Игра в соблазнение

      Вечером в баре было людно. Джемин сказал бы, что даже слишком людно. Он, однако, не назвал бы себя интровертом. Скорее, он был амбивертом – вобрал в себя, так сказать, лучшее из двух миров. И речь сейчас совсем не об этом.       А о том, что когда выискиваешь в толпе кого-нибудь интересного, хочется, чтобы в глазах пестрило хотя бы чуть поменьше. Джемин не желал тратить целый вечер на одни только смотрины!       Ему просто хотелось расслабиться, понимаете? Немного выпить, немного поглазеть на красивые лица и тела; немного пофлиртовать… Планка на тот вечер не была высокой, что уж там. Джемин, если можно так выразиться, вышел размяться.       В юности, – то есть, лет шесть-семь назад, – Джемин был жутким кокеткой. Ему нравилось заигрывать, немного соблазнять, дразниться… Однако время шло, и возможностей контактировать с большим количеством мало- или вообще незнакомых людей становилось всё меньше. Сейчас его круг общения состоял из родственников, друзей, знакомых – тот самый круг, в котором не «разгуляешься». Да и не с кем было флиртовать, все уже давным-давно свои. В общем, Джемин заскучал.       И в тот вечер Джемин хотел развлечься.       Перед ним стоял бокал красного вина. Джемин цедил, не пил много, потому что терпкий вкус надо было хорошенько распробовать. А ещё он не хотел, чтобы вино подкрасило его губы – разве он зря возился дома с макияжем? Нельзя сказать, что Джемин был большим любителем косметики, нет. Однако когда ему хотелось поиграть, он доставал из дальнего ящика маленькую косметичку и импровизировал. Сегодня он импровизировал в основном с шиммерами и тающей помадой. Ну, ещё немножко теней и микро-стрелки, чтобы подчеркнуть глаза – всего в меру! И конечно же, он смазал грудь и плечи маслом для тела, чтобы вырез на груди смотрелся ещё эффектнее. Для той же цели предназначалась и золотая цепочка. Джемин редко носил украшения, и особенно, золотые, но в тот вечер ему так понравилось сочетание свежей зелени на блузке с золотой цепочкой, что он просто не мог устоять.       Нужно ли говорить, что Джемин чувствовал себя в тот вечер неотразимым?       Вероятно, поэтому он ничуть не удивился, когда перехватил первый за вечер пристальный взгляд. Ему даже подумалось, что он повернулся именно потому, что его прожигала пара тёмных глаз. Мужчина сидел за столиком один, в самом углу зала – самое место для маньяков, сказал про себя Джемин. Однако Джемин был готов закрыть глаза на правила безопасности в порядке исключения: мужчина был невероятно сексуален, буквально источал мужественность и доминантность. Молодой, светлокожий, с чёрными волосами, уложенными в строгую, похожую на офисную причёску. Одет он тоже был не то по дресс-коду, не то просто минималистично – Джемин не понял, но стиль его в общем и целом устраивал.       Мужчина сидел широко расставив колени, и Джемину это определённо нравилось. Он всегда считал, что чем шире мужчина расставляет колени, тем больше его мужское достоинство. Конечно, жизнь его много раз обламывала. Однако конкретно этот мужчина, со своей доминантной аурой, давал надежду на лучшее. Джемин даже прищурился, – так, якобы кокетливо, – надеясь рассмотреть, что там между ног. Расстояние между ними и приглушённое освещение, тем не менее, сыграло против Джемина, и он не увидел ничего.       Значит, надо «вызывать».       И Джемин поднялся взглядом от паха к глазам, не оторвавшимся от него ни на секунду. Мужчина хотел его, это было очевидно. От осознания в груди защекотал интерес, и Джемин, уже начиная путешествие по волнам адреналина и дофамина, сделал ход конём. Он приоткрыл рот, – не слишком широко, чтобы не выглядеть вульгарным, но и не слишком узко, чтобы всё-таки произвести эффект, – и прижал самый кончик языка к уголку губ.       Даже с такого расстояния было видно, что взгляд мужчины потемнел ещё больше. Джемину пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не выдать радость триумфа с головой.       Джемин повернулся обратно к своему бокалу и спиной к незнакомцу. Однако ему показалось, что музыка и голоса в баре вдруг стихли, и всё, что он слышал, – это шаги позади, которые становились всё ближе и ближе. Он сделал глоток вина и не почувствовал вкуса. Сердце трепетало так сильно, что пришлось сделать пару вдохов и выдохов, чтобы успокоить его хоть немного.       – Свободно? Добрый вечер.       Приветствие прозвучало формально и старомодно одновременно. Джемин совсем не понял, почему вдруг вежливая интонация крайне приятного голоса отозвалась лёгкой дрожью в теле.       – Добрый. Свободно, – Джемин постарался вложить максимум холода и отстранённости в свою интонацию, чтобы незнакомец, после его фривольного жеста, не решил, что Джемин совсем уж легкодоступный.       – Позволите угостить Вас чем-нибудь? – мужчина сел на соседний барный стул, снова широко разведя колени, и улыбнулся даже слишком цивилизованно – особенно для того, у кого между ног такое…       – Ещё вина, разве что. Благодарю, господин..? – Джемин приподнял подкрашенную карандашом бровь. Мужчина зацепился взглядом за изгиб. Джемин подумал: «Ну, На Джемин, ну молодец! Хорошо постарался, видимо!»       – Просто Джено. Я думаю, мы ровесники? – Джено чуть склонил голову, видимо, ожидая от Джемина ответной порции личной информации.       – Джемин. Двухтысячный?       Джено сделал жест бармену и кивнул Джемину:       – Двухтысячный, апрель.       Сердце сладко сжалось:       – Получается, Джено-хён? Двухтысячный, август, – Джемин положил ладонь на грудь, якобы давая понять, что говорит о себе. На самом деле, ему очень хотелось увидеть, как тяжёлый взгляд Джено опустится прямиком ему в вырез.       Именно это и случилось. Джено не поднимал взгляд ещё несколько секунд, которые показались Джемину всеми десятью минутами. Его уже начинало распекать изнутри.       – Мы можем опустить формальности, – сказал Джено, пряча в глубине уголка губ ухмылку. И именно ухмылку, а не улыбку – он как будто пытался сохранять приличие лишь на поверхности. Что-то подсказывало Джемину, что внутри Джено – сущий дьявол.       