К востоку от тебя

— Что это за дерьмо? — Кроули стукнул кулаком по крыше темно-вишневой Вапид Чайна и скривил лицо. — Это классика, придурок, — Тревор, сидящий на широком капоте машины, сплюнул на землю. — Издеваешься надо мной? — прищурился Кроули. — А что ты предлагаешь? Везти груз в пикапе? — Почему бы и нет? — Ну да, и еще повесить табличку о том, что в ящиках оружие. — Тревор спрыгнул с капота, обошел его и сел на водительское место. — Могли бы взять мою машину, — открыв пассажирскую дверь, Кроули оглядел темно-серый велюровый салон и поморщился. — В твою пидорскую тачку даже сраный ПП не влезет, — злобно огрызнулся Тревор, и Кроули грустно качнул головой, понимая, что тот прав. — Партия готова? — спросил Кроули, когда они выехали с парковки Эклипс Тауэрс и двинулись на восток в сторону шоссе. — Да, готова. Рон отсортировал все по списку еще вчера, — ответил Тревор. — Хорошо, — Кроули устало откинулся на сиденье, наблюдая, как Тревор перестраивается в левый ряд, и в который раз удивился тому факту, что этот безумный наркоман умудряется водить машину гораздо спокойнее и аккуратнее, чем он сам. Тревор поднял его телефонным звонком в начале восьмого утра, сообщив, что партию товара для Бризи уже можно забирать, и теперь Кроули, который полночи страдал от бессонницы, отчаянно клевал носом. — Где ты вообще откопал эту рухлядь? — спросил он в надежде прогнать сонливость с помощью разговора. — Это гребаный лоурайдер, Кроули, — раздраженно ответил Тревор. — Это гребаный сутенер-мобиль, — хмыкнул Кроули. — А ты, Ти, гребаный сутенер. В следующий раз покрась это дерьмо в розовый цвет, тогда нас точно никто не заметит. — Может, хватит уже ныть? — Я просто чувствую себя проституткой. — Это потому что ты и есть проститутка, — повернулся к нему Тревор, остановившись на светофоре. — Так что эта тачка тебе вполне подходит. Кроули измученно закатил глаза, понимая, что с Тревором адекватного диалога точно не построишь, и обреченно отвернулся к окну. Они быстро миновали центральный бульвар Вайнвуд, заполненный людьми даже в столь ранний час. Заметив впереди огромное здание Казино, Кроули напряженно сглотнул — сейчас они двигались на восток, все больше приближаясь к персиковому дому с колокольчиками, и его сердце начало сжиматься, а к горлу снова подступила тошнота. Сегодня ночью Кроули думал об Азирафеле, тщетно пытаясь выгнать эти мысли из головы. Уезжая тогда из злополучного чужого дома, он пообещал себе, что забудет о нем и его обитателях, вернется к мыслям о работе, вернется к привычной жизни и, возможно, даже впустит в нее кого-нибудь другого. Он дал себе слово, но почти сразу же его нарушил. Раскинувшись на своей огромной кровати, Кроули полночи пялился в потолок, рисуя в воображении шумную вечеринку у Мигеля Мадрасо, где он мог бы познакомиться с каким-нибудь смазливым светловолосым парнем, обязательно кудрявым и скрывающим вселенскую грусть в темно-серых глазах, — Кроули давно упустил тот момент, когда лица всех парней в его воображении стали превращаться в лицо Азирафеля. Он представлял, как отвезет парня домой и будет заниматься с ним сексом на этой огромной кровати, лаская мягкое, податливое тело, — непременно бледное и без единой татуировки на нем, — а потом оставит его только себе и больше никуда не отпустит. Никуда, даже домой к сыну. Сегодня ночью Кроули думал об Азирафеле и не позволял себе плакать. Он очень злился на него и даже пытался злиться на Томми, но вспоминая личико маленького молчаливого мальчика, ему хотелось плакать еще больше — от отчаяния и жалости. Кроули никак не мог взять в толк, почему существование этого ребенка так сильно задело его, почему он не мог отбросить этот факт в сторону, как совершенно незначительный и неинтересный фрагмент биографии Азирафеля. Почему это вдруг стало для него так важно. Кроули не знал ответа на эти вопросы и продолжал злиться на вселенную и на Азирафеля, но больше всего он злился на себя, потому что совершенно не понимал, что ему самому от этого человека нужно. Идея переманить его на свою сторону давно отошла на второй план, даже про секс он практически перестал думать, и только одно простое слово маячило где-то на периферии его сознания, свербило и никак не давало уснуть. Кроули усиленно гнал его прочь — он слишком сильно боялся называть это любовью. — Чего притих, перчик? — подал голос Тревор, свернув налево, на Сенора-роуд. — Плохо спал, — вздохнул Кроули, проводив взглядом здание Казино, оставшееся по правую руку. — Какой смысл так мало спать, если ты даже никого не трахаешь? — Смысл в том, что моя жизнь гораздо сложнее, Ти. Я же не гребаный наркоман. — Ты меня обижаешь, перчик, — Тревор карикатурно надул губы, и Кроули, засмеявшись, протянул ему пачку сигарет. — Прости, — он тоже вынул сигарету, прикурил ее и в который раз вернулся мыслями к Азирафелю и его мальчику. — Знаешь, мне нужно будет заехать к Майклу, хочу поболтать с ним. — О том, что ты не собираешься возвращать его деньги? — оскалился Тревор. — Нет, не об этом. — А о чем тогда? — Это личное. — Ты серьезно?! — Тревор кинул на него свирепый взгляд. — Хочешь поговорить о личном со сраным Майклом Таунли?! — Не кипятись, Тревор, — спокойно ответил Кроули, сделав глубокую затяжку. — Я бы поговорил об этом с тобой, но ты вряд ли знаком с хорошим детским психологом. Тревор долго молчал, видимо, переваривая свалившуюся на него информацию. — В какое дерьмо ты влез на этот раз, перчик? — наконец спросил он разочарованным тоном. — На кой черт тебе сдался детский психолог? — Просто хочу помочь другу, — ответил Кроули непринужденно. — Этого друга случайно не Фалафель зовут? Ну, или как его там… — Какая разница, Ти, даже если это так? — Ха, значит, у этого мудилы и дети есть? — Тревор злорадно оскалился. Кроули пожал плечами, ожидая, что тот скажет что-то вроде «Я же тебе говорил», но Тревор благоразумно промолчал и даже сделал вид, что тема разговора исчерпана. Следуя по Сенора-роуд в сторону пригорода, они проехали мимо большой вывески Ла Фуэнте Бланка, и Кроули нахмурился, вспомнив, что видел это название в финансовом отчете, который прислал ему Азирафель. — Значит, это и есть резиденция Мадрасо? — он дернул головой назад, указывая направление. — Да, здесь он живет с семьей, — ответил Тревор, а потом, немного подумав, добавил: — И разводит лошадей. Кроули удивленно хмыкнул — он прекрасно знал, что на Мартина Мадрасо зарегистрирован легальный бизнес по разведению лошадей, но почему-то не думал, что тот в действительности им занимается. — Хороший способ отмывать деньги. А ты, значит, бывал здесь? — обратился он к Тревору, но тот только фыркнул в ответ. — Зачем ты поехал этой дорогой, Ти? Хотел навестить его жену? — Кроули ухмыльнулся, глядя на его напряженное лицо. — Нет, Кроули, хотел покататься на гребаных лошадях! — взорвался Тревор, прибавив газу, отчего мотор Чайны заревел, как стадо буйволов, и Кроули почувствовал, что к его горлу опять подступает тошнота. Потом он вдруг вспомнил молчаливого светловолосого мальчика, который никогда не видел живую лошадь, хотя оба его родителя работали на Мартина Мадрасо, и к тошноте прибавилась невыносимая головная боль. Они доехали до Хармони, свернули направо и двинулись по шоссе 68 в сторону автомагистрали, но когда впереди замаячили огромные радиотелескопы спутниковой ретрансляционной станции, Тревор резко повернул налево, на Панорама-драйв, ведущую прямо к аэродрому. Когда они наконец добрались до места, Кроули проверил время — на дорогу ушло всего два с половиной часа, а значит, машина, похожая на ржавую рухлядь, была не такой уж паршивой, как он думал. Тревор подъехал ко входу в ангар, где их уже ждал Рон, как обычно нервно суетясь вокруг пары деревянных ящиков. — Привет, Рональд! — крикнул Тревор, вылезая из машины. — Привет, босс! — радостно поприветствовал его Рон и бросил презрительный взгляд в сторону Кроули, когда тот махнул ему рукой. — Все готово? — Тревор постучал по одному из ящиков. — Да, босс, все