Вне доступа

      Атмосфера в коридоре была настолько густой и напряжённой, что казалось, воздух стал плотным, почти ощутимым. Любой звук был отчётливо слышен. То, как где-то вдали неуверенно шепчет телевизор. Едва различимое, но настойчивое капание воды из неплотно закрытого крана. Чуть более резкий выдох Олега. И самое пугающее — ритмичные удары сердца Марины, гулко отдающиеся внутри.        — Серьёзно? — Олег переводил взгляд с жены на Марка, его лицо выражало недоумение. Марина почувствовала, как всё внутри сжалось до боли. Не сейчас. Только не это. Пожалуйста.       — Да, — ответил Марк первым, как будто это был обыденный вопрос. В его голосе не прозвучало ни тени волнения, ни лишней эмоции. — Мы вместе учились.       Марина еле заметно вздрогнула. Это была ложь. Идеальная, спокойная, защитная ложь. Ложь, которая в этот момент спасала. Но почему-то от этого становилось только хуже. Она сразу поняла, что Марк взял удар на себя. Как когда-то давно. Тогда это закончилось плохо. Очень плохо.        — Ничего себе, — присвистнул Олег с легкомыслием, даже одобрением в голосе. — Вот ведь, правда — Москва и впрямь одна большая деревня.       Марина раздражённо закатила глаза. Именно поэтому временами она готова была прибить собственного мужа. Ну, какая же наивная эта добродушная натура! Домой он спокойно приводит мужчину, которого почти не знает. Причём делает это среди ночи, ещё и после драки да бара — абсолютно без задней мысли о том, какая опасность может за этим стоять. Если бы только он знал... Если бы знал, кто сейчас стоит в их прихожей…        У Марины пересохло во рту. Марк выглядел невозмутимо. Настолько хладнокровно, что даже это казалось подозрительным. Ни намёка на злость или иронию, ни попыток вывести её из равновесия своими словами. Только ледяное спокойствие. Как будто ничего и не произошло.       — Отлично, — удовлетворённо заявил Олег, уже окончательно сняв куртку и бросив её на стул. — Раз проблем нет, тогда вообще хорошо.       Марина едва сдержала улыбку. Проблем нет. Господи, если бы он только знал.       — Конечно, нет, — произнесла она, почти не узнавая свой собственный голос. Она удивилась, насколько уверенно он прозвучал.       Только пальцы невольно сильнее сжали ручку сумки. Марк чуть наклонил голову — тот самый наклон, до боли знакомый. Когда-то лишь один его взгляд заставлял её сердце трепетать и ноги подкашиваться. Сейчас же внутри поднималась волна паники. Настоящей, всепоглощающей. В животе все словно завязалось узлом, а сердце начало отбиваться где-то высоко в горле. Лишь лицо оставалось бесстрастным и спокойным — результат долгих лет тренировки. Врач. Жена. Мать троих детей. Она научилась не подавать виду, даже если внутри все рушилось.       — Марин, лёд есть? — вдруг раздался голос Олега. Она моргнула, не сразу осознавая вопрос.        — Что?       — Лёд, — повторил он и указал пальцем на свою скулу.        — А, да...       — Отлично. Тогда идём на кухню.       — Мы?        — Ну да. — Олег посмотрел на неё с таким выражением, будто это было самоочевидно. — Человек мне жизнь сегодня спас, — пояснил он. Марк хмыкнул, почти незаметно усмехнувшись.       — Это преувеличение.       — Нисколько, — возразил Олег.       — Всё-таки преувеличение.       — Нет!       — Да.       — Нет.       Марина наблюдала за ними, ощущая, как закружилась голова. Они беседовали спокойно, даже непринуждённо, как будто были старыми друзьями. Словно судьба решила окончательно над ней посмеяться. Ведь всего несколько часов назад она стояла на кладбище и молила отца дать ей сил выдержать встречу с Марком. А теперь её муж тащил его на кухню пить коньяк у неё дома.       — Пойдём, — Олег хлопнул Марка по плечу. — Сейчас лёд приложим и культурно отметим знакомство.       — Ты собираешься лечить травмы алкоголем?       — Конечно.       — Это очень плохая медицина.       — Зато народная.       — Поэтому люди и умирают.       — Зануда.       Они двинулись в сторону кухни. Марк пошёл следом. И в какой-то момент обернулся. Всего на секунду. Их взгляды встретились. У Марины внутри всё оборвалось.        — Как я понимаю, твой муж ничего не знает, да?       Марина почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод.       — Марк...       — Тем слаще будет открывать ему правду. Особенно о том, как ты убила...       Он не договорил. Хлёсткий звук удара разрезал тишину прихожей. Ладонь Марины врезалась ему в лицо раньше, чем она сама успела осознать, что делает. Голова Марка дёрнулась в сторону.       На несколько секунд всё застыло. Даже она сама. Собственная рука горела. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно.       Марк медленно повернул голову обратно. На щеке проступало красное пятно. Но удивления в его глазах не было. Будто он ожидал именно этого.       — Не смей, — выдохнула Марина. Голос дрожал. Не от злости. От страха. — Никогда. Не смей. Об этом говорить.       В её глазах стояли слёзы. Она ненавидела себя за это. Ненавидела то, что он снова заставляет её чувствовать себя слабой.       — Марина...       — Замолчи. — шёпотом. Почти беззвучно. — Просто замолчи.              ***              Нина проверила детей — оба, наконец, уснули и это означало, что вечер официально можно считать открытым. Она тихо прикрыла дверь детской и направилась на кухню.       Большая светлая кухня выглядела так, будто готовилась принять не трёх взрослых женщин под сорок, а как минимум праздничный банкет. На столе уже красовался тщательно собранный набор для так называемого женского алкоголизма: бутылка белого вина, бутылка красного — на случай, если первое покажется слишком кислым, сырная тарелка, виноград, орехи, шоколад, коробка пирожных и несколько пачек чипсов, которые Нина купила исключительно для того, чтобы потом демонстративно жаловаться на лишние килограммы.       Рядом стояли три бокала.       — Красота, — довольно заключила она, оглядывая результат своих трудов.       Это была, пожалуй, за несколько месяцев первый раз, когда она может вот так выдохнуть от всей семейной и рабочей суеты с проблемами. Хотя когда их коллектив или разная группка коллег собираются – то случаются различные авантюры, как будто их прокляли. Даже вспомнить, как рожала в горах – экстремальная ситуация была…       «Нин, я прошу тебя, только без фанатизма и приключений и желательно без полиции!» — мобильник запиликал, и женщина невольно закатила глаза. Володя, как всегда в своём репертуаре.       «Ну, какой фанатизм дорогой. Мы просто культурно посидим, как взрослые женщины. В клуб не пойдём…. Возможно. Ты лучше себя бери мой спасатель».       «Ты это стрелки не переводи. Я сотрудник МЧС мне положено попадать в неприятности. Целую»       Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда Нина закончила раскладывать на тарелку последние кусочки сыра.       — Ну, понеслась, — пробормотала она себе под нос и направилась в прихожую.       На пороге стояла Ирина. Тёмное пальто было расстёгнуто, в руках — сумка, а на лице читалось то особое выражение человека, который пережил что-то крайне раздражающее и теперь пытается сохранить достоинство.       — Надеюсь, я не опоздала? — первым делом спросила Павлова, переступая порог.       — Нет, конечно, — удивилась Нина. — Ты как раз первая.       Ирина облегчённо выдохнула.       — Слава богу.       — А что случилось?       Павлова сняла пальто и закатила глаза.       — Какой-то придурок решил устроить цирк прямо посреди дороги.       — О-о-о... — заинтересовалась Нина.       — Именно "о-о-о". Стоит посреди перекрёстка, орёт на другого водителя, машет руками так, будто собирается вызывать древних духов.       — Романтик.       — Идиот.       — Это тоже разновидность романтика.       Ирина фыркнула.       — В какой-то момент они начали толкаться. Потом кто-то вызвал полицию.       Нина уже откровенно улыбалась.       — И ты оказалась в центре событий?       — Я оказалась в пробке длиной в полкилометра из-за двух взрослых мужчин с интеллектом комнатного растения.       — Ну хоть не скучно.       — Нина.       — Молчу.       — Ещё минут десять — и я бы давала показания как свидетель.       — Вот видишь, а говоришь, жизнь скучная.       Ирина посмотрела на неё тем самым взглядом, который обычно получали интерны перед неминуемым разносом.       — Только не начинай.       — Хорошо-хорошо.       Нина подняла руки в знак капитуляции и забрала у неё сумку.       — Проходи на кухню. Вино ждёт.       — Уже звучит как терапия.       — Так и есть. Только бесплатная.       Они прошли на кухню. Ирина замерла на пороге, окинув взглядом стол.       — Господи...       — Да?       — Нас тут трое или двадцать?       — Я готовилась ответственно.       — Это называется "ответственно"?       — Конечно.       Ирина посмотрела на две бутылки вина, пирожные, сырную тарелку, шоколад, орехи и несколько пачек чипсов.       — Нина, это называется "мы переживаем кризис среднего возраста и решили встретить его достойно".       — Ну наконец-то кто-то правильно понял концепцию вечера.       Павлова неожиданно рассмеялась. Не сдержанно усмехнулась, как обычно. А именно рассмеялась. И Нина сразу поняла, насколько сильно та устала за последнее время.       — Вот, — довольно заявила она, доставая бокалы. — Уже не зря всё организовала.       — Марина ещё не пришла?       — Нет.       — Не сбежала?       — Пока нет.       Ирина покачала головой.       — Боюсь представить, какими методами ты её уговаривала.       — Исключительно дружескими.       — То есть шантажом.       — Небольшим.       — Нина.       — Очень небольшим.       Ирина снова рассмеялась и наконец, сняла напряжение, которое привезла с собой с работы.              ***              Марина практически выбежала из квартиры, едва ли понимая, что происходит вокруг. Она уже не помнила, как попрощалась с Олегом, бросив что-то невнятное о встрече с Ниной, об их договорённостях и о том, что вернётся поздно. Слова звучали словно издалека. Сознание цеплялось за реальность толчками, будто не желая воспринимать происходящее.        Лифт. Ледяной воздух в подъезде. Парковка. Машина. Всё словно в тумане, за стеклянной завесой. Руки её так дрожали, что ключ никак не попадал в замок зажигания. Несколько бесплодных попыток, и наконец, она пробормотала тихое:       — Давай... пожалуйста...        Двигатель заработал с надсадным урчанием. Марина выдохнула едва ли не с облегчением и мертвой хваткой вцепилась в руль. Ей нужно было ехать. Прочь отсюда. К Нине. Там всё будет нормально. Там не будет этих глаз... его глаз. Никто не произнесёт эти слова. Никто не напомнит ей о том периоде, который она столько лет пыталась похоронить глубоко внутри себя.       Она повела машину вперёд, механически лавируя в потоке. Москва мерцала разноцветными огнями — фары, свет витрин, сигналы светофоров. Всё смешивалось в смазанную картину за окном. Руки сжимали руль всё крепче, но вскоре она поняла, что совсем не чувствует пальцев. Холодная онемелость пробиралась выше по рукам. Сердце гулко стучало где-то в горле, удары отдавались в висках, пока дыхание стало трудным и поверхностным. Железный обруч сдавил грудь, а лёгкие вдруг перестали слушаться. Паническая атака накатывала волной — той самой ужасной волной, которая накрывала её несколько лет назад. Такой знакомой и одновременно неожиданно жёсткой. Марина попыталась сосредоточиться на дороге, но перед глазами возникло лицо Марка — его молодое, светлое лицо из тех времён, когда она безоглядно любила его. Затем пришёл другой образ: холодные глаза, вспышка гнева, отблеск разбитой чашки... Её собственные слёзы и слова, которые до сих пор эхом звучали в ночных кошмарах.       — Нет... — сорвался хриплый шёпот с её губ.       Она почувствовала, как дыхание становится рваным и судорожным, словно воздух просто перестал быть доступным. Руки немели всё сильней, а к горлу подступала паника. Машина качнулась в сторону, Марина коротко выругалась и резко включила поворотник. Увидев первый попавшийся двор, свернула туда. Машина резко остановилась у бордюра. Она не заглушила мотор — фары автомобиля всё ещё били вперёд, освещая облезлую серую стену дома напротив.       Дрожащими руками Марина вцепилась в руль, словно от этого зависела её жизнь. Грудь стягивала судорога паники. Темнота медленно подбиралась к краям поля зрения, поглощая контуры мира вокруг. Сердце готово было вырваться из груди.       — Господи...       ***       Гена потянулся, ощущая неприятное напряжение в спине, и снял очки, чтобы потереть уставшие глаза. В ту же секунду он осознал, что квартира погрузилась в странную, непривычную тишину. Даже слишком тихо.       Поднявшись, Гена начал осматривать комнаты. Кухня — пусто. Спальня — никого. В ванной — то же самое. Лицо его омрачила хмурая тень.       — Странно... — пробормотал он себе под нос.       Достав телефон, он попытался дозвониться до жены. Один гудок, второй, третий — ответа не последовало. Через мгновение экран телефона подсветился: вызов был сброшен.       — Прекрасно, — недовольно выдохнул Гена.        Пауза. Через минуту он снова попробовал набрать номер, но снова безрезультатно. Попытка, ещё попытка... Всё напрасно. Уже собираясь отправить сообщение, он внезапно вспомнил: весь день Ирина казалась какой-то подавленной и задумчивой. Возможно, она просто задержалась у коллег.       Эта мысль натолкнула его на другую идею. Пролистав контакты в телефоне, он нашёл нужный номер — номер Олега.       — Геннадий Ильич! Какими судьбами?       — Добрый вечер, Олег Михайлович.       — Уже почти ночь.       — Тем более.       — Что случилось?       — Вы случайно не знаете, где Ирина?       Олег моргнул.       — А она не дома?       — Если бы была дома, я бы не звонил.       Брагин задумался.       — Так... погодите... Нина вроде что-то говорила про девичник.       — Девичник?       — Ну не совсем девичник. Посиделки какие-то.       На том конце повисла пауза.       — Интересно.       — Ага.       — И вы отпустили туда Ирину?       — А я её что, под домашний арест должен был посадить?       — Нет, но...       — Гена, расслабьтесь.       — Это подозрительно звучит именно из ваших уст.       Марк тихо усмехнулся в свой бокал. Олег тут же ткнул его локтем.       — Слушайте, приезжайте ко мне.       — Зачем?       — Познакомлю вас с нашим новым нейрохирургом.       02:00       Телефон Олега зазвонил так резко, что он вздрогнул. На экране высветился незнакомый номер.       — Да?       — Доброй ночи. Это отделение полиции.       Брагин мгновенно выпрямился. Гена поднял голову от кружки. Марк перестал листать телефон.       — Слушаю.       — Вы знакомы с гражданкой Мариной Брагиной?       Олег почувствовал, как внутри всё оборвалось.       — Да. Это моя жена.       — Также с Ириной Павловой и Ниной Дубровской?       — Да.       Пауза. Слишком длинная. Слишком нехорошая.       — Они находятся у нас.       — Что значит находятся у вас?       — Были задержаны.       Несколько секунд Олег просто смотрел перед собой. Не понимая услышанного.       — Простите... кто задержан?       — Марина Брагина, Ирина Павлова и Нина Дубровская.       — Все трое?!       — Да.       — Каким образом?!       — Подробности сможете узнать по прибытии. Олег медленно опустил телефон. Лицо у него стало совершенно ошарашенным.       — Что случилось? — спросил Гена.       Брагин посмотрел на него. Потом на Марка. И только после этого выдавил       — Наших женщин полиция задержала.       Повисла тишина.       — Кого именно? — осторожно уточнил Марк.       — Всех.       — В смысле всех?       — В прямом.