К востоку от тебя

Кроули пнул ногой стоящий перед ним деревянный ящик, и крышка отскочила в сторону, ударившись о металлическую стену ангара. Кроули проводил ее безразличным взглядом, а потом осторожно взял в руки одну из снайперских винтовок, лежащих в ящике. Он осмотрел оружие со всех сторон, оценивая вес и размер, нашел перебитый серийный номер, прищурился и погладил пальцами шершавую поверхность металла — мексиканские контрабандисты хорошо знали свое дело. Кроули вскинул винтовку и, глядя в прицел, начал наблюдать, как взмокший Уэйд Герберт, тяжело пыхтя, вытаскивает из самолета последние ящики. Потом он перевел прицел чуть левее и поймал отблеск очков Рона, который бормотал что-то нечленораздельное, пытаясь сосчитать количество дробовиков в одном из ящиков. — Тебе помочь, Рональд? — ухмыльнулся Кроули, все так же глядя в прицел винтовки. Рон кинул на него злобный взгляд, показал средний палец и вернулся к своему занятию. Он был труслив и не совсем адекватен, хотя, в отличие от совершеннейшего дурачка Уэйда, весьма умен и, возможно, даже образован. Тревор Филипс слыл грозой всего Сэнди-Шорса, и Рон, как и многие другие жители этой затерянной в пустыне местности, боялся его до безумия, но, несмотря на это, считал своим лучшим другом и был привязан к Тревору достаточно сильно. Рон беспрекословно выполнял его приказы, но по большому счету, был бесполезен и совершенно точно знал об этом, поэтому видел в лице Кроули своего самого злейшего врага и конкурента. Чем больше он понимал, что Тревор уважает Кроули и считает того равным себе, тем сильнее разгоралась его ревность. Рон не смел перечить Тревору и, наверное, именно поэтому терпел Кроули рядом с собой и даже выполнял какие-то мелкие поручения по его просьбе, но все равно каждый раз источал волны ненависти и старался лишний раз с ним даже не разговаривать. Кроули ехидно улыбнулся, глядя на серое, испещренное морщинами лицо, увеличенное прицелом винтовки, и нажал на курок. Послышался щелчок, и Рон, вздрогнув, испуганно посмотрел на него, а потом отошел к другой стене ангара и начал подсчитывать новую партию оружия. — Развлекаешься? — Тревор ударил ногой по бочке, на которой сидел Кроули. — Нужно все проверить, — ответил Кроули. — Мексикашки спешат. Говорят, что если не успеют до темноты, на границе будут проблемы, — Тревор уселся на соседнюю бочку, стянул с себя футболку и кинул ее в глубину ангара. — Скажи им, что мне срать на их проблемы. — Кроули поморщился, почувствовав удушающий запах пота, достал сигарету и закурил. — Вот сам и скажи. — Я не говорю по-испански. — Очень смешно! — Тревор расхохотался, поднялся на ноги и взял в руки лом. — Мог бы помочь, кстати. — Я помогаю, как видишь, — Кроули указал на ящик с винтовками и протянул Тревору сигареты. — Просиживая зад? — Тревор вытащил из пачки одну и засунул в рот. — Боишься испортить свою пидорскую рубашку? — Моя пидорская рубашка стоит дороже твоего сраного ангара, Ти, — засмеялся Кроули, отдавая ему зажигалку. — Да пошел ты, перчик! — Тревор прикурил, бросил зажигалку обратно в руки Кроули и направился к Уэйду, который топтался около партии последних ящиков. Кроули глубоко затянулся и стал отстраненно наблюдать за тем, как Тревор ловко орудует ломом, а потом злобно пинает крышки ящиков ногой, и они отлетают к металлической стене ангара, заполняя пространство неприятным скрежетом. У Тревора было красивое тело: стройное, подтянутое, но не лишенное привлекательного рельефа твердых, накачанных мышц. Его не портили даже многочисленные шрамы, заполнившие собой почти всю поверхность кожи, и только крупная татуировка на левом плече казалась каким-то чужеродным пятном на этом красивом теле — Майкл Таунли не был достоин того, чтобы такой человек, как Тревор, носил на себе его имя. Внезапно Кроули вспомнил про Азирафеля. Не то чтобы он думал о нем постоянно, но иногда мысли как будто бы сами возвращались к ничем не примечательному, но такому запоминающемуся образу. Вот и сейчас, глядя на безупречную фигуру Тревора, Кроули начал думать об Азирафеле: мысленно скидывал с него многочисленные слои одежды, рисуя в воображении мягкое, рыхлое и совсем не идеальное тело; снова представлял его на черных простынях в своей кровати и отчаянно мечтал почувствовать под ладонями теплую бархатистую кожу, лишенную шрамов и татуировок. Возможно, Азирафель был совсем не таким, каким рисовало его воображение Кроули, но он совершенно точно не был идеальным, и именно этот факт привлекал больше всего, заставляя буквально тянуться к его неидеальности, потому что Азирафель определенно не являлся одним из миллиарда моллюсков, которые до сих пор встречались у Кроули на пути. Его мысли прервала вибрация телефона, и Кроули почувствовал, как глупое сердце, опередив здравый рассудок, болезненно сжалось, лелея призрачную надежду. Посмотрев на экран, он убедился в том, что разум, как всегда, оказался прав, но все-таки не смог сдержать разочарованного вздоха. — Что? — раздраженно гаркнул в трубку Кроули. — Деньги готовы, — ответила Полли спокойным, ровным голосом. — Мы хотим совершить сделку как можно скорее и покончить с этим. — Попридержи коней, милая, — засмеялся