К востоку от тебя

Открыв глаза, Кроули сладко потянулся, а потом взглянул на часы и понял, что больше не будет давать себе глупых обещаний — время приближалось к одиннадцати утра, а значит, рассвет он уже проспал. Кроули решил не сильно расстраиваться, осознав, что давно не чувствовал себя таким бодрым и отдохнувшим. Азирафеля уже не было рядом, так что он тоже решил не залеживаться и как можно медленнее, стараясь не беспокоить все еще ноющий правый бок, сел на кровати. Это не помогло — после бурной ночи и долгого сна все мышцы одеревенели, и у Кроули закружилась голова, когда он встал на ноги. Немного размяв затекшую шею, он все-таки дошел до стола, где обнаружил свою одежду, сложенную в аккуратную стопку. Рядом он нашел большое полотенце и упаковку с зубной щеткой, а еще стакан воды. Кроули широко улыбнулся и практически одним глотком осушил его, подумав о том, какой Азирафель заботливый. Кроули оделся, вышел из комнаты и немного походил по дому, но так никого и не обнаружил. Решив, что Азирафель, скорее всего, повел Томми в школу, он спокойно направился в ванную, где неспешно принял горячий душ. Потом как следует осмотрел свое лицо в запотевшем зеркале, задумчиво потер трехдневную щетину и наконец почистил зубы, случайно задев все еще воспаленную рану на губе, отчего та снова начала кровоточить. Оторвав кусок туалетной бумаги, Кроули приложил ее ко рту и поскорее вышел из ванной, намереваясь найти аптечку, когда вдруг столкнулся в дверях с Полли. Увидев его, она замерла со смесью отвращения и ужаса на лице, и Кроули тоже ошарашенно замер, совершенно не представляя, что сказать. — Ты! — наконец громко воскликнула Полли и сердито ткнула в него пальцем. — Какого хера ты делаешь в моем доме? — Живу. — Кроули прошел мимо нее на кухню, выкинул в мусорное ведро уже пропитавшуюся кровью бумагу, а потом непринужденно уселся за стол, положив ногу на ногу. — Считаешь, это смешно? — Полли последовала за ним и, облокотившись на кухонную столешницу, недовольно скрестила руки на груди. — Ты должен лежать в могиле. — Но не лежу, как видишь, — Кроули безразлично пожал плечами. — Значит, этот кретин не только спас тебя, но еще и в дом наш притащил? Просто немыслимо! — Не оскорбляй его. Он, в отличие от тебя, хороший человек. — Он идиот, который повелся на твою смазливую рожу, — оторвавшись от столешницы, Полли подошла ближе и наклонилась к лицу Кроули. — Или на большой член? Он у тебя большой? — Спроси у него. Может быть, он даже расскажет, — осклабился Кроули. — Не боишься, что я донесу на тебя Мадрасо? — Полли заинтересованно прищурилась, все так же не сводя с него глаз. — Попробуй, — Кроули снова пожал плечами. — Можешь даже сюда его пригласить. Пусть познакомится с Азирафелем, — сделав небольшую паузу, он оскалился. — И с Томми. — Ты дерьмо, Кроули, — она наконец выпрямилась и указала пальцем на его лицо. — А еще истекаешь кровью. Приложив ладонь ко рту, Кроули с ужасом понял, что разбитая губа продолжает кровоточить, и кровь уже стекает по подбородку, норовя закапать белую скатерть в цветочек. Раздраженно щелкнув языком, Полли открыла один из кухонных шкафов, вынула оттуда небольшую аптечку и села напротив Кроули. — Азирафель совершенно не умеет это делать, — указав на рану, она вынула из аптечки вату, антисептик и пластырь и разложила все на столе. — А ты умеешь? — спросил Кроули, глядя на нее с подозрением. — Я училась на медсестру, — ответила Полли и как следует пропитала вату антисептиком. — Правда? А я думал, что ты проститутка. — Кроули зашипел от боли, когда вата коснулась поврежденного участка кожи. — У меня здесь есть скальпель, так что лучше помолчи, — кинула она на него недобрый взгляд и как будто нарочно принялась очень медленно стягивать рану пластырем. — И почему же ты не работаешь в больнице? — поинтересовался Кроули, когда она закончила его мучить. — Потому что я херовая медсестра. — Убрав антисептик обратно в аптечку, Полли вернула ее на место и выкинула использованную вату в мусорное ведро. — Это заметно, — Кроули едва дотронулся до губы, но сразу же застонал, отдернув руку. — Мне пора. — Взглянув на наручные часы, Полли прошла в гостиную и взяла сумку, лежащую на кофейном столике. — Надеюсь, ты не спалишь дом. При словах о пожаре Кроули вдруг вспомнил, что не курил уже примерно сутки, и понял, что умрет от ломки, если не получит хотя бы небольшую дозу никотина в ближайшее время. — Оставишь парочку сигарет на прощанье? — обратился он к ней. Полли закатила глаза и вынула из сумки сигареты, потом вернулась на кухню и кинула на стол всю пачку. Кроули благодарно кивнул ей, вытащил одну сигарету и засунул ее в рот, но, похлопав себя по карманам, вспомнил, что у него нет даже зажигалки. Снова закатив глаза, Полли достала свою и дала ему прикурить. — Что, опять сбегаешь к мексиканскому любовнику? — глубоко затянувшись долгожданной сигаретой, хмыкнул Кроули. — Не твое собачье дело, – она раздраженно кинула зажигалку обратно в сумку. — Ты в курсе, что мать из тебя еще хуже, чем медсестра? — Как будто ты что-то в этом понимаешь. — Может быть, и не понимаю, но даже я вижу, что ты проводишь с Томми слишком мало времени и совсем не уделяешь ему внимание. — Я его обеспечиваю. — Полли подошла к небольшому зеркалу, висящему между гостиной и кухней, и стала поправлять прическу. — А со всем остальным прекрасно справляется Азирафель. — Но ты же его родная мать! — воскликнул Кроули, возмущенный такими словами. Повернувшись к нему, Полли удивленно вскинула брови, а потом вдруг громко захохотала, хватаясь за живот. — Я не мать Томми, — выдала она наконец, как следует отсмеявшись. — Он что, даже не сказал тебе? — Нет, не сказал, — тихо пробубнил Кроули, ошарашенно глядя на нее — такого откровения он точно не ожидал услышать. — Томми — сын Нейта от первого брака. — Полли снова повернулась к зеркалу и продолжила расчесывать волосы как ни в чем не бывало. — И где же его настоящая мать? — Умерла, когда ему еще года не было. — Как? В отражении зеркала Кроули заметил, как она метнула на него очень странный взгляд, будто бы выражающий ликование и ненависть одновременно. — Спроси у Азирафеля, если тебе интересно. — Закончив причесываться, Полли вынула из сумки помаду и принялась красить губы. — Значит, когда отца Томми посадили, ты решила спихнуть его на Азирафеля? — Кроули встал из-за стола и выкинул окурок от сигареты в мусорку. — Ты хоть представляешь, что такое воспитывать ребенка в одиночку? — взглянув на него, Полли вопросительно подняла брови. — Если нет, то можешь засунуть идиотские умозаключения себе в жопу. Возможно, я не образцовая мать, но я люблю этого мальчика. Так же, как и его отца. И мне очень нужны деньги, чтобы вытащить Нейта из тюрьмы, а еще чтобы Томми ни в чем не нуждался. Да хотя бы для того, чтобы платить за этот гребаный дом! — Она возмущенно топнула ногой и с яростью кинула помаду обратно в сумку. — Но тебе, конечно же, все эти проблемы незнакомы. — Прости, я не знал… — начал было Кроули, но она не дала ему договорить: — О-о-о, избавь меня от своей жалости. Лучше подумай о том, насколько жалким выглядишь ты. Полли резко развернулась, вышла из дома и громко хлопнула дверью. Кроули проводил ее