по списку. — Точно? А то смотри у меня… — Тревор замахнулся на Рона кулаком, и тот, сжавшись от страха, прикрыл голову руками. — Не парься, Ронни, я же шучу, — захохотал Тревор, похлопав его по плечу. Глядя на это, Кроули закатил глаза, вынул из кармана две сотни и протянул их Рону. — Спасибо за помощь, дружище, дальше мы сами справимся. Рон взял деньги подрагивающими руками, пробормотал тихое «спасибо» и быстро засеменил прочь в сторону Сэнди-Шорса, периодически нервно оглядываясь. — Зря ты так с ним, — задумчиво сказал Кроули, глядя Рону вслед. — Ему это нравится, — отозвался Тревор. — С чего ты взял? — Ты ему платишь, но он все равно тебя ненавидит. — Справедливо, — согласился Кроули и взял в руки ящик с оружием, который оказался довольно тяжелым. — Открой багажник. Погрузив оба ящика в машину, Кроули аккуратно накрыл их брезентом и для верности накидал сверху барахло, которое до этого лежало на дне багажника. — Когда у нас встреча с Бризи? — спросил Тревор, оценивающе глядя на тщательно скрытые брезентом ящики. — Сегодня в десять. — Отлично, значит, мы можем скоротать время до вечера в Еллоу Джеке и как следует надраться. — Ты серьезно, Ти? — Кроули снисходительно улыбнулся. — Планируешь протрезветь до вечера? — Обижаешь, перчик! — возмутился Тревор. — Я никогда не сажусь за руль трезвым. — Пожалуй, я пас, — отрицательно помотал головой Кроули. — Лучше поеду домой и попробую выспаться ради разнообразия. — Ты гребаный зануда, — Тревор махнул на него рукой. — Придется взять с собой Рона. — Хорошо, встретимся на месте, — Кроули вытянул вперед раскрытую ладонь и пошевелил пальцами в требовательном жесте. — Что, не доверяешь мне? — с подозрением прищурился Тревор, но все-таки кинул ему ключи от машины. — Прости, Ти, но нет, — Кроули поймал ключи, сел за руль и завел мотор. — Правильно делаешь, — засмеявшись, Тревор захлопнул водительскую дверь, пару раз постучал по крыше машины и наклонился к Кроули. — Увидимся, перчик. Береги себя. Кивнув ему на прощание, Кроули выехал из ангара и направился в сторону дороги.

***

Чайна была громоздкой, неповоротливой и совершенно неуправляемой. Она не слушалась руля и очень тяжело входила в каждый поворот, буквально заваливаясь то на один, то на другой бок. Кроули злобно стиснул зубы и вцепился в рычаг коробки передач, пытаясь в порыве ярости не вырвать его с корнем. Он злился на эту дурацкую машину, злился на весь мир, на Мартина Мадрасо, на свою работу и на оружие, гремящее в багажнике. Злился на Азирафеля, который так бесцеремонно вторгся в его жизнь, заполнив ее собою, но совершенно хладнокровно вышвырнул его из своей, словно какую-то побитую дворнягу. Кроули, конечно, не был идеалом, но он знал цену себе и людям вокруг, знал, как получить желаемое — и всегда получал его. Азирафель, по сути, был обычным человеком — ни богатым, ни знаменитым и даже не слишком красивым, — но Кроули все равно не мог заполучить его, как ни старался. Этот факт, кажется, уже начинал сводить его с ума, и он злился на то, что не может взять себя в руки. Теперь он злился даже на маленького Томми за ту непроизвольную жалость, которую к нему испытывал, совершенно искренне желая помочь мальчишке, который был просто невинной пешкой в смертельно опасных играх взрослых, окружавших его. Кроули вдруг подумал, что, возможно, ему действительно стоило остаться с Тревором, пойти в бар и напиться до беспамятства каким-нибудь местным ядреным пойлом, послать к черту Бризи, Мадрасо и Азирафеля с его дурацким ребенком и залечь на дно в ржавом вонючем трейлере, затерянном в пустыне, ведь даже там ему не было бы так тоскливо и одиноко, как сейчас. Проезжая мимо развязки, Кроули поддался порыву эмоций и съехал с шоссе Лос-Сантос на шоссе Паломино, уводящее на восток, но практически сразу пожалел об этом, однако поворачивать обратно было уже поздно. Он крепче сжал в руках руль и прибавил скорость, намереваясь доехать до шоссе Дель-Перро, чтобы потом свернуть направо, в сторону дома, но спустя сорок пять минут ожесточенной борьбы с самим собой понял, что проиграл, и все-таки съехал с автомагистрали на Сустансия-Роуд, ведущую прямиком к Фадж-Лейн и персиковому дому с колокольчиками. Кроули остановился на другой стороне улице — чуть поодаль от уже знакомого ему дома — и, выключив двигатель, начал разглядывать темные, зашторенные окна. Судя по отсутствию света и движения, дома никого не было, и Кроули в очередной раз отругал себя за упорное потакание собственным слабостям. Он отвернулся, сжал руками руль, задумчиво постучав по нему большими пальцами, но так и не сдвинулся с места. Вместо этого, вытащив из кармана пачку сигарет, Кроули закурил и снова вернулся к созерцанию молчаливого дома, периодически выпуская изо рта облачка дыма. Он просидел так минут пятнадцать, неспешно потягивая сигареты одну за другой, когда наконец заметил, как штора в одном из окон слегка отодвинулась. Кроули встрепенулся и уставился на дом в напряженном ожидании. Через некоторое время входная дверь приоткрылась и в темном проеме появилась знакомая фигура, как обычно облаченная в какие-то несуразные тряпки, — клетчатая рубашка, накинутый на плечи светлый кардиган и неизменные старые кеды вызвали у Кроули умиление. Он широко улыбнулся, наблюдая за тем, как Азирафель, тщательно заперев дверь, спустился по лестнице, потом завел мотор и медленно поехал вперед, не имея ни малейшего представления, что ему делать дальше. Когда Азирафель дошел до пешеходного перехода и остановился, видимо, ожидая сокращения транспортного потока, Кроули тоже остановил машину и принялся пристально наблюдать за тем, как тот переминается с ноги на ногу, лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия. В водовороте размышлений вдруг промелькнуло воспоминание о Томми, и он понял, что самым лучшим решением было бы просто уехать отсюда и больше никогда не приезжать к этому проклятому дому, но заметив, что Азирафель сделал шаг вперед, собираясь перейти дорогу, Кроули снова поддался порыву эмоций и выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь. — Азирафель! — крикнул он как можно громче и быстрым шагом направился в его сторону. Азирафель резко обернулся и чуть не споткнулся от неожиданности, но все-таки устоял на месте. За это время дорогу снова заполнили машины, и он опять вернулся на тротуар, молча уставившись на Кроули полным негодования взглядом. — Привет, — улыбнулся ему Кроули. — А я тут мимо проезжал. — Ты считаешь меня идиотом? — процедил Азирафель сквозь зубы. — Что? Нет! — Кроули отрицательно замотал головой, а потом махнул рукой в ту сторону, откуда приехал. — Я правда проезжал мимо и… — Прекрати! — воскликнул Азирафель, перебив его. — Пожалуйста, Кроули, прекрати преследовать меня. — Извини, — Кроули смущенно опустил голову. — Я не… — Я же просил не приезжать сюда больше, но ты опять не послушал, — снова перебил его Азирафель, и Кроули заметил, что голос его дрогнул. — Прости меня, я правда не хотел тебя расстроить, — он поднял руку и сделал небольшой шаг навстречу. — Знаешь, я просто хочу помочь. Азирафель закрыл глаза и сделал глубокий вдох, вероятно, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо, Кроули, но я уже говорил, что мне не нужна твоя помощь, — ответил он уже гораздо спокойнее. — Прости, я спешу. — Да, я уже понял, что тебе помощь не нужна, но что насчет Томми? Азирафель прищурился, взглянув на него с нескрываемым удивлением. — Томми — это не твоя забота. — Но я хочу помочь ему и могу это сделать. — Интересно, каким же образом? — Азирафель демонстративно скрестил руки на груди, все так же немного озадаченно разглядывая его. — Я могу найти хорошего детского психолога или даже нескольких. — Неужели ты думаешь, что я бы не нашел хорошего психолога, если бы у меня были на это деньги? — Но у меня они есть, и я оплачу любого специалиста, который сможет помочь ему. За какую-то долю секунды глаза Азирафеля, до того всего лишь слегка удивленные, вдруг наполнились такой яростью, что