И Джемину хотелось обжечься его огнём всё больше и больше.       Когда принесли вино, Джено завёл беседу – опять же, приличную. Он активно интересовался тем, что Джемин прочитал и посмотрел в последнее время. Джемин, конечно, либо ничего не читал и не смотрел, либо ничего не запоминал. Поэтому он начал просто сочинять на ходу. Джено слушал его крайне внимательно, время от времени вставляя между реплик Джемина «Правда?» и «Неужели? А дальше?» Про себя Джемин посмеивался и при этом не мог не удивляться: Джено правда проглатывает всё это вранье? Или он всего-навсего хочет сначала прикинуться джентльменом, чтобы потом отыметь Джемина совсем не по-джентльменски?       Джемин очень надеялся, что второе. И очень надеялся, что это случится как можно скорее.       Однако Джено, казалось, играл в свою собственную игру, понять которую у Джемина никак не получалось. Джено продолжал вести свои культурные беседы о том о сём; он даже не пытался угостить Джемина ещё одним бокалом вина – видимо, заметил, что Джемин цедил вино очень медленно.       Джемину, если честно, было плевать, сколько тысяч Джено заплатил за этот бокал. С каждой минутой его кровь разгоралась ещё жарче. И Джемин не понимал: неужели Джено ничего не видит и не чувствует?       Когда Джемин устал придумывать ответы, он не стал сдерживать вздох:       – Джено-хён, твой интерес мне льстит, скажу откровенно. Но я пришёл немного расслабиться. Понимаешь?       Джено посмотрел на него внимательно. Казалось, ещё немного, и он склонит голову на бок, как озадаченный пёс.       – Не уверен, что понимаю. Чего ты хочешь? – спросил Джено спокойным ровным голосом. Джемин ожидал, что Джено будет хотя бы немного задет его прямолинейностью – возможно, хотя бы так он решил бы предпринять более активные действия.       – Хочу развлечься, – Джемин медленно положил голову себе на плечо. И да, губы он дул специально. Для усиления эффекта он даже посмотрел на Джено из-под подкрашенных ресниц. В уголке губ Джено снова появилась та самая ухмылка.       – Вероятно, ты выбрал не то заведение. Здесь никто не танцует. Здесь даже музыка идёт из динамиков, а не от живого бэнда. Ты собирался напиться, а я тебе мешаю? Можешь не стесняться меня. Я сегодня за рулём, поэтому не смогу к тебе присоединиться. Извини.       «Так какого чёрта ты вообще припёрся в этот дурацкий бар, раз ты даже не пьёшь?» – подумал Джемин. Он не злился на Джено, совсем нет. Скорее, был немного раздражён тем, что крепкие руки Джено, с соблазнительно выступающими венами, всё ещё не сжимают его талию так крепко, чтобы воздух застревал в горле.       – Или тебя интересуют… другие способы развлечься?       Джемин настолько не ожидал услышать от Джено что-то, хотя бы отдалённо похожее на жирный намёк, что сначала он решил, что его возбуждённый мозг начал играть с ним в игры. Однако он посмотрел на Джено пристальнее и снова увидел ту самую ухмылку.       Кажется, теперь они друг друга поняли!       – Да, – выдохнул Джемин. Джено фыркнул себе под нос. Отчего-то от этого звука у Джемина по позвоночнику прокатилась крупная дрожь.       – Тогда, полагаю, нам надо подняться в номер?       У Джемина слегка кружилась голова. Со слов Джено сначала он понял так: Джено приехал в бар на машине, но у него уже был снят номер в отеле, располагавшемся как раз над баром. Однако из бара Джено пошёл на ресепшен, а не сразу к лифтам. Похоже, он шёл снимать номер. Но тогда для чего? Джемин так запутался в его заумной болтовне, что испугался, что Джено, оставшись с ним наедине, снова заведёт свою шарманку про композицию и позицию режиссёра. Джемин не вынесет и минуты в интимной обстановке, но без возможности увидеть этого роскошного мужчину обнажённым.       Тем временем Джено выглядел максимально собранным. Он шёл по коридору твёрдой и уверенной походкой. Джемину неустанно мерещилось, что Джено слегка разводит ноги, потому что его увесистое достоинство не помещалось между ног. От одной только мысли и быстро набросанного воображением образа под языком начала собираться слюна.       – Прошу вас, господин Ли! – улыбнулась девушка на ресепшене и передала Джено ключ-карту. «Господин Ли,» – повторил про себя Джемин. Ли Джено – считайте его дураком, но Джемин тащился от этого сочетания. Твёрдо, сильно, по-мужски – Джемину хотелось верить, что и в постели Джено именно такой же.       Если, конечно, сегодня дойдёт до постели, подумалось ему.       И он тут же осёкся: что значит «если»?!       Джено улыбнулся ему уже более цивилизованной улыбкой и сделал знак свернуть в сторону лифта. Сейчас он выглядел обыкновенно, приветливо и просто. И эта перемена, явно нужная для того, чтобы девушка на ресепшене ничего не заподозрила, лишь усилила горечь. Джемин стремительно расстраивался, хотя покорно шёл за Джено. А вдруг Джено вообще натурал? А вдруг он хочет сделать с Джемином что-то плохое?..       Двери лифта сомкнулись. Теперь уже поздно.       Джемин напрягся. Сейчас Джено стоял позади него. И молчал. Джемин резко растерял свою браваду, хотя сейчас она была ему так отчаянно нужна. Поворачиваться и смотреть Джено в лицо резко стало страшно. Он мог только следить за крошечным огоньком, скользившим между дверей, исчезавшим и вспыхивавшим заново. Даже его возбуждение начало опадать под давлением страха.       – Она в курсе? – спросил Джено. В его голосе отчётливо слышалась тяжесть – что-то среднее между опасностью и возбуждением.       – Кто? – собственный голос прозвучал жалко-тихо.       – Твоя жена.       – У меня нет жены, – пролепетал Джемин. Предположение Джено было настолько ошеломительно неожиданным, что Джемин на пару секунд забыл о своём страхе.       – Я вижу обручальное кольцо.       Джемин быстро глянул вниз, на свои руки – на безымянном пальце и правда поблёскивало кольцо. Джемин зачем-то прокрутил его большим пальцем.       – Да, оно самое, – теперь в голосе Джено отчётливо звучало обвинение; он помолчал немного, а потом фыркнул: – Какой хороший муж бросит жену вечером одну и пойдёт гулять?       