми глазами. Его взгляд невольно скользнул от твоего шокированного лица ниже, по ключицам к груди. Он не закричал. Он просто застыл, и ты увидела, как его уши и шея становятся пунцовыми. — Ты... какого черта здесь забыла, Слюнявая?! — голос Бакуго сорвался на хрип, но в нем не было обычной злобы, только шок и что-то похожее на панику. — Я... я дверью ошиблась! — выдохнула ты, чувствуя, как лицо полыхает. Ты резко развернулась, едва не поскользнувшись, и вылетела из бани. Кацуки остался сидеть в горячем пару, тяжело дыша. Перед его глазами все еще стоял твой образ. Теперь он знал две вещи: во-первых, он твой типаж, а во-вторых... ты чертовски красивая, когда не пытаешься казаться ледяной глыбой.

<«»>

В ту ночь лес превратился в раскаленный лабиринт. Запах гари и едкого газа забивал легкие. Ты бежала сквозь заросли, твоя причуда воды работала на пределе: ты создавала влажные фильтры перед лицами одноклассников, чтобы они не задохнулись. Когда ты наконец выбежала на поляну, то увидела Его. Кацуки стоял в кольце синего пламени Даби. Его лицо было искажено яростью, он отбивался, его взрывы гремели, сотрясая землю, но злодеев было слишком много. — Кацуки! — закричала ты, выбрасывая вперед руки. Мощная струя воды должна была сбить пламя, но в этот момент из тени выскочил мистер Компресс.  Все произошло за секунду. Бакуго обернулся на твой крик — на мгновение в его глазах промелькнул не страх, а яростное нежелание, чтобы ты видела его поражение.  — Уходи отсюда, дура! — это были его последние слова, прежде чем он превратился в маленькую синюю бусину. Ты бросилась вперед, твои пальцы почти коснулись перчатки злодея, но Компресс исчез в портале. Ты упала на колени на выжженную землю. Твоя вода начала бесконтрольно литься из твоих рук, заливая пожар вокруг, но внутри тебя была выжженная пустыня. Его забрали.

<«»>

В больнице, когда класс обсуждал спасение, ты сидела в углу, и от тебя исходил такой холод, что иней покрывал ножки стула. Когда Киришима и Тодороки заговорили о том, чтобы пойти за ним, ты встала. — Я иду с вами, — твой голос был как треск ломающегося льда. — И ты сюда же! Т/И, это против правил, мы можем вылететь из школы! — попытался остановить тебя Иида. Ты медленно повернулась к нему. В твоих глазах больше не было той мягкости, которую Кацуки слышал в коридоре лагеря.  — Мне плевать на правила. Они забрали Бакуго. Ты настояла на том, чтобы план включал твою причуду. Ты знала, что Бакуго не возьмет руку Деку — их вражда слишком глубока. Но ты знала, что он среагирует на Киришиму.

<«»>

Район Камино превратился в ад. Когда Все за Одного обрушил свою мощь на город, ты видела, как Кацуки сражается один против шестерых злодеев в самом центре разрухи. Он выглядел как затравленный волк — гордый, свирепый, отказывающийся сдаваться. — Сейчас! — скомандовал Иида. Мидория, Иида и Киришима взмыли в воздух на ледяной рампе Тодороки. Но злодеи заметили их. Магне уже потянулась своей силой, чтобы притянуть их назад.  Это был твой выход. Ты выскочила из-за укрытия. — Не смейте его трогать! — закричала ты.  Ты вскинула руки, и вся влага из разбитых пожарных гидрантов и канализации Камино повиновалась тебе. Ты создала гигантский водяной вихрь, который отрезал злодеев от прыгающих ребят. Вода была смешана с грязью и обломками бетона, превратившись в сокрушительный таран. Ты удерживала этот щит, чувствуя, как вены на лбу вздуваются от напряжения. Кацуки увидел тебя внизу. Среди хаоса и пыли, ты стояла, окруженная бушующей стихией, и твои глаза горели тем же диким огнем, что и его собственные.  — ВЗЛЕТАЙ, КАЦУКИ! — заорала ты, перекрывая грохот битвы. Он рванул вверх, его взрывы придали ему ускорение, и он схватил руку Киришимы. В полете он на секунду обернулся. Он видел, как ты стоишь одна против руин, защищая их отход. Когда все закончилось, и вы оказались в безопасном месте, подальше от телекамер и героев, адреналин начал спадать. Ты едва держалась на ногах, твои руки мелко дрожали от перенапряжения. Кацуки стоял в стороне, тяжело дыша. На нем не было живого места — ссадины, ожоги, порванная одежда. Ты подошла к нему, надеясь на... на что? — Ты в порядке? — тихо спросила ты, протягивая руку, чтобы стереть кровь с его лба. Он резко перехватил твое запястье. Его хватка была болезненной. — Ты... — он прошипел это слово, глядя на тебя с нескрываемой ненавистью. — Какого черта ты там делала? Решила сыграть в героя? — Мы спасали тебя, Кацуки! — ты попыталась высвободить руку. — Я НЕ ПРОСИЛ СПАСЕНИЯ! — взревел он, и искры из его ладоней опалили твой рукав. — Особенно от тебя! Ты видела, как меня прижали? Видела, как я не справлялся? Ты пришла туда, чтобы потешить свое эго и посмотреть, как «твой типаж» валяется в грязи?!  — Да как ты можешь... — слезы, которые ты так долго сдерживала, наконец брызнули из глаз. — Проваливай, — он толкнул тебя в плечо, проходя мимо. — Мне плевать, что ты там лепетала в коридоре девчонкам. Ты для меня всё та же заикающаяся мелочь. И никакая причуда это не изменит. Не смей больше лезть в мои драки. И не смей на меня так смотреть, как будто я тебе что-то должен. Он ушел в темноту, оставляя тебя стоять под холодным ночным дождем, который ты сама же и вызвала своими эмоциями. Бакуго шел прочь, и его кулаки были сжаты до крови. Он лгал. Каждое его слово было ложью. Он помнил твой голос в коридоре и то, как ты выглядела, управляла водой ради него. И именно поэтому он ненавидел себя сейчас больше, чем злодеев. Он не знал, как быть достойным такой девушки, и поэтому выбрал единственный способ, который знал с детства — причинить боль первым.

