К востоку от тебя

Я снова не видел рассвет. Потому что смотрел совсем в другую сторону. — Знаешь, мой отец рвет и мечет из-за этих проверок, — Мигель взял со стола бонг, сделал глубокую затяжку и откинулся на спинку дивана. — Даже я боюсь подходить к нему. — Мои поставщики тоже рвут и мечут, — сказал Кроули. — Они выполнили свою часть сделки и теперь требуют оплату, а у меня нет таких денег. — Пока федералы сидят на хвосте, мы не сможем отмыть даже половину суммы, сам понимаешь. — Я все понимаю, но отвечаю за эту сделку своей головой. Кроули тоже откинулся на спинку, закурил сигарету и стал внимательно рассматривать мерцающие огоньки на потолке клуба. Со стороны танцпола снова громко заиграла музыка, и Кроули поморщился — он никогда не понимал потребности устраивать встречи в таких шумных, людных местах. Все-таки отец Мигеля был гораздо мудрее, чем его сын. — Разве они не знают, что ты посредник? — прокричал Мигель ему на ухо. — Им все равно. Как и твоему отцу, — спокойно ответил Кроули, не заботясь о том, услышал ли его Мигель. — Придумал! — Мигель развернулся к нему, восторженно схватив за плечо. — Ты можешь продать квартиру и машину, чтобы заплатить им, а я куплю тебе дом в холмах и новую тачку, когда федералы от нас отвалят. — По-моему, ты обкурился, дружок, — Кроули рассмеялся и потрепал его по щеке. — Нет, серьезно, — не унимался Мигель. — Это будет здорово! Я куплю тебе большой дом где-нибудь рядом со своим: с бассейном и видом на город. Будем устраивать грандиозные вечеринки, соседские посиделки, барбекю и все такое. — Спасибо, Мигель, но ты не должен расплачиваться за ошибки своего отца, а уж за мои тем более. — Я не собираюсь оплачивать чьи-то долги, я предлагаю дружескую помощь. Кроули тяжело вздохнул и улыбнулся, внимательно глядя на Мигеля и гадая, был ли когда-нибудь Мартин таким же открытым и непосредственным мальчишкой с доброй душой или он родился черствым и жестоким человеком, готовым на любые жертвы ради выгоды. Возможно, через несколько лет, окруженный деньгами, наркотиками и вседозволенностью, Мигель превратится в своего отца и забудет о том, что умел искренне любить кого-то. Но сейчас у него еще был шанс, и от этого Кроули чувствовал себя гораздо паршивее. — Прости, дружище, но ты знаешь, как я привязан к своей машине, — помотал головой Кроули, все так же улыбаясь. — Да и сумма, скорее всего, теперь увеличится. — Черт, — Мигель взволнованно нахмурился. — Отец точно убьет тебя. — Твой отец взрослый, умный человек, он понимает, что проблема не во мне, но пока ему лучше не знать. Если правда хочешь помочь, устрой мне встречу с Полли. — Кроули потушил сигарету и посмотрел на часы. Хотелось побыстрее смотаться из этого места. — Хорошо, я попробую, — кивнул Мигель. — Уже уходишь? Вечеринка скоро начнется. — Извини, друг, дел полно, — Кроули похлопал его по плечу, встал с дивана и быстро направился к выходу, намереваясь покинуть клуб, пока его еще не заполонила толпа пьяных полуголых людей. Он сел в машину, поскорее отъехал от главного входа и свернул направо, направляясь в сторону каналов. Заметив вывеску круглосуточного магазина, Кроули повернул на Сан-Андреас-авеню и оставил машину на ближайшей парковке бульвара Веспуччи. Он купил в магазине две пачки сигарет и бутылку рома, потоптался немного у входа и, плюнув на все, пошел пешком в сторону пляжа. В полночь пляж Веспуччи всегда превращался в пристанище для отбросов общества: наркоманы, проституки и бомжи наводняли каждый уголок длинной прибрежной улицы. Они орали, смеялись и блевали в подворотнях, а потом кололись и курили траву, сидя на летних верандах закрытых на ночь кафе. Кто-то спал прямо на земле, кто-то искал объедки в мусоре, а кто-то избивал друг друга до полусмерти — самая обыкновенная ночная жизнь в Лос-Сантосе. Кроули не знал, зачем приехал сюда, но именно здесь и сейчас — среди всех этих людей на грязной вонючей улице — он чувствовал себя в своей тарелке. Это было правильное место, его место — место, в котором хотелось быть. Кроули открыл бутылку, сделал большой глоток и поежился, а потом достал из кармана пачку сигарет и закурил. Какая-то проститутка, отделившись от стены, направилась в его сторону, но он вскинул руку и отрицательно покачал головой, сразу заметив гримасу разочарования на осунувшемся, усталом лице. Свернув на дорожку, ведущую к пляжу, он прошел мимо общественного туалета, где группка ярко накрашенных, одетых в женскую одежду мужчин поджидала клиентов. Они курили, хохотали и свистели Кроули вслед, откровенно предлагая себя за гроши или очередную дозу, — он проигнорировал, уходя все дальше в сторону океана и стараясь не думать о том, что кто-то из них, возможно, сегодня не доживет до рассвета. Кроули подошел практически к самой кромке воды, присел на корточки и опустил руку в белую пену подступающей волны. В ладонь врезалось что-то твердое, и, сжав горсть песка в пальцах, Кроули поднял руку — небольшая белая ракушка сверкнула перламутром в ночных сумерках. Он прополоскал ее, встал и отошел подальше от воды, пока набегающие соленые волны не захлестнули черные лакированные ботинки от Дидье Саш. Кроули уселся на песок, который все еще хранил тепло прошедшего жаркого дня, сделал еще несколько глотков из бутылки и начал рассматривать переливающуюся поверхность ракушки. Он постарался выкинуть из головы дела, людей и проблемы, которые нужно было решать, сосредоточив все свои мысли на маленьком предмете в его руках. Кроули думал о моллюске, жившем когда-то в ракушке, обитающем где-то в океане, среди миллиарда таких же моллюсков; он думал о моллюске, который давно погиб, оставив после себя только оболочку — красивую, перламутровую, но абсолютно пустую. Кроули