недоумевающим взглядом, вынул из пачки еще одну сигарету и закурил, снова воспользовавшись кухонной пьезой — на этот раз даже не своей. После этого разговора он почему-то действительно почувствовал себя очень жалким. Оставшись в доме один, Кроули решил немного осмотреться и начал с гостиной. Когда он подошел к полке с фотографиями, висящей прямо над телевизором, в голове всплыли воспоминания о его первом визите в этот дом. Тогда его тошнило от такого незамысловатого уюта, просто потому что он чувствовал себя здесь чужаком, но сейчас Кроули не испытывал ничего подобного, — избитый и лишенный всего, даже возможности продолжать жить собственную жизнь, он словно ощутил единение с этим домом, как будто вдруг тоже стал частью его и семьи, которая в нем живет. Кроули стал внимательно рассматривать фотографии, надеясь найти на них изображение настоящей мамы Томми или хотя бы его отца, но среди немногочисленных снимков были в основном фото самого мальчика. Среди разноцветных пластиковых рамок выделялось только две фотографии — на одной из них была изображена жизнерадостная, улыбающаяся Полли, а на другой, к своему большому удивлению, Кроули обнаружил Азирафеля. Взяв снимок в руки, он подошел к окну, чтобы как следует разглядеть его, — Азирафель на фото был явно моложе и совершенно очевидно счастливее, и хотя он почти не улыбался, Кроули сразу понял это по глазам, которые буквально светились радостью. Приложив палец к стеклу рамки, Кроули проследил контур губ Азирафеля и улыбнулся, подумав о том, что очень хотел бы видеть его таким, пусть даже не каждый день, но хотя бы иногда. Опасаясь окончательно погрязнуть в своих сентиментальных мыслях, он поспешно вернул фотографию на место и постепенно обошел весь дом, рассматривая картины на стенах и безделушки на немного пыльных полках. В этом доме было тепло и уютно, и он так сильно отличался от его собственной холодной и безжизненной квартиры, что Кроули вдруг стало страшно от того, как много времени он провел в ней. Чтобы хоть немного отвлечься от навалившихся на него мрачных мыслей, Кроули решил выпить кофе, но, перерыв все кухонные ящики в поисках хотя бы самого дешевого растворимого, он так ничего и не нашел. Это показалось ему странным — да, Азирафель был британцем и, возможно, пил исключительно чай, но Полли наверняка употребляла кофе хотя бы иногда. Размышляя об этом, Кроули вспомнил о наличии здесь кладовки и направился к небольшой двери, расположенной в самом дальнем углу дома. Оказавшись в душном, захламленном помещении, он пару раз чихнул, когда пыль попала в нос, а потом осмотрелся: на старых прогнувшихся полках стояли бесконечные банки и коробки, заполненные каким-то ненужным барахлом. Разгребать весь этот хлам не хотелось, да и кофе здесь явно не хранили, поэтому он уже решил оставить свои поиски, когда взгляд зацепился за большой металлический ящик красного цвета, забытый на верхней полке, и любопытство взяло верх. С трудом дотянувшись до него здоровой рукой, Кроули достал ящик и открыл, принявшись с интересом изучать инструменты, сложенные внутри, — все они были старые, но взяв в руки гаечный ключ и как следует рассмотрев его, Кроули понял, что инструменты хорошие и ими все еще можно пользоваться. Вспомнив о плохо работающем сливе унитаза, он решил, что ему все равно нечем заняться, поэтому взял в руки ящик и направился с ним в ванную комнату. Он провозился не меньше часа и уже ставил обратно крышку бачка унитаза, когда в дверях ванной появился Азирафель. — Что ты делаешь? — удивленно спросил он. — Гляди, — Кроули бросил почти докуренную сигарету в унитаз и нажал на слив, с гордостью демонстрируя Азирафелю, как бычок быстро уплывает в недра канализации. — Здорово, — улыбнулся Азирафель. — Не знал, что ты такой рукастый. — Ты еще о многих моих достоинствах не знаешь, — Кроули тоже улыбнулся и подмигнул ему. — В любом случае я благодарен, Кроули. После того, как Нейта посадили, в доме все буквально разваливается, а я не умею управляться с этим, — тяжело вздохнув, он показал на ящик с инструментами. — Тогда скажи, что еще нужно починить. Мне все равно пока заняться нечем. — Ты можешь заняться тем, что будешь лежать и выздоравливать. — Может, ты и не умеешь обращаться с инструментами, зато отлично умеешь воспитывать, — засмеялся Кроули. Азирафель только закатил глаза и махнул в сторону кухни: — Идем, я тебе кое-что купил. Разбирая два больших пакета, которые принес Азирафель, Кроули обнаружил, что тот купил ему два комплекта нижнего белья, носки, черную футболку и черные домашние штаны. Еще он принес целый блок сигарет Редвуд, чему Кроули был особенно рад. — Не стоило так тратиться, Тревор привезет мне все необходимое, — открыв одну пачку, Кроули сунул сигарету в рот. — Даже трусы? Что-то я сомневаюсь, — усмехнулся Азирафель, распределяя продукты в холодильнике. — Да, тут ты прав, — Кроули подошел к кухонной столешнице, взял пьезу и прикурил. — Ты серьезно?! — Азирафель удивленно уставился на него, замерев около открытого холодильника. — В пиджаке у меня были спички, но я не знаю, где он, а зажигалку в этом доме я так и не нашел. Что прикажешь делать? Азирафель покачал головой, снисходительно улыбнувшись, а потом наконец закрыл холодильник и почему-то направился в свою комнату. Вернувшись через непродолжительное время, он протянул Кроули металлическую зажигалку с откидной крышкой, на которой был изображен британский флаг. — Это мой подарок тебе, — немного смущенно сказал Азирафель, а потом весело улыбнулся. — Помимо трусов, конечно. — Спасибо, — рассмотрев зажигалку со всех сторон, Кроули откинул крышку и чиркнул пальцем по колесику, завороженно наблюдая, как из ниоткуда возникает мерцающий язычок пламени. — Ты привез ее из дома? — Да, — Азирафель кивнул. — Я привез с собой мало вещей, в том числе и ее. Когда-то эта зажигалка принадлежала Нейту, и я думал, что она будет напоминать мне о том времени, когда все было хорошо. — Значит, это очень ценная вещь, я не могу принять такой подарок, — в недоумении Кроули протянул зажигалку обратно Азирафелю, но тот накрыл его руку своей ладонью и подошел практически вплотную. — Сейчас эта зажигалка напоминает лишь о том, что я, возможно, больше никогда не увижу брата, — внимательно глядя ему в глаза, Азирафель печально улыбнулся. — Так пусть лучше она напоминает тебе обо мне. Обняв Кроули за шею, Азирафель поцеловал его — нежно, ласково, но немного горько, словно вложив в этой поцелуй какие-то личные обиды на жизнь. Кроули хотел успокоить его и сказать, что все будет хорошо, но потом понял, что он не тот человек, который может говорить такое. Сейчас он, по сути, был мертвецом и даже не знал, как разобраться в собственных проблемах. — И все-таки, куда вы дели мой пиджак за пять тысяч баксов? — засмеялся Кроули, когда Азирафель оторвался от его губ. — Тревор забрал твою одежду и обещал ритуально сжечь. — Азирафель отошел от него и вернулся к распределению продуктов. — Он еще не приезжал? — Нет, и меня это начинает напрягать. Вполне возможно, что, устранив меня, Мадрасо решил взяться за Тревора. — Не волнуйся, предупрежден — значит вооружен. Услышав эти слова, Кроули подумал о Полли и вспомнил их сегодняшний разговор. — Кстати, утром