К востоку от тебя

С Тревором он познакомился в тюрьме. Болингброук — затерянный в пустыне клочок земли, обнесенный забором с колючей проволокой и до краев наполненный биомусором — стал для Кроули настоящим адом. Таких, как он, в тюрьме не любили — молодой полицейский, который даже в коррупции не был замешан, а просто случайно убил гражданского. Он не отличался слабостью и трусостью, но количество всегда решает, и Кроули сразу стал главным объектом издевательств. Даже охранники не помогали ему, просто потому что они не знали. Никто здесь не знал об истинной причине нахождения его в этом месте, и после пары дней, проведенных в камере, Кроули понял, что остался совсем один. Через неделю он уже был на грани и лез на стену, когда в его крыло неожиданно перевели нового заключенного. Знакомство с Тревором Филипсом началось у Кроули с того, что тот разбил ему нос. Сам Кроули в долгу не остался и сломал Тревору два пальца на левой ноге, отчего тот хромал еще как минимум месяц. Тревор вел себя так, что даже самые отпетые преступники считали его психопатом и страшно боялись, стараясь обходить стороной. По его поведению легко можно было сказать, что этот человек собрал в себе все психиатрические диагнозы, которые существуют на свете, а потом дал им волю собой управлять. Вот только Кроули не повелся на это — за полностью антисоциальной маской он увидел одинокого и глубоко ранимого человека, которому просто недодали любви в жизни, и понял, что Тревора не стоит бояться, его нужно всего лишь принимать таким, какой он есть. Через достаточно короткий промежуток времени они подружились — возможно, потому что Кроули действительно не боялся Тревора, и тот уважал его за это, а может быть, просто потому, что он начал испытывать к этому необузданному психопату искреннюю симпатию и привязанность. В любом случае Кроули решил тогда, что ему очень повезло — он нашел надежного и верного друга, а остальные заключенные перестали трогать его без причины. Как это ни странно, с Тревором ему было интересно и весело, а самое главное — очень легко. Тревору, кажется, можно было сказать все. Или просто послать его, когда не хотелось вообще никаких разговоров, — он понимал и не обижался. Тревор всегда был честен с ним, и после длинных исповедей об отношениях с Майклом Таунли и историй о том, как тот его предал, а Тревор не просто простил, но и поддержал друга, Кроули решил, что хочет ему все рассказать. И рассказал. Найдя железные аргументы для начальства и наплевав на недовольство Лизы, Кроули поставил на кон все — не только свою жизнь, но и жизни многих других людей — и просто доверился психопату, который за какие-то полгода стал его лучшим другом. Когда Кроули сделал это, Тревор перестал с ним разговаривать. Он не рассказал никому о чужой тайне, но Кроули даже не беспокоился об этом — Тревор оказался очень верным другом, а друзьями они все еще продолжали быть. Прошло несколько дней гробового молчания, прежде чем он подошел к Кроули и сказал совершенно будничным тоном: «Ладно, перчик, я, конечно, ненавижу копов, но ты ведь не один из них», и Кроули был счастлив, просто потому что наконец снова услышал дурацкое прозвище из уст лучшего друга. Меньше чем через год Кроули вышел на свободу по УДО. И Тревор Филипс вышел вместе с ним.

***

— Азирафель, все было совсем не так, как ты думаешь, — устало вздохнул Кроули, сделал пару шагов назад и привалился к двери. Глядя в разъяренные серые глаза, он вдруг почувствовал страшную усталость, словно огромная лавина из камней свалилась на него. Даже пистолет в руках Азирафеля больше не казался чем-то опасным. — Не так?! Хочешь сказать, что ты ее не убивал?! Что кто-то подставил тебя?! — воскликнул Азирафель, потрясая перед ним оружием. — Это была случайность, — тихо ответил Кроули, устало покачав головой. — И мне очень жаль. — Не держи меня за идиота! Я читал полицейский отчет! — снова крикнул Азирафель. — Там написано, что ты стрелял в упор, она даже не убегала. Это просто не могло быть случайностью. — Не всегда все так, как написано, Азирафель. — В голове Кроули промелькнул вопрос, где он мог взять полицейский отчет, но быстро забылся под гнетом жуткой моральной тяжести, которая навалилась на него. — Я не хотел этого, просто поверь. — Ты убийца, Кроули. Ты убил маму Томми. Как я могу тебе верить?! — Послушай, Азирафель. Не спорю, я очень сильно облажался, но я уже расплатился за это сполна, я… — Да тебе было плевать на нее! — яростно воскликнул Азирафель, перебив его. — Ты даже забыл ее имя! Скажи, ты хотя бы знал, кто она?! Знал, что у нее есть семья — есть муж и совсем маленький ребенок?! — Нет! — громко крикнул Кроули, наконец потеряв терпение. — Нет, Азирафель, я не знал! Для меня она была очередной гребаной наркоманкой, которая просто оказалась не в то время не в том месте! Что еще ты хочешь услышать?! — Я хочу знать, зачем ты убил ее, Кроули? — совершенно спокойно сказал Азирафель, но потом его голос дрогнул, и Кроули вдруг понял, что он сейчас заплачет. — Она была просто мамой Томми. Так почему же ты ее убил? Кроули хотел бы ответить на этот вопрос и рассказать Азирафелю всю правду, но не мог. Эта кошмарная истина давила на него со страшной силой, и ему все казалось, что он вот-вот упадет на пол и начнет истекать кровью. Его затошнило — так сильно, что в глазах помутилось. Он бросил расфокусированный взгляд на пистолет в руках Азирафеля и вдруг подумал о том, что ему будет абсолютно плевать, если даже тот прямо сейчас выстрелит.