огляделся, заметив группу людей, толпящихся у костра, бомжей, спящих на теплых камнях, и рыдающую девушку в короткой юбке, медленно идущую вдоль пляжа, — всего лишь горстка моллюсков в огромном океане жизни. Он тяжело вздохнул и посмотрел на свои ноги: все, что останется после его смерти — красивая, но абсолютно пустая оболочка — черные лакированные ботинки от Дидье Саш. Кроули отпил еще рома и устало прикрыл глаза, подставляя лицо прохладному ночному бризу, дующему со стороны океана. Ветер принес с собой промозглую сырость и тяжелый, затхлый запах разлагающихся водорослей, заставив Кроули поежиться и пожалеть о том, что пиджак остался в машине. Он все еще держал в руках белую ракушку, думая о моллюсках, которые его окружали, и ему вдруг отчаянно захотелось домой, в теплую постель, подальше от ночного пляжа и его обитателей — захотелось перестать быть одним из миллиарда ежедневно умирающих моллюсков. Кроули сделал еще пару глотков и, оставив полупустую бутылку на песке, поднялся на ноги, а потом, как следует размахнувшись, кинул ракушку обратно в океан и медленно побрел в сторону машины. Он проспал практически весь следующий день и проснулся только под вечер, с трудом вспомнив, как вообще добрался до дома. Кроули взглянул на свой практически полностью разряженный телефон, щурясь от яркого света экрана, просмотрел бесконечную ленту пропущенных звонков и смс и кинул телефон обратно на тумбочку — голова раскалывалась, и мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию. Он спустился вниз, взял из холодильника бутылку с водой и осушил половину одним глотком, а потом приложил холодное влажное стекло ко лбу, пытаясь унять головокружение. В дверь громко застучали, и Кроули поморщился от резкой боли в голове. Он тяжело вздохнул, покачав головой, и пошел открывать, уже точно зная, кого увидит на пороге своего дома. — Я ждал тебя раньше, — он натянуто улыбнулся, пошире распахнув дверь. — Я бы пришла раньше, если бы ты взял трубку, придурок, — зло выплюнула Полли и зашла в квартиру. — Извини, я спал. Ночка выдалась бурной, — Кроули подмигнул ей. — Избавь меня от подробностей. — Не вопрос. Выпьешь что-нибудь? — Ты хотел встретиться со мной, чтобы выпить? — Нет, конечно. — Тогда какого черта, Кроули? — От Полли исходило столько ярости и возмущения, что Кроули непроизвольно сделал шаг назад. — Что за балаган ты устроил? — О чем ты? Я просто хотел поговорить. — Мигель рассказал мне о повышении цены. В какую игру ты играешь? — Послушай, — Кроули примирительно поднял руки, — ни во что я не играю, я и сам вляпался по полной. — Да неужели? Серьезно? — Полли засмеялась. — Хочешь сказать, что проверки — это не твоих рук дело? — С чего ты взяла? — Я принесла тебе финансовый отчет, и буквально через несколько дней к нам нагрянули федералы — легко сложить два и два. Я не такая дура, как тебе кажется, Кроули, я все поняла. — Или, может быть, тебе подсказали? — Кроули широко улыбнулся, хищно глядя на нее, — скрывать правду больше не имело смысла. — Значит, это все-таки был ты? Кроули безразлично пожал плечами, прошел на кухню и достал из шкафчика сигареты. — Я доверилась тебе, сама принесла отчет, а ты просто подставил меня, ублюдок. Ради чего? Ради пары сотен сверху? Ты правда думаешь, что с Мадрасо можно играть в такие глупые игры без последствий? — В глазах Полли сверкали искры ненависти. — Ну, это ты принесла мне отчет, как только что сама сказала, — спокойно ответил Кроули, выпустив изо рта облако дыма. — И я распорядился им так, как мне было нужно. — Ты ненормальный?! — закричала Полли и подбежала к нему, вскинув руку, но потом резко замерла и опустила ее. — Что тебе нужно, Кроули? Просто скажи мне, чего ты хочешь? — Я хочу поговорить с человеком, который делает твою работу. — Но зачем? — Хочу знать, для чего она прислала мне этот отчет. — Я же объяснила тебе… — начала Полли, но Кроули поднял руку, заставляя ее замолчать. — Прекрати, — он тяжело вздохнул и помотал головой. — Я не куплюсь на бред о том, что ты хотела меня предупредить о серьезности Мадрасо. Я об этом и без тебя знаю. Мне нужна одна встреча или хотя бы телефонный разговор. — Она не захочет разговаривать с тобой. — Поверь, федералы — не единственный козырь в моем рукаве, так что постарайся убедить ее. Какое-то время Полли стояла неподвижно, сверля его злобным взглядом, и только потом нерешительно кивнула. — Хорошо, я постараюсь, но пообещай мне, что федералы исчезнут, как только она свяжется с тобой. — Даю слово. — И я должна верить? — недовольно фыркнула Полли. — У тебя нет выбора, — Кроули улыбнулся и хитро прищурил глаза. — Останешься? — Да пошел ты, Кроули! — Она развернулась и быстро вышла из квартиры, громко хлопнув дверью, а Кроули расхохотался. После ее ухода Кроули бросился наверх в спальню, вспомнив о том, что его телефон почти разряжен. Он ни на что особо не надеялся, сразу приготовившись ждать достаточно долго, но все равно лихорадочно искал зарядку в тумбочке, словно опасаясь упустить что-то очень важное. Когда он вставил провод в розетку, сигнал телефона оповестил о новом сообщении со скрытого номера, и Кроули в недоумении уселся на кровать. С момента ухода Полли прошло минут пять, не больше, а это значило только одно — она заранее знала, что он от нее потребует. Кроули подумал о том, что мог бы попросить Лестера отследить ее звонки, но потом решил, что это не нужно — она уже и так попалась на крючок. Он взял телефон в руки и, задержав дыхание, открыл сообщение: «Жаль, что тебе не понравился мой подарок». Кроули ухмыльнулся, почему-то ни капли не усомнившись в том, что это сообщение действительно написал человек, который ему нужен, и быстро напечатал: «Это был один из лучших подарков