Вне доступа

      Её трясло. Сильно. Пальцы дрожали так, что Марине пришлось сцепить руки в замок, иначе она бы просто не удержала себя на месте. Прошлое вернулось. Без предупреждения. Без жалости. Оно даже не постучало — просто распахнуло дверь и вошло в её жизнь так уверенно, будто имело на это полное право. Будто никуда и не уходило все эти годы.       Почему сейчас?.. Почему именно тогда, когда она, наконец, научилась дышать спокойно? Когда смогла выбраться из той чёрной, вязкой ямы, в которой медленно умирала после Америки. Когда снова начала спать по ночам. Когда перестала вздрагивать от звонков. Когда научилась жить без антидепрессантов, без постоянного страха, без желания исчезнуть.       Она ведь собрала себя заново. По кускам. С кровью. С истериками. С пустыми взглядами в потолок среди ночи.       Марина опустилась ладонями на холодный камень памятника и тяжело зажмурилась.       — Я так устала…       Голос сорвался.       Перед глазами вспыхнуло лицо Олега. Спокойное. Родное. Его руки. Его привычка молча укрывать её пледом, когда она засыпала прямо на диване. Усталый взгляд после смен. Его редкие улыбки. Он любил её. По-настоящему. И именно это пугало сильнее всего.       Потому что Марина до сих пор не знала — что будет, если он увидит всю правду. Всю.       Не ту Марину, которую знают здесь. Не холодную, сильную, собранную Нарочинскую.       А другую. Ту, что сходила с ума рядом с Марком. Ту, что позволяла ломать себя. Ту, что кричала в истерике, била посуду, цеплялась за него так отчаянно, будто без него перестанет существовать. Ту, которая не хотела жить…       Марина судорожно вдохнула.       — А если Олег посчитает меня грязной?..       Вопрос растворился в холодном воздухе. Она сама боялась этого слова. Грязная. Испорченная. Сломанная. Слишком неправильная для нормальной жизни.       Марина медленно подняла взгляд на фотографию отца. Ночь окутала кладбище, создавая игру причудливых теней, от которых не спрятаться. Они догонят и унесут к себе в паутину страха, смерти и боли…       — Я боюсь пап… Не смогу выдержать. Ты ведь меня, когда-то предупреждал касательно Марка… он не тот.. Но я тебя не слушала, влюбленная дурочка…       Ветер ударил сильнее, растрепав волосы. Она невольно обхватила себя руками, словно пытаясь удержать собственное тело от распада.       — Мне казалось, я всё понимаю. Что контролирую ситуацию. Что он любит меня так же сильно, как и я его. — на губах появилась болезненная усмешка. — А он просто… привык владеть.       Тишина кладбища давила. Марина смотрела на фотографию отца.       — Знаешь, что самое страшное? — пауза. — Я ведь до сих пор иногда его боюсь. —признание прозвучало настолько тихо, что ветер почти унёс слова прочь. — Не потому что он может что-то сделать… нет. — она медленно покачала головой. — А потому что рядом с ним я становлюсь той прежней Мариной.              ***       Из бара они выбрались последними. Холодный воздух обдал лица, трезвя куда лучше любого кофе. Куликов, продолжая негодовать из-за своей бывшей, вскоре поймал такси и уехал первым. Юра остался у входа, засунув руки в карманы пальто.       — Брагин, ты домой вообще собираешься? — спросил он усталым голосом.       — Не начинай, мамочка, — лениво отмахнулся Олег. Юра закатил глаза, переводя взгляд на Марка.       — Если он опять полезет искать приключения, не вздумай поддерживать.       — Поздно предупреждать, — с усмешкой бросил Марк.       — Вот именно это меня и напрягает.       Олег тихо хохотнул.       — Всё, Юр, езжай уже, а то сейчас лекцию будешь читать о вреде алкоголя.       — Я нейрохирург, не психотерапевт.       — Одно другому не мешает.       Юра лишь махнул рукой и направился к своей машине. После этого настала короткая пауза. Олег выудил сигареты из кармана и вопросительно взглянул на Марка.       — Куришь?       — Бросил.       — Слабак.        — Зато сплю нормально.       — Это уже сказки.       Олег принялся закуривать и медленным шагом направился вдоль улицы. Марк пошёл рядом.       — Откуда ты вообще прилетел? — спросил Брагин после небольшой паузы.       — Америка. Долго в разных городах не задерживался.        — Ага… тогда понятно, почему ты такой угрюмый.       — А у вас тут все слишком разговорчивые.       — Это ты ещё с трезвой Ниной не пересекался.        Марк лишь коротко усмехнулся.       — Даже боюсь представить.       — Ещё бы.       Дойдя до парковки, Олег прислонился бедром к машине и снова потянулся за сигаретой.       — И чего это тебя в Москву торкнуло? — Работа.       — Правда? А я думал, за любовью всей жизни.       Марк коротко, будто извиняясь, улыбнулся.       — С любовью как-то не сложилось.       — А у кого сложилось?       Олег сказал это легко, словно шутя, но усталость в его голосе была слишком отчётливой. Марк украдкой бросил на него внимательный взгляд.       — Что, семейная идиллия трещит по швам?        — Скорее, семейная катастрофа.        — Настолько плохо?        Олег лишь пожал плечами.        — Как у всех. Работаем без удержу, дома бардак круглый год. Марина злится, я раздражаюсь. Потом делаем вид, что всё в порядке.       — Получается?       — Хреновый результат.        Марк тихо хмыкнул. Оба замолчали на несколько секунд.       — Знаешь, — неожиданно сказал Олег, стряхивая пепел с сигареты, — а она у меня крутая всё равно. Иногда смотрю на неё и думаю: как она нас до сих пор всех терпит?       На душе у Марка вдруг что-то неприятно кольнуло, но он умудрился сохранить невозмутимость снаружи.       — Значит, любит.       — Наверное.       Олег задумчиво глядел на свою сигарету, катая её между пальцев.       — Просто я почти не бываю дома в последнее время. А когда прихожу... ни сил, ни настроения. Она из-за этого обижается. И я понимаю её... Но всё равно злит.       — Это нормально.       — А ты всегда такой флегматичный?       — Нет. Я просто хорошо это играю.       Олег усмехнулся уголком губ.        — Слушай... А ты мне нравишься.       — После третьей рюмки такие слова уже не считаются серьёзными.       — Да нет же. Обычно новички либо выёживаются от важности, либо корчат из себя гениев. А ты нормальный такой тип.       Марк чуть заметно склонил голову и пробормотал:       — Спасибо.        — Благодарить не стоит. Я ж сегодня добрый — слегка навеселе. С этими словами Олег хлопнул Марка по плечу и усмехнулся чуть шире. — Всё. Считай, ты принят в наш дурдом официально.              ***       Квартира встретила Марину привычной вечерней тишиной — той особенной, хрупкой тишиной семейного дома, где за стенами ещё слышна жизнь, но внутри уже накопилась усталость целого дня. Из гостиной мягко лился жёлтый свет, вперемешку с приглушённым голосом телевизора и редким детским смехом. Едва щёлкнул замок, как из комнаты тут же выбежала Катя.       — Мамочка!       Марина едва успела поставить сумку на пол, когда дочь с разбега повисла у неё на шее. Тонкие детские руки крепко обхватили её, тёплые щёки прижались к лицу. У Марины внутри болезненно дрогнуло сердце. Господи. Как же она устала.       — Дорогая моя… — тихо выдохнула она, целуя Катю в обе щеки. — Как же ты вкусно пахнешь.       — Мы пирог пекли! — радостно сообщила девочка. — С яблоками!       От ребёнка действительно пахло ванилью, тестом и чем-то невозможно домашним. Настоящим. На секунду Марине захотелось просто закрыть глаза и остаться стоять так. Не думать ни о работе, ни об Олеге с Марком, ни о бесконечной усталости, которая уже давно стала её нормальным состоянием.       Из кухни выглянула Зоя.       — Кать, — Зоя покачала головой, — Дай маме переодеться.       — Ну тёть Зо-о-ой… — протянула девочка, всё ещё цепляясь за мать. Марина слабо улыбнулась и пригладила дочери волосы.       — Тётя Зоя права. Иначе я прямо тут усну.       Катя тут же округлила глаза.       — Стоя?       — Стоя, сидя и, возможно, лицом в пирог.       Девочка звонко рассмеялась. Этот смех всегда действовал на Марину почти болезненно. Слишком живой. Слишком светлый. Будто дети всё ещё жили в том мире, где родители не устают друг от друга, не молчат неделями и не смотрят друг на друга как чужие люди. Катя, наконец, отпустила её и убежала обратно в гостиную. Марина медленно выпрямилась. И улыбка почти сразу исчезла с её лица. Усталость навалилась снова — тяжёлая, липкая, засевшая где-то глубоко под рёбрами. Хотелось просто лечь на пол прямо в прихожей и не двигаться. Она сняла пальто, повесила его механическим движением и только сейчас почувствовала на себе взгляд Зои.       