Мой маленький француз

Не знаю точно, когда это началось, возможно, еще в день выхода в реальный мир. Он всегда был красив, высок, со в меру мускулистым телосложением, заставляя подолгу засматриваться на спящего на соседней кровати короля. Застав себя на неприлично долгом взгляде, Вару со вздохом падает головой на подушку, прикрывая глаза. Все же надо наконец-то обсудить с ним их отношения, всё это интрига начала до ужаса затягивать, не давая спокойно дышать. Он полежал ещё минуту, глядя в потолок, а потом резко сел на кровати, взъерошив зелёные кудри. Они торчали во все стороны — после сна Вару всегда напоминал что-то вроде одуванчика. В комнате было тихо. Пик спал на своей кровати в двух шагах напротив, одеяло наполовину сползло на пол. Его длинные тёмно-фиолетовые волосы разметались по подушке и свешивались с края кровати. Во сне он выглядел почти безобидно. Почти. Полежав ещё какое-то время, валет принял решение вставать. В коридоре второго этажа было четыре двери. Их комната — последняя слева. Напротив — червовые. Дальше по коридору — ещё две комнаты, такие же прямоугольные коробки на двоих — бубновые и трефовые. Восемь братьев — или не совсем? Вару давно перестал задумываться об этом. Они были просто соседями. Своеобразной семьёй, пусть и странной. Кухня на первом этаже встретила Вару запахом остывшего кофе. Он первым делом поставил чайник, потом плюхнулся на табурет, болтая ногами. В окне виднелось раннее утро. Где-то за стеной возились остальные клоны — кто-то гремел посудой, кто-то топал по лестнице. Вару обернулся на каждый шорох. Потом поймал себя на этом и мысленно выругался. Он спит. Он всегда спит до полдесятого. Прекрати. Чайник закипел. Вару заварил себе чёрный кофе— покрепче — и сделал глоток. Горько. В самый раз. К восьми утра кухня заполнилась почти всеми. Клоны мельком переговаривались о чём-то, спорили о погоде, жаловались друг другу. Но всё утро его взгляд то и дело возвращался к лестнице. Пусто. К 8:30 кухня опустела. Данте ушёл досыпать, Феликса с Зонтиком отправили в магазин, остальные разбрелись по своим делам. Вару остался один с остывшей кружкой и тяжёлым чувством в груди. Надо как можно быстрее с этим заканчивать, это ощущение уже начинает выводить из себя. Он поднялся на второй этаж. В коридоре было тихо — только из комнаты напротив доносились приглушённые разговоры. Вару зашёл в свою комнату и прикрыл дверь. Не до конца — чтобы не привлекать внимания, но достаточно, чтобы никто не заглянул с любопытством. Пиковый король всё ещё спал. Его локоны непослушно распластались по всей кровати, а лицо оставалось спокойным, не выражая никаких эмоций, и это делало его почти красивым — если бы Вару вообще позволял себе такое слово. — Эй, вставай, — сдёргивая с короля одеяло, чуть ли не на ухо прокричал валет. Пик пошевелился, натянул одеяло на голову — волосы при этом рассыпались по подушке — и что-то нечленораздельно промычал. — Давай быстрее, пока там… чайник вскипел. — Сам ты вскипел, — голос из-под одеяла звучал глухо и зло. — Сколько времени? — Полдевятого. Пик резко сел. Глаза щурились, волосы лезли в лицо — он откинул их привычным движением, но длинная прядь всё равно упала на плечо. На какое-то мгновение это показалось даже забавным. — Отъебись уже, — прохрипел Пик, потирая лицо и одновременно пытаясь собрать волосы в хвост, чтобы они не мешали. Лёг обратно на кровать, бубня себе что-то под нос. — Я пару часов назад только закончил с отчётами. — А я встал в семь. Мир несправедлив, — Вару попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Он машинально провёл рукой по своим зелёным кудрям — нервный жест. Старший нахмурился. Он уже заметил, что что-то не так. Вару не подкалывал, не ёрничал. Валет сидел на краю своей кровати и нервно тыкал что-то в телефоне. Наконец восьмой встал с кровати, приводя себя в порядок. Проведя все утренние процедуры, Пик всё же оглянулся на всё так же сидящего валета. — Что случилось уже? Что на этот раз? — Ничего, — выдыхая, младший закрывает лицо руками, падая на кровать. — Тогда чего ты такой? Вару глубоко вдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как краснеет, и ненавидел себя за это — его зелёные кудри наверняка сейчас ярко контрастировали с пунцовым лицом. — Пик… мне нужно кое-что сказать. Давно. И я… просто скажу. Ладно? Пик молчал. В его взгляде появилось что-то новое — не просто усталость, а внимательность. Он убрал волосы за спину, и те упали ниже лопаток, почти до поясницы, как фиолетовый плащ. Он ждал. — Как ты относишься к нетрадиционной ориентации? — выпалил Вару. Быстро, как будто боялся, что если сделает паузу, больше не сможет открыть рта. — Просто я... Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неловкие. Вару смотрел в пол, потому что боялся увидеть лицо Пика. Зелёные кудри упали на лоб — он не стал их убирать. Тишина затянулась. Потом Пик медленно спустил ноги с кровати. Длинные волосы скользнули по плечам и замерли, как занавес. Сел прямо, наклонился вперёд, сжимая край одеяла так, что побелели костяшки. Он догадался. — Вару, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Я не знаю. Правда, хотя думаю, догадывался, что так будет. Вару поднял глаза. В груди затеплилась надежда — глупая, крошечная, отчаянная. Но Пик продолжил: — У меня есть девушка. Вару замер. — Настоящая. Мы уже полгода вместе. И я её люблю. Полгода. Люблю. Слова падали на пол, как тяжёлые камни. Вару попытался улыбнуться — получилось криво, уголки губ дрожали. Зелёные кудри взметнулись, когда он резко дёрнул головой. — А… ты не говорил. — Не говорил. Потому что это моё личное. Пик встал, одевая кофту, лежащую в его шкафу. Волосы оказались под тканью — он нетерпеливо вытащил их наружу одним движением, и они снова рассыпались по спине. А потом замер. Его взгляд изменился. Подойдя к двери, пиковый король остановился. В тусклом утреннем свете его силуэт казался твёрдым и чужим, а длинные волосы стекали по спине, как тёмно-фиолетовая река. — Ты классный, Вару. Весёлый. И ты был мне другом. Но после этого… я не знаю. Дай мне время. Дверь открылась. Пик вышел в коридор и чуть ли не столкнулся с Ромео, проходящим мимо. Вару остался один. Он стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно сполз на пол, обнял колени и уткнулся в них лицом. Зелёные кудри рассыпались по коленям, но их клон уже не замечал. Спина дрожала. Он не плакал — он просто сидел и сжимал пальцы в кулаки, пока костяшки не побелели. Снизу, с кухни, донёсся грохот — Пик гремел посудой. Через минуту раздался его голос, резкий и громкий: — Кто выпил мой кофе?! Я купил его вчера! Тишина. Потом чей-то робкий ответ: — Это был Вару. Он всегда пьёт чёрный. Вару зажмурился. Ему хотелось провалиться сквозь пол, сквозь фундамент, сквозь землю — туда, где никто не спрашивает про чувства и не пытает добить до конца. Plaisir de l'amour ne dure qu'un moment, chagrin de l'amour dure toute la vie. Посидев в таком положении ещё какое-то время, Вару принял решение вставать, возможно, ещё есть попытка всё исправить. Умывшись ледяной водой из-под крана и вытерев лицо подолом футболки, глубоко вдохнул — раз, другой, третий. Зелёные кудри намокли и прилипли ко лбу — он откинул их назад. Потом спустился на кухню. Клоны замерли, когда он вошёл. Пик стоял у плиты с кружкой в руке и смотрел на него тяжёлым взглядом. Когда-то такие родные фиолетовые волосы сейчас были собраны в низкий хвост — наверное, чтобы не мешались. Выглядело это пугающе красиво. Выглядело. Вару выдавил улыбку. Развёл руками и сказал громко, так, чтобы слышали все: — Да, выпил я, что уж поделать. Феликс тихо хихикнул. Кто-то облегчённо выдохнул. Напряжение в комнате чуть спало — ровно настолько, чтобы можно было сделать вид, что ничего не случилось. Пик ничего не ответил. Он просто отвернулся к окну и сделал глоток из кружки — пустой, потому что кофе всё равно не осталось. А Вару сел на своё место, положил локти на стол и уставился в стену. А может, всё же слишком поздно... Ему было семнадцать лет, он жил в доме с семью другими людьми и только что разбил единственное, что у него было, — дружбу с человеком, которого любил. И он понятия не имел, что будет делать дальше.