в моей жизни. Откуда такая мысль?» «Ты его отдал», — быстро пришел ответ. Не переставая улыбаться, Кроули занес палец над клавиатурой, но тут же замер, понимая, что общаться с этим человеком крайне сложно и опасно: одно неосторожное слово — и его собеседник замолчит навсегда. «Я сделал это для того, чтобы получить куда более ценный подарок», — написал он, а потом, подумав немного, приписал в конце «Прости» и отправил сообщение. «Допустим. Чего ты хочешь от меня?» — ответ снова пришел довольно быстро. «Хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться», — написал Кроули, отправил сообщение и нахмурился, понимая, какой дешевой пошлостью были пропитаны эти слова. «Я откажусь», — практически моментально пришла ответная смс. «Но ты даже не знаешь, что я предлагаю». «У тебя нет того, что мне нужно». Кроули закусил нижнюю губу и забарабанил пальцами по телефону, осознавая, что этот разговор вряд ли к чему-то приведет. Ему необходимо было удержать своего собеседника, увлечь чем-то загадочную женщину по ту сторону экрана, но сделать это оказалось крайне сложно. «Ты плохо знаешь меня», — быстро отправил ответ Кроули, опасаясь, что промедление может дорого ему обойтись. Прошло не меньше пяти минут, но телефон упорно молчал, и Кроули набрал еще одно сообщение, надеясь на то, что номер все еще активен: «Я могу сделать для тебя все что угодно». Ответа снова не последовало, и Кроули измученно застонал, проклиная себя за тупость. Идея отследить звонок Полли уже не казалось ему такой бесполезной, но он упустил свой шанс. «Я просто хочу поговорить с тобой», — в отчаянии написал он, а следом отправил еще одну смс с очень простым, но сквозящим полной безысходностью словом «Пожалуйста». Телефон упорно молчал, и Кроули понял, что потерпел полное фиаско. Он кинул бесполезный теперь кусок пластика на тумбочку и откинулся на кровати, закрыв лицо руками — это была всего лишь короткая переписка с абсолютно незнакомым ему человеком, но почему-то сейчас Кроули ощущал себя полностью разбитым и уничтоженным. Он пролежал так какое-то время, а потом опять взял телефон в руки, борясь с непреодолимым желанием написать еще что-нибудь: просить, возможно, умолять. Кроули долго смотрел на клавиатуру, лихорадочно перебирая в голове самые интересные и неординарные фразы, но прекрасно понимал, что любая из них будет выглядеть жалкой. Он закрыл вкладку с сообщениями и зашел в телефонную книгу, намереваясь позвонить Тревору, но потом осознал, что не хочет ни с кем разговаривать. Еще раз перечитав переписку с таинственной незнакомкой, он усмехнулся, удивляясь собственной глупости, которая никогда не была ему свойственна, и, оставив телефон в покое, встал с кровати и направился вниз. Кроули казалось, что он бесцельно бродит по квартире уже несколько часов. Он пытался смотреть телевизор, пытался читать и слушать музыку, но мысли все равно упорно возвращались к странному диалогу, который оставил после себя больше вопросов, чем ответов. Кроули никак не мог понять, почему это так волнует его, почему он не может отбросить ненужные мысли и эмоции в сторону, как делал всегда, почему это внезапно стало так важно для него. Совершенно отчаявшись, он прошел на кухню, налил себе полный стакан виски и осушил его залпом, а потом подумал немного и выпил еще один. Голова сразу закружилась, разум заволокла спасительная сонливость, и Кроули медленно побрел обратно в спальню, намереваясь поспать еще хотя бы час в надежде на то, что во сне его не будут преследовать навязчивые буквы, складывающиеся в слова. Он проснулся от резкого звука и, с трудом разлепив глаза, увидел за окном розовое небо. Кроули улыбнулся — очередной невидимый его взору рассвет медленно вползал в город. Вспомнив про звук, разбудивший его, Кроули потянулся к телефону, уверенный в том, что ему звонит Тревор — только наркоманы и Мартин Мадрасо обычно не спали в такую рань, но Мадрасо никогда не звонил ему сам. Он уже собирался ответить на звонок, но, взглянув на экран телефона, замер — номер звонящего был скрыт. Не веря своему счастью, он нажал на кнопку и поднес телефон к уху дрожащей рукой, стараясь даже не дышать. — Я тебя слушаю, — раздался в трубке спокойный, мягкий голос, и Кроули не смог сдержать широкую улыбку — голос был явно мужской. — Неожиданно, — хмыкнул он в ответ. — Ты разочарован? — в голосе собеседника послышались нотки волнения. — Я разочарован тем, что повелся на весь этот спектакль, — засмеялся Кроули. — Что же, — чужое волнение сменилось легкой грустью, — если ты ожидал чего-то другого, мы можем продолжить общение по смс. — Нет! — воскликнул Кроули, возможно, чуть резче, чем того требовала субординация. — Нет, у тебя красивый голос. — Хорошо. — Он буквально почувствовал, как собеседник улыбается. — Меня заинтересовало твое предложение. — Но я даже не успел его озвучить. — Все так же счастливо улыбаясь, Кроули слез с кровати, подошел к большому окну в спальне и поднял жалюзи. — Ты сказал, что можешь сделать для меня все что угодно. — Тогда скажи мне, что тебе нужно, и я сделаю это. — Все, что ты сделал до сих пор — это отдал мой отчет федералам. Так почему я должен верить тебе, Кроули? — Голос собеседника оставался таким же спокойным, в нем не было даже намека на злость, и это почему-то волновало больше всего. — Как тебя зовут? — спросил Кроули в надежде хоть немного разрядить обстановку. — Можешь называть меня как хочешь. Полли, например. — Нет, это нечестно. Ты знаешь мое имя, а я хочу узнать твое. И ты точно не Полли. — Ладно, — вздохнул незнакомец после довольно продолжительного молчания. — Азирафель. — Азирафель? — засмеялся Кроули и почесал подбородок. — Ты только что это придумал, чтобы усложнить мне