Кроули. — Обстоятельства изменились. Ему показалось, что от злости у Полли перехватило дыхание. — Хватит играть в игры, Кроули! — глухо прошипела она. — Хватит во всем винить меня, — Кроули улыбнулся, заметив, что Тревор смотрит на него с подозрением из другого конца ангара. — Что ты на этот раз придумал? — Полли, видимо, вернула себе самообладание, и ее голос снова стал спокойным. — Между прочим, Мадрасо сам виноват в том, что не заплатил раньше, так что я пытаюсь решить его проблемы. Думаешь, мне это нравится? — Не делай из меня дуру, пожалуйста. — Мне даже стараться не нужно… Полли замолчала, обиженно дыша в трубку. — Если ты не способен выполнить свою работу, Кроули, мы найдем другого посредника, — наконец произнесла она безразличным тоном. — Попробуйте, — не удержавшись, Кроули засмеялся в голос. — Все поставки так или иначе проходят через мои руки, и ты прекрасно об этом знаешь. Весь Лос-Сантос знает об этом, да весь сраный Сан-Андреас знает! — Ты же понимаешь, что он может просто устранить тебя? — тихо произнесла Полли. — Передай Мадрасо, что я сам свяжусь с ним, — ответил Кроули и тут же сбросил звонок. — М-м-мистер Кроули, мы закончили, — робко пролепетал подошедший к нему Уэйд, и Кроули вздрогнул от неожиданности. — Отлично. — Он убрал телефон в карман и достал из пачки очередную сигарету. — Все в порядке? — Да, Рон сказал, что количество совпадает, — ответил Уэйд, опустив глаза и нервно теребя край своей ярко-красной футболки. — Хорошо, спасибо, Уэйд, — Кроули протянул ему стодолларовую купюру. — Обращайтесь, м-м-мистер Кроули! — Уэйд схватил деньги, спрятал их в карман и быстро засеменил прочь, счастливо улыбаясь. — Эй, я же им зарплату плачу! — возмутился подошедший Тревор и протянул Кроули бутылку пива. — Да неужели? — усмехнулся тот. — Вообще-то, я за рулем… — Да неужели, — передразнил его Тревор. Кроули неопределенно пожал плечами, взял бутылку и повертел ее в руках — пиво было таким теплым, что он даже не решился спросить, из какой дыры Тревор его извлек. Он поставил бутылку на землю, повернулся и достал большую черную сумку, спрятанную за бочкой, на которой сидел. — Вот, передай мексиканцам мое «грасиас», — протянул он сумку Тревору. — Ага, — Тревор небрежно схватил черные потертые ручки. — С кем ты говорил? — С Полли. Говорит, что деньги готовы. — Значит, можно скидывать товар ублюдкам? А ведь план и правда сработал. Отдаю тебе должное, перчик, — Тревор отсалютовал ему пивом. — Нет, Ти, план как раз провалился, — Кроули гневно пнул свое пиво, и из горлышка упавшей бутылки полилась тонкая желтая струйка. — Поэтому мне срочно нужен другой. — Мы поимели Мадрасо и хорошо наварились, а ты опять что-то удумал, мудила! — Тревор стукнул его в плечо. — Успокойся уже. Что тебе еще нужно? — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Тревор, — Кроули бросил на него раздраженный взгляд. — Я не могу отдать ему товар. — Думаешь, байка про жадных мексикашек будет работать и дальше? Да ты просто ходячий анекдот, перчик! — расхохотался Тревор. — Удивляюсь, что Мадрасо вообще на это повелся. — Больше никаких баек, — вздохнул Кроули, уставившись в темный угол ангара. — Я хочу перепродать оружие. — Ты — что?! — Тревор закашлялся, подавившись пивом. — Ты прекрасно слышал, — Кроули качнул головой и, снисходительно улыбнувшись, похлопал его по спине. — Я хочу, чтобы он споткнулся, Ти, но это очень сложно устроить. — И какой у тебя план? Хочешь подставить бухгалтера? Думаешь, он все-таки ошибется? — Нет, он вряд ли ошибется, если только сам этого не захочет. — Значит, нужно сделать так, чтобы захотел, — Тревор ехидно улыбнулся, подмигнув ему. — Это план А, — улыбнулся Кроули в ответ. — А что насчет плана Б? — Я работаю над этим. — Работай быстрее. — Тревор встал и закинул сумку на плечо. — Потому что если мы вовремя не поимеет Мадрасо, он поимеет нас. Кроули кивнул и тоже поднялся на ноги, отряхнув черные джинсы от пыли. Он проследил взглядом за Тревором, который пошел в сторону самолета мексиканцев, вынул из кармана еще одну стодолларовую купюру и молча сунул ее в карман Рону, все это время тихо сидящему в стороне. Рон ничего не сказал, но все-таки дернул головой, вероятно, выражая этим свою благодарность, а потом сразу же демонстративно отвернулся. Кроули успел сесть в машину, которую оставил за старой вышкой аэродрома — подальше от глаз неадекватных деревенских вандалов, — когда к нему подошел Тревор и бесцеремонно уселся на капот. — Куда собрался, перчик? Ночь на дворе, — Тревор достал из кармана помятую сигарету и закурил. Кроули посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на ярко-оранжевое солнце, медленно заходящее за гору Чилиад и, покачав головой, улыбнулся: — Очень смешно, сейчас половина восьмого. — Мог бы остаться у меня, — предложил Тревор и отвернулся в сторону заходящего солнца. — Что, в твоем гадюшнике? Ни за какие деньги, — Кроули рассмеялся. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты хуевый друг. — Извини, Ти, я просто хочу домой. Тревор молчал какое-то время, внимательно глядя на закат, затем глубоко вздохнул, кинул сигарету на землю, спрыгнул с капота и отошел от машины. — Увидимся, приятель, — Кроули махнул ему рукой, сдал назад и развернул машину. — Кроули! — вдруг крикнул Тревор, и Кроули остановился, развернувшись к нему. — Ты запал на него, да? — О ком ты? — непонимающе нахмурился Кроули. — О бухгалтере. Об этой шавке Мадрасо. — Не неси бред, лучше иди проспись. — Ты точно запал на него, мудила! — воскликнул Тревор, победно оскалившись. Усмехнувшись, Кроули отвернувшись и показал ему средний палец, а потом резко нажал на газ и поехал в сторону дороги, оставив после себя только облако пыли. Он выехал на шоссе Сенора, набрал максимальную скорость и помчался по автостраде в сторону города. Кроули не спешил домой, но именно сейчас ему нужна была скорость: свистящий в ушах ветер, очищающий мысли, безжалостно слепящее глаза солнце, неторопливо спускающееся к горизонту, и мелькающий мимо пейзаж, окрашенный в оранжево-фиолетовые цвета заката. Только в такие моменты Кроули мог видеть красоту окружающего его мира: прекрасные горные массивы на западе, покрытые густыми лесами, и огромный, бескрайний океан на востоке, ласкающий волнами скалистые берега. В такие редкие моменты он наконец переставал думать о делах, выкинув из головы бесконечно терзающие его проблемы. Кроули улыбнулся, взглянув на вершину Чилиада, темнеющую на фоне заходящего солнца, и его мысли снова вернулись к Азирафелю. Постоянно размышляя о нем, Кроули решил, что тот, вероятно, не был таким умным, каким хотел казаться, раз уж так легко позволил вычислить себя, да и красивым его назвать было сложно, и именно поэтому Кроули никак не мог взять в толк, почему постоянно думает о нем, но Тревор оказался абсолютно прав — он окончательно запал на этого ничем не примечательного, но такого необыкновенного человека.

***

Кроули протер ладонью запотевшее стекло и вгляделся в серую стену дождя за окном. Он тяжело вздохнул, откинул голову на сиденье, зевнул и прикрыл глаза: сейчас ему хотелось очутиться в теплой мягкой постели и забыться сном хотя бы на пару часов, а не выходить из салона машины под промозглый ливень. Кроули вслушивался в шум дождя, барабанящего по крыше, и чувствовал себя непроходимым идиотом — он не понимал, зачем вообще приехал сюда в такую рань. Его план не сработал и, приехав домой накануне вечером, Кроули понял, что должен во что бы то ни стало уговорить Азирафеля на сотрудничество. Это было самое оптимальное решение всех проблем — даже если что-то пойдет не так, Азирафель мог бы стать его главным козырем. Кроули прекрасно понимал, что обманывает сам себя, ловко убеждая в том, что этот человек так необходим ему для дела, но решил закрыть глаза на правду — в конце концов, это действительно был самый простой план. Он попытался дозвониться до Азирафеля по известному ему телефону и даже не удивился, когда услышал в трубке сообщение о том, что этот номер больше не обслуживается, поэтому он выпил снотворное, поставил будильник на четыре утра и лег спать. Вчера это затея показалась ему отличной идеей, но сейчас, сидя в машине на парковке пирса Дель-Перро и все еще оттягивая неизбежное, Кроули понял, что мог бы спокойно остаться дома — сегодня Азирафеля здесь точно не будет. Кроули завел машину, закурил сигарету и начал бездумно щелкать кнопки на магнитоле, пытаясь найти позитивную музыку, но даже по радио не передавали ничего хорошего. Он злобно выключил магнитолу, заглушил двигатель и быстро вылез из машины, резко захлопнув за собой дверь. Холодные струи дождя сразу забили по лицу, заливаясь за шиворот, и Кроули поднял воротник, стараясь хоть немного укрыться от беспощадного ливня. Он мельком взглянул на восток — на все еще темное, затянутое серыми тучами небо — и понял, что в такую погоду даже рассвета не будет видно, а потом практически побежал к дальнему концу пирса, в который раз за сегодня пожалев о том, что не носит с собой зонт. Конечно же, Азирафеля не было на том месте, где они стояли в прошлый раз. На всякий случай Кроули прошелся вдоль ограждения, но здесь не было никого — только он один оказался тем идиотом, который решился прийти сюда в такую погоду. Он снова вернулся на место их первой встречи, облокотился на перила и стал наблюдать за океаном, бушующим внизу: огромные волны, увенчанные белыми пенными гребнями, накатывали на берег и разбивались о деревянные сваи, поднимая высоко в воздух столбы брызг. Кроули поежился — абсолютно мокрый и замерзший, стоя на совершенно пустынном пирсе, он вдруг почувствовал себя особенно одиноким, и сейчас это чувство вселяло в него какой-то первобытный страх. На секунду Кроули показалось, что он действительно остался один во всем мире, и теперь океан поглотит его, как маленького ненужного моллюска. — Ты отчаянный, — вдруг услышал Кроули насмешливый голос и, повернувшись, заметил в тени здания полицейского участка знакомую ласковую улыбку. Азирафель сделал шаг навстречу, отделившись от стены, и Кроули облегченно вздохнул, прогоняя наваждение, — по странному стечению обстоятельств этот человек как будто бы снова принес в его жизнь свет и надежду, даже сейчас очень вовремя прогнав негативные мысли. — Не думал, что ты придешь, — прохрипел он севшим голосом, надеясь, что Азирафель услышит его сквозь шум дождя и