Громкая тишина Аарона

Мэтт и Дэн нашли Джона на парковке у дальнего корпуса — он пытался сесть в машину, его руки тряслись так, что он не мог попасть ключом в замок. Его привели обратно в общежитие. Когда он переступил порог, Лисы окружили его плотным кольцом. Эндрю вышел из спальни, и в его руке тускло блеснуло лезвие. — Я... я не хотел! — закричал Джон, вжимаясь в стену. — Клянусь, я думал, вы знаете! Про Дрейка трубили все газеты, я решил, что всё вскрылось! — Говори, — Эндрю остановился в шаге от него. Его голос был тихим, как шелест змеи. — Говори всё, что помнишь. С самого начала. Джон сглотнул, закрыл глаза и начал говорить, его голос дрожал от подступающих слёз. Исповедь свидетеля — Мы жили по соседству. Когда нам было по десять, Аарон часто сидел на скамейке во дворе. Часами. Он просто смотрел в одну точку и не уходил домой до самой темноты. А на следующий день он возвращался... он всегда хромал. Всегда. Мы звали его играть, но он едва передвигал ногами. Джон всхлипнул, вытирая лицо рукавом. Остальные Лисы слушали, боясь пошевелиться. Нил почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. — Нам было любопытно, по-детски глупо... Мы с пацанами решили проследить за ним. Мы спрятались в кустах за домом Тильды. И мы увидели... К дому подъезжали дорогие машины. Из них выходили мужчины. Много мужчин. Внутри начинался ад. Громкая музыка, крики... Тильда устраивала там настоящие оргии, понимаете? Джон замолчал, его затрясло. — Аарон всё это время сидел на той чёртовой лавке. Он ждал. А потом музыка стихала, мужчины уходили, и из дома выходила Тильда. Она была... в ужасном состоянии. Она хватала Аарона за шиворот и силой тащила в дом. Мы видели их в окне второго этажа. Тильда считала деньги — пачки денег — и мерзко улыбалась этим людям, пока они... пока они вели Аарона вглубь комнаты. Предательство закона Эндрю стоял неподвижно, но нож в его руке начал мелко вибрировать. — Я спросил его однажды, — прошептал Джон. — Я спросил: «Аарон, почему ты не сбежишь? Почему ты не спрячешься у нас?». А он посмотрел на меня такими мертвыми глазами и сказал: «Это бесполезно. Они повсюду». Я тогда не понял, что он имел в виду. — Но я хотел помочь! — Джон вдруг сорвался на крик. — Я пошёл в полицию! Я пришёл в участок и начал рассказывать про дом Тильды, про мужчин, про деньги... И я застыл. Потому что один из офицеров, который сидел за столом, был тем самым человеком, которого я видел выходящим из их дома в прошлую субботу. В комнате раздался судорожный вздох Эбби. — Они увели меня в заднюю комнату, — продолжал Джон, закрыв лицо руками. — Офицеры. Они сказали, что если я хоть слово пискну родителям или кому-то ещё, то и я, и моя семья... мы исчезнем. Я испугался. Мне было одиннадцать! Я начал избегать Аарона. Я просто... я бросил его. А потом они внезапно переехали. Я думал, он спасся. А когда увидел новости про Дрейка, я решил, что это конец истории. Я не знал, что это длилось годами... Джон опустился на колени, рыдая. — Прости меня, Аарон... прости, что я был трусом. Эндрю медленно убрал нож. Гнев, который должен был обрушиться на Джона, сменился чем-то более тяжёлым и холодным. Настоящие монстры были не здесь. Они были в форме, в дорогих машинах, в памяти Аарона. — Уходи, — глухо сказал Эндрю. Когда Джон скрылся за дверью, Эндрю повернулся к Лисам. Его взгляд упал на Нила, и в этом взгляде была немая мольба, которую никто другой не смог бы прочитать. Эндрю развернулся и ушёл в спальню, где его брат всё ещё метался в наркотическом забытьи, пытаясь убежать со скамейки, с которой не было выхода.