***

Кроули хорошо помнил ту дождливую ночь — кажется, это было в ноябре. Со смерти матери прошло уже больше трех месяцев, а он все никак не мог прийти в себя — все никак не мог поверить, что это реально. Она умерла в хосписе для душевнобольных — умерла совсем одна, так и не увидев перед смертью единственного сына, — и Кроули понял, что в тот момент вместе с ней умерла и какая-то часть его. Самая светлая и добрая — та самая часть, которая хотела помогать людям и бороться за справедливость. Все эти три месяца Кроули был в депрессии. Лиза пыталась вытащить его из этого состояния, заставляла пойти к врачу и начать пить таблетки, но он отказался, потому что знал, что это было его наказание — знал, что так надо, так правильно, он это заслужил. А потом шеф предложил ему работу. Крайне сложную и очень опасную — такую, за которую берутся только отчаянно смелые люди или, как в его случае, просто отчаянные. Кроули не раздумывая согласился, решив, что работа станет для него гораздо лучшим наказанием — наказанием, которое хотя бы принесет пользу. Кроули отлично помнил, что той ночью сидел на стареньком продавленном диване и отстраненно наблюдал, как крупные капли дождя барабанят по оконному стеклу. В то время он арендовал крошечную квартирку на бульваре Веспуччи, в Маленьком Сеуле. Кажется, она была раз в пять меньше апартаментов в Эклипс Тауэрс, но все равно нравилась ему гораздо больше. Кроули помнил, как у него завибрировал телефон, и он посмотрел на него так же отстраненно, как и на дождь. «Пересечение Макдональдс и Джеймстаун, в Ранчо», пришла смс от шефа, и он печально вздохнул, пытаясь смириться с неизбежным. Лиза уже предупредила его и обещала приехать, хотя ее старшей тогда было восемь и она болела ангиной. Кроули взял значок и табельное оружие, накинул длинное пальто темно-серого цвета, сел в подержаный Вайджеро, который тогда водил, и поехал по указанному адресу. На месте его встретили полицейские мигалки и оцепленная территория, а еще уставшая Лиза с двумя стаканами дешевого кофе с местной заправки. — Ты уверен? — спросила она, протянув ему один из стаканов — двойной американо без сахара, как обычно. — Да, — ответил ей Кроули и улыбнулся. Только потом он понял, что тогда, возможно, все-таки стоило сказать «нет». Эта ночь была странной — мокрой и туманной, полной звуков, голосов и упущенных возможностей. В одной из грязных подворотен этого криминального района столпились полицейские в штатском, обсуждая труп женщины, найденный здесь меньше часа назад. В другое время полиция не обратила бы на нее никакого внимания, но это был особенный день, во всяком случае, для Кроули. В тот день он видел ее первый и последний раз в своей жизни, но хорошо запомнил длинные светлые волосы и остекленевшие серые глаза, которые почему-то никто не закрыл. — Что с ней случилось? — спросил он тогда, внимательно рассматривая женщину, хотя скорее совсем юную девушку, которая сидела на земле, прислонившись к металлическому забору, — так, как будто просто устала и решила отдохнуть, словно была все еще жива, несмотря на остекленевшие глаза. — Передоз, — раздраженно ответил шеф, который определенно хотел быть сейчас дома, а не здесь. — Как она вообще попала сюда? — Наверное, до дома не дошла. А может быть, вообще ширялась прямо тут. Какая разница, Кроули? Это очередная наркоманка. — Наверное, ее родители беспокоятся… В тот момент Кроули почему-то думал именно о том, что она чья-то дочь. Возможно, потому что сам недавно лишился матери. Он помнил, как шеф подошел к нему, положил руку на плечо и крепко сжал, а потом посмотрел на него так, как будто это Кроули, а не неизвестная девчонка из подворотни совсем скоро ляжет в гроб. — Запомни, сынок, все это ради того, чтобы таких смертей стало меньше, — сказал он, когда Кроули достал из кобуры пистолет. Вероятно, эти слова должны были подбодрить, но ему стало еще паршивее, поэтому Кроули прицелился и, не раздумывая больше ни секунды, выстрелил девчонке в голову. Имя девушки он узнал только на первом допросе, куда его привели буквально той же ночью. Об этом допросе он помнил только одно — ему дико хотелось спать. — Жертва — Ева Ладовская, — сказала Лиза, включив диктофон. — Эмигрантка из Польши. Услышав эту информацию, Кроули просто отстраненно кивнул. Теперь ему стало абсолютно плевать, кто она и откуда, ведь он уже не был полицейским — он был ее убийцей. Следующие допросы слились в один, и о них он не помнил ровным счетом ничего. На суде патологоанатом предоставил липовый отчет, где упоминался точно произведенный выстрел в голову, а офицер Лиза Манола — рапорт о том, что ее напарник убил гражданского по неосторожности. Также у прокурора был свидетель, который утверждал, что видел, как полицейский подошел к девушке и просто застрелил ее. Кроули тогда показалось, что в последний раз он сталкивался с этим темнокожим пацаном, когда тот сидел за решеткой в полицейском участке Дэвиса, — видимо, ему скостили срок за дачу ложных показаний. Судья вынес обвинительный приговор и назначил пять лет строгого режима, приняв во внимание достаточно длинный список заслуг обвиняемого, но этот «справедливый» суд Кроули тоже почти не запомнил, просто потому, что уже заранее знал, чем он закончится.

***

— Ты испортил жизнь Томми! Испортил жизнь моему брату! — Не получив ответа на свой вопрос, Азирафель снова начал выходить из себя, и Кроули заметил, как его руки, держащие оружие, задрожали. — Твой брат вступил в мексиканскую банду, взорвал полицейский участок и убил людей, — сквозь зубы произнес Кроули и опустил глаза, стараясь подавить очередной приступ тошноты. — Он сам себе жизнь испортил. — Ты убил его любимую жену! Мать его ребенка! — Поэтому он решил поступить точно так же и лишить жизни ни в чем не повинных людей? И ты оправдываешь его? — У него хотя бы была причина, — Азирафель как будто немного успокоился и даже опустил пистолет, но почти сразу поднял его снова, не переставая сверлить Кроули взглядом, полным непонимания и ненависти. — А у тебя? Какая была причина у тебя? — Я просто облажался, — устало повторил Кроули, совершенно не понимая, как еще можно ответить на этот вопрос. — Я не верю тебе! Не верю ни единому твоему слову! — Тогда почему ты сам не отомстил мне? Ты мог просто оставить меня умирать в пустыне, когда была такая возможность. Даже руки пачкать не пришлось бы. Почему ты спас меня? — Потому что я не ты! — громко выкрикнул Азирафель, потом немного помолчал и добавил уже тише: — И не мой брат. — Вот именно, — спокойно сказал Кроули