жизнь, или это действительно твоя кличка? — Это мое имя, — ответил человек, зовущий себя Азирафелем, и его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Необычное имя, но я запомню, — Кроули нахмурился, удивившись такой реакции. — Итак, — голос Азирафеля вновь выровнялся, став спокойным и мягким. — Я все-таки хочу услышать твое предложение. — Я предлагаю встретиться, — улыбнулся Кроули. — Ты же понимаешь, что от этого предложения я точно откажусь? — Но почему? — Начнем с того, что ты натравил на Мадрасо федералов и серьезно подставил не только меня, но и Полли. — Обещаю, что федералы отстанут, если ты встретишься со мной. — Ты обещал, что они отстанут, когда я свяжусь с тобой. Ты дал слово. — Думаешь, мое слово чего-то стоит? — усмехнулся Кроули. — Не заставляй меня вешать трубку, Кроули, — совершенно спокойно сказал Азирафель, и Кроули вдруг понял, что действительно боится этого. — Не волнуйся, федералов не будет уже сегодня, — ответил он, с ужасом осознавая, как легко этот человек может манипулировать им. — Мне слишком нравится твой голос. — Я рад, потому что это взаимно, — Азирафель тихо вздохнул, и Кроули отчетливо представил немного печальную улыбку на лице, которое никогда не видел. — Все еще не хочешь встретиться со мной? — быстро выпалил он, на ходу придумывая тысячи предлогов, только чтобы продлить этот странный разговор. — Все еще не хочу, — так же быстро ответил Азирафель. — Ладно. Тогда просто скажи мне, где ты. — Зачем? — Азирафель звонко рассмеялся, заставив Кроули улыбнуться еще шире. — Собираешься приехать ко мне в такую рань? — Возможно. — Я не скажу тебе, где я, но, знаешь, здесь красиво. Я вижу рассвет. Кроули удивленно замер. — Что, прости? — пробормотал он, как ему показалось, совершенно невнятно. — Я вижу рассвет, — невозмутимо повторил Азирафель. — Смотрю на него прямо сейчас, и это прекрасно. — Не знаю, я не вижу рассветы, — сказал Кроули, в недоумении уставившись на постепенно светлеющее небо за окном. — Совсем никогда? — Совсем. — Жаль. Надеюсь, что когда-нибудь ты все-таки увидишь рассвет — это действительно очень красиво. Кроули представил, как призрачная, размытая фигура человека, с которым он говорил по телефону, стоит на фоне ярко-оранжевого восходящего солнца, и чувство нестерпимого одиночества вдруг заполнило его, разрывая грудную клетку изнутри. — Знаешь, а давай сыграем в игру! — воскликнул он как можно более бодрым голосом, пока Азирафель не заметил этой секундной слабости. — Я не стану играть с тобой в игры, Кроули, — фыркнул Азирафель, но Кроули успел уловить легкую заинтересованность в его голосе. — Давай же, — обольстительно промурлыкал он. — Это простая игра, в ней нет победителей или проигравших. — Тогда зачем играть? — Просто весело. Азирафель немного помолчал, но потом все-таки сдался: — Ладно, в чем суть? — Я спрошу тебя о том, что ты видишь, а потом попробую угадать, где ты. — Серьезно? Ты держишь меня за идиота? — рассмеялся Азирафель. — Боишься, что я угадаю? — Кроули ухмыльнулся, надеясь, что его собеседник поведется на провокацию. — Ну хорошо, — согласился Азирафель, и Кроули облегченно выдохнул. — Но у меня есть одно условие. — Какое? — Если я угадаю, где находишься ты, мы прекратим игру. — Идет! Что находится справа от тебя? — Океан. — А слева? — Город. — Очень информативно, — Кроули надулся, почувствовав легкую обиду, словно его одурачили. — Извини, — засмеялся Азирафель, — но тебе не кажется, что теперь моя очередь? — Да, спрашивай, — Кроули обреченно вздохнул. — Мне даже спрашивать не нужно, потому что я знаю, что ты дома. — Откуда такая уверенность? — Ты не видишь рассвет, а на улице его видно практически из любой точки города. — Тебе не пришло в голову, что я могу быть в клубе, например? — Слишком тихо для клуба. — Черт, — выругался Кроули, но потом снова оживился. — Хотя знаешь, Азирафель, ты ведь не назвал точный адрес… — Ты живешь в Эклипс Тауэрс, в Западном Вайнвуде. Я даже могу назвать номер квартиры, если хочешь, — ответил Азирафель слегка виноватым голосом. Кроули в отчаянии ударил кулаком по стеклу окна — он совсем забыл о том, что Полли бывала у него в квартире. — Последний вопрос, — тихо сказал он, представляя, каким жалким сейчас, наверное, выглядит. — Дай мне шанс. — Хорошо, последний вопрос, — ответил Азирафель, и Кроули отчетливо уловил какие-то ласковые нотки в тоне его голоса. Кроули постарался включить голову и мыслить как можно более логично: Азирафель точно был у океана и точно в Лос-Сантосе, а это значило, что он мог быть практически где угодно — протяженность побережья в городе исчислялась милями. — Что находится за твоей спиной? — наконец спросил Кроули, прекрасно понимая, что Азирафель в любом случае не раскроет своего местоположения, пока сам этого не захочет. Азирафель молчал не меньше минуты, кажется, серьезно размышляя о чем-то, но потом тяжело вздохнул и тихо произнес: — Ресторан Пирлс. Кроули чуть не запрыгал от радости, не веря своей удаче, а потом понял, что удача тут ни при чем — Азирафель на самом деле мог ответить ему все что угодно. — Ты на пирсе Дель-Перро! — воскликнул Кроули. — Да, я люблю встречать рассвет именно здесь, — ответил Азирафель своим обычным спокойным голосом. — Но солнце уже взошло, так что не пытайся поймать меня. Он резко сбросил звонок, и Кроули отнял телефон от уха, услышав противные короткие гудки в трубке. — Не волнуйся, — улыбнулся он и кинул телефон на кровать. — Ты рассказал мне все, что я хотел узнать. Кроули отодвинул в сторону стеклянную дверь и вышел на балкон, подставляя лицо лучам утреннего солнца. Прикрыв глаза, он вспомнил о том, что сегодня снова пропустил рассвет, но потом вдруг понял, что ему совершенно плевать на это.