Джемин открыл было рот, чтобы повторить уже сказанное, как двери открылись. Джено проскользнул мимо него, на ходу цепляя Джемина взглядом. И несмотря на то, в груди всё равно холодил страх, Джемин не смог не подцепиться на крючок и не потянуться за Джено вослед.       Джено шёл по коридору медленно, уверенно, явно никуда не торопился. Джемину не хватало мужества идти рядом с ним, поэтому он чуть отставал и смотрел Джено в затылок. На языке крутилось одно и то же предложение, на которое было никак не собрать достаточно смелости. А оно крутилось и крутилось, ускоряя темп. В какой-то миг показалось, что если Джемин не скажет, то сойдёт с ума.       – У меня нет жены. У меня муж.       Джено обернулся. Он посмотрел на Джемина через плечо; его брови были удивлённо приподняты, а остальное лицо, и особенно глаза оставались непроницаемо-холодными. Джемину подумалось, что Джено – какой-нибудь заступник жён и решил проучить загулявшего мужа. А раз у Джемина нет жены, то нет и необходимости доказывать ему неправоту кулаками?..       – Хм-м-м, – протянул Джено совершенно безынтересно. Он не остановился ни на секунду и теперь просто шёл в конец коридора. Растерявшись окончательно, Джемин снова пошёл за ним.       Голос разума проснулся крайне неожиданно: может, нужно сбежать сейчас? Реакция Джено на признание была неясна. С одной стороны, шока или отвращения он не выказал. Но зачем тогда он ведёт Джемина в номер, зная его ориентацию?       Перед глазами вспыхнул образ: как только за их спинами закрывается дверь в номер, Джено припирает Джемина грудью к спине и жарко дышит ему в затылок; Джено оказывается латентным гомофобом, отчаянно подавляющим потребности своего тела; однако Джемин настолько соблазнителен, что член Джено едва не выпрыгивает из его аккуратно сшитых костюмных брюк; и Джено, потеряв над собой контроль и человеческую речь, рывком стягивает с Джемина брюки вместе с бельём и просовывает свой гигантский пульсирующий член Джемину между бёдер, потому что ещё в лифте не мог оторвать взгляд от этой идеальной, вкусной попки…       Замок щёлкнул.       Джемин очнулся. И сразу же понял: он всё-таки попался.       Номер был просторным и минималистичным, в основном в оттенках слоновой кости, с парой цветовых акцентов. Полы были застелены коврами с коротким ворсом, что напомнило Джемину о необходимости разуться. Джено тем временем прошёл в номер и отодвинул в сторону журнальный столик, стоявший напротив дивана.       – Значит, ты кого-то всё-таки бросил сегодня? – заговорил Джено, присаживаясь на диван ровно посередине. Джемин догадался, что ему присаживаться не полагается, и встал рядом, не зная, куда деть похолодевшие руки. Его взгляд снова упал Джено между ног – его возбуждение, казалось, стало лишь очевиднее.       Джемин сглотнул. Он всё ещё пытался сообразить, к чему этот разговор, прежде чем станет слишком поздно.       Для безопасности Джемин решил быть очень вежливым и говорить тихо, высоковатым тоном:       – Я никого не бросал, хён. Я просто пошёл расслабиться.       – А что же твой… муж? – Джено смотрел на Джемина, чуть ли не посмеиваясь. Джемин, видимо, был немного смешон в своей попытке выиграть расположение. Ну что ж, по крайней мере, угрозы в голосе Джено больше не слышалось. Джемин беззвучно выдохнул.       – Мой муж всегда работает допоздна, хён.       – Трудоголик, значит?       – Всё верно, хён. Мой муж любит свою работу больше меня.       Улыбка пропала. Джено нахмурился. Он потёр свой невероятно сексуальный, выдающийся подбородок.       – Получается, Джемин, твой муженёк сам вынуждает тебя идти искать счастья в других местах?       Джемин не был уверен, что правильно всё понял, но кивнул:       – Получается, что так, хён.       – Но зачем же раздвигать ноги перед незнакомцами, Джемин? Разве это не ниже твоего достоинства?       Тон – любопытный, закрадывающийся в душу. И при том от слов Джено Джемина бросило в жар. Впервые за весь вечер Джемин услышал от него хоть что-то конкретно сексуальное, а не великосветские рассуждения.       – Я этого не делаю, хён. Я хотел просто развлечься, развеяться…       – Да зачем же ты мне врёшь? – Джено положил голову на руку, будто он уже утомился разговаривать. – Неужели в таком виде кто-то ходит «просто развеяться»? Что-то мне подсказывает, что ты планировал наставить своему муженьку рога. Так или не так, Джемин, а?       Джемин замешкался. Он не понимал, какое Джено было дело до справедливости и приличия. Однако Джено говорил серьёзно, и шутить с ним не было никакого желания.       – Чем ты обычно занимаешься, пока твоего муженька нет дома? Как развлекаешься? – казалось, Джено просто надоело ждать, пока Джемин сообразит хоть какой-нибудь ответ. – Только на этот раз не увиливай и скажи правду. Я уже понял, что ты та ещё шлюшка.       У Джемина открылся рот. Его словно ударили по лицу – однако не ладонью, а членом. Теперь Джемин отчётливо чувствовал, что Джено пытается рассмотреть его семейную жизнь под лупой только затем, что он сам преследует низменный интерес. И на слове «шлюшка» его голос опустился так низко, что сомнений не осталось: у Джено точно встаёт на Джемина, что бы он там про себя ни думал.       В Джемина словно вдохнули уверенность. На него повеяло тёплой безопасностью. Теперь он перемещался в известную ему плоскость: кто-то хочет его трахнуть, но играет в очень долгие прелюдии. Джемин никогда не был фанатом такой стратегии, но в исполнении Джено даже такой затянутый сценарий всё равно был возбуждающим.       – По-разному, хён. У меня есть… есть коллекция дилдо. Не большая, штуки три, с разными функциями.       – Так тебе нравится быть снизу, Джемин? – низкий, бархатно-богатый голос Джено прокатился осязаемой волной по всему номеру и проник Джемину под блузку. По спине пробежала крупная дрожь, сверху вниз, и погасла в паху.       – Я всегда любил быть снизу, хён, – теперь Джемин слышал, как и его собственный голос тоже стремительно опускается. Отчего-то разговаривать с Джено о собственных сексуальных предпочтениях и привычках оказалось невероятно возбуждающе. Джемин уже сгорал от нетерпения услышать откровенности уже от самого Джено. Он очень надеялся, что разговор свернёт и в эту сторону тоже.       – Что ещё ты всегда любил?       – О, хён, много чего, – Джемин посмотрел на Джено из-под опущенных век; взгляд Джено дрогнул и снова начал темнеть. – Люблю стимуляцию простаты – хоть пальцами, хоть членом, хоть языком. Люблю, когда партнёр не разрешает мне прикасаться к себе и заставляет меня кончать только от своего члена. Люблю, когда я уже кончил, а он продолжает в меня вбиваться – и мне так плохо и хорошо одновременно. Люблю, когда мне связывают руки и толкают лицом в подушку, а задницу задирают наверх, чтобы было удобнее входить… И да, я очень люблю большие члены. Люблю, чтобы он сразу входил до самого горла и перекрывал воздух и чтобы потом, на следующее утро приходилось всем врать, что я простудился…       Джемин не мог не слизать коротким жестом набежавшую слюну. Он уже разгорался не на шутку.       – И что же, у твоего муженька большой член? – спросил Джено, почти не разжимая челюстей. Рука, которой он подпирал голову, заметно напряглась. Теперь пришла очередь Джемина ухмыляться:       – Всё верно, хён. Если бы он применял свой член по назначению почаще, мы с тобой сегодня не встретились бы.       – Он хороший любовник, получается? – допытывался Джено; казалось, в нём пробуждается ревность. Джемину захотелось рассмеяться: ну откуда, с чего вдруг? Но он сдержался. Ему нравилось держать Джено в напряжении.       – У него огромный член и много выдержки. Когда он приезжает из командировок, он может трахать меня всю ночь, в самых разных позах. Под утро я, знаешь ли, совсем выбиваюсь из сил, уже просто лежу на спине, а он всё ещё кончает в меня, хотя все простыни уже залиты спермой… Наверное, хён, лишь поэтому я пока не потребовал развода.       Джено промычал, словно он что-то понял. А Джемин не понимал, как можно вообще хоть что-то соображать, когда у тебя между ног постепенно вырастает целая гора. И Джемин, если честно, уже давно хочет на эту гору взобраться…       – Покажи, что ты делаешь с собой, когда твоего мужа нет дома.       Джемин решил, что ослышался. Но Джено достал откуда-то бутылку смазки и подкинул её в сторону Джемина. Неловко поймав её, Джемин с трудом скрыл свою растерянность:       – Что, прямо здесь? Сейчас?..       – Да. Прямо здесь и сейчас, Джемин, – Джено указал взглядом на пол перед собой; Джемин неуверенно зашагал в ту сторону. – Поживее. И разденься.       Джемин расслышал его даже слишком хорошо.       Пока он раздевался, его немного потряхивало.       Джемин никогда не считал себя скромником или тихоней. Напротив, в своей компании он был едва ли не самым бесстыжим – во всех смыслах. Однако обнажаясь перед Джено, он чувствовал… он даже не понимал, что он чувствовал. В паху стремительно наливалось, отчего брюки на нём застряли, когда он попытался стянуть их с себя элегантно. Тяжёлый, пропитанный затаённым желанием взгляд Джено скользил по всему телу, цепляясь за грудь, пресс и, – Джемин снова не мог не радоваться своей смекалке, – за всё, что было ниже пояса. Джемин всё продумал наперёд: его бёдра и член были обтянуты ярко-голубыми брифами Calvin Klein (его единственными, кстати). Распрямляясь, Джемин нарочно щёлкнул резинкой на ягодице, делая вид, что пока он складывал одежду, бельё сползло не туда. Если боковое зрение его не обманывало, Джено в этот момент дёрнул коленом – непроизвольно, разумеется.       Теперь Джемин стоял перед Джено в одних только брифах и золотой цепочке, которую он решил не снимать. Он специально чуть согнул левое колено и напряг пресс и бицепсы, чтобы у Джено не осталось никакого выбора, даже намёка на выбор.       – Трусы тоже снимай, – сказал Джено. Голос – идеально сдержанный. Даже не верилось, что ровный голос и растущий стояк принадлежат одному и тому же человеку.       С губ Джемина сорвалось немного глупое «ах», смысл которого он и сам не понял. Его кожа в миг покрылась мурашками, а соски встали так, что Джено наверняка их прекрасно видел. Внезапно Джемину захотелось, чтобы Джено довёл его до оргазма хотя бы так, хотя бы одними лишь резкими словами и доминантным тоном. У Джено получилось, точно получилось бы…       Голубая ткань заскользила по коже вниз. Джемин прихватил резинку большими пальцами, отведя в сторону остальные и чуть приоткрыв рот – его тело хотело двигаться перед Джено именно так, показать свою хрупкость и уязвимость. Ведь Джемин, в конце концов, не груда мышц, а в каком-то смысле нежная принцесса… пусть и несколько легкомысленная.       Член буквально выпрыгнул из трусов, и Джемин зашипел. Рука чуть не потянулась к нему сама, чтобы просто остановить движение и дать уже наконец хоть какое-то прикосновение. Однако Джемин никогда не начинал свои одинокие вечера с таких ласк, а ему очень хотелось показать Джено максимально правдоподобную реконструкцию.       Поэтому он, уже совсем голый и всё ещё дрожащий, опустился на колени. Теперь его спина была идеально ровной, ведь таким образом его бёдра казались ещё более округлыми – и от Джено эта деталь явно не ускользнула, судя по тому, как он напряжённо сглотнул.       Джемин дурел с каждой секундой всё больше. Он не представлял, какой магической силой обладал Джено и его глубокий взгляд, но Джемин вдруг ощутил себя героем дорого эротического фильма. Сердце, бившееся быстро и взволнованно, теперь разгоняло по телу уверенность. Поэтому Джемин начал с того, что вытянул руки над головой, прикрыв глаза – будто бы просто потягивался. Потом его руки опустились на шею. Джемин прикусил губу, когда руки сжали грудь и прищипнули напряжённые соски. Скользя ниже, он погладил себя по животу – примерно там, куда упирался член его мужа, чтобы дать Джено понять, к чему он должен стремиться. И только после он нанёс на ладонь буквально пару капель смазки и прошёлся лёгкой ладонью по члену, чтобы снять лишнее напряжение.       – Х-хорошо, – прошептал он, отводя левую руку назад и перенося на неё часть веса. Джено, кажется, не понял, к чему эта манипуляция, и Джемин, хоть и разгорался, едва не хихикнул. А затем он завёл и правую, всё ещё влажную от смазки, руку назад, привычным жестом прикоснулся к копчику и соскользнул пальцами ниже.       