Вне доступа

                   Холодная московская осень играла всеми красками, а затянутое серыми облаками небо лишь усиливало ощущение прохлады и меланхолии. Утро кипело суетой: люди спешили на работу, среди них — и она. Лучший нейрохирург города будто растворяла свои мысли в привычных маршрутах, направляясь в любимую больницу. Оставаться дома не было желания ни из-за тяжести одиночества, ни из-за неприятных, постоянно повторяющихся звонков. Она старалась их игнорировать, хотя внутренний голос уже намекал — она прекрасно знает, кто звонит. Но почему? Что заставило его вновь вторгнуться в её жизнь после стольких лет? На этот вопрос никто не сможет ответить, кроме самого автора этих звонков.        Ещё была нерешённая дилемма, связанная с Олегом. Ему неудобно объяснять или тем более врать про нарастающее напряжение этих звонков. "С работы звонят", — так она обычно отмахивалась. Но внутри всё кипело от усталости и желания хоть на миг спрятаться ото всех, укутаться в кокон и оставить внешний мир за тонкой оболочкой.        Последние несколько лет их семейная жизнь становилась похожей на калейдоскоп событий. Взаимные усилия восстановить уютные моменты лишь ненадолго помогали снова почувствовать близость. А теперь… что же изменилось? Почему Олег вдруг закрывался от неё? Он стал резким, раздражённым: всё больше времени проводил на работе и падал с ног от усталости. Забывал о её проблемах, о её состоянии… Искал ли он спасения в этой работе или просто ушёл туда, где всё кажется проще? Марина уже задумывалась: может, для них развод — логичное решение? Возможно, устали друг от друга, растеряли ту самую искру? Но как тогда смириться с этим? Ведь она сама когда-то выбрала его.       Поток мыслей становился настолько тяжёлым, что хотелось разрыдаться и найти утешение в маминых объятиях. В этот момент её мысли прервал чей-то настойчивый голос.       — Эй! Нарочинская! Ау!       Кто-то протягивал журнал для подписи. Марина вздрогнула, ловя знакомые интонации в голосе. Это была Нина, её лучшая подруга и коллега. Неужели она снова погрузилась в раздумья настолько, что выпала из реальности? Подняв глаза, Марина встретила осуждающий и слегка обеспокоенный взгляд Нины, который тут же предвещал допрос. Казалось, сейчас начнутся расспросы во всех подробностях. Однако Марина знала, что Нина не выдаст её секретов, даже если раскусит. Механически поставив подпись в журнале, она едва понимала, что именно подписывает. Мысли всё ещё блуждали где-то между утренними тревожными звонками и тяжестью в груди.       — Нарочинская! — Нина щёлкнула пальцами прямо перед лицом. — Ты сегодня на автопилоте или как?       Марина медленно подняла взгляд, сначала даже не узнавая подругу — слишком глубоко ушла в себя.       — Я здесь, — прошептала она почти беззвучно.       — Что-то ты без энтузиазма убеждаешь. — Нина прищурилась, изучая её побледневшее лицо. — Ты явно мыслями где-то далеко… и мне уже не нравится этот адрес. Что случилось?       Марина отвела взгляд, закрыла журнал и без эмоционально вернула его обратно.       — Ничего.       — Ничего? — переспросила подруга с недоверием, не двигаясь с места. — Ты выглядишь так, будто тебя либо бросили, либо ты собственноручно кого-то похоронила. Давай выбирай.       — Нин, — врач покачала головой, и устало закрыла глаза. Она не хотела ничего объяснять… Надоело ей это, — Правда всё хорошо.       Нина с недоверием посмотрела на врача и мысленно отметила, что ещё немного — и Марина её всё-таки пошлёт. Но Нина всегда добивалась своего, и в этот раз она намеревалась докопаться до правды. Уже несколько дней Марина приходит на работу в таком состоянии. Так недолго и пациентов распугать, или, того хуже, совершить ошибку — а за этим и до суда недалеко. Нина не могла этого допустить. Может, отправить Марину домой? Пусть отдохнёт, придёт в себя… Или всё-таки это как-то связано с Олегом?       — Марин, да врёшь ты, честное слово, отвратительно, — произнесла Нина, не собираясь отступать. Тут же она повернулась к Третьяковой. — Тань, прикрой меня на пару минут. Я туда-обратно, Павлова меня не успеет съесть.        — Ой, Нин, не пугай так, а то ещё потеряем нашу главную сплетницу, — отмахнулась Таня с улыбкой, сперва посмотрев на Марину Владимировну, а потом снова на Нину. — Может, тебе помочь?       — Не нужно, справлюсь сама, — коротко ответила Нина, беря Марину под руку и направляясь с ней в сторону ординаторской.       На удивление Нины, Марина даже не попыталась сопротивляться, что окончательно её насторожило. Когда Нина открыла дверь ординаторской, её взгляд тут же упал на Куликова и Костю.       — Так, мальчики, марш на обход! — строго сказала она, поставив руки на бёдра.       — Да ну тебя, Нин! Всё испортила романтику ! — протянул Сергей Куликов, продолжая изучать снимок пациента.       — Сейчас Павловой пожалуюсь! — пригрозила она.       — Зачем ты сразу с козырей? — проворчал Лазарев, переведя взгляд на Марину. — Привет. А где Олег Михайлович?       — В яме застрял, — сухо бросила Нина и начала постукивать ногой. — Убирайтесь отсюда!       Мужчины переглянулись друг с другом в молчаливом соглашении и нехотя направились к выходу. Куликов заодно прихватил снимок, а Лазарев — пирожок.       — Ладно-ладно, мы уходим, — протянул Костя. — А то у Нины уже включился режим «сейчас на хрен всех расстреляю».       — Ещё одно слово — и я начну кидаться чем-нибудь повесомее подушки! — заорала Нина.       Почти сразу подушка взлетела и глухо ударилась о дверь, промахнувшись мимо Кости. — Мы уже уходим, уходим! — рассмеялся Куликов и, подтолкнув Лазарева в коридор, добавил, — Не злись так, Нин! Ты ж себе сейчас морщины заработаешь!       Марина стояла у окна, рассеянно смотря сквозь стекло. Казалось, её взгляд устремлён вовсе не на улицу, а куда-то гораздо дальше. Пальцы бездумно сжимали подоконник.       — Всё, — выдохнула Нина, стоявшая за спиной. — Можешь уже по-нормальному объяснить? Что с тобой?       Марина молчала и даже не поворачивалась в её сторону.        — Марин... — голос Нины стал жёстче. — Я, между прочим, с тобой разговариваю.       — Слышу, — спокойно произнесла Марина.       — Тогда ответь. — Нина чуть приблизилась, не собираясь отступать. — Ты три дня бродишь, как смерть! Что происходит?       Марина медленно повернула голову к подруге. В её взгляде не было ни тепла, ни привычной живости — лишь усталость и холод.       — Ничего.       — Опять «ничего»? — Нина раздражённо усмехнулась, пытаясь сохранить терпение. — Ты меня за дуру держишь?       — Нин, отстань, — устало пробормотала Марина.       — Нет уж, не отстану, — тут же отрезала Нина. — Ты сейчас в таком состоянии, что к пациентам даже близко подходить нельзя. Это ненормально.       Марина сузила глаза в недоумении.       — Ты вообще серьёзно?       — Абсолютно, — спокойно подтвердила та. — Ты словно на автопилоте. Это опасно.       На губах Марины мелькнула короткая усмешка.       — Благодарю за диагноз поставленный на глаз.       — Я не шучу! — Нина повысила голос. — Это связано с Олегом? Он снова...       — Причём тут Олег? — резко оборвала её Марина и вновь отвернулась к окну.       — А с чем тогда? — Нина не отставала. — Те звонки? Я видела, как ты реагируешь на них...       — Хватит! — резко бросила Марина, обрывая подругу на полуслове. Наступила зловещая тишина. Нина замерла на секунду, но тут же подступила ближе.       — Нет, не хватит, — твёрдо произнесла она. — Я хочу знать, что происходит с моей подругой. Я имею право...       — Я тебя не просила, — громко перебила её Марина, голос звучал холодно и отстранённо. Нина удивлённо моргнула.       — Что значит «не просила»?       Марина сделала шаг вперёд, заглянув ей прямо в глаза. Её тон был режущим и твёрдым.       — Это значит: я. Тебя. Не просила. Лезть в мою жизнь.       — Я пытаюсь помочь! — Нина загорелась.       — Тогда научись сначала спрашивать, нужна ли мне эта помощь, — отрезала Марина. — Марин, ты себя сейчас слышишь?! — Нина начинала закипать. — Ты разваливаешься прямо на глазах!       — Это мои проблемы, — сухо бросила Марина. — И я сама с ними справлюсь.        — Да ты ни хрена не справляешься! — Нина сделала шаг вперёд. — Ты просто отгородилась и притворяешься, что всё в порядке!       Марина резко обернулась.        — А тебе-то какое дело?       — Мне не всё равно! — почти выкрикнула Нина и захотела влепить подруге звонкую оплеуху.       — А зря, — холодным тоном ответила Марина. — Потому что мне всё равно.       Эти слова прозвучали, как удар. Нина опешила, замерев на месте.        — Ну вот, привыкай. Ты же взрослая, — добавила Марина тише. — И больше не вмешивайся.       — Ты меня сейчас посылаешь? — голос Нины стал глухим, как будто ей пришлось пробиться сквозь внезапный ком в горле. Марина посмотрела прямо ей в глаза.       — Да.       Сказано было чётко, резко, без единой эмоции. Нина отпрянула, словно ее сильно толкнули.        — Поняла, — шепнула она почти неслышно. Марина просто прошла мимо к вешалке и накинула халат, торопливо завязывая пояс на талии.       — У меня работа.       — Конечно, — усмехнулась Нина с горькой ноткой. — Работа... она ведь всегда проще всего...       Марина остановилась у двери. Но не оглянулась.        — Сейчас — да.        Она вышла и аккуратно захлопнула дверь. Комната вдруг опустела и показалась Нине пугающе тихой. Несколько секунд она стояла неподвижно, осмысливая произошедшее, прежде чем глубоко вдохнуть и стиснуть кулаки.       — Дура, ты, Нарочинская...       Но ни ярости, ни осуждения в её словах не было. Только тревога. Тёмная и давящая тревога. Она слишком хорошо знала Марину, чтобы обмануться её словами. Если та дошла до того, чтобы так закрыться... всё было гораздо хуже, чем казалось. Резким движением Нина схватила телефон.        — Ну ладно... Раз по-хорошему никак, значит, будем по-другому.       Решимость читалась в её взгляде. Оставить всё как есть, она явно не собиралась.              ***              Марина шагала по коридору отделения нейрохирургии с выверенной, почти механической скоростью. Каблуки постукивали по плитке, а белый халат струился на ней. С виду она была воплощением собранности и профессионализма: уверенная, сосредоточенная, неприступная. Но внутри царила выжженная пустота – будто пустыня. Она надеялась, что не встретит сегодня человека, который ей скажет, что она не такая! Она тогда точно станет опасной самоубийцей и сядет по всей строгости закона в тюрьму. Она механически здоровалась с медперсоналом, отвечая на вопросы, даже не задумываясь, о чём идёт речь. Но её размышления снова прервал трель звонка: неизвестный.       Женщина тяжело вздохнула, замерев с пальцем над экраном телефона: отвечать или игнорировать? Ведь так не может продолжаться вечно.       — Да, — сказала она, стараясь сохранить равнодушие в голосе.       Открыв дверь ключом, Марина вошла внутрь, включила свет, который на миг ослепил её, заставив зажмуриться. Она устало опустилась в кресло у стены. Из трубки донёсся мягкий, почти ласковый голос — удивительно даже для такого человека, как он. Марина невольно ухмыльнулась.       — Птичка моя, — протянул собеседник. — У меня для тебя сюрприз...       — Не называй меня так! — прошипела она. — Марк, что тебе нужно спустя столько лет? — О... — в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Значит, узнала.        — Я тебя никогда не забывала, — спокойно ответила Марина. — К сожалению.        