<«»>

После всего этого, вы жили как два призрака, старательно избегающих друг друга. Кацуки стал еще более агрессивным на тренировках, а ты окончательно закрылась. Но игнорировать друг друга в одном классе, живя в одном здании, было невозможно. Спустя пару недель после возвращения, Айзава устроил спарринги. Как по иронии судьбы (или по злому умыслу учителя), ты оказалась в паре с Кацуки. Весь класс затих. Все знали, что между вами происходит что-то личное и опасное. — Выходи на арену, Слюнявая, — бросил он, небрежно разминая кисти. — Посмотрим, чего стоит твоя «героическая» водичка, когда я не связан по рукам и ногам. Ты вышла молча. Битва была жестокой. Кацуки не сдерживался, его взрывы оглушали. Ты использовала воду как щит, гася его атаки. В какой-то момент вы столкнулись вплотную. Он схватил тебя за предплечья, пытаясь прижать к земле, но ты перехватила его руки. Пар валил от ваших соприкосновений — тепло его тела против твоего холода. — Ты ненавидишь меня за то, что я видела тебя слабым? — прошептала ты ему в лицо, пока он пытался тебя пересилить. — Или за то, что я оказалась права? — Заткнись! — рыкнул он, и его лоб уперся в твой. — Ты ничего не знаешь! Ты просто девка, которая нафантазировала себе образ! — Я видела тебя голым и видела тебя в плену, Кацуки. Никакого образа не осталось. Только ты. Он на секунду ослабил хватку, и тут же он оттолкнул тебя мощным направленным взрывом, и Айзава остановил бой. Ничья.

<«»>

Ночью ты не могла уснуть. Ты спустилась на первый этаж общежития, чтобы купить банку холодного чая. У автомата уже кто-то был. Кацуки стоял в одних спортивных штанах, прижавшись лбом к холодному стеклу автомата. Увидев тебя, он не начал орать. Он выглядел... выпотрошенным. — Чего пришла? — глухо спросил он. — Жажда, — коротко ответила ты, подходя ближе. Ты купила две банки и одну протянула ему. Он молча взял её, его пальцы коснулись твоих, и на этот раз ты не отстранилась. — Те слова в коридоре... — начал он, глядя куда-то в сторону. — Про «типаж». Ты это серьезно? Или просто хотела порисоваться перед девчонками? Ты глубоко вздохнула. — Я никогда не вру о таких вещах, Кацуки. Я знаю тебя всю жизнь. Я знаю, какой ты подонок, и знаю, какой ты герой. И да, мне нравится этот набор. Бакуго открыл банку с таким треском, будто это была чека гранаты. — Я не умею... — он замолчал, подбирая слова. — Я не умею делать это «правильно». Все эти сопли, благодарности... это не для меня. Когда ты пришла в Камино, я хотел тебя придушить. Потому что если бы с тобой что-то случилось по моей вине, я бы... Он не договорил, но ты поняла. Его ярость была его способом справиться со страхом за тебя. Он сделал шаг к тебе, сокращая расстояние. В пустом холле общежития было слышно только гудение холодильников. — В бане... — он вдруг усмехнулся, та самая пугающая и дерзкая усмешка. — Ты выглядела не так уж плохо для плаксы. Ты вспыхнула, вспомнив тот момент. — Бакуго! — Что «Бакуго»? Я просто констатирую факт. У тебя отличная причуда, и ты... — он замялся, его лицо снова начало багроветь. Ты замерла. Это было самое странное и грубое признание в любви, которое можно было представить. В его стиле. Ты посмеялась, впервые за долгое время искренне Он подошел вплотную, и на мгновение тебе показалось, что он тебя поцелует. Но он лишь грубо взлохматил твои волосы, как делал в детстве, прежде чем уйти. — Иди спать, Слюнявая. Завтра тренировка в семь. Если опоздаешь — я тебя лично водой оболью. Он ушел, а ты осталась стоять в холле (общежитие), сжимая в руках холодную банку чая. Ты знала, что впереди еще сотни его криков, его невыносимого характера и драк. Но теперь ты знала главное: он больше не пытается тебя оттолкнуть. Он просто пытается научиться быть рядом. И когда на следующее утро в классе он пнул твой стул и буркнул: «Че расселась, пошли уже», ты поняла — ваши старые правила окончательно сгорели. Начались новые. И в этих правилах вы были на равных.