Однако, он всё-таки перескочил один шаг: обычно ему нравилось дразнить себя до тех пор, пока член не начинал сочиться. Он тёр промежность пальцами или дилдо, выписывал круги рядом с анусом, но не проникал внутрь. Но сегодня его член уже истекал, поэтому Джемин сразу же приступил к делу.       Джено превратился в камень. Сжимая левой рукой подлокотник, он как будто даже не дышал. И явно не пропускал ни одного движения Джемина. Джемину уже было тяжело держать глаза открытыми. Но всякий раз, когда получалось взглянуть на Джено, Джено смотрел в ответ, не моргая. Джемин распалялся быстро: прогибаясь в спине, выставляя напоказ грудь, живот и разгоревшийся член, он разрабатывал себя с нарастающей скоростью. Он уже не мог сдерживать свои пошлые охи и ахи – и он был уверен, что Джено они нравятся, очень.       Как же ему хотелось, чтобы внутри него были сейчас длинные, тонкие, но сильные пальцы Джено! Пусть бы Джено нагнул его через спинку дивана, пусть бы был резок и тороплив – Джемин принял бы от настолько сексуального мужчины что угодно. Пусть бы снова называл шлюхой, нарочно промахивался мимо простаты. По тому, насколько широко Джено расправлял бы пальцы, Джемин смог бы прикинуть, к чему его готовят, чего ему ждать…       – А-ах, хён! Джено-хён! М-м-м…       Джемин дёрнул руку. Он чуть не кончил от одной только подготовки и фантазий. А ранний оргазм в одиночестве в его планы не входил.       Дав себе немного отдышаться, он улыбнулся настолько соблазнительно, насколько смог:       – И потом я беру дилдо. Иногда вообще его не смазываю, потому что у меня больше нет сил терпеть, и включаю его на среднюю мощность. Но разгоняюсь я буквально через минуту. Хотя знаешь, хён, игрушка никогда не сравнится с живым человеком…       Джено как будто выпал в осадок. Его лицо чуть вытянулось, брови приподнялись.       – Сегодня у меня нет моих игрушек. Но зато есть ты, хён.       Джемин попробовал встать, стараясь казаться грациозным, несмотря на перенапрягшиеся мышцы. Он был весь потный, наверняка уже не очень вкусно пах, но он всё равно шагнул Джено навстречу.       Джено молчал. Джемин воспринял это как согласие.       Дойдя до дивана, он медленно, осторожно сел к Джено на колени. Джено казался немного жестковатым, однако разгорячённое тело Джемина было радо любому человеческому контакту. От собственной наглости закружилась голова, и Джемин обнял Джено за шею, чтобы точно не упасть. Теперь член Джено прижимался прямо к промежности, и Джемину пришлось снова закусить губу, чтобы не застонать слишком уж жалко.       Джено был окружён: Джемин обнимал его за шею, а бёдрами сжимал его бёдра с обеих сторон. Джено взглянул на него снизу вверх. Теперь его взгляд подёрнулся чем-то странным, совершенно непонятным, но точно неуместным. Однако руки Джено уверенно легли Джемину на бёдра, сжали по-хозяйски, и Джемин обо всём и думать забыл. Откинув голову назад, он наслаждался тем, как горячие ладони Джено мяли его ягодицы, массировали поясницу, а потом сжимали талию. Ему было мало, ему хотелось больше.       И словно услышав его мысли, Джено прихватил его за основание шеи одной рукой, другую положил на крестец и потянул на себя. Джемин, улыбаясь, прижал его лицо к своей груди.       – Прости меня, пожалуйста.       Джемин не сразу понял, что случилось. Он открыл глаза и посмотрел вниз, на Джено – теперь Джено смотрел на него покрасневшими глазами и с неестественным изгибом напряжённых губ.       – Я никогда не думал, что я настолько плохой муж. Прости меня, Джемин, прости пожалуйста…       Иллюзия, создаваемая весь вечер, в миг раскололась и рухнула. Однако Джемин об этом нисколько не жалел. Его беспокоило только то, что Джено после сцен его стриптиза и самоудовлетворения вдруг решил расплакаться.       – Что такое, дорогой? – спросил Джемин, всматриваясь Джено в лицо. Но Джено уже застеснялся своей эмоциональности: помотав головой, он прижал щёку к груди Джемина и ничего не ответил.       – Джено-я, что случилось? – Джемин гладил его по волосам; промежностью он чувствовал, что возбуждение Джено стремительно уходит – значит, дело серьёзное.       – Ты не заслуживаешь такого хренового мужа, как я, – Джено всхлипнул и коротко вытер нос рукой. – Мне нельзя столько работать. Я тебя очень люблю, Джемин-и, и я очень постараюсь исправиться.       Джемин облегчённо выдохнул.       – Ну что ты, дорогой! Ты так расстроился из-за моих придумок? Это же всё неправда, любимый. Я же просто нафантазировал ради образа. Ну, что ты, мой любимый муж?       Несмотря на то, что Джемин попытался приласкать Джено, он всё-таки ощутил холодок собственного вранья. Враньё не было криминальным, однако больше всего в нём пугал слой правды. Джено действительно много работал, возвращался домой к ночи и был совершенно вымотан. Нормального секса у них не было уже давно – и дело тут, справедливости ради, было не только в Джено. Пока Джено пропадал на работе, всё свободное время Джемина сжирала учёба в меде. И даже если бы Джено в какой-то из вечеров вернулся домой пораньше, всё, что Джемин смог бы ему предложить, это свою руку или грудь.       – Мы же оба знаем, что ты стараешься ради нас. Я на тебя ни чуточки не обижаюсь, честно! – Джемин поцеловал его в макушку; но Джено, всё ещё сжимая его обеими руками очень крепко, даже не пошевелился. – Ты содержишь нас обоих, и я очень тебе благодарен за всё, что ты делаешь для нас, для меня. Я тебя очень-очень люблю, Джено-я!       – Но это не значит, что я не должен уделять тебе время и внимание. Я буду стараться больше, обещаю. Я хочу, чтобы ты был со мной счастлив и удовлетворён. Во всех смыслах.       Джемин, несмотря на тяжесть в груди, посмеялся.       – Я ни за что не допущу, чтобы тебе пришлось искать секса где-то на стороне.       – Джено, это же просто глупая фантазия! Это игра!..       – Но тебе ведь и правда мало секса?       Если бы Джено снова не заглянул в глаза, у Джемина получилось бы увернуться. Не соврать, нет, но хотя бы укрыть какую-то часть правды – ему очень не хотелось огорчать Джено ещё больше.       – Я же вижу, – Джено, уже успокаиваясь, шмыгнул громче; Джемин почувствовал, что если он и правда любит Джено, то не должен скрывать от него правду. – Тебе ведь правда хотелось бы, чтобы мы проводили больше времени вместе? В том числе в постели?       – Я… – Джемин растерялся; но он чувствовал, что признаться не просто нужно, а необходимо. – Я соскучился по тебе. Особенно за последние две недели. Но мне хотелось и хочется только тебя! Я к себе не прикасался и об этом даже не думал – я хочу только своего мужа, больше никого.       Глаза Джено посветлели, он даже улыбнулся. Он взял левую руку Джемина и поцеловал кольцо на безымянном пальце.       – Мы ещё не женаты, а меня уже ведёт от того, как ты называешь меня «муж». Боюсь, после свадьбы я совсем рехнусь.       – Я буду этому только рад, – Джемин уже заражался игривостью Джено. – Мой дорогой муж удовлетворит меня? Во всех смыслах? Я заждался…       Джено улыбнулся уголком губ – но совсем не так, как весь вечер. Теперь это была его настоящая улыбка, которую Джемин просто обожал.       Всю дорогу до кровати они целовались. Джено, до сих пор несправедливо одетый, подхватил совсем нагого Джемина и понёс его куда-то по номеру. Джемин буквально тащился, когда Джено проявлял силу, позволяя Джемину побыть слабым и хрупким – именно в такие моменты Джемин чувствовал себя самым любимым.       Когда Джено расстегнул брюки, с его губ сорвался вздох облегчения. Джемин, сидевший на краю кровати в ожидании, испытал укол жалости: Джено, вероятно, всё это время терпел дискомфорт, граничивший с болью.       – Давай я тебе помогу.       Джено послушно убрал руки от замка, и за дело принялся Джемин. Джемин быстро расстегнул пуговицы на рубашке, огладив напрягшиеся мышцы пресса и коротко поцеловав под пупком. Джено вплёл пальцы ему в волосы, и этот простой жест почему-то вызвал у Джемина улыбку. Затем он опустил собачку на молнии и потянул брюки вместе с бельём вниз. На этот раз Джено зашипел, сразу же закусив губу. Его член упруго выпрыгнул Джемину прямо в лицо и, кажется, мазнул смазкой по щеке. Джемин хихикнул и не стал вытираться. Вместо этого он помог Джено выпутаться из брюк.       Когда Джемин прихватил его горячий, тяжёлый член, в голове вспыхнуло далекое-далекое воспоминание. Они тогда были школьниками; Джено уже исполнилось семнадцать, а Джемину ещё было шестнадцать, и они много шутили на тему разницы в возрасте. Было жаркое лето, и каждый день каникул они болтались вместе. В тот день они были у Джемина дома. Они слушали музыку и валялись на кровати, обнимаясь. На тот момент они уже видели друг друга обнажёнными далеко не раз, однако им обоим было страшно попробовать что-то новое. Руки за поясом летних шорт казались безопасной зоной. Пару раз, когда они точно знали, что им никто не помешает, они снимали с себя всю одежду. Почему-то Джемину думалось, что это «так по-взрослому», когда они обнажены полностью и ласкают друг друга. Иногда они заговаривали о другом сексе, но Джено всегда краснел и молча мотал головой. Джемин, которого тема секса с проникновением в равной степени пугала и будоражила, понимал истинную причину. Джено правда был гораздо больше среднестатистических мерок – то, чем он нисколько не гордился, а наоборот, жутко стеснялся. Джемин тогда ещё не в полной мере осознал свой сайз-кинк, однако размеры Джено пробуждали в нём жар, любопытство и вполне закономерный страх.       Однако в тот день Джемин вдруг осознал, что ощущает себя по-другому. Он чувствовал себя спокойнее и увереннее. Бугорок в шортах Джено постоянно привлекал его внимание, и вкупе с уличным зноем превращал Джемина в горячее желе. Джемин не знал, как назвать это чувство, но он совершенно точно горел изнутри. И он понимал, что просто руки за поясом шорт сегодня будет мало.       Пока Джено играл в игру на телефоне, Джемин перекинул ногу через его бёдра и замер. Жест не был для них новым, – они любили переплетаться в клубок, всегда, – но сегодня он Джемину тоже показался каким-то необычным. Джено похлопал его по колену и устроился на кровати удобнее, явно не поняв намёк. Тогда Джемину пришлось потянуться к его уху и выдохнуть дрожащее «Давай попробуем это».       Джено сразу же заблокировал экран. Его глаза стали больше, наполнились страхом. Он вроде как и не дышал вовсе. «Джемин-и, ты же знаешь,» – протянул он жалобно, но серьёзно. А Джемина уже начинало потряхивать. Да, он знал. Он понимал, на что идёт (на самом деле, не совсем, но об этом он узнал позже). И самое главное: он доверял Джено. Он знал, что Джено не причинит ему боли, что Джено можно доверять. А ещё Джено был самым классным, самым красивым и самым сексуальным парнем, которого Джемин когда-либо видел. От жарких эмоций закружилась голова, и Джемин поцеловал Джено в щёку, прошептав: «Я знаю, что я очень-очень хочу попробовать. И попробовать именно с тобой. Пожалуйста, Джено-я?»       И они попробовали. Оглядываясь назад, Джемин не мог не умиляться их неопытности и неуклюжести. Но они очень старались не торопиться и делать всё правильно. Джено проявил невероятную внимательность и осторожность: несмотря на то, что с него пот катился градом от возбуждения, он стискивал челюсти и входил в дрожащего Джемина буквально по миллиметру. И именно тогда, пытаясь привыкнуть к необычному, но при этом правильному для них ощущению, Джемин понял крайне ясно: Джено можно доверять, полностью.       Сейчас, по прошествие почти десяти лет, Джемин испытывал ту же самую уверенность в Джено. За годы они привыкли к телам и предпочтениям друг друга, поэтому могли позволить себе и спешку, и неаккуратность. Сейчас Джемину было легко с особенностями Джено, хотя Джено нисколько не перестал быть осторожным.       Собрав во рту побольше слюны, Джемин коротко лизнул оба яичка, прошёлся языком от основания члена до самой головки и влажно поцеловал её. Дыхание Джено ускорилось, он засопел, а рука в волосах ощутимо напряглась. Сейчас, в своих попытках сдерживаться, Джено смутно напомнил себя семнадцатилетнего, отчего в сердце потеплело.       – Я тебя очень люблю, Джено-я.       – Я тебя тоже очень люблю. Мой муж… Я так по тебе соскучился.       – Я по тебе тоже.       Они легли на кровать. Два тела: переплетённые ноги, переплетённые руки, сомкнутые губы. Джемин ловил себя на мысли, что, наверное, он мог быть получить оргазм и так, просто от близости Джено, от жара его тела, от его поцелуев и скользящих по горячей коже рук. Однако у него самого было на уме совсем другое желание, которое им потом будет некогда осуществлять. Поэтому, чтобы дать Джено понять, чего ему хочется именно сейчас, Джемин обнял его бёдрами, прижимая их члены друг к другу. Джено выдохнул ему в лицо – очень сексуально, как мог только он. За годы Джено научился понимать намёки, поэтому сейчас кивнул, поцеловал Джемина в щёку и потянулся за лубрикантом.       Теперь они сидели лицом друг к другу, Джемин на коленях у Джено. Джемин старался дышать глубоко и ровно, чтобы дать мышцам привыкнуть к растяжению и наполненности. Джено массировал его поясницу, целовал плечи, иногда слегка прикусывая кожу, и шептал, как сильно он любит Джемина. У Джемина в груди теснило так, что перед глазами всё плыло – а возможно, это просто были слёзы.       Они с Джено жили в одной квартире, но в последнее время не так часто друг друга видели. Обычно они спали в одной постели, однако теперь у них не всегда получалось засыпать вместе. То Джемин засиживался до четырёх утра с учёбой, а Джено ложился спать в одиннадцать; то Джемин не дожидался Джено после позднего собрания и засыпал в обнимку с подушкой.       А сейчас они вместе, и Джемину даже немного не верилось. Он цеплялся за шею Джено обеими руками, вдыхал естественный запах его тела и слепо тыкался губами то в шею, то в щёку, то в губы.       – Джено-о-о… – он не понимал, что хотел сказать; но не звать Джено он просто не мог. Джено улыбнулся мягко, хотя в его глазах всё ещё горело желание, положил руку Джемину на щёку. Джемин инстинктивно прижался к теплу и почувствовал, как Джено большим пальцем смахнул бежавшую слезу.       – Всё хорошо, Джемин-и, всё хорошо, – Джено обнял крепче; его голос звучал в ушах и проходил вибрацией сквозь дрожащее тело. – Я рядом, мой котёнок. Как ты себя чувствуешь?       Джемин судорожно выдохнул и попробовал подвигаться – Джено зажмурился, выпуская покрасневшими губами немой стон.       – Я готов. И я очень тебя люблю, Джено-я, – не переставая любоваться его искажённым лицом и начиная искать ритм, Джемин поцеловал его в уголок рта. – Ты делаешь меня самым счастливым на свете.       Джено, уперевшись одной рукой в кровать, а второй поддерживая Джемина под поясницу, начал двигаться навстречу. Джемин не сдержал высокий стон: благодаря своим размерам, член Джено всегда проходился по простате, вне зависимости от позы.       – Любимый, скажи, так хорошо? – уже задыхаясь, спросил Джено.       – Ещё, Джено, ещё, прошу тебя… – и Джемин снова застонал, когда Джено ускорился. Огонь проходил через весь позвоночник, заставляя спину выгибаться. Джемин цеплялся за плечи Джено, почти впивался в его кожу ногтями, и больше не мог сомкнуть губ. Удовольствие надвигалось всеобъемлющей волной, заглушая реальность, оставляя только толчки тела Джено, бушующую в венах кровь и торопливую вибрацию сердца.       – Котёнок… Джемин-и, подожди… Ох, Джемин-и…       Джемин открыл глаза. По виску Джено катился пот, его плечи и грудь тоже блестели. По его отяжелевшим векам и частому дыханию Джемин понял, что Джено тоже близок к оргазму.       – Не сжимайся так, пожалуйста, иначе я кончу прямо сейчас, – проговорил Джено почти беззвучно и начал медленно, осторожно опускать Джемина на спину. – Я положу тебя, ладно? Я обещаю, тебе будет так же хорошо.       Джемин покивал, и Джено устроил его поудобнее. Одеяло было мягким, как облако, и Джемин слегка проваливался в него. Он потянул Джено за собой, и они снова начали целоваться. Джено прикусывал его за нижнюю губу, а Джемин не мог перестать искать языком язык Джено. Вдруг Джемин вспомнил:       – Твой член всё ещё внутри меня.       – Я помню, – Джено начал спускаться поцелуями к подбородку, к кадыку и ниже, задерживаясь на груди – они оба знали, насколько сильно Джено любил плоды усердных тренировок Джемина в зале. Джемину стало щекотно, когда Джено провёл кончиком языка вдоль ложбинки, и они оба рассмеялись.       – Я так люблю твой смех, – сказал Джено. Его глаза вдруг заблестели трогательно, и если было возможно полюбить Джено ещё сильнее, то в ту секунду Джемину это точно удалось. Джемин притянул его за подбородок, поцеловал в губы. А потом он молча вложил себе в рот пальцы левой руки Джено и начал медленно посасывать, лаская языком.       Джено поменялся в миг. Челюсть крепко сжалась; быстро приподнявшись на правой руке, он сел на колени, заставив Джемина громко вздохнуть. Пальцы Джено выскользнули изо рта, на что Джено улыбнулся даже слишком мило.       – Разреши побеспокоить тебя. Но мне надо закончить начатое, – сказал он и прихватил мокрыми пальцами истекающий смазкой член Джемина. От внезапной стимуляции Джемин вскинул руки куда-то наверх, на подушки, и схватился за наволочки.       Они продолжили так, и так Джемину нравилось больше. Несмотря на то, что под этим углом стимуляция простаты была просто ошеломительной, такой, что было невозможно закрыть рот хотя бы на секунду, так Джемин мог любоваться Джено. Джено был невероятно красив, когда хотел доставить удовольствие. Его брови сосредоточенно сдвигались, губы влажно блестели; Джемин обожал его сдержанное, такое мужественное дыхание, вырывавшееся отрывистым, в такт его толчкам «ха-ха-ха». Когда Джемин сжимался, Джено поджимал губы и мычал протяжно, но всё так же тихо, как-то по-джентельменски. Его рука на члене Джемина то ускорялась, то замедлялась, заставляя Джемина прогибаться в пояснице ещё сильнее. Джемину нравилось, когда они занимались сексом в этой позе. Они могли наблюдать друг за другом, смотреть в глаза, видеть тень каждого чувства, которые они друг у друга вызывали.       