Секунда тишины. Затем — сдержанный смешок.       — А я скучал, — произнёс он мягко. — Очень скучал.        Марина закатила глаза и устало откинулась на спинку кресла.       — Не начинай.       — Почему? — голос звучал почти нежно. — Разве мы не можем поговорить нормально? Как раньше?       — У нас больше нет "как раньше", — резко сказала она. — Всё давно кончено.        — Для тебя, возможно, — спокойно заметил он. — Но я, знаешь ли, не ставил точку. Сжав челюсти, женщина ответила.        — Это не мои проблемы.       — Ошибаешься, — тихо произнёс он. — Это очень даже твои проблемы.        Марина резко выпрямилась.        — Ты сейчас на что намекаешь?        — Я не намекаю, — спокойно ответил Марк. — Я просто говорю, что вернулся.       Пауза. Её сердце на секунду сбилось с ритма, но она быстро подавила тревогу.       — Поздравляю, — холодно сказала она. — Что дальше?       — Дальше? — его голос опустился до едва слышного уровня. — Дальше я хочу тебя увидеть.       — Заткнись!       — О, — ухмыльнулся он, — как я люблю, когда ты злишься. Ты тогда становишься ещё краше.       — У тебя ровно пять минут, чтобы объяснить, зачем ты позвонил.       — Завтра я появлюсь в вашей больнице, — проговорил так буднично, словно рассказывал рецепт салата из помидоров.       Марина растерялась от услышанного и невольно приподнялась с кресла. Сумка глухо ударилась о пол. Всё, выдержке конец. Сегодня она точно станет убийцей! А первым на её пути будет Марк, без единой доли сожаления!       — Что ты сказал? Ты не сможешь!       — О ещё как смогу. Я собираюсь работать у вас.       — Не смеши меня, — машинально покачала головой, надеясь, что это просто нелепая шутка ко Дню Дурака. Но календарь был беспощаден: никаким первым апреля и не пахло. Да и Марк серьёзными вещами никогда не шутил...       — Я вовсе не шучу, — он продолжил с той же лёгкостью. — Всё уже решено. Завтра буду знакомиться с твоими коллегами. И с твоим мужем.        Марина замерла. Эти слова нависли над пустотой тягучим грозовым облаком. И с твоим мужем… Внутри что-то сжалось до болезненного комка. Нет, это было не боль — хуже. Как будто кто-то точным движением ударил в самое уязвимое место её души.       — Ты… — голос сорвался, но она тут же заставила себя прийти в чувство. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?       В трубке послышался тихий, почти удовлетворённый выдох.       — Так как никогда. А ты, судя по интонации, начинаешь нервничать.       Марина резко прошлась по кабинету, не замечая, как ногой задела стул.       — Даже не мечтай о подобном, — процедила сквозь зубы. — Никто тебя сюда не возьмёт!       — Уже взяли, — невозмутимо ответил он. — Документы подписаны.       — Враньё!       — Завтра сможешь убедиться сама.        Она застыла посреди комнаты, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца.       — Кто тебя принял? Назови фамилию! — пауза затянулась как струна перед разрывом. — Сюрприз, — успокаивающе произнёс Марк. Её голос зазвенел льдом.        — Предупреждаю… Не вздумай появляться в моём отделении!       — В твоём? — он тихо рассмеялся. — Насколько я помню, это государственная больница, а не твоя частная клиника. Не тебе решать, кто там будет работать.       — Зато я там врач! — резко бросила она. — И там тебе точно не место!       — Место ещё какое! Более того… готовься к тому, что мы будем видеться довольно часто.       Марина сжала зубы так крепко, что на мгновение почувствовала головокружение.       — Только попробуй, — тихо, почти шёпотом произнесла она. — Я тебя сожру.       — Ты всегда была такой, — с лёгкой усмешкой растянул слова Марк. — Дикая. Мне это нравилось.       — А мне — нет, — резко парировала она. — Завтра поговорим. Лично.       — С нетерпением жду, — мягко откликнулся он. — До встречи, птичка.              ***       — О, — поприветствовал Нину Юра, заходя в ординаторскую. — Кофе будешь?       Не дожидаясь ответа, он уже направился к кофемашине и привычным движением нажал кнопку. Аппарат зажужжал, наполняя комнату слабым гулом и ароматом свежемолотого кофе. Нина сидела за столом, уставившись в одну точку. Но при появлении Юры подняла взгляд.       — Делай сразу два. Мне сейчас без кофеина с людьми общаться противопоказано.       — А с кофеином можно? — усмехнулся он, даже не оборачиваясь.       — С кофеином я хотя бы предупреждаю перед тем, как убить, — буркнула она. Юра хмыкнул, доставая две чашки и ставя их под носики машины.        — Прогресс.       На несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Только тихо булькал льющийся кофе и слышался гул отделения за стеной. Нина не выдержала первой.        — Ну? — Юра тяжело вздохнул. — Всё плохо.       — Это уже понятно, — констатировала она. — Меня она послала. Судя по твоему виду, тебя тоже?       — Причём красиво, — спокойно ответил он, подхватывая обе чашки. — Без вариантов. Хотя спасибо, что не в задницу, но она была близка к этому.        Он протянул одну из чашек Нине и, опершись на стол, сделал глоток из своей.       — Она не просто злитcя, — продолжил он после паузы. — Она… выключилась.       Нина угрюмо кивнула.       — Да я тебе о том же. Она совершенно пустая.        — Так и есть, — коротко подтвердил Юра. — И это хуже любой истерики.       Нина нервно усмехнулась.        — Лучше бы она кричала. Честное слово.       — Или хотя бы бросалась чем-то, — добавил Юра с лёгкой ухмылкой.       — Меня чуть не зацепило, честно говоря, — фыркнула она. — Реально думала, что сейчас получу по полной программе.       Юра приподнял бровь.       — Не успела?       — Можно сказать и так, — проворчала она. — Она сначала послала, а уже потом всё остальное.       Короткая пауза.       — Что с пациентом? — наконец спросила Нина, нарушив тишину.       — Жив, — лаконично ответил Юра, кивнув. — Операцию провела идеально.       Нина тяжело вздохнула.       — Вот это-то и настораживает.        — Полностью согласен, — сказал он задумчиво. — Ни единой эмоции, ни одной ошибки. Как будто не человек это делает.        — Как будто ей действительно всё равно, — тихо произнесла она, глядя куда-то мимо Юры.       Юра посмотрел на неё:       — Ты что-то ещё заметила?       Нина помедлила, потом кивнула.       — Звонки.       — Какие?       — Её кто-то достаёт, — сказала она. — Несколько дней уже. Она думает, что я не вижу, но я не слепая.       Юра нахмурился.       — Реакция?       — Игнор, — ответила Нина. Юра поставил чашку.       — Значит, ключ там.       — Думаю, да, — кивнула Нина. — И это не просто кто-то. Это кто-то, кто её реально выбил.       — Бывший? — предположил он.       Нина прищурилась.       — У неё не так много людей, которые могут её так пробить.       — Значит, кто-то очень близкий, — задумчиво сказал Юра.       — Или очень неприятный, — добавила Нина. Тишина.       — Ладно, — Юра выпрямился. — Значит, план такой.       Нина тут же оживилась.       — Давай.       — Первое, — начал он, — не даём ей закрыться окончательно.       — То есть?       — Постоянный контакт, — пояснил он. — Разговоры, подколы, давление — всё, что угодно. Лишь бы не оставалась одна в этом состоянии.       — Это я могу, — кивнула Нина. — Буду её бесить до победного.       — Второе, — продолжил Юра, — работа.       — В смысле?       — Я не дам ей уйти в автомат, — жёстко сказал он. — Буду рядом на сложных случаях. Контролировать.       Нина усмехнулась.       — Она тебя за это убьёт.       — Пусть попробует, — спокойно ответил он, — А запретить работать я тоже не могу, она тогда меня сожрёт.       — Рисковый ты, — хмыкнула она.       — Третье, — он сделал паузу, — узнаём, кто ей звонит.       