***

Все еще по-ночному прохладный ветер подул со стороны океана, и Кроули поежился, поплотнее запахнув тонкий летний пиджак. Он сидел за дальним столиком на открытой веранде ресторана Пирлс и внимательно следил за немногочисленными людьми, которые прогуливались по пирсу Дель-Перро в столь ранний час. Безвкусный дешевый кофе давно остыл — Кроули сделал пару глотков и благополучно забыл про него, полностью погрузившись в собственные мысли, только курил сигареты, машинально вытаскивая их из пачки одну за другой. Он пристально всматривался в лица людей, пытаясь найти среди них то, которое так долго и тщательно искал. Отчего-то Кроули был уверен, что узнает его сразу, как только увидит, и его сердце трепетало и томилось в ожидании. Но он не видел.

***

— Имя Азирафель тебе о чем-нибудь говорит? — Кроули раздраженно переключил очередную радиостанцию. — Чего? Это порноактер, что ли? Или какая-то японская шлюха? — Тревор скривил лицо. — Нет, — отрезал Кроули и, наконец-то отыскав Ворлдвайд ФМ, оставил радио в покое. — Ну и кто это? — Тревор приподнял бровь, уставившись на него с подозрением. — Как мы только что выяснили, ты с ним не знаком. — Кроули взглянул на часы и вынул сигарету из пачки. У него оставалась еще пара минут, чтобы успеть отравить себя никотином. — И все-таки, что это за хрен? — не унимался Тревор. — Колись, перчик. Кроули промолчал. Неспешно выпуская изо рта облачка сизого дыма, он смотрел на давно посветлевшее небо, частично затянутое грозовыми тучами, пришедшими с запада, и думал об Азирафеле. Кроули вспоминал его мягкий, немного печальный голос и почему-то эгоистично хотел оставить эти воспоминания только для себя, скрыть их глубоко внутри, спрятав даже от лучшего друга. Эти воспоминания оставили после себя слишком много эмоций и теперь скорее походили на сон — очень откровенный и личный, — которым ни с кем не хотелось делиться. «And so I asked the sun to stay», — пропело радио, и Кроули удрученно вздохнул — эта песня навевала воспоминания о том радостном солнечном Лос-Сантосе, который он еще мог видеть когда-то: о городе с большими перспективами и огромными возможностями, о городе с великолепными рассветами. Азирафель каким-то образом смог разбудить спящие в подсознании воспоминания, и Кроули с удивлением понял, что действительно все еще помнит Лос-Сантос именно таким — ярким и сияющим. Он затушил сигарету, выключил зажигание, молча вышел из машины и побрел вверх по дороге к дому Мадрасо. — Двадцать минут, Ти, — сказал Кроули нагнавшему его Тревору и запустил таймер на часах. — Какого хера ты каждый раз напоминаешь мне об этом? — злобно выплюнул Тревор. — Потому что ты, по-моему, каждый раз об этом забываешь. — А все потому, что мне срать на твои дурацкие правила. — Тогда можешь запомнить только одно, Тревор, — Кроули резко остановился и окинул его гневным взглядом. — Если мы облажаемся, даже я не смогу вытащить твою задницу из всего этого дерьма. — Значит, нам стоит поторопиться, перчик, — оскалился Тревор, похлопав его по плечу, и быстро зашагал к дому. Мартин Мадрасо извинялся. Он был очень мудрым человеком и прекрасно понимал, что начинать всегда нужно с извинений. Мадрасо извинялся так красноречиво и тщательно, что Кроули даже на секунду поверил в его искренность. — Мне очень жаль, друг мой, — печально вздохнул Мадрасо, поудобнее устроившись в плетеном кресле. — Я понимаю, в какое неловкое положение поставил вас, а партнеры не должны так делать. — Не берите в голову, Мартин, — Кроули улыбнулся. — Я осведомлен о ваших проблемах с федералами и все прекрасно понимаю. — И все же, — Мадрасо учтиво предложил ему сигару. — Прошу вас принять мои искренние извинения. — Я их принимаю, — сказал Кроули, взял сигару и раскурил ее. — К сожалению, нам не удалось уладить дела с нашими мексиканскими друзьями так, как мне бы того хотелось. — Да, мисс Полли рассказала мне о повышении цены, — Мадрасо кивнул на Полли, которая все это время не спускала с Кроули полного ненависти взгляда. — Мы постараемся выплатить нужную сумму вместе с процентами как можно скорее. Сколько у нас времени? — Боюсь, что с каждым днем сумма будет увеличиваться, но поверьте, Мартин, я постараюсь сделать все, что в моих силах. — Я верю вам, Энтони, вы — профессионал. Что же, мисс Полли будет держать вас в курсе. Мадрасо встал, протянул ладонь для рукопожатия и уже начал прощаться, но Полли вдруг перебила его. — Скажите, мистер Кроули, — она прищурилась, все так же неотрывно глядя на него, — у вас нет идей, кто бы мог отправить отчет федералам? Кроули мельком взглянул на привычный ориентир и выругался про себя, когда понял, что их время практически на исходе. Ища поддержки, он перевел взгляд на Тревора, не проронившего ни слова за всю встречу, но тот так и остался сидеть с совершенно скучающим и безучастным выражением на лице. — Простите, мисс Полли, — как можно спокойнее сказал Кроули и приветливо улыбнулся, — я не в курсе, что это за отчет и почему он так важен федералам, но вам определенно