я случайно столкнулся с твоей невесткой, и она поведала мне страшную тайну. — Какую именно? — А у вас их много? — хмыкнул Кроули и стряхнул пепел в мусорную корзину. — Она сказала, что родная мать Томми умерла. — Это не тайна, — спокойно ответил Азирафель, но Кроули успел заметить, как руки его слегка дрогнули. — Но ты не рассказывал мне об этом. — А для тебя это важно? — убрав бутылки с водой в нижний ящик холодильника, Азирафель кинул на него осуждающий взгляд. — Не знаю, наверное, мне просто хочется знать о тебе хоть что-то, — Кроули немного удивился его реакции. — Расскажешь, что с ней случилось? — Нет! — отрезал Азирафель и раздраженно захлопнул дверцу холодильника. — Но почему?! — Потому что это не твое дело, и я просто не хочу говорить об этом, ясно? — Азирафель наконец повернулся к нему, глядя с таким недовольством, словно Кроули был виноват в чем-то. — Ладно, извини, больше не буду спрашивать, — Кроули поднял руки в примирительном жесте. Он так и не понял, почему Азирафель настолько остро отреагировал, но уже успел изучить его характер и знал, что не стоит лишний раз лезть на рожон. — Не задавай дурацких вопросов, лучше помоги мне приготовить обед, — сказал Азирафель, и Кроули заметил, что выражение его лица немного смягчилось. — Ну уж нет! — Выкинув окурок в мусорное ведро, он взял кухонный нож и разделочную доску. — Я сам приготовлю обед, а ты отдыхай. — Разве это честно? Отдыхать здесь положено тебе. — Во-первых, я давно обещал что-нибудь приготовить, а во-вторых, раз уж ты не хочешь рассказывать мне о своей семье, можешь рассказать что-нибудь о себе, пока я делаю обед. Кроули немного напрягся, готовясь услышать очередной отказ, но, вопреки его ожиданиям, Азирафель согласно кивнул. — Хорошо, что ты хочешь знать? — Азирафель — твое настоящее имя? — Кроули достал из холодильника лук и принялся чистить его. — А ты как думаешь? — засмеялся Азирафель. — Ну, твоего брата зовут Натаниэль, так что, думаю, да. — Заметив, как Азирафель кивнул, Кроули улыбнулся. — Красивое имя, необычное. — Во всяком случае оно удобное — не нужно придумывать клички и псевдонимы, — Азирафель опустил заинтересованный взгляд на уже порезанные кусочки лука. — Может, все-таки помочь тебе? — Да, свари рис, если не трудно. И дай мне большую сковородку. — Снова открыв холодильник, Кроули вынул оттуда куриное филе, банку консервированных томатов и чеснок. — У тебя есть только брат? — Нет, еще есть сестра. Самая старшая. — Азирафель вынул из нижнего ящика большую сковороду и поставил ее на плиту. — А у тебя есть родственники? — Нет, только родители, но они оба умерли. — Значит, ты совсем один? — Значит, да, — заметив жалость, промелькнувшую в глазах Азирафеля, Кроули улыбнулся. — Зато никто не будет страдать, если со мной что-нибудь случится. Разве что Тревор. — Никогда не думал завести семью? — Я гей, если ты не заметил. — Я заметил, но разве семья — это исключительно мама, папа и дети? Что за стереотипное мышление? — Достав из шкафа упаковку риса, Азирафель высыпал его в кастрюлю и начал промывать. — Думаю, ты легко мог бы найти себе хорошего парня и построить семью с ним. Кроули хотел ответить, что уже нашел его, но вовремя прикусил язык — Азирафель явно был в настроении пооткровенничать, и ему не хотелось испортить этот момент дурацкими подкатами. — Может, лучше расскажешь, чем занимался Азирафель Фелл до того, как приехал сюда? — спросил он, решив сменить щекотливую тему. — Работал в книжном магазине своего отца, — ответил Азирафель и, поставив кастрюлю с рисом на огонь, зажег конфорку. — Что, книги продавал? — Кроули бросил на него удивленный взгляд. — Нет, конечно, — хихикнул Азирафель. — Боюсь, что торговец из меня плохой — мне всегда жаль расставаться с книгами. Я занимался бухгалтерией. — Мне стоило догадаться. — Я люблю цифры, — мечтательно вздохнул Азирафель, помешивая рис в кастрюле. — Они очень редко врут. Кроули кивнул, отправив чеснок, помидоры и нарезанную кусочками курицу к луку, который уже какое-то время жарился на сковороде. Он напрягся, ожидая, что Азирафель задаст ему аналогичный вопрос — Кроули никогда не скрывал своего прошлого, просто боялся, что его ответ испугает Азирафеля, — но тот так ничего и не спросил. — Ты скучаешь по дому? — Открыв один из верхних ящиков, Кроули достал оттуда баночку с приправой карри, которую заметил еще во время поисков кофе. — Я скучаю по родителям и совсем немного по той однообразной и размеренной жизни, которая у меня была. Но здесь Томми, я не хочу расставаться с ним. — Азирафель накрыл кастрюлю с рисом крышкой и повернулся к Кроули, скрестив руки на груди. — Ну а ты? Скучаешь по Либерти-Сити? — Нет, — уверенно ответил Кроули, как следует размешав приправу в сковороде. — Либерти-Сити такой же прогнивший город, как и этот, только погода там паршивее. Но, наверное, я скучаю по детству: когда все еще было в порядке, когда мать была здорова, а отец трезв, когда были подарки на Рождество и открытки… Его прервал неожиданный стук в дверь, и они оба обернулись на звук. Стук повторился, но настолько неуверенно и тихо, что Кроули сразу заподозрил неладное — это совсем не было похоже на Тревора. Тронув Азирафеля за плечо, Кроули приложил палец к губам и медленно пошел в сторону входной двери, стараясь не шуметь. Подойдя к окну, он слегка раздвинул плотные шторы, выглянул наружу и выдохнул с облегчением. — Все в порядке, не волнуйся! — крикнул он Азирафелю и пошел открывать дверь. — Здравствуйте, м-м-мистер Кроули! — поприветствовал его Уэйд, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал большую черную сумку, которая явно была тяжелой. — Привет, проходи, — Кроули пошире открыл дверь, пропуская его в дом. — Почему ты здесь? Что с Тревором? — Т-т-тревор в порядке, н-н-не волнуйтесь. — Уэйд нерешительно зашел внутрь. — Он сказал, что м-м-мексиканцы сели ему на хвост и отправил меня к в-в-вам. — Черт, это плохо. — Кроули задумчиво почесал затылок. — За тобой слежки не было? — Н-н-не знаю, вроде н-н-нет. Я ехал на автобусе. — Уэйд неожиданно ударил себя по лбу и протянул Кроули сумку, которую держал в руках. — В-в-вот, это вам, м-м-мистер Кроули. Забрав у него сумку, Кроули поставил ее на журнальный столик и начал изучать содержимое, когда из кухни вышел Азирафель. — Я накрыл твою курицу крышкой и убавил огонь, — обратился он к Кроули, а потом дружелюбно улыбнулся Уэйду. — Здравствуйте! Вы друг Тревора? — Да, это Уэйд, познакомься, — ответил за него Кроули, уже успевший вынуть из сумки несколько комплектов одежды. Вся она была его собственной, и он подумал, что Тревор, должно быть, ездил к нему домой. Там-то мексиканцы и засекли его. — Здравствуйте, с-с-сэр! — Уэйд тоже широко улыбнулся и помахал Азирафелю рукой. — Прошу, просто Азирафель, — тот явно смутился странности Уэйда, но постарался не подать виду. — Хотите чаю, Уэйд, или, может быть, лимонад? — Спасибо, с-с-сэр, но мне уже пора. Т-т-тревор убьет меня, если я задержусь. — Тогда поторопись, дружище, — Кроули вытащил из сумки пачку стодолларовых банкнот, вынул из нее две купюры и протянул Уэйду. — И спасибо тебе за помощь. — Это много, м-м-мистер Кроули, — тот взглянул на него с неуверенностью, но деньги все-таки