и, взглянув ему в глаза, улыбнулся. — Скажи честно, Азирафель, зачем ты вообще прислал мне этот дурацкий финансовый отчет? — Хотел посмотреть на тебя. Убедиться, что ты действительно монстр. — И как? Убедился? Азирафель промолчал, только громко выдохнул, свирепо раздув ноздри. — Ты подпустил меня к себе и своей семье. Ты говорил, что я тебе нравлюсь, ты спал со мной, ты спас меня и привел в свой дом. Скажи, зачем все это? Почему? — спросил Кроули, глядя на него все с тем же спокойствием, только улыбка исчезла с его лица, потому что он, кажется, уже знал ответ на все эти вопросы. — Я хотел, чтобы тебе было больно, — уверенно заявил Азирафель и даже немного приподнял голову — так, словно испытывал гордость. — Значит, все это время ты притворялся? Все, что ты делал, было ради мести? Даже спас ты меня только для того, чтобы мне в результате было еще больнее? — Ты убийца, Кроули. Ты хладнокровно убил маму Томми. Думаешь, я смог бы испытывать к тебе какие-то теплые чувства? Кроули ощутил, как внутри все перевернулось, а в глазах поплыло. Он не ожидал другого ответа, но все еще не мог поверить — не мог до конца осознать, что это все происходит на самом деле. Он уже испытывал такое однажды, но сейчас, казалось, страшная реальность ударила по нему гораздо больнее. Не в силах больше держаться на ногах, Кроули медленно сполз на пол, а потом схватился за живот и начал смеяться удушающим нервным смехом, краем глаза заметив удивление и ужас во взгляде Азирафеля. — У тебя руки не устали? — спросил он, все еще захлебываясь истерическим смехом, и указал на оружие в руках Азирафеля. — Что ты несешь?! — воскликнул тот и принялся опять трясти перед его лицом пистолетом. — Ты просто больной психопат! — Нет, Азирафель, я не психопат и даже не монстр. — Немного успокоившись, Кроули прислонился затылком к двери и тяжело вздохнул. — Настоящий монстр здесь — это ты. — Заткнись! Закрой рот! — Азирафель опустил руки и согнулся пополам, словно ему вдруг стало очень больно, но потом опять выпрямился и поднял пистолет. — Иначе что? Убьешь меня? — хмыкнул Кроули, потом резко вскочил на ноги и сделал уверенный шаг к Азирафелю. — Тогда давай, застрели меня! Схватив дуло направленного на него пистолета, он подошел вплотную и приставил его к своей груди. Сейчас Кроули чувствовал себя настолько опустошенным, что ему было абсолютно плевать на собственную жизнь. Наверное, где-то в глубине души он желал, чтобы Азирафель выстрелил в него, пусть даже случайно. — Если ты выстрелишь, Азирафель, ничего не изменится, потому что я уже мертвый — ты уже убил меня. Они смотрели друг другу в глаза — Азирафель был ошеломлен и напуган, а собственный взгляд Кроули, как он был уверен, не выражал вообще ничего. Сейчас он хотел только одного — чтобы все это наконец прекратилось. Месть Азирафеля удалась на славу, и тот, видимо, понял это, потому что после нескольких минут молчания и игры в гляделки наконец разжал руки и сделал шаг назад. — Убирайся, — тихо пробормотал он, а потом отвернулся, устало опустился на стул и вдруг истошно заорал: — Убирайся отсюда! Прочь из моего дома! Кроули не нужно было просить дважды. Взглянув на пистолет, оставшийся в руке, он поспешно спрятал его в карман и покинул комнату, а затем и персиковый дом с колокольчиками, в котором был недолго, но счастлив. На этот раз навсегда. Он мчался на запад не разбирая дороги и не обращал внимание на то, что происходит вокруг. Шлем он, конечно же, забыл на комоде в прихожей, но ему было плевать на это. Единственное, чего Кроули хотелось прямо сейчас — уехать как можно дальше от дома Азирафеля. Мчась по бульвару Инносенс с бешеной скоростью, он как будто не чувствовал ничего, словно все эмоции из него выкорчевали, оставив внутри лишь пустоту, — ему не хотелось биться в истерике, жалеть себя и даже плакать, только нестерпимое чувство тошноты все ближе подбиралось к горлу, мешая нормально дышать. В районе Дэвиса Кроули не выдержал — свернув в какую-то грязную подворотню, он слез с мотоцикла, подошел к холодной бетонной стене, оперся на нее рукой и согнулся пополам. Его не меньше пяти минут выворачивало одной лишь желчью, и Кроули запоздало вспомнил, что за сутки практически ничего не ел. — Эй, мистер, вам плохо? — вдруг услышал он голос сзади и, обернувшись, заметил в свете уличного фонаря одетую в мини-юбку и короткий топ девушку. Громко чавкая жвачкой, она смотрела на него с подозрением и некоторой долей жалости. — Ничего, бывает, — Кроули вытер рот рукавом и улыбнулся ей. — Воды нет у тебя? — Есть виски, хочешь? — девушка открыла небольшую сумочку, порылась в ней и достала серебряную фляжку. — Нет, спасибо, все-так лучше воды, — Кроули показал на мотоцикл и снова улыбнулся. — Я за рулем. Она немного помолчала, глядя на него все с тем же подозрением, потом убрала фляжку обратно в сумку и махнула рукой куда-то в сторону. — Ладно, спрошу у Дженни, подожди минуту. Когда она ушла, Кроули закрыл глаза и попытался хоть немного привести мысли в порядок, но у него не получилось. Зато тошнота наконец отступила, и он смог глубоко вдохнуть прохладный ночной воздух. Оторвавшись от стены, он на негнущихся ногах подошел к мотоциклу, присел на него и постарался просто взять себя в руки. Почему-то Кроули был уверен, что девушка испугалась и больше не придет, но она довольно скоро вернулась, как и обещала, и протянула ему бутылку воды. — Вот, мистер, надеюсь, тебе полегчает. — Спасибо. — Кроули открыл бутылку, сделал большой глоток и понял, что ему действительно стало легче. — Как тебя зовут? — Фиона. — Давно здесь работаешь? — Да сколько себя помню, — усмехнувшись, девушка закатила глаза, и Кроули вдруг вспомнил Еву Ладовскую. Конечно, Ева не была проституткой, а Фиона блондинкой, но ему почему-то показалось, что они похожи друг на друга. — У тебя есть дети? — спросил Кроули, сделав еще несколько глотков из бутылки. — А тебе-то что? — девушка напряженно прищурилась. — Ты что, гребаный педофил? — Нет, конечно, — засмеялся Кроули. — Я гребаный коп. — Ну и шуточки у тебя, мистер, — Фиона тоже хихикнула, видимо, не поверив ему. — У меня есть дочь. — Она наверняка скучает по тебе. — Скучает. Но я зарабатываю для того, чтобы ей не пришлось однажды занять мое место. Кроули понимающе кивнул, ведь все было так банально и просто — типичный Лос-Сантос, город надежд и возможностей. Он порылся в кармане, вынул оттуда три купюры и вдруг понял, что это все деньги, которые у него остались. Решив, что ста баксов вполне хватит на сигареты, Кроули протянул ей две банкноты: — Возвращайся домой к дочери, Фиона. — Многовато за бутылку воды, — девушка спрятала деньги в сумку. — Ты не прошла мимо — это дорогого стоит, — улыбнулся Кроули. — У всех бывают паршивые дни, но все мы люди, — Фиона тоже улыбнулась, а потом приветливо махнула ему рукой. — Спасибо, мистер. Береги себя. Глядя на то, как она удаляется куда-то вверх по улице, цокая каблуками, Кроули вдруг вспомнил, что у него все еще есть работа и долг перед Фионой и тысячей таких же людей, как она, — добрых и отзывчивых, но очень уязвимых. Он достал телефон и снова просмотрел фотографии, которые сделал сегодня в депо, потом открыл контакты и написал Лизе смс о том, что хочет увидеть детей перед школой — как обычно, зашифрованная просьба о встрече. «Хорошо», — ответила она буквально через минуту, и Кроули с грустью вздохнул, взглянув на часы, — время уже перевалило за два ночи, а значит, он наверняка разбудил ее. Кроули широко зевнул и только тогда понял, как чертовски устал, но появляться дома было опасно, а ехать к Тревору — еще опаснее. Даже Ванильный Единорог, где можно было бы перекантоваться на стареньком, потертом диване, скорее всего, находился под наблюдением Мадрасо. Кроули подумал, что мог бы снять номер в гостинице, но, вспомнив о последних ста баксах в кармане, разочарованно покачал головой, а потом сел за руль, завел байк и направился в сторону океана — больше ему податься было некуда. В три часа ночи на пляже Веспуччи, как обычно, было полно маргиналов, которые жгли костры, курили травку и пели песни. Кроули уселся прямо на песок, кинув байк рядом, достал из кармана пачку сигарет, открыл и вынул две последние. Он с грустью посмотрел на сто долларов, которые тоже достал из кармана, а потом на свой Санчез, — конечно, этих денег хватило бы и на бензин, и на сигареты, но он не ел уже сутки, а организм отчаянно требовал энергии. Убрав деньги обратно, он нащупал в куртке пистолет, о котором совсем забыл. Глок был тяжелый, и Кроули сразу вспомнил про Азирафеля — не о том, как тот буквально три часа назад растоптал все то светлое и чистое, что было у Кроули внутри, а о том, как ему удавалось так долго держать пистолет в вытянутых руках. Эта мысль показалась ему странной, но как будто бы очень правильной, словно она не давала сойти с ума, оберегая от миллиарда других мыслей — гораздо более мрачных и опасных. Щелкнув предохранителем, Кроули убрал пистолет в карман, засунул сигарету в рот и достал металлическую зажигалку с британским флагом. Кроули ухмыльнулся, повертел ее в руках, пытаясь как следует рассмотреть в ночном мраке, и вдруг понял, что совсем не злится. Он не злился на Азирафеля, не злился на несправедливый мир и даже на себя. Глядя на спокойные воды океана, Кроули как никогда ясно ощущал, что он — маленький бездушный моллюск, который просто должен делать то, что ему положено, и пытаться выжить. Единственным, что отличало Кроули от миллиарда других таких же моллюсков, было то, что он даже выживать уже не хотел. К семи утра он уже был у отеля Вайнвуд Плаза — грязный, потрепанный и чертовски уставший. Кроули помнил, как периодически проваливался в сон, лежа на прохладном песке, но крики чаек и шум волн постоянно выдергивали его из дремы, не давая толком отдохнуть. Трактор, разравнивающий песок, и начавший накрапывать дождь разбудили его окончательно, и Кроули с трудом поднялся, а потом сел на байк и поехал в сторону отеля, желая оказаться хоть под какой-нибудь крышей. Очутившись в большом старом здании, он прошел на ресепшн и сказал менеджеру, что встречается здесь с Розой Паркс. Молодой человек посмотрел на него с подозрением, но сообщил, что мисс Паркс ожидает в сто семнадцатом номере на девятом этаже. Кроули поблагодарил его, поднялся на лифте на девятый этаж, потом нашел нужный номер и открыл дверь, даже не потрудившись постучать. Лиза сидела на кровати, сложив руки на коленях, и явно ожидала его. Кроули не видел ее почти полгода, но она совсем не изменилась: темная кожа, широкие бедра, пышные кудрявые волосы и неизменно добрые глаза — кажется, даже тринадцать лет назад, когда они только познакомились, Лиза была такой же. — Привет, Лиз, — устало улыбнулся он и протянул к ней руки. Она встала с кровати, подошла к нему и очень крепко обняла, потом отстранилась и стала внимательно рассматривать его лицо. — Ты выглядишь как бездомный, — грустно вздохнула она, выпустила его из объятий и снова села на кровать. — Я и есть бездомный, я ночевал на пляже, — засмеялся Кроули и направился в ванную комнату. Как следует умывшись, он осмотрел себя в зеркале и с отвращением потер щетину, которая уже начала превращаться в неопрятную бороду. Но избавляться от нее сейчас было абсолютно некогда. Кроули с грустью посмотрел на душ и подумал, что даже на это у него нет времени, а потом заметил на полке новый комплект для чистки зубов и с удовольствием открыл его. — Расскажешь мне, что с тобой случилось?! — крикнула Лиза из гостиной. — Нет времени, — ответил Кроули, затем разблокировал свой розовый телефон, вышел из ванной и кинул его Лизе. — Вот, посмотри пока фотки. Вернувшись в ванную, он выдавил на щетку как можно больше зубной пасты и принялся тщательно чистить зубы. — Ты уверен, что это то, что мы ищем? — Лиза подошла к открытой двери ванной и встала на пороге, внимательно глядя в экран телефона. — Может быть, это действительно просто кола? Кроули отрицательно помотал головой, зажал щетку между зубами и вынул из правого кармана штанов два пакетика с наркотиками, передав их Лизе. — Похоже, чистейший кокаин, — открыв один из пакетиков, она понюхала содержимое. — Я отдам экспертам. — И передай в управление, что нужно срочно опечатать вагоны, пока товар еще не начали расформировывать, — сказал Кроули, наконец прополоскав рот от зубной пасты. — Хорошо, сейчас позвоню. — Лиза пролистала что-то в телефоне, а потом с улыбкой продемонстрировала ему экран. — Кстати, кто это? — Никто, — раздраженно пробормотал Кроули, увидев фотографию Азирафеля, и отобрал у нее телефон. — Звони в управление, я отправлю тебе картинки. Пока она разговаривала по телефону, Кроули сидел на кровати, рассматривая фотографию, которую сделал буквально вчера, и ему вдруг показалось, что с тех прошла целая вечность. Он смотрел на мягкое, немного усталое лицо, на легкую улыбку и добродушные серые глаза и никак не мог поверить, что все это было когда-то с ним, что все это было настоящим. Решив, что прошлое должно оставаться в прошлом, Кроули занес палец над значком, изображающим мусорное ведро, но так и не нашел в себе сил удалить фотографию. — Они уже едут в депо, — закончив разговор, Лиза села рядом с ним на кровать. — Надеюсь, на этот раз мы прижмем Мадрасо. — Думаю, этого все равно мало, Лиз, — вздохнул Кроули, убрав телефон в карман. — Вполне возможно, что эти вагоны даже никак с ним не связаны. — Другой возможности у нас все равно нет. — Я поеду к нему. — Ты — что?! — Лиза так возмутилась, что даже подскочила на кровати. — Это самоубийство, Кроули! — Нужно только, чтобы он сам это сделал, — Кроули задумчиво почесал подбородок, даже не обратив внимание на ее слова. — Надо, чтобы его застали с поличным, с оружием в руках. Как-то протянуть двадцать минут. — Хватит! Прекрати! — воскликнула Лиза, ударив его кулаком в плечо, и Кроули наконец взглянул на нее. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе сделать это? — А как ты меня остановишь? Свяжешь? — хмыкнул Кроули. — Свяжу, если придется, придурок! — Лиза снова ударила его по плечу, и Кроули засмеялся в голос. — Как там дети? — спросил он, улыбнувшись. — Не меняй тему. — Но мне правда интересно. — У Дэнни режутся зубки, и он мешает мне нормально высыпаться. — А Сэм? — Ей четырнадцать, Кроули, — Лиза закатила глаза. — Она считает себя экоактивисткой и думает, что может спасти мир. — Надо же, я помню ее совсем крохой, — Кроули вздохнул, вспомнив забавную девочку с косичками, которой была Саманта, когда он видел ее в последний раз. На ее младшего брата он так и не успел посмотреть — Дэнни родился, когда Кроули уже занимался делом Мадрасо. — Хватит уже наказывать себя, Кроули, — серьезно сказала Лиза, прервав его размышления. — Она бы не хотела, чтобы ее сын жертвовал собой ради призрачного шанса посадить за решетку мексиканского ублюдка, на смену которому в скором времени придет кто-то другой. — Это моя работа, Лиз. Я поклялся служить и защищать. — Защищать — не значит жертвовать собой. — Знаешь, я не ел уже сутки, а ты мне мозги компостируешь. — Кроули сладко потянулся, подняв руки над головой, а потом похлопал Лизу по колену. — Лучше подкинь мне деньжат на кофе и бургер. — Если пообещаешь, что не полезешь под пули, — строго глядя на него, сказала она. — Не полезу. — Пообещай! — Да обещаю я, обещаю, — встав с кровати, Кроули достал сигареты, которые купил на сдачу на заправке, и закурил. — Ты в курсе, что здесь есть пожарная сигнализация? — Лиза указала на табличку с просьбой не курить, достала из бумажника две сотни и протянула Кроули. — Мы уйдем отсюда до того, как она включится. — Кроули спрятал деньги в карман. — Кстати, сейчас на Мадрасо работает молодой парнишка по имени Франклин Клинтон и его друг Ламар — проследи, чтобы с ними все было в порядке. — Тебе мало Тревора? — она раздраженно покачала головой, но под его твердым, серьезным взглядом сдалась. — Ладно, попробую сделать так, чтобы их не трогали. — Спасибо, Лиз, думаю, мне пора, — Кроули показал на дверь. — Времени у нас очень мало. — Я согласна. Не хочешь уменьшить лимит? За двадцать минут он может реально убить тебя, Кроули. — Нет, надо попытаться заболтать его, вывести на разговор о вагонах. — Тогда, может, нацепишь микрофон? — Слишком опасно, его охрана всегда обыскивает меня очень тщательно, — Кроули почесал затылок, думая о том, что записать разговор и правда не помешало бы. — Тогда попробуй включить диктофон в телефоне, — предложила Лиза, и Кроули кивнул соглашаясь. — Обычно они следят, но попробую. У Мадрасо я буду ровно в девять — в это время его еще можно застать дома. Затушив сигарету, пока пожарная сигнализация действительно не сработала, он крепко обнял Лизу и направился к выходу, но она остановила его: — Пожалуйста, пообещай, что мы еще увидимся. — Конечно увидимся, — улыбнулся ей Кроули и вышел за дверь, прекрасно понимая, что только что совершенно бесстыдно соврал своей напарнице.

***

Из отеля он направился на бульвар Вайнвуд, решив, что стоит перекусить или хотя бы выпить что-нибудь горячее. Проехав немного вверх по улице, Кроули остановился у закусочной Ап-эн-Атом, взял бургер и кофе и принялся поедать свой импровизированный завтрак. Быстро расправившись с бургером, он вытер руки о штаны, достал телефон и набрал номер Тревора. — Перчик! — радостно воскликнул тот, когда ответил на звонок. — А я как раз думал о тебе. — Привет, Ти, — улыбнулся Кроули, услышав его голос, и сделал глоток кофе. — Ты какой-то подозрительно счастливый сегодня. — Мы с моим другом Клетусом только что подстрелили пару мексикашек, — Тревор громко расхохотался. — Черт возьми, конечно же, я доволен. — Лучше мексикашки, чем невинные олени. — Какой же ты гребаный неженка. Как дела, Кроули? — Хочу увидеть тебя. — Ты же знаешь, что меня пасут. Наверняка поедут следом и тогда увидят, что ты жив-здоров. Кстати, ты не ответил на вопрос. — Вот увидимся и расскажу. — Кроули немного помолчал и отпил еще кофе. — И это очень срочно, Ти. — Ладно, черт с тобой, — Кроули буквально услышал, как Тревор сплюнул на землю. — На смотровой у реабилитационного центра. Я выезжаю. — Он сбросил звонок, а Кроули допил кофе, сел на мотоцикл и поехал в сторону Вайнвуд-Хиллз. До места он добрался буквально за пятнадцать минут и, взглянув на часы, понял, что в запасе у него не так много времени — до встречи с Мадрасо оставалось чуть больше часа, благо, что ехать отсюда было недалеко. Терпеливо дожидаясь Тревора, Кроули подошел к невысокому деревянному ограждению, установленному у края горного склона, который резко обрывался вниз, и стал рассматривать город, поглощенный туманом. Тревор очень любил эту смотровую площадку на Марлоу-драйв. Однажды он признался, что с ней у него связаны личные воспоминания, но хорошие они или плохие — так и не сказал. Почему-то Кроули был уверен, что тут как-то замешан Майкл Таунли, но не стал приставать с расспросами. Здесь и правда было очень красиво — холмы на переднем плане и город с его небоскребами, бесконечными дорогами и яркими билбордами как будто лежали прямо на ладони. Кроули радовался тому, что может полюбоваться этим видом в последний раз, но даже сейчас он не видел солнца. Тревор прибыл на место минут через двадцать, заехал прямо на смотровую площадку и поманил Кроули в свой пикап. — Какого хера ты здесь делаешь, перчик? — спросил он, когда Кроули сел рядом на пассажирское сиденье. — Ты же должен лежать в кроватке, трахать своего пирожка и выздоравливать. — Все кончено, Ти, — грустно усмехнулся Кроули и закурил сигарету. — Он все знает. — О том, что ты коп под прикрытием?! — удивленно воскликнул Тревор. — Нет, нет, конечно, — Кроули