волн. — Тогда зачем ты здесь? — Азирафель снова улыбнулся, поглубже натянув на голову капюшон желтой парки, в которую был одет. — Хотел тебя увидеть, — сказал Кроули, внимательно разглядывая его: дурацкая яркая куртка, темно-зеленые вельветовые брюки и белоснежные кроссовки делали Азирафеля похожим на ребенка, но испещренное морщинами лицо вызывало диссонанс с этим странным образом. — Поэтому я и пришел. — Азирафель подошел и встал с ним рядом, сразу же отвернувшись к постепенно светлеющему на востоке небу. — Зайдем в ресторан? Я угощу тебя кофе или завтраком, если хочешь. — Кроули нерешительно переступил с ноги на ногу. — Давай хотя бы под крышу встанем. Азирафель кинул на него снисходительный взгляд, вытащил из глубины кармана небольшой светлый зонт в клетку и раскрыл его над Кроули, придвинувшись к нему почти вплотную. — Итак, чего ты хочешь от меня, Кроули? — Азирафель снова вернулся к созерцанию неба. — Только на этот раз придумай что-нибудь поинтереснее, иначе я уйду, и ты опять будешь мокнуть под дождем. — А что, если я и сам не знаю? — Кроули закусил нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку: тот факт, что Азирафель заботливо укрывал его от дождя, очень умилял. — Ну, тут я легко могу помочь. — Значит, ты все-таки знаешь, что я от тебя хочу? — Да, ты хочешь, чтобы я стал твоим главным козырем. Кроули напряженно сглотнул, осознав вдруг, что Азирафель действительно видит его насквозь и как будто и правда умеет читать мысли. От этого не было страшно, но непонятное чувство тревоги не давало покоя — Кроули не мог и не хотел врать, но всю правду, казалось, не знал даже он сам. — Все не так просто, — он вынул из кармана пачку сигарет и протянул ее Азирафелю. — А по-моему, проще некуда, — Азирафель аккуратно вытащил одну сигарету. Кроули попытался дать ему прикурить, но зажигалка сразу погасла от ветра, и Азирафель забрал ее у него из рук, мимолетно коснувшись теплыми пальцами его окоченевших ладоней. Азирафель отвернулся, спасаясь от ветра, прикурил, а потом повернулся обратно и вдруг резко схватил Кроули за руку, крепко сжав ее в своей. — У тебя ледяные пальцы, Кроули, — тихо сказал Азирафель, глядя на него с какой-то странной нежностью. — Лучше поезжай домой. — Я хочу помочь тебе, — прошептал Кроули и осторожно накрыл сжимающую его пальцы горячую ладонь Азирафеля второй рукой. Азирафель молчал какое-то время и просто смотрел на него все с той же непонятной грустной нежностью. Кроули чувствовал, как подрагивает теплая ладонь в его руках, чувствовал, как мягкие подушечки пальцев сжимают его собственные, впиваются в холодную мокрую кожу, словно прося о помощи, а может быть, наоборот, пытаясь защитить от чего-то. Он до сих пор никак не мог понять, кто стоит сейчас перед ним, не мог понять, кто такой Азирафель, и какие мотивы преследует этот загадочный человек, но одно Кроули знал точно — теперь он не хотел выпускать его руку из своей больше никогда. Будто прочитав эти мысли в его глазах, Азирафель внезапно изменился в лице, резко отдернул руку и отвернулся, разрушив этот интимный, трепетный и очень странный момент. — Я не нуждаюсь в помощи, Кроули, — он выпустил изо рта облако дыма и тяжело вздохнул, глядя на бушующие внизу волны. — Особенно в твоей. — Извини, мне просто показалось, что ты наконец-то начал доверять мне, — немного удивленно сказал Кроули. — Тебе показалось. — Но ты же понимаешь, что будет дальше? Представляешь, что Мадрасо сделает с тобой, когда ты станешь ему не нужен? — Это не должно тебя волновать. — Ладно, а как насчет Полли? Азирафель повернулся к нему, злобно сверкнув глазами, и Кроули понял, что задел его за живое. — Даже не думай впутывать ее в это дерьмо, — проговорил Азирафель спокойным жестким тоном. Кроули ухмыльнулся, подумав о том, что, возможно, наконец-то нашел нужный рычаг давления, но такой рычаг оказался крайне неприятен, заставив его самого испытывать совершенно иррациональную, но непреодолимую ревность — Полли явно была дорога Азирафелю, и Кроули определенно не нравился этот факт. — Кто она тебе? Жена? Подружка? — он ехидно улыбнулся, поднес сигарету к губам и глубоко затянулся. Азирафель проигнорировал его вопрос, молча глядя перед собой. — Надеюсь, ты курсе, что Мадрасо трахает ее? — продолжил Кроули, и Азирафель слабо кивнул. — Тебя это устраивает? — Это не мое дело, — произнес Азирафель очень тихо. — Но она важна для тебя, — не унимался Кроули, наконец нащупав нужную почву. — Разве тебе наплевать, что будет с ней? — С ней все будет в порядке, пока я работаю на Мадрасо! — воскликнул Азирафель, резко дернув левой рукой, отчего крупные капли дождя полетели в лицо Кроули, и он вдруг осознал, что Азирафель так и держал над ним зонт все это время. — Дело не только в Полли, — сказал Азирафель уже спокойнее. — У меня есть семья, Кроули, есть люди, которые зависят от меня. Я не стану рисковать их безопасностью. — Считаешь, что они в безопасности? А что, если ты ошибаешься? — Нет, это ты ошибаешься. — Почему ты так уверен? — Потому что ты не понимаешь… — Азирафель запнулся, взглянув на него исподлобья. — Потому что у тебя никого нет, и терять тебе нечего. Это неожиданное заявление выбило Кроули