взял. — Одна за старания, а вторая на такси. Не заставляй старину Тревора ждать. — Спасибо, — Уэйд спрятал деньги в задний карман широченных брюк и помахал им рукой. — До свидания, м-м-мистер Кроули, до свидания с-с-сэр! — Он такой странный, — озадаченно сказал Азирафель, когда Кроули закрыл за Уэйдом дверь. — Да, он похож на ребенка, но в целом неплохой парень. Кроули вдруг подумал о том, что Уэйд вряд ли станет тратить деньги на такси — наверняка достанет где-нибудь травки, покутит в стриптиз-клубе, а на сдачу купит килограмм мороженого. Еще около часа они болтали и смеялись, неспешно доделывая обед. К удивлению Кроули, сейчас Азирафель легко и непринужденно рассказывал о себе и своей жизни до приезда в Америку. Он с удовольствием отвечал на вопросы — без ужимок и неловких отмалчиваний, — только, кажется, нарочно избегал затрагивать в разговоре своего брата и его семью. Кроули не настаивал — сам Азирафель был ему гораздо интересней, и в какой-то момент он понял, что остальное действительно его не касается. После того как еда была готова, Азирафель собрался и ушел за Томми в школу. Кроули с наслаждением поцеловал его на прощание, прижав прямо к входной двери, а потом, воспользовавшись тем, что остался в доме один, принялся как следует разбирать сумку, которую передал ему Тревор. Еще раз осмотрев одежду, Кроули окончательно убедился в том, что она его собственная. В основном здесь были очень простые, повседневные вещи: джинсы, несколько темных футболок и всего лишь одна рубашка; также в сумке он нашел две пары черных очков, серую бандану и даже какую-то потрепанную, невзрачную бейсболку. Кроули терпеть не мог и никогда не носил бейсболки, но он был не в том положении, чтобы жаловаться на отсутствие дорогих элегантных костюмов, а обнаружив среди остальных вещей свою любимую кожаную куртку из Персеус, даже мысленно поблагодарил Тревора за заботу. Кроме тех денег, из которых он заплатил Уэйду, Кроули нашел на дне сумки еще две пачки с таким же номиналом банкнот, новенький Глок с перебитым номером и упаковку патронов. В боковом кармане были спрятаны два телефона, и Кроули не смог сдержать смех, в очередной раз убедившись, что у Тревора отменное чувство юмора — один из телефонов был белым, а другой розовым. Кроули с удовольствием переоделся в свою одежду, разместил остальную на стуле и, немного подумав, спрятал Глок вместе с патронами в глубине верхнего ящика стола. Взяв в руки розовый телефон, он включил его и понял, что не ошибся, — здесь были его основные контакты, а значит, именно этот смартфон предназначался ему. Полистав список, Кроули нашел даже телефон Лизы и задался вопросом, знает ли она уже о его «смерти». Подозревая, как она волнуется, Кроули очень хотел сообщить ей, что все еще жив, но решил не рисковать и позволить Тревору разобраться с этим. Еще раз пролистав контакты, он нашел его номер и нажал на вызов. — Что надо? — гаркнул Тревор так громко, что Кроули пришлось отвести телефон от уха. — Во-первых, здравствуй, Ти. — Услышав его голос, Кроули непроизвольно улыбнулся. — Во-вторых, спасибо за вещи, но это ты у нас любитель розового, а не я. — Пошел ты в жопу, урод! — закричал Тревор. — Из-за тебя я не могу подъехать к городу больше чем на двадцать миль. — Ничего, Ти, побудешь на природе, подышишь свежим воздухом. — Засунь этот свежий воздух себе в одно место. — Тревор немного помолчал, потом спросил слегка обеспокоенным голосом: — Как ты там вообще? — Со мной все в порядке. Я живучий, ты же знаешь. — В последний раз мне так не показалось. — Я больше волнуюсь за тебя, Тревор, — Кроули решил проигнорировать его реплику. — За меня не бойся, у меня все под контролем, а мексикашки скоро отстанут. — Хорошо бы. Лиза не связывалась с тобой? — Нет, но я написал ей смс с телефона Рона. Все по инструкции, как ты и просил. — Спасибо, Ти. — Хватит уже рассыпаться в благодарностях, перчик, ты же мой брат, и я за тебя сдохну, ты знаешь, — Тревор громко фыркнул. — Кстати, со мной связался Бризи, до него тоже дошли слухи, что ты помер. — Надеюсь, ты сказал ему, что сделка еще в силе? Тревор не ответил, только громко задышал в трубку. Взглянув на часы, Кроули принялся терпеливо ждать, когда пройдет приступ гнева, — он слишком хорошо был знаком с Тревором. — Может быть, хватит, Кроули? — наконец сказал тот подозрительно спокойным голосом. — Может быть, ты воспользуешься ситуацией и наконец выйдешь из игры, пока не сдох по-настоящему? — Я не могу, Ти, ты знаешь об этом, — ответил Кроули, прекрасно понимая, что спокойствие в голосе Тревора — это дурной знак. — Так ты сказал ему? — Да, сказал! Товар уже на границе, он ожидает его в ближайшие дни. — Отлично. Мне нужен транспорт, Ти. Любой, хотя бы мотоцикл. — А жопу тебе не подтереть? — выплюнул Тревор уже привычным раздраженным тоном. — Как я тебе его доставлю? Гребаной почтой? — Не знаю, пусть Уэйд пригонит. — Этому имбецилу я даже сраный мопед не доверю. — Тогда придумай что-нибудь. И поскорее. Совсем разозлившись, Тревор даже не удостоил его ответом и просто сбросил звонок. Кроули оставалось надеяться только на то, что он исполнит его просьбу, — если товар был уже на границе, значит, времени у него оставалось очень мало. Чтобы занять себя чем-то до прихода Азирафеля, Кроули снова взял в руки ящик с инструментами и подкрутил подтекающие краны в ванной и на кухне; почистил и отремонтировал лейку душа, вернув нормальный напор воды, а еще подтянул петли на дверцах кухонных ящиков, которые просели и перестали как следует закрываться. Он еще возился с последним ящиком, когда Азирафель с племянником вернулись домой. Заметив, что Кроули больше не валяется при смерти в кровати, Томми очень обрадовался, кинулся к нему и принялся обниматься. Азирафель же, напротив, одарил Кроули строгим взглядом, сказав, что тому надо лежать, а не чинить ящики, но все равно украдкой поцеловал в уголок рта. Обедали они в тишине, лишь иногда нарушаемой мычанием Азирафеля, больше похожим на стоны, но Кроули уже привык к столь странной привычке наслаждаться едой — это была самая лучшая и искренняя похвала его кулинарным способностям. Томми тоже понравилось карри с курицей, и он с удовольствием съел свою порцию, лишь иногда прерываясь на то, чтобы похихикать над своим дядей и переглянуться с Кроули, который не мог сдерживать улыбку, слушая эти звуки. После того, как они закончили с едой, Азирафель собрал тарелки и положил их в раковину, потом подошел к Кроули и ласково погладил его по щеке. — Полежи хотя бы немного. Я пока приберусь и помою посуду, — сказал он и повернулся к Томми. — А ты, молодой человек, иди делать уроки. Томми расстроенно надул губы, но все-таки встал из-за стола и отправился в свою комнату. Кроули решил последовать его примеру и не спорить с Азирафелем, — он тоже ушел в комнату, лег на кровать и попытался заснуть, но, видимо, так отвык отдыхать, что надолго его не хватило, и уже через десять минут Кроули встал и направился в комнату Томми. Дверь была приоткрыта, но он все равно предупредительно постучал и, когда мальчик, сидящий за столом, поднял голову, весело помахал ему. — Эй, Томми, хочешь помогу тебе сделать домашнее задание? Встав из-за стола, Томми взял его за руку, завел