Нина резко посмотрела на него.       — Как?       — Есть варианты, — уклончиво ответил он. — Главное — аккуратно.       — Только без самодеятельности, — сразу сказала Нина. — Если это реально кто-то из прошлого…       — Тем более надо знать, — перебил он.       — Плюс нужно поговорить с Олегом, — медсестра уставилась на мужчину, — И это сделаешь ты.       Юра застыл, словно громом поражён, и уставился на Нину так, будто она только что предложила ему отправиться в космос без обратного билета.        — Нинуль, ты хочешь моей гибели, да? — протянул он, поднимая брови. — Мне вообще-то жить хочется. У меня, к слову, есть планы… с дамой сердца. Очень даже долгосрочные. И, желательно, при полном здравии.       Нина глянула на него без тени эмоций.        — Ну хватит жаловаться.       — Я не жалуюсь, я оцениваю риски, — буркнул Юра. — Ну а как я это себе представляю? Подойти к нему и сказать: «Привет, Олег, давай обсудим психику твоей жены»? Нина хмыкнула и спокойно отпила кофе.        — Если хочешь уйти из жизни кратчайшим путём, можешь попробовать.       Юра театрально закатил глаза.       — Благодарю за отличные варианты.       Нина немного наклонилась вперёд, понизила голос и добавила ту нотку хитрости, которая его всегда настораживала.        — Делать надо совсем иначе.       Он почувствовал тревогу.       — Мне уже страшно.       — И это правильно, — кивнула она сдержанно. — Слушай внимательно. Мы не будем говорить с ним напрямую.        Он прищурился, услышав столь загадочный намёк.        — Тогда что мы собираемся делать?       Нина выдержала эффектную паузу, будто наслаждаясь своим предложением.        — Мы его будем спаивать.       Юра замер. Словно завис компьютер на самых низких мощностях. Зажмурился на секунду, а потом медленно выдохнул.       — Извини… что?       — Пьянка, — уточнила она с такой естественностью, словно говорила о погоде. — Обычная. Без наездов. Никакого «давай серьёзно поговорим». Просто мужчины, алкоголь и лёгкий трёп… который плавно перейдёт в нужное русло.       Юра посмотрел на неё с изумлением.       — Ты это серьёзно сейчас?        Нина кивнула с видом человека, которому нечего объяснять. Он усмехнулся.        — У него же для этого есть Куликов. На их фоне я просто мебель какая-то. Лишний стул у праздничного стола.       Нина поучительно подняла палец.       — Вот поэтому-то ты там и нужен.        — Блестяще… — пробормотал он и сокрушённо вздохнул. — Влезть в чужую пьянку, в чужую компанию? К Олегу, который меня максимум знает как «коллега»? Отличный план.       Нина пожала плечами, будто всё очевидно.        — Зато познакомитесь как следует.       Юра хохотнул сухо.        — И начнём знакомство с алкоголя? Ну да… лучше первой встречи и придумать нельзя.       — Самое честное, — отозвалась Нина. Юра задумался, но покачал головой.        — Нет, так не пойдёт. Он меня даже слушать не станет.       — Воспримет, — спокойно уверила она. — Если правильно подойти.       — И как?       Нина слегка усмехнулась.        — Работа — лучший предлог. Скажешь, что есть случай, который хочешь обсудить. Потом предложишь «перенести разговор в более неформальную обстановку». Всё, дальше всё на интуиции.       — Это ты сейчас из личного опыта? — с прищуром спросил Юра.       — Конечно, — невозмутимо ответила она. — Я вообще виртуоз в социальных манипуляциях.        — Да уж, заметил, — пробормотал он с оттенком иронии. Повисла пауза. — И что я должен там делать? — снова подал голос он. — Сидеть, пить и ждать, пока он сам разоткровенничается?       — Именно, — подтвердила Нина с кивком. — Только не забывай аккуратно направлять разговор.       — Аккуратно? Это не про меня, если ты не заметила, — напомнил он.       — Привыкнешь, — равнодушно пожала плечами она. — Ради Марины.       