помотал головой, пытаясь понять, как объяснить ему все в двух словах. — Помнишь, почему меня посадили? — Ты вроде грохнул какую-то телку. — Да. Оказалось, что это была мама Томми. — Черт, перчик, это херово. Он узнал об этом? — Нет, Ти, все еще хуже, — Кроули тяжело вздохнул, пристально разглядывая сигарету в своих пальцах. — Он всегда об этом знал. — И позволил тебе себя трахнуть? — Тревор удивленно нахмурился. — Он сказал, что мстил мне, — Кроули пожал плечами. — Не спрашивай. — Прекрасная месть — спасти тебя от мучительной смерти в пустыне, — засмеялся Тревор, затем достал из кармана сигареты и тоже закурил. — И чем же закончилась эта мыльная опера? — Он наставил на меня пистолет, а потом выгнал из дома. — Вспомнив про оружие в своем кармане, Кроули открыл бардачок и переложил Глок туда, решив, что пистолет в любом случае уже бесполезен. — Вообще-то про мыльную оперу это я пошутил, — опять расхохотался Тревор и похлопал его по плечу. — Что будешь делать, перчик? — Поеду к Мадрасо, — ответил Кроули, и Тревор открыл рот от изумления, чуть не выронив сигарету. — Совсем рехнулся? Если хочешь совершить самоубийство, лучше пойди и спрыгни с гребаной башни, в которой живешь. — Нет, Ти, я должен дожать его. — А наркота? Ты узнал что-нибудь? — Да, я нашел вагоны с коксом. Полиция уже должна работать там. — Вот и успокойся, ты свое дело сделал, — Тревор снова похлопал его по плечу, на этот раз задержав на нем руку. — Поехали лучше ко мне — выпьем, посидим, постреляем по мексикашкам. — Не могу, прости, — Кроули сжал ладонь, лежащую на плече. — Я уверен, что наркоты будет недостаточно, чтобы посадить его, а Мадрасо уже навредил Полли, отправив ее в больницу. Боюсь, теперь он примется за Азирафеля, а потом и за Томми. — Напоминаю, что твой пирожок угрожал тебе оружием. — Это ничего не меняет. — Да, не меняет, — фыркнул Тревор. — А ты еще спрашиваешь, за что я люблю Майкла сраного Таунли. — Сделай мне одолжение, Ти. — Кроули снова открыл бардачок и вынул огрызок карандаша, который сам там когда-то оставил, потом взял пачку сигарет Тревора и нацарапал на ней несколько цифр. — Это пароль от сейфа на кухне, в нем ты найдешь ключи от рабочей комнаты. Поройся в столе — там бумаги на квартиру, которую надо оформить на Томми Фелла. Бумаги легальные и прозрачные, но ты сам знаешь, на какие деньги я ее купил, так что не хочу просить Лизу. Тачку можешь продать, я знаю, что ты ее не любишь, а мотоцикл оставь себе, если… — Так-так-так, стоп, — перебил его Тревор, подняв руку. — А нотариально заверенное завещание у тебя есть? Нет? Тогда пошел в жопу, перчик. — Что ты делаешь, Тревор? — спросил Кроули, когда тот завел машину и выехал на дорогу. — А на что это похоже? — ответил Тревор вопросом на вопрос. — Когда у тебя встреча с Мадрасо? — Буквально сейчас. — Кроули взглянул на часы, а потом снова перевел встревоженный взгляд на Тревора. — Но ты со мной не поедешь. — Можешь отсосать у меня, — тот показал ему средний палец. — Серьезно, Ти. У нас был уговор — если ты поможешь мне, выйдешь из тюрьмы и больше никогда туда не вернешься. Ты в полной мере выполнил свою часть сделки. Остальное уже тебя не касается. — За кого ты меня принимаешь? За ссыкло? Или за поганую крысу Майкла Таунли? Я не кидаю друзей, Кроули, так что все, что касается тебя, касается и меня тоже. — Пожалуйста, Ти, ты же прекрасно понимаешь, что это самоубийство. — Вот именно! — гаркнул на него Тревор и, развернувшись, поехал вниз по Марлоу-драйв, направляясь в сторону дома Мадрасо. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что мне срать на твои ебучие благородные цели и гражданский долг, но если думаешь, что я просто возьму и позволю своему лучшему другу подохнуть, то ты нихера меня не знаешь. — В том-то и дело, я прекрасно тебя знаю, — обреченно вздохнул Кроули. — Тогда прекрати распускать слюни. Я дохнуть не собираюсь и тебе не дам. Если надо будет, голыми руками всех этих мексикашек порву. — Тревор прибавил газу, а потом со всей силы стукнул по рулю и громко закричал: — Да!!! Так их, тварей! Кроули улыбнулся. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

***

Тревор, как обычно, остановился на углу Хиллкрест-авеню и заглушил мотор. Кроули взглянул на часы — они показывали без трех минут девять. — Двадцать минут, Ти, нам надо продержаться, — сказал он, посмотрев на Тревора. — На этот раз тянем время, так что можешь говорить что угодно, только постарайся, чтобы он тебя не грохнул. — Знаю, — буркнул тот и закурил. Кроули тоже достал сигарету из пачки, но повертев ее в пальцах, засунул обратно — курить сейчас почему-то совсем не хотелось. Они оба смотрели в сторону белого одноэтажного дома и молчали. Кроули не знал, о чем думает Тревор, но сам он думал об Азирафеле — думал о том, что, скорее всего, больше никогда его не увидит, и о том, что самому Азирафелю на это наверняка абсолютно наплевать. Кроули до сих пор так и не нашел в себе сил и мотивации злиться на него — он прекрасно понимал, что просто все еще любит этого человека несмотря ни на что. Вынув свой телефон, он украдкой, чтобы не заметил Тревор, разблокировал его, открыл галерею и в последний раз взглянул на фотографию Азирафеля в надежде запомнить это лицо именно таким, каким Кроули всегда его видел. Потом он убрал телефон в карман куртки, планируя все-таки попробовать незаметно включить диктофон, и тронул Тревора за плечо. — Нам пора, Ти. Тревор молча кивнул и вышел из машины, кинув недокуренную сигарету в кусты. Кроули последовал его примеру, и они вместе направились к дому Мадрасо — навстречу неизбежному. Когда они подошли к воротам, охранники направили на них автоматы, и Кроули предупредительно поднял руки, а потом пихнул Тревора в бок, заставив его сделать то же самое. — Ты должен быть мертв! — крикнул один из охранников и вытаращился на Кроули со смесью ужаса и удивления во взгляде. В ответ тот лишь пожал плечами. — Срочно позовите мистера Мадрасо, – сказал второй охранник в рацию, не спуская с Кроули глаз. Автоматы они так и не опустили. Мадрасо не заставил себя долго ждать. В отличие от охранников, он даже не удивился, увидев живого Кроули на пороге своего дома. Или, возможно, просто не подал виду. — Мистер Кроули! — весело воскликнул он, словно действительно встретил старинного друга. — А я-то думал, что вы лежите в могиле. — Я лежал, мистер Мадрасо, но, видимо, меня не слишком глубоко закопали, — ответил Кроули, саркастически улыбнувшись. — Что же, в следующий раз я учту это, а пока что рад видеть вас в здравии. — Мадрасо