в свою комнату и быстро закрыл дверь, а потом приложил палец к губам. — Хорошо, мы не скажем твоему дяде, что я помогал, — рассмеялся Кроули, внимательно осматривая комнату мальчика. Здесь было светлее, чем в комнате Азирафеля, а на ярко-голубых обоях красовались воздушные шары и самолетики, из чего Кроули сделал вывод, что их клеили давно — еще тогда, когда Томми не интересовался лошадьми. Впрочем, изображениями лошадей в ярких рамках были завешаны все стены, да и немногочисленные игрушки, расставленные по полкам и разбросанные по полу, тоже в основном изображали этих животных. И только фигурка Бессильной Злобы, сидящая на столе, выделялась среди прочих, словно чужеродный элемент, которому было не место в этой комнате. Кроули подошел к узкой кровати, застеленной покрывалом с отпечатками копыт, опустился на нее и откинулся на подушку. — Если твой дядя вдруг придет, мы скажем ему, что я здесь просто лежу, — подмигнул он Томми, и тот захихикал, закрыв рот ладонью, а потом взял со стола лист бумаги и протянул его Кроули. — Математика, — задумчиво пробормотал тот, почесав подбородок. — Что же, думаю, с этим я могу справиться. Конечно, задания в начальной школе были самые элементарные, поэтому Кроули старался, чтобы мальчик находил правильные ответы без его помощи, но они все равно справились с уроками достаточно быстро и теперь рисовали лошадей в стойлах, когда из соседней комнаты начали доноситься звуки ругани. Оторвавшись от рисования, Кроули подошел к двери, приоткрыл ее и осторожно выглянул наружу. Гостиная отсюда не просматривалась, но он сразу узнал голоса Полли и Азирафеля. — Мало того, что ты привел этого ублюдка в мой дом, так ты еще и машину мою из-за него угробил! — орала Полли истерическим голосом. — Я спасал ему жизнь, — ответил ей Азирафель очень спокойно, даже тихо. — Вот именно! Мы оба знаем, что ты не должен был этого делать! — снова выкрикнула Полли, и Кроули удивленно нахмурил брови — этот разговор показался ему немного странным. — Прости, Полли, но я не ты и уж тем более не Нейтан, — Азирафель наконец немного повысил голос. — Я не могу просто взять и оставить человека умирать. — А по-моему, Азирафель, ты жалкая тряпка, которой это сраный урод запудрил мозги! После этих слов Кроули окончательно потерял терпение и наконец вышел из комнаты Томми. Зайдя в гостиную, он демонстративно медленно вынул из пачки сигарету и, чиркнув своей новой зажигалкой, прикурил ее. — Прекрати оскорблять его, — обратившись к Полли, Кроули указал головой на Азирафеля. — Если хочешь с кем-то разбираться, то разбирайся со мной. — Почему он все еще здесь?! — Полли гневно ткнула в Кроули пальцем и перевела взгляд на Азирафеля. — Потому что я так хочу, — ответил тот безразличным тоном. — Ты уже совсем с катушек слетел?! — Полли свирепо сжала руки в кулаки, словно собираясь напасть на него. — Послушай, — предупредительно выставив вперед ладонь, Кроули сделал шаг в ее сторону, — он правда ни в чем не виноват. Я обещаю, что найду хорошего механика и заплачу за ремонт твоей машины. — Думаешь, ты всех можешь купить, Кроули? — наконец повернув к нему голову, Полли тоже сделала шаг навстречу. — Может, этот недотраханный придурок и повелся на тебя, но я прекрасно понимаю, какой ты на самом деле монстр. — Так вот в чем дело? — Кроули оскалился и сделал очередную затяжку. — Злишься, что я трахаю его, а не тебя? — Ах ты мразь! — громко воскликнула Полли, быстро сократила расстояние между ними и уже занесла руку для пощечины, но вдруг резко остановилась и полностью изменилась в лице, уставившись куда-то вниз. Проследив за ее взглядом, Кроули заметил, что Томми тоже вышел из комнаты и теперь стоит рядом с ним, испуганно глядя на свою мачеху. — Привет, малыш, мама напугала тебя? Прости, милый, я немного рассердилась на твоего дядю, потому что он сломал мою машину, — Полли широко улыбнулась, присела на корточки и протянула к мальчику руки. Тот сразу же шагнул вперед и крепко обнял ее. — Ты уже сделал уроки, да? Хочешь, вместе посмотрим мультик про пони? Томми радостно закивал, и она подхватила его на руки, а потом, бросив на Кроули злобный взгляд, ушла вместе с мальчиком в его комнату и громко хлопнула дверью. — Прости за это, — Азирафель устало вздохнул, но вид у него был не особенно удрученный, словно он уже привык к таким сценам. — Не страшно, — улыбнулся Кроули, а потом приблизился к нему и заключил Азирафеля в объятия. — В каком-то смысле она права — из-за меня вы угробили ее тачку. Но мне не нравится, что она срывает злость на тебе. — На нее многое свалилось в последнее время, — Азирафель ласково потерся носом о его шею. — Так что я не обижаюсь. Кроули кивнул, погладив его немного спутанные мягкие кудряшки, затем отстранился, взял Азирафеля за руку и потянул за собой в сторону комнаты. — Идем, у меня кое-что есть для тебя. Достав из сумки белый смартфон, он присел на кровать и похлопал по месту возле себя. — Надеюсь, ты избавился от своего телефона? — спросил Кроули, когда Азирафель сел рядом. — Да, — ответил тот. — Я разбил его, а симку выкинул в озеро Миррор-Парка. — Отлично, вот тебе новый, — Кроули протянул ему телефон, и Азирафель неуверенно взял его, задумчиво покрутив в руках. — Я очень старомодный и не умею пользоваться смартфоном, — нахмурился он. — Ничего, я научу тебя, — улыбнувшись, Кроули снова забрал у него телефон и включил. Ткнув пальцем на значок трубки, он продемонстрировал Азирафелю список контактов, среди которых были номера Полли, Тревора и, конечно же, его собственный. Потом научил добавлять новые контакты, писать смс и посылать электронные письма. Нажав на значок браузера, он показал Азирафелю, как выходить в интернет и искать нужные сайты, а потом наконец добрался до камеры, навел ее на дверь и сфотографировал. — Я тоже хочу попробовать! — весело воскликнул Азирафель, выхватил телефон из рук Кроули и навел на него камеру. — Улыбнись. Азирафель нажал на кнопку, потом немного повозился с поиском галереи и в конце концов продемонстрировал ему фото: Кроули, побитый, осунувшийся и хмурый, выглядел на ней просто ужасно. — Удали этот кошмар. — Ни за что! Мне он очень нравится. — Хорошо, тогда я отомщу тебе, — Кроули вынул свой телефон из заднего кармана брюк, включил камеру и сфотографировал Азирафеля. — Сойдет, — улыбнулся тот, глядя на собственное лицо, когда Кроули продемонстрировал ему фото. Азирафель вряд ли лукавил, скорее, просто не знал себе цену, но, рассматривая изображение, сделанное обычным телефоном в тусклом свете комнаты, Кроули не мог налюбоваться его красивыми, мягкими чертами и необыкновенными серыми глазами, как обычно подернутыми пеленой грусти. Не в силах больше сдерживать затопившую его сердце нежность, Кроули убрал телефон, придвинулся вплотную к Азирафелю и принялся жадно целовать его лицо, шею и плечи, а потом и вовсе повалил на кровать и впился ртом в манящие, сладкие губы. Этой ночью они не занимались сексом. Кроули соврал бы, если бы сказал, что не хотел этого — он нутром чуял, что его хрупкое и тихое счастье продлится недолго, — но Азирафель совершенно очевидно был измотан, и Кроули хватило того, что тот снова остался с ним и просто крепко обнимал, тихонько посапывая во сне.