из колеи, и он на несколько секунд задержал дыхание, а потом резко выдохнул. — Откуда ты знаешь? — он прищурился, глядя на Азирафеля с подозрением. — Я просто умный, — с уверенностью сказал Азирафель и снова отвернулся от него, теребя в пальцах давно потухшую сигарету, которую так и не докурил. Кроули внимательно рассматривал его и молчал. Да, о его жизни знали очень многие, потому что так было нужно, потому что он вынужден был строить свою жизнь именно для этого — для того, чтобы о ней знали и считали настоящей. Но почему-то глядя сейчас на Азирафеля, ему отчетливо казалось, что тот знает гораздо больше, чем кто-либо другой, и Кроули соврал бы, если бы сказал, что это не задело его. — Думаешь, ты такой особенный? — спокойно проговорил он, делая последнюю затяжку, а потом демонстративно кинул бычок прямо в океан. — Извини, Азирафель, но я разочарую тебя — ты совершенно обыкновенный, очередная шавка Мадрасо, от которой он избавится, когда найдет того, кто сосет лучше. Ты не умный — ты просто следующий труп с отрезанным членом, брошенный в пустыне. Азирафель печально улыбнулся ему, отряхнул зонт, сложив его, и шагнул в сторону. Почувствовав, как ледяные капли снова начали заливаться за воротник, Кроули поежился — кажется, только что он совершил самую большую глупость в своей жизни, поддавшись эмоциям, и чувство одиночества снова накатило на него волной. — Только не говори, что ты обиделся, — хмыкнул он и попытался достать еще одну сигарету, но она сразу намокла, превратившись в непригодное месиво. — Нет, Кроули, я просто разочарован. Ты уже начинал мне нравиться, но в результате все равно оказался именно таким, каким и должен был быть, — вздохнул Азирафель. — Но я действительно хотел помочь тебе, потому что ты тоже мне нравишься, Азирафель. Очень нравишься. — Моя жизнь — не твоя проблема, так что забудь обо мне. Мы больше не увидимся. Азирафель помотал головой, развернулся и пошел прочь. Кроули провожал его растерянным взглядом, с ужасом понимая, что они действительно никогда больше не увидятся, но почему-то не мог найти в себе силы, чтобы остановить его. В какой-то момент Азирафель вдруг замер и повернулся, внимательно глядя на него. — В этом городе полно мест, где можно встретить рассвет, Кроули! — прокричал он, а потом снова зашагал по пирсу, быстро растворяясь в сером потоке дождя.

***

Обычно этот город просыпался и начинал свое существование только ближе к ночи. Медленный, разморенный жаром бетонных джунглей и палящими лучами полуденного солнца, днем Лос-Сантос словно пребывал в анабиозе, оживая только вечером. Когда на чернеющем небе зажигались первые звезды, в городе зажигались первые огни неоновых вывесок, давая понять, что жизнь снова забурлила и полилась вперед мощным, необузданным потоком. Западный Вайнвуд, начиная с бульвара Эклипс, казалось, был самым центром этого потока, и Кроули часто спрашивал себя о том, как ему вообще пришло в голову поселиться именно здесь. — Почему мы не поехали на машине? — раздраженно бросил Тревор, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. — Потому что Хорнбиллс находится в четверти мили от моего дома, — невозмутимо ответил Кроули, поглядывая на сигнал светофора, который все еще продолжал гореть красным светом, выводя из себя Тревора. — Это мало, по-твоему? — Тревор бросил на него сердитый взгляд. — Пешком ходить полезно, — парировал Кроули. — Ты гребаный зануда, перчик. — Да, но ты ведь не жалуешься. Светофор наконец загорелся зеленым, и они двинулись вперед, проходя мимо закрытого на ночь кафе Бин Машин. Заметив одинокие, пустующие столики на открытой веранде, Кроули вспомнил про ресторан Пирлс, который за последние несколько недель стал для него привычным местом, а потом и про Азирафеля. С их последнего разговора прошло меньше суток, но Кроули поймал себя на мысли, что уже скучает по нему, и его сердце болезненно сжалось от тоски, когда он вспомнил последние слова Азирафеля. Скорее всего, они действительно больше никогда не увидятся, и Кроули прекрасно понимал, что сам был в этом виноват. — Какой-то ты унылый, перчик, — сказал Тревор, вырывая его из потока неприятных мыслей. — В смысле более унылый, чем обычно. Проблемы? — Не знаю. Это ты мне скажи, — хмыкнул Кроули, достал сигарету и прикурил. — Эй, вот только не надо на меня стрелки переводить! — возмутился Тревор. — Что, поссорился со своим голубком? — С каким еще голубком? — Ну как же, шавка Мадрасо, по которой ты сохнешь. Как его там? Ахринель? Ахуель? Кроули напряженно сглотнул: Тревор, конечно, всегда отличался острым умом и хорошей памятью, но для непросыхающего наркомана был слишком уж внимательным. — Не лезь в это, — сухо отрезал он, стараясь не выдать удивления в голосе. — Так вот в чем дело, ты просто давно не ебался, приятель! — засмеялся Тревор и похлопал его по плечу. — Трахни уже кого-нибудь, или я сам тебя трахну, потому что мне надоело видеть твою кислую рожу. — Так не смотри на меня, — улыбнулся Кроули, покачав головой. Возможно, Тревор был прав, и его странная одержимость Азирафелем действительно носила всего лишь физиологический характер — Кроули уже давно плюнул на личную жизнь, посвятив все свое время