сделал характерный жест рукой, и охранники опустили оружие. — Проходите. Думаю, нам есть, о чем поговорить. Кроули наконец опустил руки и двинулся за ним, но один из амбалов остановил его и, как обычно, стал тщательно обыскивать. Вынув телефон из кармана куртки, он неприятно оскалился, а потом кинул телефон на землю и наступил на него ногой. — Эй, это был подарок от меня! — возмутился Тревор, но охранник толкнул его в грудь. — Успокойся, Филипс, иначе в морду прилетит. Взглянув на Тревора, Кроули разочарованно покачал головой — надежда на то, что он сможет воспользоваться диктофоном, была раздавлена подошвой ботинка. У самого Тревора они телефона не нашли — то ли тот слишком хорошо его спрятал, то ли просто оставил в машине. Открытая терраса Мартина Мадрасо встретила их все той же обстановкой — они даже сели на традиционные места, и только кресло, обычно предназначенное для Полли, сейчас пустовало. Кроули нашел взглядом привычный ориентир, но сегодня было слишком пасмурно, и тень от антенны практически не просматривалась, поэтому он мог полагаться только на часы, в которых, как и всегда, был установлен таймер. — Итак, мистер Кроули, мало того, что вы восстали из мертвых, так у вас еще хватило наглости прийти ко мне, — начал Мадрасо совершенно спокойным тоном. — Наверное, следовало пристрелить вас прямо на пороге дома, но мне стало очень любопытно, зачем вы вообще сюда явились. — Резонно, — Кроули улыбнулся ему. — Я нашел ваши вагоны, Мартин. — И сдали их полиции? — Мадрасо улыбнулся ему в ответ, и Кроули очень пожалел, что его телефон разбили — сейчас бы ему очень пригодился диктофон. — Значит, вы полицейский, мистер Кроули? — Боже упаси, я перестал им быть, когда убил невинного человека. — И я должен вам верить? — Думаю, поверите, когда я скажу, что этот товар вы везли именно для меня. — Заметив замешательство во взгляде Мадрасо, Кроули непринужденно откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. — Получается, это вы поставляете оружие Кентам? — Мадрасо недоверчиво прищурился. — Но зачем вам понадобилась такая сложная схема? — Ничего личного, мистер Мадрасо, но с вами невыгодно работать напрямую, — ответил Кроули. — А вы умны, отдаю вам должное, — Мадрасо засмеялся. — Знаете, мой сын долго обижался и не мог поверить, что его дорогой друг просто кинул меня, — конечно, только до того момента, пока Мигелю не понадобилась крупная сумма денег. Зато теперь он усвоит урок. Пока что никто не проявлял агрессии — их не пытались убить и даже не избивали. Все шло гладко. Даже слишком гладко, как показалось Кроули. Он максимально напрягся, нутром чуя, что здесь кроется какой-то подвох. Украдкой взглянув на часы, он понял, что с тех пор, как они пришли сюда, прошло не больше семи минут. В это время Мадрасо тоже откинулся на спинку кресла и принялся внимательно наблюдать за своими гостями, а потом опять обратился к Кроули: — Допустим, вы лицо заинтересованное, но тогда кто же, по-вашему, сдал мой товар полиции? — А ты как думаешь, сучок?! — вдруг воскликнул молчавший все это время Тревор и ударил кулаком по столу. — Просветите меня, мистер Филипс, — Мадрасо, кажется, не обратил внимание на всплеск его гнева. — Думаю, вы сдали себя сами, Мартин, — вмешался Кроули. — Когда вывели из игры Полли Эйпс. — Вы считаете меня идиотом, мистер Кроули? — усмехнулся Мадрасо, а потом резко встал с кресла и закричал: — Думал, что можешь заявиться ко мне, понавешать лапши на уши, а потом уйти отсюда живым, американский ублюдок?! Он достал из кармана пистолет, и Кроули напряженно сглотнул. Да, Мадрасо действительно собирался убить его самостоятельно, из собственного оружия, но погибать было пока рановато — Кроули требовалось еще немного времени, чтобы собственная смерть не оказалась напрасной. Опасаясь спровоцировать Мадрасо раньше времени, он решил никак не комментировать его слова и остался неподвижно сидеть на месте, тем более пистолет на него так и не направили. Он покосился на Тревора — тот был очень напряжен, но тоже сидел молча и неподвижно, за что Кроули был ему очень благодарен. — Я не идиот, я все про тебя знаю, ублюдок, — прошипел Мадрасо, кинув на него презрительный взгляд, а потом обратился к своим людям, помахав пистолетом в воздухе. — Приведите его. Кроули не понял, о ком идет речь, но когда увидел, что из глубины дома на террасу вывели мужчину со связанными руками и черным мешком на голове, в ужасе замер — ему не нужно было видеть лица, чтобы сразу узнать этого человека. Мужчину подвели к Мадрасо, заставили опуститься на колени и сдернули мешок с головы. Кроули постарался не задерживать на нем взгляд, но все равно краем глаза заметил следы сильных побоев на лице Азирафеля. — Ну и кто это? — спросил Кроули как можно спокойнее, затем вынул из кармана сигареты и непринужденно закурил. — А вы не знаете? — Нет, первый раз его вижу. — Ну а вы, мистер Филипс, знаете кто это? — обратился Мадрасо к Тревору. — Твой новый любовник? — захохотал тот, но тут же получил от охранника прикладом автомата и, схватившись за голову, скрючился в кресле. — Забавно, но этот человек тоже уверяет, что не знает вас, — Мадрасо ткнул Азирафеля в висок дулом пистолета, и тот замычал, пытаясь что-то сказать, но рот его был заклеен скотчем. — Раз вы с ним не знакомы, мистер Кроули, значит, не будете против, если я убью его? — Я буду против именно потому, что абсолютно не знаю его. Я же не кровожадный социопат, мистер Мадрасо. — Тогда позвольте мне представить мистера Фелла — человека, который все это время вел мою бухгалтерию. — А как же твоя сисястая секретутка? — удивленно хмыкнул Тревор, пытаясь стереть кровь с разбитого лица рукавом рубашки, — он мог быть отменным актером, когда того требовала ситуация. — К сожалению, на обозначенных вами прелестях таланты мисс Полли заканчиваются, поэтому она всегда играла роль просто красивой ширмы, — ответил Мадрасо. — А вот у брата ее мужа полно талантов, правда, мистер Фелл? Мадрасо резко сорвал скотч с лица Азирафеля, и тот измученно застонал и дернулся, чуть не упав. Кроули кинул на него быстрый взгляд и с неимоверным усилием отвел его, опасаясь выдать себя даже малейшим напряжением мышц на лице. — Чего вы хотите? — тихо просипел Азирафель севшим голосом, и Кроули затянулся сигаретой, пытаясь скрыть волнение. — Чтобы вы сказали правду, мистер Фелл, — наклонился к нему Мадрасо. — Я уже говорил, что не знаю этого человека и никогда с ним не встречался. — То есть вы хотите сказать, что никогда не спасали ему жизнь и не прятали его у