***

Утром его разбудило тихое шуршание. Приоткрыв один глаз, Кроули увидел, как Азирафель одевается, стоя рядом с кроватью. Не сдержав порыва, он протянул руку и ущипнул обнаженный бок, отчего Азирафель дернулся, а потом ударил его по ладони. Надев светлую футболку, он накинул сверху клетчатую рубашку, повернулся к Кроули, наклонился и поцеловал его в щеку. — Спи, еще рано, — прошептал Азирафель. — Тогда я все просплю, — Кроули схватил его за край не застегнутой рубашки и потянул на себя, заставив сесть на кровать. — И снова не увижу рассвет. — Еще успеешь. Тебе нужно больше отдыхать, — улыбнулся Азирафель и снова наклонился, невесомо коснувшись его губ своими. — Мне пора бежать. Он встал и вышел из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь, а Кроули, убаюканный его поцелуем и уже привычным легким ароматом лаванды, даже не заметил, как снова уснул. В следующий раз его разбудила смс от Тревора. «Рон с байком ждет тебя у склада Ковингтон на бульваре Эль Ранчо», прочитал Кроули и потер заспанные глаза. Он неспешно открыл карту в телефоне, но, увидев, что склад находится больше чем в четверти мили от его местоположения, резко вскочил с кровати и побежал в душ. Собравшись за десять минут, Кроули вдруг осознал, что в доме больше никого нет, и дверь он закрыть не сможет. Немного осмотревшись, он наткнулся взглядом на комод, стоящий в прихожей, и принялся рыться в нем. К счастью, Кроули сразу нашел ключ с надписью «задняя дверь» и очень обрадовался своей удаче — конечно, за домом вряд ли следили, но осторожность в данном случае была не лишней. Взяв немного налички, Кроули надел черные очки, повязал на шею бандану, с помощью которой при необходимости можно было полностью скрыть нижнюю часть лица, и нацепил на голову дурацкую бейсболку. Бегло осмотрев себя в зеркале, он скептически хмыкнул, а потом схватил с комода найденные ключи, вышел через заднюю дверь, как следует заперев ее, и прошел через задний двор прямо к ступенькам, ведущим на бульвар Эль-Ранчо. Он дошел до склада довольно быстро, так что Рон ждал его в общей сложности минут пятнадцать, не больше, но, судя по его кислому лицу, все равно был крайне недоволен. — Привет, Рональд! — крикнул Кроули, заметив его издалека. В ответ тот только слабо качнул головой. Подойдя к нему поближе, он заметил, что рядом с Роном стоит пыльный и потрепанный Майбатсу Санчес красного цвета, на руле которого висит черный мотоциклетный шлем. Кроули показалось, что он уже видел этот мотоцикл раньше, и в их последнюю встречу тот вроде бы валялся в дальнем углу гаража Тревора. — Кроссовик, серьезно? — Кроули нахмурился и как следует осмотрел колеса и подвеску байка. — Я передаю то, что мне велели, — раздраженно фыркнул Рон и отвел глаза, явно стараясь не встречаться с Кроули взглядом. — Да знаю я, Ронни, не кипятись, — Кроули похлопал его по плечу, заставив Рона нервно вздрогнуть. — Можешь передать Тревору, что я в восторге. — Передам, — буркнул Рон, нетерпеливо топчась на месте, словно ему срочно нужно было в туалет. — Хорошо, спасибо, дружище, — Кроули вынул из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Рону. Тот выхватил деньги из его рук и тут же засеменил прочь, даже не поблагодарив. Глядя ему вслед, Кроули достал сигареты и закурил, прислонившись к своему новому байку. Он подумал о том, что Рон тоже вряд ли станет тратиться на такси — скорее, припрячет эти деньги на черный день и, вероятнее всего, даже до Сэнди-Шорса пойдет пешком. Докурив сигарету, Кроули еще раз как следует осмотрел байк, потом сел на него и завел мотор, с грустью вспомнив про свою Динку. Он покрутил в руках шлем, который тоже был не первой свежести, и подумал, что это все-таки лучше, чем ничего, поэтому с удовольствием избавился от ужасной бейсболки, кинув ее в ближайшие кусты, и надел шлем на голову. Когда Кроули вернулся домой, снова воспользовавшись задней дверью, он с удивлением обнаружил Полли, которая суетилась на кухне. — Ты все еще здесь? — бросила она скорее устало, чем раздраженно. — Как видишь, — непринужденно сказал Кроули и прошел в прихожую, оставив ключи и шлем на комоде. — Кофе варить умеешь?! — крикнула Полли ему вслед. — Умею, конечно, только у вас его нет, — ответил Кроули, вернувшись на кухню. — Значит, ты все-таки обыскивал наш дом? — Что поделать, мой организм требовал подзарядки. Полли усмехнулась и вышла из кухни, но буквально через минуту вернулась обратно, протянув ему пакет с молотым кофе и небольшую турку. — Я храню кофе в своей комнате, потому что Томми все время норовит съесть его. Ему нравится запах. — Забавно, — улыбнулся Кроули и насыпал нужное количество кофе в турку. — Значит, он действительно считает, что ты его мама? — Он был очень маленьким, когда мы с его отцом начали встречаться. — Полли вынула из пачки сигарету и закурила, потом подумала немного, вынула вторую и протянула Кроули. — К тому же он вряд ли помнит свою настоящую мать. — Азирафель не захотел рассказывать мне, что с ней случилось, — Кроули взял сигарету в зубы и благодарно кивнул, прикурив от протянутой Полли зажигалки. — Он не любит говорить об этом, — она села за кухонный стол. — Может, ты расскажешь? — налив в турку воду, Кроули поставил ее на плиту и зажег конфорку. — Я тоже не люблю говорить об этом. К тому же мы не были знакомы, так что не думаю, что я вообще вправе рассказывать что-то о ней. — А как же Томми? Неужели он не имеет права знать? — удивленно спросил Кроули, внимательно следя за тем, как постепенно нагревается кофе в турке. — Имеет, конечно, — сказала Полли и затянулась. — Когда-нибудь я расскажу ему. Но не сейчас. Этот бедный ребенок и без того натерпелся. — Когда он перестал разговаривать? — Когда посадили Нейта. Они были очень близки, и Томми тяжело пережил его арест. — Зачем твой муж вообще связался с мексиканской бандой? — заметив, что на поверхности воды уже начала образовываться пена, Кроули поспешно снял турку с огня. — А вот это уже не твое дело. — Полли резко встала из-за стола и выкинула окурок в мусорку, потом достала из шкафа две кружки и поставила их перед Кроули. — Все, допрос окончен. — Скажи, за что ты так ненавидишь меня? — Кроули тоже выкинул докуренную сигарету в ведро и разлил кофе по кружкам. — У меня есть целый список, который начинается с того, что ты продал нас федералам, но чрезмерное любопытство там тоже не на последнем месте. — Обхватив кружку руками, Полли сделала глоток и прикрыла глаза, очевидно, наслаждаясь вкусом горячего напитка. — Да ладно, мне кажется, мы с тобой квиты, — Кроули спустил на нос темные очки, которые так и не снял, и продемонстрировал ей синяки под глазами. — Тебе кажется. — Полли взглянула на часы. — У меня скоро встреча, а по твоей милости я вынуждена дожидаться такси. Ты еще спрашиваешь, за что я тебе ненавижу? — Я отвезу тебя, — предложил Кроули и отпил из своей кружки. — На чем, интересно? — Полли прищурилась, недоверчиво глядя на него. — На байке. Он, конечно, не такой комфортабельный, как твоя тачка, но зато мы все пробки объедем. — Почему мне кажется, что здесь кроется какой-то подвох? — Никаких подвохов. Считай, что так я пытаюсь загладить вину за весь твой список. — Хорошо, поехали. — Она допила оставшийся кофе одним глотком и взяла в руки свою сумку. — Но не думай, что я куплюсь на все это — я не Азирафель. — Что, поверь, меня очень радует, — сказал Кроули и тоже допил свой кофе. Сегодня на Полли были брюки, так что она надела шлем и без труда забралась на пассажирское сиденье мотоцикла, крепко обхватив Кроули руками. — Аккуратней, — он поморщился от боли. — Не забывай, что меня недавно неплохо приложили. — Поехали уже, я опаздываю, — недовольно фыркнула