Внимательный. Слишком внимательный. Марина подняла глаза. Зоя стояла в дверном проёме кухни, вытирая руки полотенцем, и хмурилась так, будто уже минут десять думала, как начать разговор. Внутри у Марины мгновенно что-то неприятно сжалось.       — Что случилось? — тихо спросила Марина.       Зоя не ответила сразу. И от этой короткой паузы тревога внутри стала сильнее. В последнее время всё плохое всегда начиналось с таких пауз.       — Я сегодня с Томой разговаривала.       Марина прикрыла глаза на секунду. Господи. Конечно. Сердце неприятно кольнуло тревогой.              ***              Они ехали без особой цели. Ночная Москва выглядела совсем иной — влажной, шумной, уставшей после долгого дня. Фары машин расплывались в лужах, редкие прохожие спешно укрывались от пронизывающего ветра, а радио в салоне едва слышно проигрывало старую рок-балладу. Олег вел машину одной рукой, другой лениво постукивая пальцами по рычагу переключения передач. Марк сидел рядом, слегка откинувшись на спинку кресла, и молча смотрел через боковое стекло на город. После бара между ними возникла редкая мужская тишина — та самая, что не напрягает, а словно обволакивает ощущением спокойствия.        — Куда едем? — наконец спросил Марк, нарушая молчание.       — Пока не решил.       — Надёжный план.       — А все мои лучшие решения принимались спонтанно.       — И много было удачных?       Олег задумался на мгновение.       — Одно точно. — Марк скользнул по нему взглядом. — Жена? — Олег усмехнулся уголком рта.       — Да… наверное.        Это "наверное" не ускользнуло от внимания Марка. В тот момент они оба заметили впереди мигалки. На обочине стояла старая "девятка", вокруг которой суетились люди. Олег автоматически сбросил скорость.        — Только не это, — протянул Марк. — Даже не думай.        — Я ничего такого не думаю.       — Ты же уже поворачиваешь.        — Там явно неладное.       — Это нас не касается.       — Пока нет. — Марк усмехнулся себе под нос.       — Тебе сложно пройти мимо, да?       — А тебе легко?       Ответа не последовало — и так всё было ясно. Когда машина подъехала ближе, сцена прояснилась: трое здоровых парней окружили худощавого мальчишку лет двадцати. Тот сидел прямо на мокром асфальте, сжавшись и прикрывая лицо руками. Рядом всхлипывала девушка. — Вот чёрт… — выдохнул Олег с досадой. — Ну, конечно, классика жанра.        — Поехали дальше, — предложил Марк без особого энтузиазма. Но было поздно: Олег уже нажал на тормоза.       — Брагин…       — Что?       — Я тебя ненавижу.       — Это нормально. Первые пару месяцев так думают все.       Он первым выбрался из машины. Холодный ветер больно ударил по лицу, но Олег не обратил на это внимания.        — Эй, мужики! — громко окликнул он троицу. — Может, потише?        Один с нападавших повернулся к нему. Выглядел он крайне неприятно: лысый, с тяжёлым взглядом и явными признаками опьянения.        — Тебе чего нужно?       — Да вот думал… может, не стоит человека пинать среди ночи?       — Иди куда шёл!       — Уже пришёл.       Марк не торопясь двинулся следом, внимательно оценивая обстановку. Трое. Пьяные. Заряженные агрессией. Один ещё и под кайфом — слишком беспокойный взгляд выдавал. Плохо дело. Совсем плохо.       — Это ваши знакомые? — уточнил он у девушки. Та торопливо замотала головой.       — Нет… нет, они просто пристали к нам.        — О-о-о… — протянул Олег, возвращая взгляд к троице. — Ну, тогда вы, ребята, явно не по адресу зашли.       Лысый сделал шаг вперёд, пристально глядя на новоприбывших.       — Слышь, герой…        — Потише, — спокойно оборвал его Олег, сморщившись. — Башка трещит.       Все будто замерли на секунду, но напряжение в воздухе только усилилось. Самый возбуждённый не выдержал: резко рванул к Марку. Тот среагировал быстрее. Удар локтем — точный и мощный. Парень согнулся пополам от боли.       — Твою мать! — злобно выругался второй и кинулся на Олега.       — Вот почему вы всегда выбираете кулаки? — раздражённо вскинул тот, уворачиваясь. Но избежать удара не удалось: чужой кулак всё-таки врезался ему в скулу. — Чёрт… это было обидно…       Дальше секунды превратились в полнейший бардак. Крики, ругань, звяканье разбитого стекла. Марк двигался почти хладнокровно: минимальные движения, точные удары. В отличие от него, Олег действовал шумно и с какой-то нечеловеческой злостью — яростный азарт горел в его глазах.       — Марк! Слева! — выкрикнул Олег.       — Вижу.        — Невероятно, какой ты спокойный!        — А ты, наоборот, слишком громкий!        И вот среди хаоса кто-то из нападавших вытащил нож. Весь шум мгновенно стих. Олег моментально замер на месте.       — Э-э-э… вот это уже лишнее, — медленно протянул он, заметно напрягаясь. Нападающий нервно ухмыльнулся.       — Сейчас посмотрим, герои вы или нет.       Что-то внутри Марка неприятно ёкнуло: картина перед глазами была пугающе знакомой. Моментально в голове возникли расчёты: нож плюс алкоголь равняются беде. Легко могла выйти в убийство. Судя по серьёзности в лице, Олег осознал это тоже. Его привычная дерзкая ухмылка исчезла, уступив место ледяному спокойствию.        — Слушай меня внимательно, — тихо произнёс он, голос будто налился свинцом. — Просто брось нож на землю и иди своей дорогой. Пока не стало слишком поздно.       Но пацан только сильнее стиснул оружие в руке.       — Да пошёл ты… — прошипел он и рванул вперёд.        События закрутились в доли секунды. Марк моментально перехватил руку с ножом, Олег выбил оружие резким ударом сбоку. Нападавший вскрикнул и осел на землю, держась за кисть. Повисла тяжёлая тишина. Остальные двое переглянулись и, недолго думая, пустились наутёк.        — Я искренне презираю людей, — тяжело выдохнул Олег, поднимая выбитый нож с асфальта. Его голос был полон омерзения и усталости. Марк стоял неподвижно, все ещё пытаясь отдышаться. Адреналин гудел в венах. Парень на земле тихо всхлипывал, вытирая кровь со своих губ дрожащими пальцами. Девушка рядом рыдала навзрыд.       — Звони в полицию, — коротко бросил Марк ей.       — Д-да… сейчас…       Олег вдруг неожиданно тихо рассмеялся — нервно и глухо.       — Ну что ж… для начала нашей дружбы весьма впечатляюще получилось.       Марк посмотрел на него. На разбитую скулу. Растрёпанные волосы. Шальную улыбку. И неожиданно тоже усмехнулся.       — У тебя всегда такие вечера?       — Не-а. Иногда ещё хуже.       Олег поморщился, потрогав скулу.       — Твою ж… Марина меня убьёт.              ***              Молодой лейтенант с уставшим лицом лениво переписывал данные в блокнот, время от времени поглядывая то на Олега с разбитой скулой, то на Марка, у которого костяшки пальцев уже начинали темнеть от синяков.       — Значит, вы просто… проходили мимо? — с сомнением уточнил он.       — Да, — совершенно серьёзно ответил Олег. — Мы культурные люди. Ехали домой, увидели социальную несправедливость.       Марк устало прикрыл глаза.       — И решили её устранить кулаками? — уточнил полицейский.       — Это была дипломатия.       — Брагин, — тихо процедил Марк.       — Молчу.       Лейтенант тяжело вздохнул.       — Ладно. Потерпевшие подтверждают ваши слова. Но если эти идиоты снимут побои и начнут писать заявление — вас вызовут.       — Обязательно придём, — кивнул Олег.       Когда они, наконец, вернулись в машину, внутри повисла тяжёлая тишина. Адреналин медленно отпускал. Теперь болело всё. Олег осторожно потрогал скулу и поморщился.       — Сука… красиво попал.       Марк коротко усмехнулся и отвернулся к окну. За стеклом медленно проплывали ночные дома, редкие круглосуточные магазины, мокрые остановки. Москва жила своей бессонной жизнью, а внутри машины становилось всё тише.       Марк смотрел на отражение Олега в лобовом стекле. Уставший. С разбитой скулой. С вечно волосами и этим странным, почти мальчишеским безрассудством. И именно этот человек сейчас сам открывал перед ним дверь в собственную жизнь. Без подозрений. Без осторожности. Почти доверчиво.       От этой мысли внутри Марка разлилось тяжёлое, тёмное удовлетворение. Ничего разрушать не придётся. У Марины всё уже трещало по швам без его помощи. Она страдала. Так же, как когда-то страдал он. Так же задыхалась в собственных ошибках.       