Кроули испугался и даже сделал непроизвольный шаг назад. — Что, хочешь купить меня? — голос Азирафеля был наполнен свирепым спокойствием, и Кроули почувствовал, как к его горлу непроизвольно подступил комок. Он и сам не знал, зачем предлагает помощь, не понимал, почему чужой ребенок вдруг стал так важен для него. Возможно, вдруг подумал он, Азирафель был прав, и Кроули действительно пытался купить его, совершенно цинично сыграв на самом искреннем чувстве — любви отца к сыну. — Я просто хочу помочь, — повторил он, покачав головой. — Томми хороший мальчик, о нем должен кто-то позаботиться. — Я забочусь о нем, — сердито выплюнул Азирафель и отвернулся в сторону дороги, намереваясь наконец перейти ее. — Тогда где же ты был раньше?! — выкрикнул Кроули ему в спину, в отчаянии прибегнув к крайне низкому и подлому варианту — бить по самому больному. — Что, прости? — Азирафель снова повернулся к нему, недоуменно вскинув брови. — Когда ты приехал сюда? Год назад? Так где же ты был все те пять лет, когда твой мальчишка рос? Кроули ожидал получить как минимум удар по лицу и заранее знал, что заслужил это, но Азирафель молча смотрел на него, округлив глаза, а потом вдруг, к изумлению Кроули, громко расхохотался, буквально согнувшись пополам. — Боже, Кроули, ты просто болван, — наконец проговорил он, давясь от смеха. — Ты что, серьезно решил, что он мой? — А это не так? — нахмурился сбитый с толку Кроули. — Нет, конечно, — отсмеявшись, Азирафель наконец выпрямился и вытер выступившие на глазах слезы. — Это сын моего старшего брата. — Но он очень похож на тебя… — Ну а я похож на своего брата, — сказал Азирафель, а потом лукаво улыбнулся. — Думаешь, я бы поехал с тобой на свидание, если бы у меня был ребенок? — Мне казалось, что одно другому не мешает, — смутился Кроули. — Ты плохо меня знаешь, — ответил Азирафель, и Кроули заметил озорные искорки в его глазах. — Извини, мне действительно пора… — Значит, это все-таки было свидание? — перебил его Кроули и прикусил нижнюю губу в попытке скрыть рвущуюся наружу ликующую улыбку. — Возможно, — Азирафель игриво закатил глаза. — И все-таки? — Мне пора, Кроули. — Я подвезу тебя, — Кроули указал рукой на свою машину, стоящую сзади. Он был уверен, что Азирафель просто снова отмахнется от него, но, взглянув на огромную темно-вишневую Чайну, тот издал непроизвольный смешок и сочувственно улыбнулся. — Ты приехал на этом? — Да, почему тебя это удивляет? — Даже не знаю, — Азирафель оценивающе осмотрел Кроули с ног до головы, а потом подошел практически вплотную, поднял руку и аккуратно снял с него темные очки. — Совсем не твой стиль. — Эй, не обижай мой сутенер-мобиль! — Кроули перехватил его запястье и забрал очки, мимолетно коснувшись прохладных пальцев. — Лучше прокатись со мной. — Спасибо, Кроули, но я все-таки пройдусь пешком, — сказал Азирафель, не спуская с него глаз, и чуть дернул кистью, которую все еще сжимал Кроули. — Я подвезу тебя куда захочешь, — прошептал тот, наклонившись, и невесомо коснулся губами тыльной стороны его ладони. Азирафель заметно вздрогнул, но руку не отнял. Он не отрываясь смотрел на Кроули какое-то время, словно пытался взвесить все за и против, а потом наконец обреченно кивнул: — Я знаю, что пожалею об этом. Кроули ликовал и чувствовал себя влюбленным мальчишкой, потерявшим голову. Усадив Азирафеля на переднее сиденье, он вспомнил об оружии в багажнике, которое, при правильном стечении обстоятельств, уничтожило бы не только Мадрасо, но и всех, кто каким-то образом связан с ним. Когда-то Кроули считал это оправданной жертвой, но сейчас, испытывая такие сильные чувства к Азирафелю, он вдруг понял, что из туза в рукаве тот неожиданно превратился в его самую главную слабость, и теперь ему необходимо было придумать, как безболезненно вывести его из этой опасной игры. Он подумал о Треворе и решил, что если бы тот знал о том, что происходит, точно задушил бы Кроули собственными руками. Погрузившись в эти тяжелые размышления, он вынул сигарету из пачки и уже поднес к ней зажигалку, но вовремя опомнился и обратился к Азирафелю: — Ты не против? — Нет, — вздохнул тот немного печально, и Кроули вдруг показалось, что Азирафель уже жалеет о том, что сел в его машину. — Куда едем? — спросил он как можно бодрее, чтобы хоть чем-то разрядить обстановку. — В сторону Миррор-Парка, я покажу дорогу. Кивнув, Кроули зажег сигарету и завел машину, которая, покряхтев мотором, медленно двинулась вперед. — Племянник, значит? — Кроули повернул направо в конце улицы. — Почему ты заботишься о нем? Где твой брат? — Это не твое дело, Кроули, — ответил Азирафель, демонстративно отвернувшись от него. — Стоило попытаться, — ухмыльнулся Кроули. — Скажешь, куда мы едем? — Вряд ли, — Азирафель помотал головой, все еще глядя в окно. — Это нечестно, вдруг я везу тебя на свидание с кем-то другим и сам не знаю об этом. Азирафель не ответил, но, взглянув на него, Кроули заметил, что тот смотрит на него с улыбкой. — Ладно, скажи хотя бы, почему ты передумал и все-таки сел в мою охренительно крутую тачку. — Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в открытое окно. — Кажется, сначала ты не был рад меня видеть. — Ты забавный, — сказал Азирафель. — С тобой мне весело. — Да ну? И почему же? — Кроули искренне удивился такому ответу. — Потому что ты не такой, каким хочешь казаться. — И какой же я? — Полнейший болван, — засмеялся Азирафель. — Значит, для тебя я просто клоун? — Нет. Наверное, мне просто очень легко с тобой. Бросив взгляд на Азирафеля, Кроули вдруг заметил знакомые ласковые искорки нежности в его глазах и снова прикусил нижнюю губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке. — Только не радуйся слишком сильно, это ничего не значит, — ухмыльнулся Азирафель, словно прочитав его мысли. — Но я тебе нравлюсь. — С чего ты взял? — Ты ездил со мной на свидание, так что не отпирайся теперь, — повернувшись к нему, Кроули поиграл бровями, и Азирафель снова засмеялся. — Нравишься. Возможно, — улыбнулся он немного смущенно. — Но машина у тебя все равно ужасная. Следующие минут десять они ехали в полном молчании, которое, как и во время поездки за город, совершенно не напрягало. Кроули спокойно двигался вперед по бульвару Миррор-Парк, пребывая в странном умиротворении, и только лишь иногда исподтишка поглядывал в сторону Азирафеля, который снова отвернулся к окну. Он все еще не знал, куда они едут, и всю дорогу перебирал в голове разные варианты, пытаясь не дать разыграться иррациональной ревности, но получалось довольно плохо. Когда они миновали озеро Миррор-Парка и подъехали к перекрестку с Никола-авеню, Азирафель указал пальцем на красное здание впереди: — Видишь кафе Кул Бин? Мне туда. Кроули кивнул, и его сердце забилось чаще — Азирафель ехал в кафе, и, скорее всего, кто-то ждал его там. — Значит, все-таки свидание? — спросил он, стараясь не выдать своего разочарования. — Можешь высадить меня на этой стороне, — ответил Азирафель, проигнорировав вопрос. Кроули доехал до следующего перекрестка, включил поворотник, развернулся в обратную сторону и припарковал машину прямо около кафе. — Почему ты никогда меня не слушаешь? — вздохнул Азирафель, повернувшись к нему. — Я слушаю, — улыбнулся Кроули, снова заметив веселые искорки в его глазах. — Тогда прими мою искреннюю благодарность и уезжай. — Хорошо, — согласился Кроули, — но только если ты скажешь мне, зачем мы сюда приехали. — Ты просто невыносим, — засмеялся Азирафель, закатив глаза, и вышел из машины. Кроули внимательно наблюдал через окно, как тот прошел мимо столиков, выставленных на улице, миновал стеклянную входную дверь в кафе и поднялся наверх по кирпичной лестнице, расположенной в самом центре здания. Кроули нахмурился, когда, оказавшись на втором этаже, Азирафель прошел налево и, позвонив в какую-то дверь, стал ждать ответа. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка. Они перекинулись парой слов, и девушка исчезла за дверью, а спустя еще несколько минут снова появилась на пороге и как будто бы передала ему что-то. Кроули напрягся, вдруг подумав о том, что, вполне возможно, Азирафель встречается здесь с дилером, поэтому и пытался так упорно сохранить цель поездки втайне, но когда тот наконец показался на лестнице, Кроули ударил себя по лбу и рассмеялся от собственной тупости — рядом с Азирафелем, крепко держа его за руку, шагал маленький Томми, осторожно переставляя ноги по ступеням. Когда они спустились, Кроули выключил двигатель и вышел из машины. — Привет, приятель, — помахал он Томми рукой. Томми кивнул, радостно улыбнувшись, но все равно смущенно прижался к ноге Азирафеля. — Не бойся, малыш, ты же встречался с Кроули, — тот слегка подтолкнул мальчика в спину, и Томми сделал неуверенный шаг вперед. — Мы рисовали лошадей, помнишь? — Кроули присел на корточки, спустил черные очки на кончик носа и подмигнул ему. Томми активно закивал, еще шире улыбнувшись, и, когда Кроули протянул ему ладонь, звонко ударил по ней, дав пять. — Здесь находится его школа, — ответил Азирафель, когда Кроули, снова поднявшись на ноги, вопросительно взглянул на него. — Прямо в здании кафе? — удивился он. — Ну, это единственная школа в округе. — Азирафель взял Томми за руку. — Нам уже пора. — Я отвезу вас домой. — Спасибо, но мы любим гулять перед обедом. — В Миррор-Парке? — А что в нем плохого? — Здесь же одни извращенцы и любители йоги, — Кроули презрительно фыркнул, а потом снова наклонился к Томми: — Эй, дружок, бывал когда-нибудь в парке аттракционов? Мальчик отрицательно помотал головой, и Кроули, нагнувшись, подхватил его на руки. — Значит, пора исправить это недоразумение. — Нет, Кроули! — воскликнул Азирафель, но Кроули невозмутимо подошел к машине, открыл дверь, усадил Томми на заднее сиденье и как следует пристегнул его ремнем безопасности. — Мы не поедем в парк аттракционов, — услышал он сердитый голос Азирафеля за спиной. — Почему нет? — повернулся к нему Кроули, изобразив на лице искреннее удивление. — Потому что… — Азирафель смутился, явно не зная, чем аргументировать отказ. — Потому что я не хочу этого. — Ну а он, по-моему, хочет. Я прав? — Кроули подмигнул Томми, и тот опять радостно закивал. — Ему шесть, Кроули! — Это означает, что он ничего не решает? — Конечно нет! — Но почему? — Потому что это я забочусь о нем и отвечаю за него! — опять громко возмутился Азирафель и злобно ткнул указательным пальцем в грудь Кроули. — Успокойся, Азирафель, — улыбнувшись, Кроули взял его за палец и легонько сжал. — Знаешь, забота и ответственность не всегда связаны с ограничениями. Иногда можно позволить себе делать то, что хочется, а не то, что нужно. — Ты совсем не умеешь принимать отказы? — измученно вздохнул Азирафель в последней попытке переубедить его. — А ты совсем не умеешь расслабляться? — усмехнулся Кроули, отпустил его руку и приглашающе открыл пассажирскую дверь. — Это всего лишь парк аттракционов. Азирафель скорчил недовольную гримасу, но все-таки сел в машину, проверил хорошо ли пристегнут Томми и пристегнулся сам. — Пообещай, что вернешь нас домой к ужину, — обратился он к Кроули уже гораздо спокойнее. — Не волнуйся, у меня есть дела сегодня вечером, — ответил Кроули и завел машину, краем глаза заметив любопытство, на долю секунды промелькнувшее во взгляде Азирафеля. Он снова развернулся на светофоре, немного покрутился по улицам Миррор-Парка и выехал на Бридж-стрит. Проезжая по мосту в сторону Хавика, Кроули вдруг подумал о том, как, наверное, забавно это все смотрелось со стороны — он словно примерил на себя роль порядочного гражданина и прилежного отца, который вывез семейство на прогулку. Только вот прилежные отцы семейства не разъезжали на заряженных маслкарах из шестидесятых, набитых ящиками с оружием. А еще они обычно имели при себе напомаженных жен, а не уставшего мужчину средних лет, напоминающего ангела с рождественских открыток. Кроули было бы наплевать на все это, но он с грустью вспомнил о том, что на самом деле и сам не имел этого мужчину ни в каком из смыслов. Потянувшись к сигаретам, он кинул взгляд в зеркало заднего вида и, заметив в нем радостную улыбку Томми, отдернул руку. — Кури, если хочешь, — подал голос Азирафель. — Полли курит при нем. — Просто мать года, — хмыкнул Кроули и взял пачку, но потом все-таки положил ее обратно. — Не думал о том, чтобы найти школу получше? — У нас нет на это денег. К тому же, кто будет возить его? Ты? — Азирафель бросил на него лукавый взгляд, и Кроули чуть было не сказал «да», но вовремя прикусил язык. — Ты же работаешь на Мадрасо. Разве он не платит тебе? — Строго говоря, я на него не работаю. — Думаешь, он не догадывается, что вместо Полли работает кто-то другой? — Думаю, он даже знает, кто я, но, вероятно, ему это не мешает, иначе я бы с тобой сейчас не разговаривал, — Азирафель печально усмехнулся. — И ты не боишься? — Кроули вопросительно сдвинул брови. — Боюсь, конечно. — Тогда зачем все это? Какое-то время Азирафель молчал, а потом вдруг откинулся на сиденье и повернулся к Кроули, сверкая игривой улыбкой: — Только не говори, что все еще пытаешься втянуть меня в свои дурацкие аферы, я ведь наивно полагал, что тоже нравлюсь тебе. — Нет, Азирафель, я больше не пытаюсь, — устало вздохнул Кроули. — Тогда заткнись и веди машину, — ответил Азирафель. — И ты мне нравишься. Очень. На самом деле даже больше, чем нужно, — добавил Кроули и неожиданно сам смутился своих слов. Азирафель не ответил, все так же глядя на него с улыбкой, вот только из игривой она вдруг превратилась в печальную, и это заставило сердце Кроули сжаться от непонятно откуда взявшейся тоски. Он свернул налево, на Хавик-авеню, откуда съехал прямо на шоссе Дель-Перро — главную артерию города — и помчался вперед в сторону океана. Кроули снова взглянул в зеркало заднего вида — Томми с выражением искреннего удивления и восторга на лице крутил головой в разные стороны и иногда прикладывал ладони к стеклу, прижимаясь к нему носом, что показалось Кроули особенно забавным. — Любишь музыку, Томми? — Заметив в зеркале утвердительный кивок, он включил радио на магнитоле и начал настраивать его в поисках чего-то подходящего. Среди бесконечной попсы, хип-хопа и рекламы Кроули наконец отыскал радиостанцию, на которой сестры Джексон пели «I believe in miracle», и обратился к Азирафелю: — Не против? — Подойдет, — ответил тот, слегка дернув уголками губ. — Значит, ты не водишь? — Кроули перестроился в правый ряд и немного сбавил скорость, давая Томми возможность лучше рассмотреть небоскребы в центре города. — Нет, я же из Англии, — Азирафель усмехнулся. — У нас для этого есть общественный транспорт. — А что насчет Полли? — У нее нет возможности отвозить его в школу. — Он же ее ребенок! — изумленно воскликнул Кроули и сморщил нос. Азирафель неопределенно пожал плечами и отвернулся к окну, явно не желая продолжать этот разговор, но почти сразу же повернулся обратно и, словно нарочно пытаясь сменить тему разговора, непринужденно спросил: — Откуда у тебя эта дурацкая машина? — Она не моя. — А чья? — Ты любопытный, — Кроули ухмыльнулся и подмигнул ему. — Просто пытаюсь поддержать разговор. Прости, не знал, что это тайна, — хмыкнул Азирафель, и обиженно надул губы, что не ускользнуло от внимания Кроули. — Никакой тайны — это тачка моего друга Тревора, — улыбнулся Кроули, откровенно радуясь тому, что Азирафель проявил к нему интерес. — Тревор Филипс? — Да. Ты слышал про него? — Я слышал, что он совершенно неадекватный наркоман и убийца, — Азирафель нахмурился. — Почему ты вообще дружишь с ним? — Потому что Тревор — один из самых прекрасных людей, которых я когда-либо знал. А еще он очень верный и преданный друг. Так что не верь слухам. — Хочешь сказать, что он не наркоман и не убийца? — Ну-у-у-у, он положительный наркоман и убийца, — засмеялся Кроули. — Он бы понравился тебе, правда. — Возможно, но я все-таки воздержусь от знакомства, — Азирафель демонстративно поежился, но потом посмотрел на Кроули и тоже засмеялся.