она, но хватку все-таки ослабила. — Кинотеатр Тен Цент. Знаешь, где это? — В Мишн-Роу? Да, знаю, — кивнув, Кроули натянул на нос бандану и завел мотоцикл. Они выехали на бульвар Эль-Ранчо, практически сразу свернув налево, и помчались по бульвару Кэпитал, направляясь в сторону района Ла-Меса. Когда они пересекли реку, Кроули свернул направо, на Литтл-Бигхорн-авеню, проехал через трамвайные пути и направился вперед, петляя по узкой улочке между старыми фабриками и заброшенными гаражами. Проехав под мостом, он резко свернул налево на предпоследнем перекрестке, достиг параллельной улицы и снова свернул, на этот раз направо — на Синнер-стрит. Доехав до здания кинотеатра Тен Цент, он остановился напротив. — Может, тебя подождать? — обратился он к Полли, когда она отдала ему шлем. — Очень смешно, — она сверкнула на него сердитым взглядом, вынула из сумки зеркальце и поправила прическу. — И не смей следить за мной. Кинув зеркало обратно в сумку, Полли огляделась по сторонам, быстро перебежала дорогу и вошла в кинотеатр. Глядя ей вслед, Кроули ухмыльнулся — он не был идиотом и прекрасно понимал, что встреча у нее назначена не там. Чтобы не тратить ее и свое время, он развернулся и поехал обратно, снова свернув на маленькую улицу, ведущую на Литтл-Бигхорн-авеню, но остановился на полпути. Оставив мотоцикл напротив открытого рынка, он вернулся на угол Синнер-стрит и стал издалека наблюдать за входом в кинотеатр. Чутье не подвело его — уже через несколько минут Кроули заметил, что Полли вышла из здания и поспешно направилась вверх по улице. Вернувшись ко входу на рынок, который занимал всю длину небольшого переулка, Кроули быстро дошел до противоположного его конца, спрятался за стойкой с одеждой и стал ждать, делая вид, что выбирает футболку. Конечно, была вероятность, что Полли пойдет в другую сторону, но, насколько он помнил, там была только больница. Он не ошибся: издалека Кроули заметил, как Полли перешла на другую сторону улицы, миновала вход на автобусную станцию и направилась прямиком к железнодорожному депо Миррор-Парк. Оставив футболки в покое, Кроули тоже перебежал улицу, прошел вдоль кирпичного забора, затем остановился у больших ворот и осторожно заглянул за угол. Какое-то время Полли стояла совсем одна, нервно поглядывая на часы и переминаясь с ноги на ногу, но уже через пару минут к ней подошли два крупных мексиканца. Приветливо поздоровавшись, они увели ее куда-то в сторону стоянки вагонов. Кроули сразу узнал этих парней — именно они приезжали в ангар Тревора проверять оружие во время самой первой сделки с Мадрасо, а значит, и Полли была здесь явно по делам Мадрасо. Скорее всего, груз, о котором говорил Бризи, уже был в Лос-Сантосе и находится именно здесь — в депо Миррор-Парка, в одном из многочисленных вагонов. Решив, что следовать сейчас за ними слишком опасно, Кроули вернулся к мотоциклу и поехал домой, намереваясь заглянуть сюда позже. Оказавшись дома, он обнаружил на кухне Азирафеля — тот стоял перед плитой, помешивая суп в кастрюле, и всем своим видом выражал недовольство. — Я же просил тебя не делать глупости, — обиженно пробурчал он, когда Кроули обнял его со спины. — Я и не делаю, — поцеловав Азирафеля в шею, Кроули зарылся носом в мягкие кудряшки. — Просто подвез Полли. — Что ты сделал?! — возмущенно воскликнул Азирафель и развернулся к нему лицом. — А вдруг кто-то узнал тебя? А вдруг кто-то видел вас вместе? — Не волнуйся, я очень аккуратен и слежу за этим, — улыбнулся Кроули, поцеловав его в щеку. — К тому же, я определенно высадил ее не там, где ей было нужно. — Как ты вообще подвез ее, если машина сломана? — удивился Азирафель. — Тревор одолжил мне мотоцикл, — отпустив его, Кроули сел за стол, достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Теперь я хотя бы смогу возить тебя в школу. — Хорошо, мне как раз скоро нужно ехать за Томми. — Азирафель выключил конфорку под кастрюлей и тоже сел за стол. — Я бы очень хотел, чтобы мы вместе погуляли, но, наверное, лучше не стоит привлекать лишнее внимание. — Да, не стоит, — согласился Кроули, печально вздохнув. — У меня в любом случае есть дела. — Какие еще дела? — Хочу съездить к старому другу. Он сейчас работает на Мадрасо. — Франклин Клинтон? Зачем тебе к нему? — Азирафель измученно покачал головой. — Только не говори, что опять решил ввязаться в дела Мадрасо? — Нет, скорее наоборот. — Кроули подумал о том, что в какой-то степени даже говорит Азирафелю правду. — Хочу уговорить его спрыгнуть, пока не стало слишком поздно. — Попробуй, — Азирафель наконец улыбнулся. — И не забудь снять очки — возможно, увидев ходячий пример, он послушается. Кроули отвез Азирафеля к зданию кафе Бин Машин, в котором располагалась школа, поцеловал его на прощание, потом развернулся и направился в сторону Вайнвуд-Хиллз, надеясь на то, что застанет Франклина дома. Доехав до нужного места, Кроули оставил мотоцикл у подъездной дорожки, подошел к двери и нажал на звонок. Франклин открыл почти сразу и, увидев Кроули, застыл на пороге. — Черт, чувак, до меня дошли слухи, что ты умер, — пробормотал он, все так же ошарашенно глядя на Кроули, а потом вдруг резко подорвался вперед и крепко обнял его. — Брат, я так рад видеть тебя живым, ты не представляешь. — Спасибо, Фрэнк, я тоже рад, что все еще жив, — похлопал его по плечу Кроули. — Давай, проходи скорее, — отстранившись, Франклин пропустил его в дом, а потом подозрительно оглядел улицу и наконец закрыл дверь, заперев ее на замок. — Рассказывай, что с тобой случилось, — он указал на огромный угловой диван. — Ничего нового, просто Мадрасо пытался меня грохнуть. — Кроули устроился на мягких подушках и закурил. — Когда я уезжал от тебя в прошлый раз, его люди похитили меня и отвезли в пустыню. — Паршиво, чувак, — Франклин тоже присел на диван. — Но как ты выжил? — Считай, что повезло — накануне я выложил одному из его головорезов кругленькую сумму, и он решил пожалеть меня. — Да, братан, и правда повезло. — Напомни мне поблагодарить Лестера, — Кроули подмигнул ему. — Но знаешь, кажется, теперь точно пора сваливать. Хотя бы в Манчестер. — Да уж, чем дальше — тем лучше. Кстати, чуть не забыл! — Франклин неожиданно вскочил с дивана и убежал куда-то, но быстро вернулся, неся в руках жестяную банку колы и пустой стакан. — Вот, возьми, — он поставил газировку на журнальный столик. — Зачем мне это? — взяв банку, Кроули повертел ее в руках и удивленно уставился на Франклина. — Утолить жажду, — улыбнулся тот и пододвинул к нему стакан. — Давай, чувак, открой и налей. Ожидая какого-то подвоха, Кроули как можно осторожнее открыл банку и вылил содержимое в стакан. Потом взял его, подозрительно понюхал и сделал глоток. — Вроде бы обычная кола. — Да, кола самая обычная, но фишка тут не в этом. — Франклин вынул из кармана небольшой перочинный нож, взял в руки банку, разрезал пополам и вынул из нее маленький пакетик с белым порошком внутри. — Черт, это гениально! — воскликнул Кроули, внимательно рассматривая пакетик с коксом, который Франклин отдал ему. — Так Мадрасо и перевозит товар обычно — прячет в колу на заводе в Мексике и спокойно переправляет через границу. Насколько я понял, сверху всегда ставят ящики с обычной газировкой, хотя сомневаюсь, что кому-то вообще придет в голову резать банки. — Мадрасо определенно профессионал. — Это точно, чувак, метод действенный, — Франклин вскинул большой палец и затянулся бонгом. — Последнюю крупную партию переправляли именно так, но я, к сожалению, не выяснил, каким транспортом. — Думаю, это уже не столь важно, Фрэнк, — радостно улыбнулся Кроули, наконец-то понимая, что и где ему искать, а потом взял в руки стакан и допил остатки колы.