стоит искать человека, у которого был к нему доступ. — Мисс Полли просто очень ревностно относится к своей работе, — рассмеялся Мадрасо. — Но я обещал ей, что обязательно найду и накажу виновного. — Я не сомневаюсь в этом, мистер Мадрасо, — Кроули встал, намереваясь как можно скорее уйти из этого дома. — Не буду вас больше задерживать, мистер Кроули, — Мадрасо еще раз пожал ему руку, а потом неохотно протянул ладонь Тревору. — Мистер Филипс. — Будь здоров, — гаркнул тот расхохотавшись. — Привет жене. Сегодня Кроули был благодарен ему за эту выходку — Мадрасо так возмутился, что не смог ничего ответить, и они быстро покинули дом, избежав ненужных формальностей. — Меньше минуты, Ти, — Кроули выключил таймер на часах и покачал головой. — Чертова шлюха нас чуть не подставила, — выругался Тревор и пнул небольшой камень, валяющийся на дороге. — Двадцать минут — это мало, перчик. Кроули молча сел в машину и завел двигатель, размышляя о том, что двадцать минут — это действительно очень мало. Однажды они могут не успеть, и все то, что выстраивалось по крупицам так долго, разрушится в один момент. — Тебе нужно увеличить лимит времени, — Тревор сел в машину, вытащил из пачки сигарету и открыл окно. — Это не я решаю, — вздохнул Кроули и подал ему зажигалку. — Ты же знаешь. — Ты вообще хоть что-нибудь в своей жизни решаешь, Кроули? — Тревор хмыкнул и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Кроули понял, что этот вопрос не требует ответа, потому что Тревор был прав — жизнь Кроули уже давно не принадлежала ему. Он был обычной марионеткой в руках других людей, покорно исполняя любой приказ ради какой-то эфемерной цели, и лишь загадочный человек, называющий себя Азирафелем, все еще принадлежал исключительно ему, являясь частью его собственной, неподвластной никому жизни. Только это, казалось, и придавало ей какой-то смысл. Кроули безразлично отмахнулся, развернулся и направил машину к вершине холмов, в сторону Сэнди-Шорса. День обещал быть крайне паршивым.

***

Кроули третий день подряд торчал на пирсе Дель-Перро: сидел за одним и тем же столом в ресторане Пирлс, заказывал отвратительный кофе и пристально вглядывался в лица людей. Он злился, негодовал и сгорал от любопытства, пытаясь нарисовать образ загадочного Азирафеля у себя в голове, но прекрасно понимал, что это невозможно — Азирафель мог быть каким угодно, буквально любым из проходящих мимо мужчин. Кроули третий день подряд нервно курил сигареты одну за другой и осознавал, что у него слишком мало шансов. Время рассвета приближалось. Кроули устало вздохнул, встал из-за стола и спустился с открытой веранды ресторана, решив немного прогуляться. Он прошел к левой стороне пирса — туда, где открывался самый лучший вид на рассвет, — и огляделся. Людей здесь почти не было: в самом конце пирса Кроули заметил влюбленную парочку, которая громко смеялась и болтала о чем-то, периодически любуясь на город в бинокль; чуть дальше от них расположилась девушка в спортивном костюме и разговаривала по телефону; ближе к центру, облокотившись на перила и отвернувшись в сторону города, неподвижно стоял совершенно обычный светловолосый мужчина среднего возраста, а совсем рядом с Кроули, около стены местного здания полиции, топтался очень крупный парень и курил сигарету, нервно поглядывая по сторонам. Кроули подумал, что, возможно, это и есть его загадочный Азирафель, но почему-то не захотел подходить первым. Мимо пробежал спортсмен в шортах, и Кроули проводил его заинтересованным взглядом, а потом тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что, вполне вероятно, среди этих людей даже нет того, кто ему нужен. Он перегнулся через деревянные перила, чтобы взглянуть на ленивые волны, медленно накатывающие на песчаный пляж, постоял так немного и медленно пошел вдоль пирса, пытаясь выкинуть ненужные мысли из головы и просто насладиться свежим утренним воздухом. Кроули дошел до влюбленной парочки, стараясь не пялиться на лицо парня слишком пристально, повернул обратно и вдруг заметил, что курящий толстяк исчез, а на его место пришел какой-то подросток и, встав у стены, залип в телефон. Вариантов оставалось все меньше, и Кроули перевел взгляд на блондина в центре пирса, пытаясь рассмотреть его получше. Он был уверен, что узнает Азирафеля сразу, хотя и не представлял его каким-то конкретным, но Азирафель, в его понимании, должен был бросаться в глаза, должен был отличаться, выделяться из толпы. Человек, на которого Кроули смотрел прямо сейчас, казался ему слишком обычным и серым, чтобы быть тем, кого он так жаждал увидеть. Эта мысль смущала и очень сбивала с толку, но Кроули все-таки решил попытать удачу — терять ему в любом случае было нечего. Он спокойно прошел вперед, встал в нескольких метрах от блондина и облокотился на перила. Минут пять Кроули просто смотрел вниз на волнующуюся поверхность океана, только иногда бросая косые взгляды на незнакомца, но тот никак не проявлял себя, все это время стоя совершенно неподвижно и глядя