***

Чуть больше чем за час они пересекли практически весь город. В районе Маленького Сеула Кроули включил аварийку и ненадолго остановился, чтобы показать Томми рекламный щит со свисающей с него фигурой человека. Сначала мальчик даже испугался, но, сообразив, что человек не настоящий, радостно захлопал в ладоши и еще какое-то время рассматривал креативную рекламу шоколада через заднее окно машины, пока Азирафель не сказал ему, что уже время обеда, и им стоит поторопиться. Азирафель не ругался и не повышал голос, он разговаривал с Томми очень мягко и вкрадчиво, но Кроули сразу подметил, что мальчик слушается своего дядю беспрекословно. За ангельской внешностью и мягкостью определенно скрывалась строгость и внутренний стержень — у Азирафеля был многогранный, сложный характер, и Кроули поймал себя на мысли, что его это безумно привлекает. На секунду он позволил себе задуматься о том, каков Азирафель в постели, но, заметив как тот помогает Томми снова пристегнуть ремень безопасности, отогнал от себя эти мысли — здесь и сейчас они были слишком неуместны. Они съехали с шоссе и почти сразу повернули налево, на Ред-Дезерт-авеню, ведущую прямиком к пирсу Дель-Перро. Кроули пересек арку с неоновой вывеской, въехал на деревянное покрытие пирса и тут же максимально сбросил скорость — тонкие покрышки его сухопутного Титаника очень плохо гасили вибрации. Миновав несколько деревянных построек, он свернул на небольшую стоянку и припарковал машину как можно ближе ко входу в парк аттракционов. — Приехали. — Кроули заглушил мотор, схватил сигареты и зажигалку и поспешно вышел из машины — курить хотелось нестерпимо. Азирафель тоже слегка неуклюже вылез из автомобиля, возможно, потому что не привык к долгим поездкам на машине, и его ноги затекли, но эти странные движения показались Кроули очень милыми, и он улыбнулся. Азирафель открыл пассажирскую дверь, помог Томми отстегнуться, взял его за руку и вывел из машины. Мальчик смотрел на аттракционы разинув рот и широко распахнув глаза, отчего Кроули показалось, что тот видит парк впервые, и это немало удивило его. — На чем прокатимся в первую очередь, Томми? — обратился он к мальчику, закурив долгожданную сигарету. — Наверное, сначала нам нужно пообедать, — сказал Азирафель немного неуверенно. — Не боишься, что нас вырвет? — Кроули подмигнул Томми, и тот громко захохотал. — Ты ужасный, — Азирафель закатил глаза, но все-таки не смог сдержать улыбку. — Прогуляемся немного после еды. — Ну ма-а-а-м, — театрально заныл Кроули под звонкий смех Томми, и Азирафель отвесил ему шуточный подзатыльник; впрочем, Кроули нашел в этом жесте гораздо больше ласки, чем грубости. — Ладно, идем обедать. Они вернулись с парковки обратно на пирс, подошли к одному из деревянных зданий, которые проезжали ранее, и остановились у вывески рыбного ресторана Биг Пуффа. — Как насчет лосося и рыбных палочек? — спросил Кроули, изучив достаточно скудное меню, вывешенное прямо на стене здания. — Боюсь, он не станет есть такую еду, — Азирафель указал на племянника. — К тому же, для тебя это место, по-моему, слишком дешево, а для нас слишком дорого. — Не нужно так обижать меня, Азирафель. — Кроули лукаво прищурился, а потом наклонился к Томми: — Выбирай, что хочешь, дружок. Мальчик радостно указал пальцем на палатку с мороженым, и Азирафель усмехнулся: — Лосось звучит неплохо. Они взяли почти все, что было в меню, и расположились за одним из длинных деревянных столов на улице. Этот ресторан с лососем во фритюре за восемь баксов был для Кроули просто дешевой забегаловкой, так что Азирафель оказался совершенно прав, но этот факт почему-то ранил больше всего — Азирафель все еще не видел в нем того человека, которым Кроули являлся на самом деле. В любой другой ситуации это было бы хорошим знаком и говорило о его профессионализме, но глядя на то, как Азирафель, словно самая заботливая мать, пытается заставить Томми съесть рыбную палочку, ему нестерпимо хотелось, чтобы этот милый, мягкий и немного нелепый человек знал его настоящего. Ему хотелось, чтобы Азирафель знал, кто такой Энтони Кроули на самом деле, и, если и не любил, то хотя бы принимал его таким, какой он есть. В отчаянии Кроули даже прикрыл рот рукой, чтобы ненароком не ляпнуть чего-то лишнего, но Азирафель заметил это и озадаченно нахмурился. — Что-то случилось? Тебе плохо? — от заботливого тона его голоса сердце Кроули сжалось, и он испуганно сглотнул. — Нет, просто подавился, — прохрипел Кроули в ответ. — Запей, — Азирафель придвинул к нему большой стакан с лимонадом, который они взяли для Томми. — Я в порядке, — Кроули демонстративно покашлял. — Пей! — строго сказал Азирафель, взял стакан в руки и поднес его к лицу Кроули, после чего тот осторожно взял трубочку в рот и сделал глоток. — Ты капризнее, чем Томми. — Знаешь, здесь, вроде бы, есть Бургер шот, — широко улыбнулся Кроули, кивнув на мальчика, который тыкал несчастную рыбную палочку вилкой, но упорно не хотел брать ее в рот. — Не думаю, что стоит его баловать, он не привык к этому. — Взглянув на Томми, Азирафель нахмурил брови, потом повернулся к Кроули и немного смущенно добавил: — К тому же, у нас уже есть еда, а мне очень понравился лосось и ноги краба. — Оставайся и доедай, а мы пока поищем что-нибудь. Азирафель открыл было рот, чтобы возразить, но Кроули уже встал из-за стола, подошел к Томми и взял его за руку. Тот крепко сжал крупную мужскую ладонь своими детскими пальчиками, спрыгнул с лавки и начал подскакивать в нетерпении. — Идем, приятель, найдем нормальную еду, — улыбнулся Кроули и потянул мальчика в сторону выхода. — Постарайся не покупать ему ничего вредного! — крикнул Азирафель им вслед, но Кроули только весело помахал ему рукой. Они обошли несколько забегаловок с фастфудом, тщательно изучая меню в каждой из них. Томми вел себя хорошо: не капризничал, ничего не выпрашивал, соглашался со всем, что говорил ему Кроули, и даже смеялся над всеми его дурацкими шутками. Он не боялся, не стеснялся и, кажется, окончательно воспринял Кроули как друга. Сам Кроули ловил себя на мысли, что этот странный молчаливый мальчик, так сильно похожий на своего дядю, нравится ему все больше и больше. Он удивительно легко находил с ним общий язык и понимал все, что Томми говорил ему, хотя тот не использовал при этом ни единого слова. В какой-то момент Кроули задумался о том, что, возможно, полюбил этого мальчика еще и потому, что его отцом был не Азирафель, но потом понял, что, наверное, принял бы его в любом случае — совершенно неважно, кем был биологический отец ребенка, потому что настоящим отцом для него сейчас все равно был Азирафель, и Кроули это чрезвычайно нравилось. Они зашли в Клакин Белл и купили там три бургера и большую упаковку наггетсов, потому что Томми на пальцах объяснил ему, что обычно ест на обед курицу. Продавщица очень мило улыбалась, вероятно, приняв их за отца с сыном, и Кроули внезапно почувствовал странную гордость, которую до этого не ощущал ни разу в жизни, а потом подумал, что, наверное, действительно хотел бы быть отцом такого мальчика, как Томми. Когда они вернулись к Азирафелю, тот доедал последнюю ногу краба, но, взглянув на Кроули, отложил ее на тарелку. — Я увлекся, прости, — улыбнулся он смущенно. — За то, что увлекся крабом, а не