себя в доме? — Нет, — уверенно ответил Азирафель, и Кроули снова посмотрел на него. Их взгляды встретились буквально на долю секунды, но он успел заметить, что глаза Азирафеля не выражали ничего, кроме усталости и абсолютного безразличия, — даже гнева и обиды в них больше не было. — Надо же, а мисс Полли мне все так подробно рассказала, — Мадрасо недобро ухмыльнулся. — Даже упомянула о том, что вы любовники. — Она хочет, чтобы вы вытащили моего брата из тюрьмы, и скажет вам все что угодно ради этого. — Господа, поверьте, мне плевать, кто кого знает и кто с кем спит, вы в любом случае сегодня умрете, — устало вздохнул Мадрасо. — Но прежде я очень хотел бы узнать, кто из вас сдал меня полиции. — А может быть, этого гондона среди нас нет, придурок ты мексиканский, — подал голос Тревор. — Значит, вы умрете напрасно, мистер Филипс, — улыбнулся ему Мадрасо и снова махнул пистолетом. — Приведите мальчишку. От этих слов сердце Кроули ушло в пятки, потому что на этот раз он точно понял, о ком идет речь. Посмотрев на Азирафеля, он заметил ужас в его глазах, а потом поднял взгляд и увидел, как на террасу вывели маленького Томми, сжимающего в руках фигурку Бессильной Злобы. Заметив Кроули, мальчик улыбнулся, но он, очевидно, был слишком напуган, чтобы попытаться подойти или даже помахать рукой. Своего дядю, стоящего к нему спиной, он, видимо, не узнал, а может быть, тоже побоялся проявлять эмоции. — Ты переключился на детей, педофил гребаный? — захохотал Тревор, и Кроули испугался, что он спровоцирует Мадрасо, но тот, кажется, даже не обратил на его слова внимание. — Вы знаете этого мальчика? — обратился Мадрасо к Кроули, но тот промолчал, только широко улыбнулся и отрицательно помотал головой. — А если я пригрожу убить его? — А вы пригрозите? Какая вообще разница, знаю я этого ребенка или нет? — Разница в том, ублюдок, что если этот мальчишка тебе дорог, то ты все мне расскажешь, — злобно прошипел Мадрасо. — А если нет, вы его отпустите? — иронично улыбнулся Кроули. — Хватит! Мне надоело играть в твои игры! — закричал Мадрасо и кивнул охранникам, стоящим рядом с Томми. Кроули заметил, что они подняли дула автоматов и направили их в сторону мальчика. — Пожалуйста, не надо, не трогайте его, — вдруг подал голос Азирафель, в конце концов не выдержав столь тяжелого психологического давления. — Расскажи ему все, Кроули, прошу тебя. Кроули посмотрел на него и даже позволил себе задержать взгляд на знакомом и родном лице — в глазах Азирафеля читался необъятный, животный ужас, а еще мольба, явно направленная на него — на Кроули. — Итак, вы готовы говорить, мистер Фелл? — спросил Азирафеля Мадрасо. — Да, я готов. Все, что сказала вам Полли, — правда. Я знаю этого человека, я спас его от смерти и укрывал у себя в доме… — Это он сдал меня? — перебил его Мадрасо. — Он работает в полиции? — Я… — Азирафель запнулся, пристально глядя на Кроули, словно пытался прочитать правильный ответ в его глазах. Кроули хотел дернуть головой — хоть как-то намекнуть ему на то, что правду говорить нельзя, потому что как только Мадрасо узнает то, что ему необходимо, он убьет их всех, даже Томми, — но побоялся. — Я не знаю, — наконец произнес Азирафель неуверенно. — Он работал в полиции, но это было давно. — Подумайте как следует, мистер Фелл, — Мадрасо снова приставил пистолет к его виску. — Но я правда не знаю! — воскликнул Азирафель. — Пожалуйста, можете убить меня, если хотите, только отпустите Томми. Пожалуйста. — Что же, если вам так хочется умереть, мистер Фелл, я могу это устроить, — спокойно сказал Мадрасо. Кроули бросил мимолетный взгляд на едва заметную тень от антенны — смотреть на часы сейчас не было никакой возможности, — в очередной раз пожалев, что не уменьшил лимит времени. Им оставалось продержаться еще хотя бы пару минут, и Кроули резко вскинул руку, привлекая внимание Мадрасо. — Хорошо, Мартин, ваша взяла, — кивнув головой, Кроули как можно более непринужденно улыбнулся. — Я расскажу вам кое-что о себе, и тогда, думаю, вы все поймете. Вы знали, что у меня есть жена? — Есть? — удивленно спросил Тревор, и Кроули чуть сам не дал ему по морде. — Мне плевать, — раздраженно бросил Мадрасо, так и не убрав пистолет от виска Азирафеля. — К чему вы клоните? — Подождите, вы все поймете, — Кроули снова поднял руку. — Так вот, у меня есть жена, ее зовут Триша. — Ах, Три-и-и-иша, точно, — Тревор стукнул себя по лбу, а потом подмигнул Мадрасо. — Это его гражданская жена. Классная телка, сисястая. — А еще у меня есть маленькая дочь, — продолжил Кроули и покосился на Тревора, надеясь, что тот действительно понял все правильно. — Ей всего шесть и она просто обожает лошадей. — К чему мне вся эта информация? — Мадрасо нахмурился, бесспорно начав подозревать неладное, но Кроули проигнорировал его вопрос. — Вы разводите лошадей и наверняка знаете, что они опасны, Мартин, но моя дочь очень любит кататься верхом, и я иногда позволяю ей делать это. Однажды она не удержалась в седле и упала с лошади, и все было бы хорошо, если бы конь не взбесился. К моему огромному ужасу в этот момент я был слишком далеко и мог лишь наблюдать, как мою малышку вот-вот затопчет лошадь. Зато Триша не растерялась — она бросилась к нашей дочери и закрыла ее собой. К сожалению, моя дорогая жена погибла, бедняжка, но поверьте, ее жертва не была напрасной. Мадрасо смотрел на него, как на идиота, и даже взгляд Азирафеля выражал непонимание, но Кроули только с грустью пожал плечами и закурил очередную сигарету. — Вот это история, перчик! Твоя Триша прямо героиня, — Тревор присвистнул и хлопнул в ладоши. — Скажи-ка, когда это случилось? Кроули повернулся к нему и, выпустив изо рта облако дыма, широко улыбнулся: — Ровно в тот момент, когда у меня запищали часы. — Что?! Что это за бред?! — громко воскликнул Мадрасо и направил пистолет в лицо Кроули. — Ты мне надоел, наглый и лживый американский ублюдок. Его палец, лежащий на курке, уже успел дернуться, когда часы Кроули внезапно запищали. «Это полиция, всем оставаться на местах!» — услышал он громкие крики со стороны внутренней части дома, а потом краем глаза заметил, как Тревор кинулся в сторону Томми и повалил того на пол, закрыв собой. Теперь Кроули мог только надеяться на то, что оба они останутся живы. Сам он быстро сполз с кресла и уже приготовился броситься вперед, чтобы защитить Азирафеля, когда где-то совсем рядом прогремел выстрел, и Азирафель почему-то оказался прямо перед ним — ошарашенный и испуганный, со стремительно увеличивающимся красным пятном на левом плече.