куда-то вдаль. Кроули развернулся, прислонился к ограждению спиной и достал из кармана сигареты. — Здесь красивые рассветы, — негромко сказал он, надеясь, что не сильно напугает человека, стоящего рядом. Общение с незнакомцами никогда не было его сильной стороной — Да, — ответил мужчина, повернув к нему голову, и печально улыбнулся. — Особенно когда на них смотришь. Кроули почувствовал, как сердце бешено застучало в груди — он сразу узнал этот мягкий, спокойный и абсолютно волшебный голос. — Думал, ты никогда ко мне не подойдешь. — Все так же улыбаясь, Азирафель чуть наклонил голову, внимательно рассматривая Кроули, а потом оторвался от перил и осторожно приблизился к нему. — Мог бы и сам ко мне подойти, — хмыкнул Кроули, стараясь скрыть волнение во внезапно охрипшем голосе. — Зачем? Это же ты хотел меня видеть, — Азирафель снова перевел взгляд на постепенно светлеющее небо. — А тебе, значит, было совсем неинтересно? — Нет, твою фотографию найти достаточно просто. Кроули снова хмыкнул, пристально разглядывая профиль человека, о котором так много думал в последнее время: уставшее, осунувшееся лицо, мешки под глазами, искусанные тонкие губы и аккуратный, чуть вздернутый нос — Азирафель был симпатичным, но действительно совершенно обыкновенным, абсолютно лишенным какой-либо неординарности. Кроули окинул взглядом фигуру — достаточно пышные бедра и выступающий живот, скрытые под несколькими слоями мятой, несуразной одежды, тоже не делали его каким-то особенным, разве что волосы, казалось, были слишком светлыми, но даже это смазывалось общей серостью образа. В мире Кроули таких людей никогда не считали красивыми, да и сам Кроули вряд ли бы обратил на него внимание при случайной встрече. — Ты не таким меня представлял, да? — Азирафель кинул на него слегка смущенный взгляд, и Кроули тоже смутился, почувствовав себя виноватым. — Я никак не представлял тебя, если честно, — он протянул Азирафелю пачку сигарет, и тот аккуратно вынул одну чуть подрагивающими пальцами. — Это хорошо, — Азирафель немного наклонился, прикуривая от протянутой ему зажигалки. — Не люблю разочаровывать людей. Он снова печально улыбнулся, словно извиняясь за что-то, глубоко затянулся и выпустил в воздух облачко дыма. Кроули обвел его внимательным взглядом и вдруг понял, что даже не знает, как отреагировать на такую странную самоиронию, словно этот совершенно обыкновенный с виду человек только что залез к нему в голову и перепутал все мысли. — Ты пропустишь рассвет, если будешь разглядывать меня, — внезапно рассмеялся Азирафель, а потом указал рукой в сторону восходящего солнца. — Это зрелище гораздо интереснее. — Зря ты так думаешь, — широко улыбнулся Кроули, не спуская с него глаз. — Не льсти мне, я не люблю лицемерия, — голос Азирафеля стал серьезным. — Ты так жаждал встретиться со мной, а сам почти ничего не говоришь. Скоро мне надоест развлекать тебя, Кроули. Кроули испуганно сглотнул, все еще пытаясь понять, что за личность скрывается под столь ординарной внешностью — Азирафель был либо очень искусным манипулятором, либо просто невероятно умным человеком. — Прости, я, наверное, слишком ошеломлен, — спокойно сказал Кроули, а потом предупредительно поднял руки, заметив искру недовольства, мелькнувшую в темно-серых глазах его собеседника. — Нет, нет, это не лесть, правда. Даже не знаю, хорошо ли это, потому что ты прав — я совсем не так тебя представлял. — И каким же я должен быть, по-твоему? — Азирафель посмотрел на него с интересом, медленно поднес сигарету ко рту, сжав ее между тонкими полосками губ, и сделал глубокую затяжку. Кроули соврал бы, если бы сказал, что это не выглядело волнующе. — Я не представлял твою внешность как-то конкретно, просто думал, что обязательно будет присутствовать строгий костюм, может быть, деловой кейс с десятью замками и записывающим устройством внутри. Да хотя бы черные очки… — Кроули запнулся, понимая, какую чушь сейчас несет. — Ты в курсе, что только что описал самого себя? — хмыкнул Азирафель и отвернулся в сторону восходящего солнца. — Это нарциссизм? Или просто стереотипное мышление? — Это реалии мира, в котором я живу, — пожал плечами Кроули. — И у меня, кстати, нет кейса. — Вероятно, именно поэтому я все еще разговариваю с тобой, — улыбнулся Азирафель, а потом снова повернулся к нему, и улыбка исчезла с его лица. — Что тебе нужно, Кроули? — Я хочу вывести Мартина Мадрасо из игры, — уверенно произнес Кроули, решив, что Азирафель не тот человек, с которым можно ходить вокруг да около и играть в игры разума, заранее зная, что проиграешь. Азирафель присвистнул, облизнул пальцы и осторожно сжал ими тлеющий бычок своей сигареты. — Зачем тебе это? — он чуть развернулся к Кроули и отрицательно помотал головой, когда тот снова протянул ему пачку. — Потому что Мартин Мадрасо — это акула-людоед, — Кроули вынул сигарету и закурил. — А я просто пытаюсь выжить. — Ты насмотрелся ужастиков, Кроули, акул-людоедов не существует, — Азирафель усмехнулся. — Мартин Мадрасо — обычный