***

Попрощавшись с Франклином, Кроули посмотрел на часы — время приближалось к шести. Он подумал о том, что если груз уже в городе, значит, его совсем скоро рассортируют: не сегодня так завтра вагоны разгрузят, и банки с кокаином отправятся на какой-нибудь частный склад Мадрасо. Кроули никак не мог допустить этого, поэтому решил даже не заезжать домой, а сразу отправиться в железнодорожное депо Миррор-Парк и найти нужные вагоны. До места он добрался примерно за час, но, подъехав к воротам депо, понял, что пока там слишком многолюдно — прямо у входа стояла пара грузовиков, и несколько десятков рабочих выгружали из них какие-то ящики. Решив, что сейчас точно не сможет пройти в депо незамеченным, Кроули проехал чуть дальше по улице, оставил мотоцикл на стоянке автобусной станции и стал ждать. Пытаясь скоротать время, он неспешно прогуливался по рынку, где купил себе новую бейсболку с надписью «Лос-Сантос» и две пачки сигарет, потому что свою уже успел выкурить. Иногда Кроули поглядывал на часы и думал о том, что Азирафель, должно быть, ждет его и уже волнуется. От этих мыслей становилось очень горько, но сейчас он как никогда был близок к успеху и просто не имел права на провал. Рабочие разошлись в районе девяти вечера, и Кроули наконец смог спокойно зайти на территорию депо, предварительно надев на голову купленную бейсболку. Очки и бандану он решил снять — сейчас синяки под глазами могли сыграть ему на руку. Пройдя немного вперед, он увидел охранника, который курил возле большого кирпичного здания, служившего, видимо, складским помещением. Решив попытать удачу, Кроули вынул из кармана пачку сигарет и направился прямо к нему. — Эй, здесь нельзя шататься посторонним! — крикнул охранник, когда наконец заметил его. — Привет, приятель, меня прислал сюда Хавьер, велел сделать обход, — сказал Кроули, подойдя к нему поближе, и махнул рукой в сторону вагонов. — Я новичок. — Хавьер? Это еще кто? — удивился охранник. — Не знаю такого. — Да ладно, как это не знаешь? Ну, такой, невысокий, с усами. Хотя стой, а может, и без усов, — попытавшись прикинуться абсолютно тупым, Кроули задумчиво почесал затылок, а потом протянул ему пачку сигарет. — Все эти вонючие мексикашки на одну рожу, — охранник сплюнул на землю и вынул сигарету из предложенной пачки. — Тебя-то как сюда занесло? — Да я много пил, и жена меня выставила, а теперь алименты требует, сука, — Кроули раздраженно выругался и тоже закурил. — Понимаю, приятель, — охранник сочувственно похлопал его по плечу. — Ладно, идем, найду для тебя форму. Выйдя прямо на железнодорожные пути, они прошли вглубь депо и оказались около рабочих бытовок. Открыв одну из них, охранник пригласил Кроули внутрь. — Ты обход-то делать умеешь? — спросил он, выдав Кроули рабочую куртку и фонарик. — Мне сказали, это не сложно, — Кроули накинул на себя куртку — она оказалась огромной и очень воняла. — Начинаешь с дальнего пути и проходишь все составы по очереди. Если что-то подозрительное заметишь, зови меня, — охранник дружелюбно ударил его по плечу. — И опасайся крыс. Этих кусачих тварей тут полно. Кроули промолчал, только натянуто улыбнулся, включил фонарик и пошел в указанном направлении. В самом начале дальнего пути стоял всего лишь один грязный, видавший виды вагон. Кроули попытался его открыть, но засов настолько проржавел, что даже не сдвинулся с места. Следующие четыре вагона были полностью открыты и тоже не представляли интереса, а в самом конце этого пути стоял только вагон-цистерна, поэтому Кроули перешел к следующему, где обнаружил длинную платформу, нагруженную контейнерами. Взобравшись на нее, он понял, что на все контейнеры навешаны амбарные замки, и решил, что вернется к ним позже, воспользовавшись болторезом, если будет необходимо. Он спрыгнул на землю и побрел обратно, осматриваясь по сторонам, когда заметил впереди три закрытых грузовых вагона. Вагоны выглядели обычно, но показались ему слишком чистыми и новыми по сравнению с остальными. Подойдя к ближайшему, Кроули отодвинул засов, открыл дверь и направил луч фонарика внутрь, а потом широко улыбнулся — в глубине вагона аккуратными рядами были сложены ящики с надписью E-Cola. Он огляделся по сторонам, надеясь, что охраннику не придет в голову следить за ним, затем забрался в вагон, снял пару ящиков, сложенных сверху, и достал из среднего ряда две банки колы. Опасаясь использовать вспышку, Кроули зажал фонарик между зубами и сфотографировал содержимое вагона, потом вернул все на место, положил банки в карман и выбрался наружу. Закрыв за собой дверь, Кроули поспешно проверил остальные вагоны, чтобы убедиться, что они точно так же загружены ящиками с колой. Он быстро сфотографировал номера вагонов, опять подсвечивая себе фонариком, отошел вглубь депо и, присев на корточки, достал банки и ключи от мотоцикла. Как следует размахнувшись, Кроули ударил по банке острым концом ключа и отошел от нее, чтобы сладкая газировка, которая фонтаном полилась из пробитой дырки, не обрызгала его с ног до головы. Когда жидкость перестала хлестать во все стороны, он вернулся к банке, ударил по ней ключом еще несколько раз и достал из раскуроченного алюминиевого цилиндра маленький пакетик с белым порошком. Проделав то же самое со второй банкой, Кроули спрятал оба пакетика в карман брюк и посмотрел на часы — время приближалось к одиннадцати. Снова подумав про Азирафеля, он устало вздохнул, решив, что придумает оправдание столь позднему возвращению по дороге, оставил рабочую куртку и фонарик на путях и побрел в сторону автобусной станции. Когда Кроули наконец вернулся домой, часы показывали половину двенадцатого, поэтому он даже не удивился, обнаружив, что свет нигде не горит. Решив, что все уже спят, он как можно тише пробрался в комнату, но, к своему удивлению, наткнулся на Азирафеля, который неподвижно сидел за письменным столом в тусклом свете лампы. — Прости, я боялся разбудить тебя, — прошептал Кроули. — Где ты был? — спросил Азирафель, даже не шелохнувшись. — У Франклина, я же говорил тебе… — начал оправдываться Кроули, но Азирафель не дал ему договорить. — Она в больнице, — сказал он каким-то глухим, безжизненным голосом. — Кто? — Кроули удивленно нахмурил брови, не понимая, о чем он говорит. — Полли. — Почему?! Что случилось?! — Мне позвонили и сказали, что у нее передозировка, — немного помолчав, Азирафель тяжело вздохнул. — Это ты виноват. — При чем здесь я?! — возмутился Кроули. — Разве я виноват, что она наркоманка? — Да, Кроули, ты виноват во всем, — так и не повернувшись к нему, сказал Азирафель. — Ты испортил жизнь всей моей семье. Испортил жизнь мне. — Что происходит, Азирафель?! — в полнейшем смятении Кроули замотал головой. — Почему ты обвиняешь меня?! — Потому что я знаю, кто ты, — ответил Азирафель, и голос его наконец дрогнул. — Ну и кто же я? — Кроули издал нервный смешок, абсолютно не понимая, к чему он клонит. — Ты чертов коп! — воскликнул Азирафель, резко вскочил со стула и развернулся к нему. Заметив, что в вытянутых руках тот сжимает пистолет, Кроули испуганно замер. Это был тот самый Глок, который он вчера спрятал в ящике письменного стола, — заряженный и снятый с предохранителя. — Опусти пистолет, Азирафель, — он медленно поднял руку и сделал шаг назад. — Как ты вообще его нашел? — Я не идиот, Кроули, и это моя комната, так что не думай, что можешь здесь что-то спрятать, — свирепо выплюнул Азирафель, и его лицо исказилось гримасой ненависти. — Хорошо, хорошо, я понял, — сказал Кроули и поднял обе ладони, лихорадочно размышляя о том, почему Азирафель вообще целится в него. — Допустим, я коп, но я никогда не скрывал этого. Когда-то я действительно работал в полиции — очень давно. — И почему же ты ушел? Ты помнишь это, Кроули? — руки Азирафеля, держащие пистолет, слегка дрогнули, и Кроули напряженно сглотнул. — Я облажался, сделал кое-что плохое. — Что именно ты сделал? Скажи мне. Кроули промолчал, и Азирафель злобно ухмыльнулся, сверля его взглядом, полным испепеляющей ярости. — Не хочешь говорить? Тогда я сам скажу — ты убил человека! Ты гребаный убийца, Кроули! Ты хотя бы помнишь об этом? — Я помню. Я отсидел за это убийство, — тихо сказал Кроули, боясь спровоцировать его любым неосторожным словом. — А ты помнишь, как звали человека, которого ты убил? Кроули снова промолчал, лишь слабо кивнув головой, и Азирафель разразился нервным смехом, опасно потрясая пистолетом в воздухе. — Пожалуй, я и это напомню тебе, — наконец успокоившись, злобно прошипел он. — Ее звали Ева Ладовская. Она была мамой Томми. Ты это сделал, Кроули, — ты убил маму Томми. Услышав это имя, Кроули замер, в ужасе глядя на Азирафеля, и даже перестал обращать внимание на оружие в его руках, потому что он помнил, как стрелял Еве Ладовской в голову.