мной? — подмигнул ему Кроули. Все еще улыбаясь, Азирафель помотал головой и отвернулся к Томми, помогая тому сесть рядом. — Что ты выбрал на обед? — обратился он к племяннику. — Клакин Белл, — Кроули поставил на стол большой бумажный пакет. — Как я понял, он любит курицу. — Это он тебе сказал? — ухмыльнулся Азирафель. — Показал. А что, это не так? — Нет, он и правда любит. — Азирафель взглянул на мальчика, ласково погладил его по голове и снова повернулся к Кроули. — Ты отлично понимаешь его. — Это не сложно. — Многие не согласились бы с тобой. — Значит, у них просто нет воображения, — Кроули наконец раскрыл пакет и начал выкладывать еду на стол. — Мы и тебе взяли бургер. — Кого-то сегодня точно стошнит на карусели, — засмеялся Азирафель, взяв протянутый ему сверток. — Я очень люблю хорошо поесть и иногда не могу себя сдерживать. — Так не сдерживай, — Кроули откусил от своего бургера и демонстративно застонал от удовольствия. — Для меня это чревато, — Азирафель постучал по своему животу, а потом подмигнул Томми, и тот, заливаясь громким смехом, тоже постучал по его животу маленькой ладошкой. — А мне можно? — улыбнулся Кроули, протянув к нему руку. — Ни за что! — воскликнул Азирафель, попытавшись отодвинуться от него, но Томми схватил Кроули за руку, постучал ею по дядиному животу и снова громко захохотал. Кроули почувствовал, как Азирафель замер и напрягся, кажется, даже задержав дыхание, поэтому, прежду чем отнять ладонь от его живота, чуть сжал пальцы, ощутив невероятную мягкость и податливость кожи даже под слоем одежды. Азирафель все-таки отодвинулся, смущенно отведя глаза, и Кроули пришлось убрать руку и вернуться к поеданию бургера, но он так и не смог удержаться от ехидной улыбки. После еды они отправились гулять по пирсу, непринужденно болтая о чем-то совершенно отвлеченном, пытаясь догнать Томми, который из скромного, тихого мальчика превратился в обычного непоседливого ребенка, и рассматривая многочисленные цветные паруса яхт, плавающих в океане. Томми совершенно очевидно пребывал в восторге — он показывал пальцем на каждую яхту, которую видел, а потом хлопал в ладоши и смеялся так громко, как будто раньше никогда не видел всего этого. Это очень удивляло Кроули, но он решил, что, возможно, мальчик просто был слишком впечатлительным. Когда они оказались в конце пирса, Кроули подошел к биноклю, опустил в него доллар, поставил одну ногу на бетонное основание и посадил Томми на свое согнутое колено. — Знаешь, что это, приятель? — он указал пальцем на бинокль, и Томми кивнул. — Тогда попробуй найти стаю дельфинов в океане. Пока мальчик старательно искал дельфинов, Кроули закурил сигарету, выпуская дым в сторону. Нога довольно быстро затекла, и он слегка пошатнулся, но Азирафель сразу же взял его под руку, встав рядом. — Давай я подержу его? — Нет уж, держи лучше меня. — Хорошо, — Азирафель улыбнулся и устремил взгляд вдаль. — Знаешь, ты сейчас напомнил мне его отца. — Он тоже покупал ему вредную еду и изображал из себя стул, пока нога не отвалится? — засмеялся Кроули. — Не знаю, — ответил Азирафель неуверенно. — Я не знаю, каким он был с ним, но помню, каким был со мной. — И каким же? — Он был моим другом. — Азирафель, скажи мне, что с ним случилось? Азирафель упорно молчал, все так же глядя на океан, качающий разноцветные яхты на своих волнах. — Он умер? — Кроули нахмурил брови и чуть дернул плечом, заставив его взглянуть на себя. — Пожалуйста, скажи мне хотя бы это. — Нет, он жив и здоров, — ответил Азирафель совершенно спокойно. — Тогда где он сейчас? — не унимался Кроули, пытаясь понять, что могло случиться с братом Азирафеля и почему он вообще делает из этого такую страшную тайну. — Ты мне нравишься, Кроули, — Азирафель ласково улыбнулся, поднял руку и убрал с его лба торчащую челку. — Когда-нибудь я расскажу тебе все. Но только не сегодня, не в такой хороший день. Кроули кивнул. Он всегда был настойчивым и привык добиваться своего, но уже успел уяснить, что с Азирафелем эта схема не работает. Азирафель был не таким, как все — ни лучше, ни хуже, просто другим, — и это, наверное, нравилось Кроули больше всего. Азирафель казался ему сильным, загадочным и даже порой пугающим, но в то же время таким мягким и нежным, что к нему безудержно тянуло, словно магнитом, в попытке укрыться в этой мягкости, спрятать в ней давно атрофированные чувства и дать им шанс расцвести снова. И, может быть, Кроули уже десять минут как не ощущал свою ногу, но зато он прекрасно ощущал, как внутри него все больше разгорается что-то очень яркое и светлое, и он больше этого не боялся. Спустя полчаса Томми так и не увидел ни одного дельфина. Вполне возможно, они никогда сюда даже не заплывали, опасаясь людей и моторных лодок, поэтому глупо было винить их в том, что Кроули так самоуверенно обнадежил бедного ребенка. Но он все равно винил, просто чтобы винить хоть кого-то, кроме себя. «Научись проигрывать», — сказал ему Азирафель с улыбкой, когда Кроули чертыхался и проклинал дельфинов. А потом, указав на Томми, который отвлекся на карусели и уже через пять минут забыл о том, как сильно хотел их увидеть, добавил: «Он научился». В тот момент Кроули показалось, что эти слова несут в себе что-то гораздо большее, чем простой житейский совет, что сам Азирафель вложил в них очень глубокий и многогранный смысл. Кроули не был согласен с ним — он не умел проигрывать, — но почему-то рядом с Азирафелем проигрывал раз за разом. Они отправились на карусели ближе к пяти — Кроули незаметно посмотрел на часы, вспомнив о том, что сегодня в десять вечера у него запланирована важная рабочая встреча. Он принялся было высчитывать в уме время на дорогу, но потом плюнул на все это, осознав, что все равно не найдет в себе сил поторопить Азирафеля. Стоя в очереди на колесо обозрения, с которого они решили начать, Кроули любовался тем, как тот крепко держит за руку своего молчаливого, но определенно счастливого племянника, и понимал, что ничто не заставит его разрушить этот прекрасный момент. — Ты можешь остаться внизу, — прошептал ему Азирафель, когда подошла их очередь на посадку. В ответ Кроули только фыркнул, но в результате вынужден был всю поездку стоять в центре открытой кабинки, держась трясущейся рукой за металлический поручень. Азирафель качал головой и иногда посмеивался, глядя на него, но это был добрый смех, в нем не слышалось злорадства или сарказма, поэтому он решил, что может потерпеть. С высоты птичьего полета Азирафель показывал Томми город, рассказывал про разные районы, пытался найти их дом и даже показал ему Эклипс Тауэрс, пояснив, что именно там живет Кроули. А потом они увидели дельфинов — несколько серых, переливающихся на фоне белых волн боков с округлыми плавниками; они резво выпрыгивали из воды, уплывая куда-то в сторону севера. Томми радостно захлопал в ладоши, повернулся к Кроули, указывая на дельфинов пальцем, и вдруг взял его за руку, резко потянув к себе. Вспотевшая ладонь соскользнула с поручня, и Кроули чуть не споткнулся, оказавшись на краю кабинки, которая опасно покачнулась. Он в панике схватился за перила, машинально чуть крепче сжав руку Томми, и взглянул на мальчика, который теперь смотрел на него с недоумением и испугом, совсем позабыв про дельфинов. Кроули попытался улыбнуться