и силы работе. О сексе он просто не думал, но организм требовал разрядки, а Азирафель, даже несмотря на совершенно заурядную внешность, был довольно милым и симпатичным для того, чтобы подсознание сделало свое дело. Да, скорее всего, Тревор был прав, но сейчас Кроули совершенно не хотелось решать этот вопрос. Около Хорнбиллс, как обычно, собралась толпа, жаждущая попасть на ночное шоу. Опередив непредсказуемого Тревора, который мог начать толкаться и бить морды, если бы ему что-то вдруг не понравилось, Кроули протиснулся к главному входу, дал охраннику две сотни и поспешил зайти внутрь здания. — И почему Фрэнк так любит стриптиз-клубы? — вздохнул Кроули, когда они уселись за стойку прямо у сцены. — Потому что в отличие от тебя он нормальный мужик, — засмеялся Тревор, с маниакальной жадностью рассматривая извивающуюся вокруг шеста танцовщицу. Кроули смотрел на нее с безразличием, пытаясь еще раз прокрутить в голове тот самый план Б, над которым так долго думал. Он хотел найти в нем изъяны, чтобы понять, как устранить их, но в очередной раз пришел к выводу, что все в этом плане является одним сплошным изъяном, и он ничего не мог с этим поделать. Дурацкий план Б все равно возвращал его к единственному решению всех проблем — к Азирафелю. Вспомнив слова Тревора, Кроули повернулся и окинул взглядом зал, сосредоточив внимание на разношерстной толпе, потому что точно знал, что в таких заведениях проводили время не только любители девочек. Парень в дальнем конце зала, сидящий за небольшим столиком в окружении нескольких девушек, игриво улыбнулся ему, и Кроули улыбнулся в ответ, сразу заметив плавную манерность в движениях и ярко накрашенные глаза. Кроули не особенно интересовался людьми такого сорта, но под слоем макияжа, скорее всего, скрывался вполне симпатичный молодой человек, а сейчас этого оказалось вполне достаточно. И только один существенный недостаток почему-то очень расстроил его — парень не был блондином. — Знаешь, я позвал Ламара, — Кроули отвлекся от парня и повернулся к Тревору, который поставил перед ним стакан с виски. — Зачем он тебе сдался? — Тревор вопросительно поднял бровь. — Мне казалось, тебе нравится Ламар. — Мне нравится весь мир, когда я обдолбан. — Он глупее Фрэнка, — сказал Кроули, бездумно вертя в руках стеклянный стакан. — С ним проще договориться. Сегодня Кроули определенно везло: Ламар подошел к ним через несколько минут, и Франклина с ним не было. Он громко поприветствовал их, уселся на высокий барный стул и начал наблюдать за танцовщицей практически с такой же жадностью, как это делал Тревор, с той лишь разницей, что нездоровых маниакальных искорок в его глазах так и не появилось. Ламар не был глупым, скорее слишком наивным. Худой, долговязый, со странной пружинистой походкой, он считал себя крутым и пытался соответствовать этому образу, хотя на самом деле был очень смешон. Он часто раздражал окружающих и еще чаще попадал в неприятности, но при этом все равно умудрялся оставаться неплохим парнем, что очень подкупало. А еще он искренне любил Франклина, и за это Кроули уважал его. Ламар чем-то напоминал ему безбашенного, сумасшедшего Тревора, который в своей жизни убил немало невинных людей, но ради друзей готов был умереть сам. — Ха! Эта телка сегодня в ударе! — Ламар стукнул кулаком по столу и громко рассмеялся. — Эй, Ти, принеси нам пива, пожалуйста, — обратился Кроули к Тревору, и тот скорчил недовольную мину, но все-таки встал из-за стойки и направился к бару. — Можно задать тебе вопрос, Ламар? — Кроули достал сигареты, прикурил и положил пачку на стол. — Вы меня пугаете, мистер Ка, — хмыкнул Ламар, покосившись на сигареты. — Я мужиками не интересуюсь, если вы об этом. — Я не об этом, — Кроули пододвинул пачку ближе к нему. — А я еще думал, что это Тревор стремный, — Ламар быстро вынул одну сигарету и засунул в рот. — Ну, валяйте, спрашивайте. — Где Семьи берут наркоту? — Кроули дал ему прикурить. — Вам-то зачем? Вы коп, что ли? — Нет, просто налаживаю связи. На будущее. — Когда-то я знал одного дилера, но потом мы с этим нигером разбежались, — Ламар растерянно пожал плечами. — Могу узнать, если нужно, поставщиков много. — А если по-крупному? Кто-нибудь торгует с Мартином Мадрасо? — Чувак, да все торгуют с Мадрасо! Долбаный ублюдок захватил весь город. — Значит, все группировки вашей банды связаны с ним? — Насчет всех не знаю, но основные точно берут товар у него. Теперь Мадрасо практически монополист. — Ламар внимательно посмотрел на Кроули, ожидая, видимо, еще каких-то вопросов, но, не дождавшись, продолжил: — Ну что, мистер Ка, найти вам дилера? — Нет, спасибо, — Кроули отрицательно мотнул головой и отвернулся к сцене, медленно потягивая сигарету. Ламар, кажется, хотел сказать что-то еще, но Тревор вовремя вернулся с пивом, переключив на себя его внимание. Франклин появился спустя полчаса — раздраженный и явно уставший. Он молча пожал им руки, уселся на барный стул и закурил, что немало удивило Кроули — он даже не подозревал, что Франклин курит. — Что приуныл, Фрэнки? — Тревор похлопал его по плечу, кажется, слишком сильно, отчего Франклин дернулся и закашлял. — Работа достала, — отмахнулся Франклин. — Ха! Как