И впервые за долгие годы это не приносило боли. Только холодное чувство справедливости. На губах Марка невольно появилась слабая улыбка.       — А куда мы вообще едем? — переспросил он спустя паузу. — Я же говорил, чтобы ты просто отвёз меня домой, Олег.       — К нам домой, — невозмутимо ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. Марк медленно повернул голову.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно.       — Ты всегда после драки тащишь людей к себе?       — Только тех, кто не сбежал первым.       — Очень избирательная дружба.       Олег усмехнулся.       — Мы с тобой только что вместе получили по лицу. Это уже почти родственные связи.       Марк тихо хмыкнул.       — И Марина нормально отреагирует на то, что ты привезёшь домой почти незнакомого мужика среди ночи?       — Во-первых, ты теперь коллега. Во-вторых… — Олег задумчиво пожал плечами. — Она у меня вообще добрая. Просто ворчит много.       При упоминании Марины внутри снова неприятно кольнуло. Добрая. Когда-то и ему так казалось. Марк отвернулся к окну раньше, чем эмоции успели отразиться на лице.       — Да и вообще, — продолжил Олег. — После такого надо либо ещё выпить, либо сдохнуть от стресса.       — Предпочитаешь первый вариант?       — Я человек традиций. Ты чего улыбаешься?       Марк слегка приподнял бровь.       — Разве улыбаюсь?       — Ага. Жутковато, если честно.       — Привыкай.       — Нет уж. Лучше скажи честно — ты всегда такой спокойный?       Марк задумался на мгновение.       — Нет, — спокойно ответил Марк. — Просто давно понял, что паника ничего не меняет.       Олег коротко посмотрел на него. Внимательно. Будто впервые услышал в этих словах что-то настоящее.       — Тяжёлая жизнь была?       Марк усмехнулся уголком рта.       — У нас с тобой одинаковая профессия. Глупый вопрос.       — Тоже верно.              ***       Замок, наконец-то, щелкнул, и дверь чуть подалась. Из квартиры тут же повеяло уютным теплом, с лёгким ароматом домашней выпечки — кажется, яблочного пирога. Где-то в глубине звучал приглушённый голос телевизора. Олег первым переступил порог и сразу нахмурился, поспешно снимая ботинки.       — Только тише… Если дети спят — мне конец.       Но стоило ему поднять взгляд, как он замер. В прихожей стояла Марина. Она явно собиралась уходить: тёмное пальто уже было накинуто на плечи, в одной руке поблёскивали телефон и ключи, в другой — сумка. Волосы собраны наспех, несколько локонов выбились из прически. На лице читалась усталость человека, который слишком давно не видел нормального сна.       На мгновение она просто смотрела на него. Потом её внимание переместилось к его разбитой скуле, и что-то внутри будто оборвалось.       — Господи... — Марина резко шагнула к нему. — Что у тебя с лицом?!       Олег успел лишь закрыть дверь, как её холодные пальцы взяли его за подбородок, мягко разворачивая голову к свету. Её прикосновение всколыхнуло в нём нечто едва уловимое, давно забытую эмоцию, — настолько когда-то привычным было это движение.        — Да ничего страшного, — пробормотал он, поморщившись. — Всё под контролем.       — У тебя кровь на воротнике.       — Да это просто…       — Брагин!       Марина отступила на шаг, но в её голосе прозвучало чистое раздражение. Такое настоящее. Глубокое и почти отчаянное. И вдруг Марк заметил: он не может отвести от неё взгляда. Она изменилась. Сильно. Но некоторые черты остались прежними. Именно так она хмурилась всегда. Именно так нервно поджимала губы. Именно так злилась, когда её душила тревога.       Тут Марина заметила, что Олег пришёл не один. Её движения замедлились. Всего на мгновение она застыла, но для Марка этого хватило, чтобы всё понять. Он уловил мелькнувшее в её глазах узнавание, напряжение в плечах, как раздражение сменилось чем-то намного тяжёлым и неуловимо другим. Олег тем временем ничего не замечал, лениво стягивая куртку.       — А, да… Познакомьтесь, Марк. Наш новый нейрохирург.        Марина медленно перевела взгляд на мужчину. В прихожей воцарилась острая тишина. Даже телевизор из гостиной будто притих.       — Мы… знакомы, — после короткой паузы, наконец, произнесла она.