мелкий мафиози, запугивающий город. Он не всемогущий. — Слышал когда-нибудь про Оскара Гузмана? — Кроули прищурился, внимательно глядя на него. — Да, мексиканский наркоторговец, кажется, — ответил Азирафель. — Он был наркоторговцем, а потом его труп с отрезанным членом нашли в пустыне. Он боялся Мадрасо и никогда не перебегал ему дорогу, но, видимо, где-то все-таки облажался. — Как хорошо, что ты не наркоторговец и не пытаешься перебежать дорогу Мартину Мадрасо. — Я не Оскар Гузман — это главное. Я не собираюсь жить в страхе, пресмыкаясь перед больным ублюдком, возомнившим себя господом богом. Кроули гневно затушил сигарету о перила и уже собирался выкинуть ее в воду, но Азирафель вдруг протянул ему раскрытую ладонь с лежащим на ней остатком его собственной сигареты. — Не волнуйся, твоя ДНК мне не нужна, а за углом есть мусорный бак, — Азирафель осуждающе поднял бровь. Кроули осторожно положил бычок на раскрытую ладонь, едва коснувшись пальцами сухой теплой кожи, и это прикосновение почему-то показалось ему очень интимным. Азирафель, сам того не желая, словно раскрылся перед ним с какой-то другой, слишком личной стороны. — Ладно. Допустим. — Будто прочитав его мысли, Азирафель резко отдернул руку и сжал ладонь в кулак. — При чем здесь я? — Ты ведешь его бухгалтерию, — улыбнулся Кроули. — То есть ты хочешь, чтобы мой труп с отрезанным членом оказался в пустыне вместо твоего? — Азирафель громко засмеялся. — Прости, Кроули, но нет, мне это не интересно. — В этом и суть, Азирафель. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что все равно рано или поздно там окажешься, а сделка со мной может обеспечить тебе безопасность. Я гарантирую это. — Почему я должен верить тебе? Ты уже подставил меня однажды, натравив федералов на Мадрасо. — С чего ты вообще взял, что это был я? Азирафель молчал пару минут, а потом цокнул языком, оторвался от перил и сделал шаг в сторону. — Если ты считаешь меня идиотом, то этот разговор ни к чему не приведет, Кроули. Испугавшись, что он сейчас уйдет, Кроули резко вскинул руку и невесомо коснулся его плеча, сразу ощутив приятную мягкость тела даже под слоем несуразной бежевой куртки. — Подожди! — воскликнул он. — Чего ты хочешь? Денег? Защиты? Что-то еще? Я могу дать тебе все что пожелаешь. — Мы оба знаем, что это неправда, — закатил глаза Азирафель, но все-таки шагнул обратно, снова облокотившись на перила. — Сколько он платит тебе? Я дам в два раза больше. Деньги и гарантия безопасности. Этого мало? — Кроули отчаянно пытался заглянуть в его глаза, но Азирафель упорно отворачивался, словно пытаясь закрыться от него. — Дело не в деньгах, Кроули, и даже не в безопасности. Мадрасо может сделать для меня то, что не сможет никто другой, даже ты. — Откуда ты знаешь, если не говоришь мне, что тебе нужно? — Солнце встало, — повернулся к Кроули Азирафель и неожиданно улыбнулся очень ласково и нежно. — А ты снова пропустил рассвет. Кроули измученно вздохнул. Он смотрел на его лицо, освещенное лучами восходящего солнца, которое скрыло глубокие тени под глазами и разгладило, кажется, все морщины; смотрел на печальные темно-серые глаза, ставшие практически зелеными в оранжевом утреннем свете, и думал о том, как сильно этот странный человек похож сейчас на милого пухленького ангелочка с глупых дешевых открыток, которые мама дарила маленькому Энтони на рождество. Кроули вдруг понял, что очень хотел бы Азирафеля в свою постель: хотел бы видеть его пышное бледное тело на темных шелковых простынях; хотел бы перебирать пальцами светлые кудряшки, рассыпанные по черной подушке; хотел бы запереть его в собственной спальне навсегда и трахать каждый день после ужина вместо десерта. — Знаешь, — тихо сказал он, опустив голову, — я не собирался подставлять тебя и в любом случае никогда не сделаю этого. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Не волнуйся, я буду в порядке. — Азирафель отошел от перил, встал напротив Кроули и указал рукой на небо. — Солнце встало. Мне пора, Кроули. — Где ты живешь? Я подвезу тебя, — Кроули встрепенулся и сделал шаг к нему навстречу. Азирафель не ответил. Отрицательно помотав головой, он улыбнулся и уверенно зашагал по деревянному настилу в направлении выхода с пирса, но около стены здания полиции остановился, разжал ладонь и выкинул в урну бычки от сигарет. Как следует отряхнув руки, он снова повернулся к Кроули. — Лучше не лезь в это! — крикнул Азирафель. — Не хочу, чтобы твой труп нашли в пустыне. — Что, неужели стало жалко мой член? — громко рассмеялся Кроули в ответ. — Пожалуй, — Азирафель пожал плечами, приветливо улыбаясь. — Скажи мне, где ты живешь, Азирафель? — воскликнул Кроули в какой-то отчаянной попытке удержать его. — К востоку от тебя, — ответил Азирафель, а потом махнул ему рукой и заторопился в сторону дороги. Кроули улыбнулся, наблюдая за коренастой фигурой в несуразной одежде, быстро удаляющейся от него по пирсу, и подумал о том, что еще ни разу в жизни не встречал таких удивительных людей, как Азирафель.