будто у тебя есть настоящая работа, — засмеялся Ламар, отвлекшись от созерцания танцовщицы. — Заткнись, Ламар, — буркнул Фрэнк. — О, глядите, Франклин устал на работе. Наверное, этот нигер работает в офисе двадцать четыре на семь, — Ламар начал кривляться, размахивая руками, но Тревор дал ему подзатыльник, и он утих, снова отвернувшись к сцене. — С кем ты сейчас работаешь? — подал голос Кроули, закуривая очередную сигарету. — С Лестером, — устало вздохнул Франклин. — Завязывай уже с этим педолестером, дружище, — Тревор сжал его плечо, а потом махнул рукой в сторону бара. — Выпьешь? Когда Тревор ушел, даже не дождавшись ответа, Кроули кинул внимательный взгляд на Ламара и, убедившись, что тот полностью поглощен шоу, подсел поближе к Франклину. — Что там у тебя? — тихо спросил он. — Чувак, я просто устал, — покачал головой Франклин. — Знаешь, это очень тяжело. В смысле, психологически тяжело. Я же даже не знаю этих людей, знаю только, что они все не слишком порядочные, но одно дело, когда у тебя есть конкретные враги, а другое дело — когда так… Понимаешь? — Понимаю, — кивнул Кроули. Он отлично знал, какую работу Франклин выполняет для Лестера, и действительно прекрасно понимал его — даже у такого двуличного типа, как Фрэнк, хватало совести чувствовать себя паршиво, будучи наемным убийцей. — Тревор прав, пора тебе завязывать с этим, приятель. — Знаю, но мне нужны деньги. Кроули хмыкнул — в любой ситуации все сводилось именно к деньгам, и, несмотря на то, что для него самого незавидное положение Франклина было отличным шансом, от этого все равно становилось противно. — Хочешь немного подзаработать? — тихо проговорил Кроули, еще раз убедившись, что Ламар их не слышит. — Э-э-э, нет, чувак, с контрабандой я не связываюсь. Предпочитаю работать один — сам себя я точно не подставлю, — Франклин нахмурился, повертев головой, но Кроули успел уловить в его взгляде нотку заинтересованности. — Я и не предлагаю тебе ничего такого, Фрэнк, — игриво улыбнувшись, Кроули затянулся. — А что тогда? — Нужен посредник. Деньги небольшие, но тебе даже делать ничего не придется, только представить меня нужным людям. — Если бы я тебя не знал, бро, точно решил бы, что это развод. — Но ты меня знаешь, — широко улыбнулся Кроули. — Ладно, — наконец сдался Франклин, развернулся к Кроули всем корпусом и скрестил руки на груди. — Допустим, мне интересно. — У меня есть довольно большая партия товара, хочу продать ее Кентам из Чемберлена. — Серьезно? Чувак, что ты опять задумал? — Франклин с подозрением прищурился. — Просто ищу новых покупателей, — пожал плечами Кроули, стараясь оставаться невозмутимым. — Решил перейти с приличных покупателей на банды? Все так хреново в твоем бизнесе? — Скорее уж наоборот. Нужно расширяться. — Ты, кажется, хотел навариться на сделке с Мадрасо… — И наварился, так что схема работает. Если получилось с Мадрасо, то и с Кентами получится. — Не знаю, брат, как по мне — это обычное везение. — Я не собираюсь впутывать тебя в эту аферу, Фрэнк. Просто устрой мне встречу, а дальше я сам разберусь. Франклин не отвечал, молча глядя на него и явно обдумывая предложение. — Кенты не любят чужаков, — наконец произнес он. — Не думаю, что они согласятся на сделку. — Это уже моя проблема. Я заплачу тебе независимо от исхода сделки, так что ты в любом случае ничем не рискуешь. — Ладно, чувак, — согласился Франклин. — Но ты все-таки мой кореш, так что встречу я тебе и бесплатно устрою, а там уж разберемся, если со сделкой выгорит. — Спасибо, Фрэнк, — улыбнулся Кроули и крепко пожал ему руку. Шоу закончилось ближе к четырем утра, и когда Кроули наконец вдохнул свежий воздух, выйдя на улицу, он понял, что безумно устал. После душного, набитого людьми помещения клуба голова кружилась, а глаза закрывались сами собой. — Куда ты сейчас? — кивнул он Тревору. — Переночую в Ванильном Единороге, — сказал Тревор, а потом повернулся к Франклину: — Подбросишь меня, Фрэнк? — Без проблем, чувак, — ответил тот и, протянув Кроули руку, и тихо произнес: — Я все устрою и свяжусь с тобой, бро. Идет? Кроули улыбнулся и крепко стиснул его ладонь. — Эй, Ти, я заеду за тобой утром. Есть разговор! — крикнул он уходящему Тревору и ухмыльнулся, когда тот показал средний палец, даже не обернувшись. — Бывайте, мистер Ка, — Ламар похлопал его по плечу и быстро засеменил за Тревором. — Прости, что оставил их на тебя, — сказал Кроули, заметив, каким печальным взглядом Франклин проводил долговязую фигуру Ламара. — Не страшно, чувак, по-моему, тебе нужен отдых. — Нам всем он нужен. Кроули махнул на прощание белому Буффало Франклина, уезжающему с парковки, достал из кармана пачку сигарет и закурил, с удовольствием вдыхая очередную порцию никотина, который волшебным образом сразу же избавил его от головокружения. Оглядевшись вокруг, Кроули вновь заметил накрашенного парня, которого видел в клубе: тот опять был окружен толпой веселых, громко смеющихся девушек, но почти сразу же поднял глаза и встретился взглядом с Кроули, словно ожидая этого момента с тех пор, как шоу закончилось. Медленно затянувшись, Кроули улыбнулся в ответ, думая о том, что надо поскорее уйти отсюда, пока этот милый