Эти слова подействовали. Юра замолчал, его лицо стало напряжённым. Секунда. Другая. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями.       — Чёрт...       — Вот именно, — тихо произнесла Нина. Юра глубоко вздохнул.        — Ладно.        Нина оживилась.       — Значит, согласен?       — А у меня есть выбор? — криво усмехнулся он.       — Нет, — прямо ответила она.       — Замечательно, — мрачно проговорил Юра. — Значит, вечером я иду пить с Брагиным.       — Не «напиваться», — поправила его Нина. — Работать.        — Конечно-конечно... Очень ответственная работа, — пробормотал он сквозь тихий смешок. Она вдруг посерьёзнела.       — Юр... — он внимательно глянул на неё. — Главное, не лезь в лоб сразу, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Иначе он закроется.       — Понял.       — Не дави на него слишком сильно.       — Постараюсь не вынуждать. — Юра приподнял бровь — Слушай, у меня впечатление, что ты сейчас даёшь инструкции для корпоративной пьянки.        — Верно подмечено, — спокойно подтвердила она. — Потому что ты всё можешь испортить с первого же подхода.        — Просто какое-то море уверенности в моих силах! Спасибо за поддержку! — усмехнулся он с сарказмом. Нина тоже улыбнулась своим мыслям, но почти мгновенно её лицо снова стало серьёзным.       — И ещё... Если вдруг окажется что-то действительно серьёзное...       — Я разберусь, — тихо заверил он её.       Оба ненадолго замолчали. Где-то за стеной раздался звонок телефона; медсестра стремительно прошла мимо; захлопнулась входная дверь клиники — жизнь текла своим чередом. Юра допил остывший кофе и поднялся из-за стола. Уже подходя к двери, он обернулся.       — Если завтра меня не будет...       Нина оборвала его строго.       — Я тебя и из-под земли вытащу… и заставлю написать отчёт!        Юра криво усмехнулся.        — Ну ты и мотиватор...              ***       Кабинет главного врача наполнял холодный утренний свет, рассекаемый серыми лучами, стекающими сквозь широкие окна. Они отражались от стеклянных поверхностей и строгой мебели, подчеркнуто выверенной в своей безупречной строгости, где всё — тишина, порядок и контроль — было буквально выставлено напоказ. Ирина стояла у окна, сложив руки на груди. Её спокойное лицо не выдавало эмоций, но взгляд был пристальным и пронизывающим, будто ледяная глубина. Она молча наблюдала за жизнью двора больницы, где будничная суета уже кипела. Коридорная тишина оказалась нарушенной кратким стуком в дверь.       — Войдите, — сказала она беззвучно мягко, не повернув головы.       Дверь отворилась, и на пороге показался мужчина. Его уверенная поза, непринуждённая походка и лёгкая полуулыбка говорили о внутреннем спокойствии. Но внимательный, чуть ироничный взгляд выдавал острый ум и скрытую оценку происходящего. — Доброе утро, — спокойно поприветствовал он. Ирина медленно развернулась к нему, сразу оценивая: несколько долгих секунд её взгляд пробегал по лицу мужчины — вдумчивый и настороженный.       — Значит, это вы... — наконец произнесла она с лёгкой ноткой скепсиса в голосе. — Марк.       Мужчина чуть склонил голову в неглубоком поклоне.        — Взаимно. Вы — Ирина Алексеевна.       — Обойдёмся без формальностей, — отрезала она, направляясь к столу. — Присаживайтесь.       Марк занял предложенное кресло с той же непринуждённостью, что излучал с первых секунд их встречи. Ирина же не торопилась: открыв папку с бумагами, быстро пробежалась глазами по содержимому документов.        — Внушительное резюме, — констатировала она сухо. — Зарубежные стажировки. Работа в частных клиниках. Научные статьи.        Марк едва заметно усмехнулся.        — Старался.        Ирина подняла глаза и внимательно на него посмотрела.        — Но главный вопрос вот в чём... Зачем вам это?        Он слегка опешил.       — Простите?       — Работа в государственной больнице, — уточнила она ледяным тоном. — С вашим-то опытом и возможностями.       После короткой паузы он встретил её взгляд, не отводя глаз.       — Хочу реальной практики, — ответил он на удивление просто и спокойно. — Там, где не закрывают глаза на настоящую жизнь.       Она прищурилась.       — Звучит не слишком убедительно.        Его лукавая улыбка вспыхнула вновь.        — Вы всегда так быстро переходите к сути?       — У меня нет времени на игры, — оборвала она ровным голосом.        — Очень жаль, — негромко бросил он, будто наполовину себе. — Игры я люблю. Тишина накрыла кабинет. Даже воздух стал как будто более колким и холодным. Ирина нарушила паузу первой.        — Тогда давайте действительно без игр. Рекомендации вы получили превосходные. Исключительные даже. И именно поэтому вы сейчас здесь.       Папка с лёгким хлопком захлопнулась в её руках.        — Но предупреждаю сразу: сюрпризы я не приветствую.       Марк слегка наклонил голову набок с подчёркнуто дружелюбным видом.        — А вот я иногда люблю их устраивать.       Она спокойно встретила его взгляд.        — Вот этого я как раз и опасаюсь. На миг в уголках его глаз мелькнула странная искра, но улыбка осталась безмятежной. Что-то в этой встрече обещало быть куда более сложным, чем официальное собеседование.        — Вы считаете, я проблема?       — Я считаю, — медленно сказала Павлова, — что вы человек, привыкший получать всё, что хочет. — Пауза.       — Иногда, — спокойно согласился он. Она не отвела взгляда.        — В этой больнице правила устанавливаю я.       — Это разумно, — кивнул он.        — И если вы думаете, что сможете здесь вести свою игру… — её голос стал холодным, — вы ошибаетесь.       Марк чуть расслабился, откинувшись на спинку кресла.        — Я пришёл работать.       — Надеюсь, — сухо ответила она. Короткая пауза. — Вас направляют в нейрохирургию, — продолжила Павлова, — под руководство Шеймана.       На секунду его губы почти неуловимо дрогнули уголком.        — Отлично, — спокойно проговорил он.        — Вас что-то смущает? — подметила она мгновенно.       — Нет, — ответил Марк. — Наоборот, мне интересно.       Павлова продолжала пристально его изучать.        — Там сильная команда.        — Я люблю сильных людей, — произнес он тихо. — А там Нарочинская работает? — Пауза вышла крошечной, но её почувствовали оба. Он слегка улыбнулся, — Тогда считайте это… удачным совпадением.       — Или неудачным, — холодно возразила она. Тишина повисла в комнате. — Предупреждаю вас, — чётко обозначила Павлова. — Любые личные конфликты остаются за дверями отделения.       — Естественно, — кивнул он.        — Я серьёзно.       — И я тоже.       Она ещё пару секунд смотрела на него испытующе, будто хотела увидеть что-то скрытое.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Добро пожаловать.        Он встал.       — Благодарю.       — Не спешите с благодарностями, — предупредила Павлова напоследок. — Всё зависит от того, как вы себя покажете.       Марк направился к выходу, но остановился на пороге и оглянулся.        — Ирина Алексеевна.       — Да?       Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.       — Вы правы насчёт одного.       Она слегка приподняла бровь.       — Насчёт чего именно?        Марк чуть наклонился вперёд.        — Я действительно всегда беру то, что хочу.       Пауза. Её взгляд стал холодным.        — Здесь это не пройдёт.       Он улыбнулся снова — легко, но с намёком на опасность.       — Мы ещё посмотрим.       Вышел за дверь и оставил её одну в кабинете. Павлова несколько секунд стояла неподвижно, а затем глубоко вздохнула и едва слышно произнесла.        — Вот же… проблемы на мои плечи. — Она потянулась к телефону: — Юрий Михайлович, зайдите ко мне. — пауза. — Срочно.