ему, но сердце застучало еще быстрее от осознания того, что если он полетит вниз, то, вполне вероятно, утащит его за собой. — Все в порядке, Томми, он просто боится высоты. — Азирафель аккуратно разжал ладонь Кроули, и тот выпустил руку мальчика из своей. — Смотри, дельфинов еще видно. Он указал пальцем на удаляющиеся серые точки в воде, шагнул к Кроули и, наклонившись, поцеловал его в лоб, а потом совершенно непринужденно начал рассказывать племяннику о дельфинах, как будто нарочно игнорируя устремленный на него влюбленный взгляд. Когда они оказались на земле, Кроули сразу же вынул сигарету из пачки, прикурил ее и медленно затянулся. Ноги были ватными, а на лбу все еще горел след от губ Азирафеля, но привычная доза никотина, как обычно, подействовала безотказно, и он немного успокоился. — Я идиот, — присев на край большой деревянной кадки с почти засохшим кактусом, Кроули начал растирать ладонями окаменевшие мышцы ног. — Есть немного, — хохотнул Азирафель, но, поймав его несчастный взгляд, смущенно откашлялся. — Нет, на самом деле ты очень храбрый. — Не издевайся. — Кроули снова затянулся и махнул в сторону американских горок. — Левиафан меня реабилитирует. — Вообще-то там тоже высоко, — возразил Азирафель, еле сдерживая смех, и зачем-то указал пальцем вверх. — Зато быстро, — сказал Кроули, и Азирафель все-таки не выдержал, опять засмеявшись. Кроули улыбнулся. Он чувствовал себя полнейшим дураком, но это было неважно — ему просто очень нравилось, как Азирафель смеется. Яркий луч солнца коснулся щеки, и Кроули по привычке взглянул на часы — время близилось к шести. Он встал на ноги, взял Томми за руку и направился к большой вывеске у входа на американские горки. Яркие огни Левиафана уже зажглись и теперь горели на фоне темнеющего неба, создавая причудливые световые рисунки прямо над головой. Кроули поднял Томми и посадил его к себе на плечи, показав наверх; тот молчал несколько минут, завороженно наблюдая за танцем переливающихся всеми цветами радуги лампочек, а потом радостно захохотал, захлопав в ладоши. Томми начал возбужденно крутиться в разные стороны, стараясь получше рассмотреть светопреставление над своей головой, и Кроули покрепче стиснул маленькие лодыжки, чтобы случайно не уронить его. — Не боишься таких больших горок, приятель? — Кроули запрокинул голову и увидел, что Томми отрицательно помотал головой, весело улыбаясь. — Тогда, думаю, ты будешь в восторге. Они так и не смогли покататься на Левиафане — на горки не пускали детей младше десяти лет. Томми очень расстроился: он не ныл и не плакал, но Кроули заметил, как внезапно потух его до того радостный, горящий взгляд. Кроули пытался убедить Азирафеля в том, что он легко сможет договориться, сунув пару сотен в карман молодого мексиканца, который рассаживал людей по вагончикам, но Азирафель был непреклонен. «Правила есть правила», — сказал он и очень доходчиво объяснил племяннику, что горки, скорее всего, просто опасны для маленьких детей. Томми согласно кивнул, и, как сразу заметил Кроули, проглотил в себе обиду — этот мальчик действительно умел проигрывать. — Мы можем еще раз прокатиться на колесе, — сказал Кроули, глядя на печальное лицо Томми. — Думаю, на сегодня с тебя хватит, — улыбнулся Азирафель. — К тому же уже темнеет, а ты обещал вернуть нас домой к ужину. — Хорошо, поедем домой, но только после того, как съедим мороженое, — Кроули подмигнул Томми, поднял взгляд на Азирафеля и тихо прошептал: — Пожалуйста. — Если Томми пообещает, что съест весь свой ужин, — строго ответил Азирафель, внимательно глядя на племянника. — Он обещает, правда? — Мальчик активно закивал, и Кроули вновь посадил его на плечи, заметив, что тот немного повеселел. Они гуляли по пирсу еще не меньше часа: болтали, смеялись, снова рассматривали яхты на воде и опять искали дельфинов, с удовольствием поедая двойные порции мороженого из Черри Поппер, хотя Кроули даже не смог бы вспомнить, когда ел мороженое в последний раз. В местном ларьке с сувенирами он купил Томми забавные черные очки в цветастой оправе и пару открыток, которые тот выбрал. Кроули очень хотел купить Азирафелю футболку с надписью Лос-Сантос, просто для того, чтобы фантазировать о том, как его подарок будет касаться мягкой обнаженной кожи, даже если Азирафель никогда ее не наденет, но тот наотрез отказался. Небо совсем потемнело, и, нехотя взглянув на часы, Кроули понял, что им действительно уже пора ехать, хотя сейчас ему больше всего хотелось остановить время или хотя бы снять с себя эти чертовы часы, стоящие целое состояние, и просто выкинуть их в океан. Он вспомнил о том, как совсем недавно стоял на вершине горы Чилиад рядом с Азирафелем и, взбудораженный запахом чужих волос, хотел только одного — затащить его в постель. Сейчас он не думал о сексе, не думал даже о будущем — он смотрел на то, как переливающиеся огни аттракционов отражаются в темно-серых глазах, и спрашивал себя, почему у Азирафеля и его мальчика не может быть нормальной, счастливой жизни, почему ее не может быть у него самого. Эти мысли не переставали преследовать его по дороге домой, пока они ехали по шоссе в сторону востока. Кроули постарался сбросить скорость до минимума, пытаясь хотя бы так растянуть этот день, но прекрасно понимал, что обманывает сам себя. Томми заснул на заднем сиденье, убаюканный спокойной музыкой на Ворлдвайд ФМ, а Азирафель большую часть пути молчал, устало глядя в окно. — А у тебя есть дети? — спросил он внезапно, и по немного нервной интонации Кроули понял, что Азирафель размышлял об этом по крайней мере последние несколько миль. — Нет, конечно, — Кроули подмигнул ему. — Я же ходил с тобой на свидание, забыл? — Как мы выяснили, одно другому не мешает, — улыбнулся Азирафель. — Знаешь, а ты был бы хорошим отцом. — Что-то я в этом сомневаюсь. — Ну, Томми ты определенно нравишься. — Я нравлюсь ему только потому, что не заставляю его есть кашу по утрам, — сказал Кроули. — Из меня вышел бы плохой воспитатель. Я даже сам себя воспитать не смог. — Иногда это очень сложно — заставлять, — Азирафель печально вздохнул. — Но это необходимость — соблюдать баланс. То, что отличает хороших родителей от плохих, — Кроули посмотрел на него, а потом шутливо ткнул пальцем в плечо. — Между прочим, ты неплохо справляешься. — Прекрати, — засмеялся Азирафель, ударив его по руке. Кроули тоже засмеялся, но, взглянув в зеркало заднего вида на спящего Томми, вдруг вспомнил, зачем вообще приезжал к Азирафелю сегодня утром, и улыбка пропала с его лица. — Знаешь, Азирафель, я ведь и правда очень хочу помочь, — сказал он как можно мягче и спокойнее. — Как я уже сказал, мне не нужна твоя помощь, — Азирафель тоже перестал смеяться и явно напрягся. — Но почему нет? У меня есть деньги и связи, так почему бы не воспользоваться этим. — Потому что я прекрасно знаю, чего ты добиваешься. — И чего же? — Хочешь купить меня. Но я не продаюсь, Кроули, — сердито отрезал Азирафель и отвернулся к окну. — Вообще-то, я хочу помочь ему, — Кроули мотнул головой в сторону заднего сиденья. — Так что ты тут совершенно ни при чем. — Да неужели? Тогда почему вдруг такая щедрость? — Потому что он хороший мальчик и заслуживает шанс на нормальную, счастливую жизнь. — Если ты такой добрый, Кроули, то иди и помогай другим детям. Он — не твоя проблема. — Других детей я не знаю, они чужие для меня… — Он тоже чужой для тебя, Кроули! — вдруг воскликнул Азирафель. — Он не твой! — Но и не твой тоже… — отозвался Кроули, уверенный в том, что Азирафель поругается с ним после этих слов, но тот промолчал, сердито насупившись. — Я могу поговорить с Полли, она все-таки его мать. — Чего ты хочешь от меня? — внезапно спросил Азирафель, словно нарочно меняя тему разговора. — Хочешь меня трахнуть? Или хочешь, чтобы я помог тебе взойти на пьедестал? Или, может быть, и того и другого? — Нет, — покачал головой Кроули. — Ты мне очень нравишься, Азирафель. — Прости, но мне не нужна мелкая интрижка, — Азирафель тяжело вздохнул, откинул голову на сиденье и закрыл глаза. — Мне она тоже не нужна. — Тогда что тебе нужно? Серьезные отношения? Не смеши меня, я знаю таких людей, как ты. — И какой же я человек? — Ты думаешь только о себе и легко пойдешь по чужим головам, если будет необходимо. — Это неправда. — Разве? — Азирафель снова сел прямо и взглянул на него с неприятным оскалом. — Ты подставил меня, Кроули, и до сих пор продолжаешь это делать. По-моему, этого уже достаточно. — Послушай, если у тебя какие-то проблемы с Мадрасо, я разберусь с этим… — поднял руку Кроули. — Хватит, Кроули! — воскликнул Азирафель, перебив его, и снова измученно откинулся назад. — Хватит думать, что ты всемогущий — это не так. — Не так, конечно, — улыбнулся Кроули. — Но для тебя я готов постараться. — Тогда постарайся больше не говорить об этом. День был чудесный, я не хочу его портить. Кроули согласно качнул головой, не зная, что сказать, и только потом прошептал запоздалое «Прости», которое Азирафель, видимо, все-таки расслышал, натянуто улыбнувшись ему в ответ. Он потянулся к магнитоле и чуть увеличил громкость музыки, а потом снова расслабленно откинулся на сиденье. «And the lovely mirrorball reflected back them all. Every triumph, every fight under disco light», — пел приятный женский голос по радио, и Азирафель, прикрыв глаза, стал плавно покачивать головой в такт мелодии. — Хорошая песня, — тихо сказал он, не открывая глаз. — Да, хорошая, — ответил Кроули, украдкой любуясь его спокойной, мягкой улыбкой. Он не знал, что это за песня и кто ее поет, но она действительно понравилась ему. В районе Миррор-Парка Кроули съехал с шоссе на Сан-Андреас-авеню, а потом, проехав чуть вперед, повернул направо, на бульвар Эль-Ранчо. Он взглянул на часы — стрелка уже подобралась к девяти вечера, а это значило, что времени у него оставалось в обрез. Благо, что отсюда до Дэвиса дорога занимала не больше, чем полчаса. Проехав уже знакомую заправку, Кроули постоял на последнем светофоре и наконец свернул на Фадж-Лейн, остановив машину на углу улицы — прямо напротив персикового дома с колокольчиками. — Приехали, — грустно вздохнул он, взглянув на Азирафеля. — Хорошо, — тот медленно кивнул. — Спасибо тебе, Кроули, это и правда был отличный день. Я давно не видел Томми таким веселым. — Жаль, что он так и не посмотрел на ночные огни города, — сказал Кроули, показав на спящего мальчика. — У него вся жизнь впереди, — улыбнулся Азирафель. — Главное, что сегодня он был счастлив. И я тоже. — Это прекрасно, — тихо произнес Кроули и развернулся к нему всем корпусом, внимательно глядя в немного уставшие серые глаза. — Потому что и я был очень счастлив сегодня. Азирафель смотрел на него в ответ, молча размышляя о чем-то, а потом, словно собравшись с духом, немного неуверенно сказал: — Можешь поужинать с нами, если хочешь. Полли, скорее всего, не будет до ночи. — Прости, но я не могу — у меня и правда есть дела сегодня вечером, — Кроули закусил нижнюю губу, даже не пытаясь скрыть разочарования. Больше всего на свете ему хотелось послать работу к черту и принять приглашение Азирафеля, но рисковать всем из-за собственной слабости было сейчас непозволительной роскошью. — Что, свидание? — саркастично ухмыльнулся Азирафель. — Если бы я сказал «да», ты бы ревновал? — Пожалуй. — Это деловая встреча. — Говоришь так, чтобы я не ревновал? — Нет, конечно, — Кроули улыбнулся. — Я не такой коварный, как ты. — Не хочешь отменить свою встречу? — Азирафель вопросительно поднял брови, и сердце Кроули застучало быстрее. — А ты этого хочешь? — он положил руку на соседнее сиденье, чуть приблизившись к Азирафелю. — На твою встречу мне плевать, но я хочу, чтобы ты поужинал со мной. — Любое твое желание… — Кроули наклонился к его лицу, устремив взгляд на искусанные, чуть подрагивающие губы, не в силах больше сопротивляться такому откровенному флирту. Он ожидал, что Азирафель отстранится от него, но тот даже не шелохнулся, только громко выдохнул и нервно сглотнул. — Мне все еще не нужна интрижка, — прошептал он, и Кроули почувствовал горячее дыхание с ароматом земляничного мороженого из Черри Поппер на своем лице. — Мне тоже, — тихо ответил он и потянулся за поцелуем, но Томми вдруг зашевелился на заднем сиденье, и Азирафель резко отпрянул, устремив на мальчика испуганный взгляд. Кроули измученно покачал головой. Это было похоже на сцену из какой-то глупой мыльной оперы — и грустно и смешно одновременно, — а ему всегда казалось, что такого не происходит в реальной жизни. В отчаянии он хотел со всей возможной силой ударить кулаком по сиденью, но в последний момент опомнился и просто крепко сжал руку, до боли впившись ногтями в собственную ладонь. Кроули взглянул на заспанное личико Томми, который только сейчас разлепил глаза, и, широко улыбнувшись, подмигнул ему. — Наверное, тебе уже пора, Кроули, — сказал Азирафель и повернулся к Томми, чтобы отстегнуть его ремень безопасности. — Еще раз спасибо за чудесный день. Он, как обычно немного неуклюже, вылез из машины, открыл заднюю дверь и помог мальчику выйти. Кроули тоже вышел, все еще пребывая в странном замешательстве от поцелуя, который так и не состоялся. — Иди, попрощайся с Кроули, — Азирафель наклонился к Томми и чуть подтолкнул его в спину. Кроули присел на корточки и выставил вперед ладонь, намереваясь снова дать ему пять, но мальчик вдруг коротко обнял его, а потом быстро отскочил к Азирафелю, прильнув к его ноге, и смущенно опустил глаза. — Ты ему нравишься, — улыбнулся Азирафель. — Он мне тоже. — Кроули сделал шаг навстречу и хотел взять Азирафеля за руку, но так и не решился. — Когда мы увидимся? — Не знаю, когда-нибудь, — Азирафель пожал плечами. — Возможно, скоро. — Это смешно, но у меня даже нет твоего телефона. — Зато у меня есть твой. — Это нечестно. — Я позвоню тебе, Кроули, — Азирафель поднял Томми на руки, развернулся и пошел к лестнице. Осторожно поднявшись по ступенькам, он открыл дверь, задев плечом металлические трубки, висящие при входе, и те зазвенели тихой, успокаивающей мелодией. — Я позвоню тебе, — повторил Азирафель, стоя в дверях, а потом хохотнул: — Только, пожалуйста, не преследуй меня больше. После того, как за ними закрылась дверь, Кроули закурил сигарету и еще какое-то время неподвижно стоял рядом с машиной, завороженно наблюдая, как в доме зажегся свет и колыхнулись плотно задернутые шторы. Сквозь них он едва различил мягкий, плавный силуэт Азирафеля и, вынув сигарету изо рта, прикоснулся пальцами к собственным горящим губам, вдруг явно ощутив на них тот самый фантомный поцелуй, который сегодня так и не случился.