флирт на расстоянии не перерос во что-то большее, но почему-то так и не сдвинулся с места. В это время парень отделился от своих подруг и неспешной жеманной походкой направился в его сторону. — Приве-е-е-т, — протянул парень и наклонил голову набок, хитро улыбаясь и откровенно разглядывая его. — Угостишь сигареткой? — Да, конечно, — Кроули протянул ему пачку. — Почему такой красавчик совсем один? — парень подмигнул и аккуратно вынул сигарету. — Может быть, поэтому и один, — усмехнулся Кроули, дав ему прикурить. — А ты? — А я не один, — засмеялся парень, глубоко затянувшись, а потом выдохнул в прохладный ночной воздух облачко серого дыма. Этот простой жест заставил Кроули вспомнить об Азирафеле, который так же медленно затягивался, сжимая губами фильтр, а потом выдыхал облака дыма в постепенно светлеющее небо. Азирафель делал это совершенно непринужденно, а в его движениях не было ничего необычного, но почему-то Кроули точно помнил каждое из них, и сейчас, глядя на молодого симпатичного незнакомца, он думал о том, что Азирафель когда-то точно так же курил его сигареты, но по сути делал это совершенно по-другому. — Хочешь присоединиться к моей компании? — вдруг спросил парень, смутившись, видимо, достаточно продолжительного молчания. — Пожалуй нет, спасибо. — Тогда, может быть, пригласишь меня в свою? — Боюсь, в моей компании тебе станет скучно, — Кроули улыбнулся, понимая, что парень явно не собирался сдаваться просто так. — Поверь, я сумею развлечь нас обоих, — игриво сверкнул глазами тот. — Хорошо, — согласился Кроули, наконец решившись. — Можем пойти ко мне, здесь недалеко. Какое-то время они шли молча, и Кроули наслаждался этой тишиной, любуясь на яркие вывески ночных баров, горящие всеми цветами радуги, на пустынную улицу и темные витрины закрытых магазинов. Он не знал, зачем вообще ведет какого-то незнакомого парня к себе домой. Ему даже не хотелось секса — сейчас ему хотелось выпить полбутылки виски и завалиться спать, — но он вспоминал слова Тревора и убеждал себя в том, что ему выпал неплохой шанс. В конце концов, он тоже был просто обычным живым человеком. — Я бы пригласил тебя к себе, но боюсь, что моя соседка по квартире будет против, потому что сегодня ее очередь приводить парней, — вдруг нарушил молчание его спутник. — Не страшно, — отозвался Кроули. — Просто не хочу, чтобы ты думал, что я какая-то уличная шлюха, — продолжил парень, смущенно взглянув на него исподлобья. — Я так не думаю, — засмеялся Кроули, улыбнувшись ему. — Поверь, я бы не позвал уличную шлюху к себе домой. — Хорошо, — парень тоже засмеялся, облегченно выдохнув. — Как тебя зовут? — Тони. — Кроули решил не сообщать свое полное имя первому встречному. — А тебя? — Майло. — Парень расслабился и теперь явно желал поговорить. — Ты что, правда живешь в этом районе? — Да, у меня квартира в Эклипс Тауэрс. — Серьезно? Охренеть! Чем же ты занимаешься? — Бизнесом. — Каким? — Прибыльным, — Кроули помотал головой и закатил глаза, понимая, что идти в тишине было гораздо приятнее. — Давай же, Тони, расскажи мне, — Майло театрально надул губы. — Может быть, я тоже заработаю на квартиру в высотке, и тогда мы станем соседями. Кроули улыбнулся ему, но ничего не ответил. Майло был забавным и действительно симпатичным — большие темные глаза, пухлые губы и красивая фигура. Возможно, в нем даже текла латиноамериканская кровь, но это только добавляло ему шарма и изюминки. Он говорил много и без остановки, рассказывал о себе все, во всех подробностях, и Кроули опять невольно вспоминал об Азирафеле, который не сказал ему ни одного лишнего слова, о котором он не знал ровным счетом ничего. Майло был красивым, но абсолютно неинтересным. Азирафель же был совершенно обыкновенным, лишенным шарма и изюминки, но сейчас Кроули поймал себя на мысли, что предпочел бы его тысячам таких, как Майло, что отдал бы все, чтобы узнать хоть что-то о жизни этого совершенно обыкновенного человека. Когда они подошли к дому, небо уже начало светлеть, и Кроули оглянулся назад, на восток, подумав о том, что мог бы сейчас остаться на улице и полюбоваться рассветом, но потом он перевел взгляд на Майло и, увидев перед собой темные зализанные волосы вместо белых растрепанных кудрей, понял, что хочет только одного — уснуть мертвым сном и больше не просыпаться. — Послушай, — Кроули достал из кармана бумажник и вынул пару банкнот. — Вызови такси и поезжай домой. — Ты шутишь?! — ошарашенно воскликнул Майло. — Прости, но так будет лучше, — Кроули покачал головой, протягивая ему деньги. — Но мне казалось, что я понравился тебе. — Да, ты очень милый, но дело не в этом. — Тогда почему? Я что-то не так сказал? Или ты просто не любишь болтливых? Можешь меня заткнуть, если хочешь, — Майло попытался приблизиться к нему, но Кроули отступил назад. — Не обижайся, ты действительно очень симпатичный парень, но я безумно устал и хочу спать. Около минуты Майло пристально смотрел на него со смесью злобы и удивления, а потом, выхватив протянутые деньги, крикнул: «Придурок!», развернулся и быстро зашагал вниз по улице. Кроули смотрел ему вслед с полнейшим безразличием, размышляя лишь о том, где Азирафель встречает рассвет сегодня.