Джено входил мощными долгими толчками. Джемин любил, когда у них была возможность не спешить, а накапливать желание капля за каплей. И хотя Джемин уже чувствовал, что переполняется, ему хотелось продержаться ради Джено.       – Дорогой, Джено-я, отпусти… – протянул Джемин, чувствуя, что язык его плохо слушается. Джено его не расслышал, поэтому Джемин просто столкнул его руку со своего члена. На секунду стало плохо, и он застонал, однако другого способа дождаться Джено у него не было. Джемин закусил губу, чтобы немного отвлечься, и Джено словно ощутил его дискомфорт. В тот же миг он начал двигаться быстрее и глубже, отчего простата, казалось, была готова перегреться. Джемин застонал, – на этот раз от тягучего удовольствия, – и с головки его члена скатилось сразу несколько прозрачных капель.       – Какой ты невероятно красивый, Джемин. Ты самый красивый, самый соблазнительный мужчина, – Джено говорил торопливо, сбивчиво, его голос становился то выше, то ниже. А у Джемина уже не оставалось сил отвечать. Напряжения и удовольствия стало так много, что он больше ничего не понимал.       Его накрыло мягкой тёплой вспышкой. Все мышцы резко сократились, вобрав в себя всё скопившееся напряжение, а потом его резко отпустило. Джемин обмяк на одеяле, теперь уже неотличимом от облака. Он попытался разомкнуть тяжёлые веки и увидел, что Джено, сверкая, как божество, не мог отдышаться.       – Люблю, – пробормотал Джемин. Ему было так важно, чтобы Джено услышал его слова именно сейчас. Джено улыбнулся слабо:       – Люблю тебя тоже.       Они лежали на боку. Джемин настоял на том, чтобы Джено из него не выходил, из-за чего Джено пришлось извернуться, чтобы пристроиться сзади него. Они оба дышали спокойно; тепло и ватная мягкость окутывали их приятным коконом. Джемину нравилось, когда после хорошего секса они ластились друг к другу – ласка в такие моменты ощущалась какой-то особенной, более близкой, что ли. Джено тёрся носом о затылок Джемина, а Джемин играл с пальцами его руки, перекинутой через талию. Время от времени они, изогнув шеи, снова целовались, но уже лениво и совсем никуда не торопясь.       Джемин совсем не заметил, что недалеко от кровати находился будуар с большим круглым зеркалом. В нём они, как в раме картины, отображались лишь частично: ноги почти не попали, зато их тела было видно хорошо. Точнее, было видно тело Джемина и лишь линию тела Джено.       Пока Джемин рассматривал их отражения, его внимание перехватило какое-то необычное движение. Он не понял, что в нём необычного. А вдумавшись, он растерялся: теперь рука Джено гладила там, где у женщин находилась матка. Конечно, Джено не учился на медицинском и не был великим знатоком женской анатомии. Однако Джемин каким-то шестым чувством понимал, что Джено хотел положить руку именно туда – и сейчас он думал о чём-то важном.       Помолчав, Джено вдохнул запах волос Джемина и поймал его взгляд через зеркало:       – Я бы хотел завести с тобой ребёнка.       На секунду в голове воцарился вакуум. Затем к горлу подкатил ком, в глазах начало пощипывать.       – Ты чего, Джемин-и? – спросил Джено шёпотом и поцеловал в висок. – Я тебя напугал?       Джемин помотал головой и прижался к нему теснее. Тепло тела Джено всегда его успокаивало и помогало сосредоточиться.       – Неужели ты хотел бы видеть меня с большим животом? – теперь хотелось смеяться; на сердце стало легко и весело, и Джено обнял теснее, стал целовать в плечо и шею.       – Если бы это было возможно, я был бы просто счастлив. Это был бы наш с тобой ребёнок, полностью. И к тому же, быть способным подарить этому миру нового человека – это невероятная возможность.       – И ты бы ухаживал за мной? Пока я был бы отёкший и вечно недовольный? – Джемин знал, он слишком хорошо знал, что нельзя позволять себе фантазировать на настолько опасной грани. Он знал, что за сиюминутной радостью придёт горькая тоска – та самая, которая приходила всякий раз, когда они мечтали о свадьбе. Однако что-то подсказывало ему, что в этот раз тоска будет ещё более беспощадной.       – Разумеется. Ты же знаешь, что я люблю за тобой ухаживать, – теперь Джено поцеловал в щёку; Джемин поймал его за подбородок и оставил на его щеке влажный поцелуй. – Я люблю, когда ты, как вот сейчас, не можешь и не хочешь шевелиться, а я тебя вытираю, приношу воду и делаю массаж, если надо. Я благодарен тебе за то, что ты даёшь мне возможность почувствовать себя по-настоящему нужным. Для тебя мне хочется быть нужным всегда.       «Ну разве можно его не любить?» – подумалось Джемину. Он положил свою руку поверх руки Джено, всё так же лежавшей внизу живота.       – Для меня всё просто: я люблю тебя, и потому хочу о тебе заботиться. Тебе ведь тоже нравится заботиться обо мне? – Джено скосил глаза игриво. Джемин знал, что значит этот взгляд: несмотря на прожитые вместе годы, иногда Джено становился уязвимым, но стеснялся спрашивать напрямую, поэтому прикрывал свои настоящие вопросы иронией или милой улыбкой.       – Конечно, Джено-я. Конечно. Я очень люблю о тебе заботиться, – сказал Джемин со всей серьёзностью, которую смог отыскать в себе в тот момент. Взгляд Джено тоже стал серьёзным, и Джено потянулся за ещё одним поцелуем.       – И спасибо тебе за сегодня. Я знаю, что ты очень устаёшь на работе и что ты, наверное, с удовольствием просто завалился бы спать, вместо того чтобы тащиться сюда.       – Не благодари, – теперь Джено слегка порозовел. – Мне очень хотелось побыть с тобой. Очень хотелось, чтобы такой сексуальный незнакомец так нагло меня соблазнил, – Джемин захихикал. – Серьёзно! Я не думал, что начну возбуждаться уже в баре. А когда я рассмотрел тебя вблизи…       Джено покачал головой и зачем-то поддел указательным пальцем цепочку, которую Джемин так и не снял. Джемин снова похихикал.       Засыпая в объятиях Джено, Джемин не мог не улыбаться. Ему было так хорошо, так спокойно и надёжно только с Джено. Только благодаря доверию, которое у них было, Джемин мог позволить себе такие шалости – а ещё мог позволить отдать всего себя, не боясь и не переживая ни секунды.       Благодаря доверию, а ещё потому, что рядом был именно Джено. Его любимый, самый лучший на свете муж.